Утопающий в вине

Титан проснулся и с любовью посмотрел на своё сокровище, которое обнимал. Сначала ему показалось, что Луна спит. Так что рыжик с чистой совестью закрыл глаза, думая, что может ещё подремать. Но через несколько секунд Соколов понял, что сероглазый дрожит. Первой мыслью был озноб, что странно, так как в комнате было совсем не холодно и окно на ночь они, судя по всему, не открывали. Титан убрал руку с бледной талии и чуть подтянул на них одеяло. Пепельная голова как раз лежала на предплечье рыжика, так что последний аккуратно поднял кисть, на ощупь пытаясь найти на бледном лице лоб, чтобы измерить температуру. Не то чтобы Соколов смог бы что-то сказать благодаря такой проверке. В медицине рыжик не разбирался от слова совсем. Но в такой ситуации все сначала делают, а потом думают. Титан замер почувствовав на свое руке тёплую влагу. Он чуть отстранил руку от лица и потёр пальцы между собой, чтобы удостовериться в правильности своей догадки. Капли скатились вниз к ладони оказавшись ненамного гуще воды. Луна всхлипнул, так что сразу стало ясно, что будущий психолог не спит. Поток воспоминаний о вчерашнем дне ударил в голову, сбивая с ног, заставляя потерять дар речи и почти сойти с ума. Неудивительно, что Луна плачет. Титан, уже не боясь разбудить, притянул бледную фигуру ближе к себе, утыкаясь носом в пепельные волосы и горько шепча «прости». Сероглазого затрясло сильнее, но он не пытался вырваться или отстраниться. Просто старался приглушить всё более частые всхлипы и судорожные удушливые вдохи. «Прости» повторил Титан, понимая, что ничего этим словом не изменит. Что возможно вообще ничего больше не изменит. Сделать что-то можно было, лишь отменив весь план. Написав Земле в сообщение, что приходить никуда не нужно, потому, что Титан никогда бы по своей воле не навредил Луне. Отдав сероглазому его телефон и пообещав больше никогда так не делать. Но это мало что изменит. По факту это буквально скажет Луне, что Титан готов не причинять сероглазому боль, только если обнаружит его утром в слезах и поймёт, что объятьями делает лишь хуже. Совсем не тот посыл, который Титан хотел бы донести. Вся эта ситуация с Землёй… Соколов не хотел делать Луне больно. В том числе психологически. Будущий психолог брал ответственность за то, что не мог контролировать. А потом винил себя за то, что с этой ответственностью не справляется. Было бы проще, если бы Луна встал в позицию жертвы. Кричал, обзывался, да хоть в драку лез! Всё что угодно лишь бы не это переполненное отчаяньем оцепенение. Будущий психолог выглядел таким опустошённым, обречённым и будто бы умирающим, что у Титана разрывалось сердце. Но Земля должен был ответить за свои действия. Это было бы правильно, было бы справедливо! Титан в отличие от Ганимеда никого не собирался убивать или серьёзно калечить. Но Земля заслужил наказания. То, что Луна имел другое мнение, было для рыжика важным, но не могло его переубедить. Всё-таки тут был вопрос принципа и вопрос взаимоотношений Титана и Земли. Луна мог быть со своим бывшим сколь угодно всепрощающим, но Соколов не обязан действовать так же. Сероглазого надо успокоить, утешить, извиниться за те эмоции, что он сейчас испытывает, но отменять всё было бы глупо. - Ну, почему? – Титана вырвал из размышлений еле слышный вопрос, произнесённый сиплым, сорванным ещё вчера голосом. - Я считаю, что так правильно. Это касается меня и Земли. Тебе просто не повезло. Ты ни в чём не виноват! И зря себя изводишь… - Тебе совсем плевать на мои чувства? - Нет! Я… я люблю тебя. Очень. Просто это не твоё дело. Я имею право поступать, так как считаю нужным, - Титан старался говорить уверенно. - Ты не имеешь право ломать Земле руку! – Луна резко сел и повернулся к рыжику лицом, посмотрев своими блестящими заплаканными серыми глазами. - Я… - начал оправдываться Титан, но замолчал, так как Луна, видимо слишком резко развернувшись на не такой уж широкой кровати в доме Соколовых, начал заваливаться назад. Титан дёрнулся, уцепившись одной рукой за железную перекладину двух ярусной кровати, а второй успел перехватить своё сокровище за талию. Никто не упал. Они застыли в воздухе. Сероглазый зажмурился, явно ожидая падения и не сразу поняв, что всё отменяется. Соколов снова попытался что-то сказать, но будущий психолог неожиданно рванулся из его хватки. Титан не ожидал этого и потому отпустил. Луна уже вполне осознанно упал на пол, тут же поднялся и рванулся к двери. Рыжик не сразу понял, в чём проблема. Отреагировал замедленно и если бы не разный рост не успел бы в последний момент перехватить тонкое запястье и втащить будущего психолога обратно в комнату. Сероглазый возвращаться в комнату явно не хотел, но физически был слабее, так что рыжик, в конце концов, смог его вернуть, а потом и с трудом отодвинуть от двери на достаточное расстояние, чтобы её можно было безопасно закрыть. - Ты хотел поговорить с Дионой? – Титан успел обдумать ситуацию. - Ты должен понять, что собираешься совершить преступление, Титан! – Луна больше не плакал. Похоже, зная, что делать, этот прекрасный человек забывал о своих эмоциях. - Пожалуйста, не вмешивай её в это. Я не хочу чтобы… - терпеливо начал Титан. - А я не хочу, чтобы ты рушил Земле жизнь! – будущий психолог почти шипел. - Луна, пойми ты ничего не можешь сделать, - сочувственно и горько напомнил Титан. - Я могу закричать, - пригрозил Луна снова не выглядевший жертвой. Соколов не понимал, почему его сокровище так упорно не сдаётся, не соглашается покориться судьбе и чужой воле. Это ведь и самому рыжику не оставляет выбора. - Ты и сам знаешь, почему не стоит так делать. Если сюда прибежит Диона и ты расскажешь ей что я затеял, она не побоится вызвать полицию. А это разрушит уже мою жизнь. Вот только Земля потеряет лишь руку, а я в целом будущее. Ты не сможешь так со мной поступить, - Титан говорил спокойно и тихо. Виновато. Потому что по факту сейчас прямо использовал их любовь как способ ограничить, принудить, сковать Луну. Так нельзя делать. Но у Титана просто не осталось выбора. «Ну, почему?» снова повторил будущий психолог и упал на колени, впиваясь пальцами в собственные пепельные пряди, царапая короткими пальцами кожу головы до крови. Из плотно зажмуренных глаз текли крупные слёзы. Бледное тело снова колотила дрожь. Ставка Титана сыграло. Рука Земли оказалась для Луны менее значимой, чем будущее Соколова. Но счастья эта маленькая победа почему-то не принесла. Титан сел на пол и попытался обнять Луну, но почувствовал резкий, даже болезненный тычок в ребра. - Не трогай! Рыжик почувствовал отчаянье. Вот и наступил этот момент. Всё кончено. Будущее Титана для Луны конечно важно, но отношения их на этом моменте закончатся. Их идиллические, прекрасные отношения, прервутся по вине Соколова. В этом будет его и только его вина. Сердце накрыло отчаянье. Захотелось не просто извиниться. Рыжик на несколько секунд почувствовал готовность отказаться от всего лишь бы сохранить Луну. Не потерять своё сокровище. Но разум быстро напомнил, что уже поздно. Будущий психолог сидел на полу, задыхаясь, рыдая от собственного бессилия и боли. И причиной этому был Титан. Сероглазый прав. Соколов не достоин своего сокровища. Теперь больно, до слёз было обоим. Луна плакал, а Титан не мог даже коснуться его. Не надо было говорить, что между ними всё кончено. Это «Не трогай!» сообщило обоим всё что нужно. Мгновенно привело к взаимопониманию. Серые глаза блестели такой грустью, что рыжику было трудно дышать. Он уже начинал жалеть о своём выборе, но казалось, изменить что-либо уже было нельзя. Соколов молча, принёс Луне влажные салфетки, дождался, когда сероглазый успокоится, отвёл своё сокровище в ванную, давая возможность умыться. Будущий психолог больше не противился. Он как вчера стал похож на пустую, безжизненную куклу. Как бы Титан не упрашивал, сероглазый не притронулся к завтраку. Отлучиться от своего пленника рыжик решился лишь три раза, да и те лишь на несколько жалких минут. На улице Луна предпринял очередную попытку побега, из-за которой Титан вынужден был сильнее вцепиться в бледные руки. На них остались синяки. Но Луна, похоже, этого даже не заметил. Титан переживал гораздо больше. На базе когда деться уже никуда было нельзя, сероглазый снова притих. И подал признаки жизни лишь, когда увидел Землю. Титан в тот момент отвлёкся и не заметил когда в тонких пальцах появилось лезвие. Луна отошёл к пустому оконному проёму и уже оттуда громко сказал. - Если вы все сейчас не остановитесь, я перережу себе вены! – сиплый голос всё равно прозвучал недостаточно громко, но все кто услышал тут же затихли и замерли. Прослушавшие тоже замолчали, желая понять что привлекло внимание остальных. – Я серьёзно. Всё так же громко сказал Луна и в показательно надрезал самый край запястья, от которого тут же потекла тонкая линия алой крови, собирающаяся на костяшке мизинца в капли и бесшумно падающая на холодный пол. - Стоп! – одновременно сказали Земля, Титан и как не странно Ганимед. - Не делай этого! - на этот раз реплика принадлежала конкретно Титану. Он осторожно сделал шаг к сероглазому, на что тот ответил невозмутимым отступлением. Которое приблизило будущего психолога к окну. Больше двигать ногами Соколов не решался. - Выслушайте его. Все. Пожалуйста, выслушайте Землю, - спокойно попросил Луна, очередной раз шокируя собравшихся самоконтролем, выдержкой и неумолимой, просто не убиваемой верой в друга детства. - Луна, - на этот раз позвал Земля. - Говори. Тебя готовы слушать. И давай быстрее. Мне немного больно, - поторопил Луна так буднично, будто не разрушил все ожидания и не подвергал свою жизнь прямой опасности. Земля начал говорить. Хотя внимание всех, а особенно Титана невозможно было оторвать от капающей на бетон крови. Тем коротким, явно давшимся Луне с трудом порезом лезвие явно задело как минимум крупный капилляр. И по-хорошему ему срочно требовалась медицинская помощь, а не участие во всей это болтовне. Титан не понял тогда, да и в последствие не смог вспомнить кто. Просто один из первокурсников дёрнулся в сторону Луны собираясь отобрать лезвие. Сероглазый поднял руку с лезвием вверх, чтобы не отдавать оружие. Лезвие вроде не сильно задело шею. А потом из видимо сонной артерии фонтаном брызнула кровь. Серые глаза удивлённо распахнулись. Похоже, будущий психолог скорей растерялся, чем чувствовал боль. Он даже смог устоять на ногах и растерянно провёл рукой по шее, из которой напористой струйкой вытекала алая жидкость. Титан уже был рядом, когда переставшая поступать в мозг кровь вызвала потерю сознания. Луна упал в руки Титану бесчувственным телом. Соколов как мог пытался зажать рану, но кровь всё текла и текла. Шея это не рука или нога. Некуда накладывать жгут! Да даже если бы было, сонную артерию перекрывать надолго нельзя. Но что тогда вообще делать? - Я вызову скорую! – закричала, кажется Титания. Соколов не очень понимал что происходит. Просто держал постепенно становящееся ещё холоднее, чем обычно тело и осознавал, что как раньше уже никогда не будет. Ничего больше не будет. Земля тоже попытался что-то сделать, как-то помочь. Он звал Луну и, кажется, как Титан ничего кроме сероглазого больше не видел. Но они ничего не могли сделать. Скорая ехала слишком долго. Уже на носилках, подключив приборы врачи сказали что ничего не могут сделать. Не поступающая к мозгу кровь привела к тотальному некрозу тканей. Можно попытаться перезапустить сердце, залить донорскую кровь и прервать кровотечение, но это в лучшем случае сохранит тело. Тот, кто был Луной умер у Титана на руках, из-за действий Титана, чтобы не лишать Титана будущего. Умер на глазах у Земли, ради Земли, чтобы спасти Землю. Умер из-за них, из-за Ганимеда, из-за того что был слишком упрям чтобы сдаться. Но слишком смертен и беспомощен чтобы победить. Обвинений вынесено не было. На лезвие были лишь отпечатки самого Луны. Свидетелей того что произошло было много. Отец Титана добился того чтобы это назвали несчастным случаем. Земля не стал писать заявление на Ганимеда или Титана. Ни у кого не было сил вообще как-то разбираться и тем более жить дальше. Титан попытался помочь маме Луны с похоронами, но вместо привычного ласкового голоса услышал лишь сухое «уходи». И ушёл. Это он был виноват. И он это прекрасно понимал. Присутствовал на похоронах и со смирением принимал все обвинительные взгляды и перешёптывания. Какая-то девочка лет четырнадцати в какой-то момент не выдержала и, подбежав к Титану, со всей силы ударила его по лицу кулаком. Соколов и не попробовал защититься. - Ненавижу тебя! – она плакала и кричала. Титан задыхался, осознавая как похожа эта девочка в истерике на несгибаемого, неготового сдаться ни за что Луну. - Кира, успокойся! – девочку смогли оттащить только когда вместо матери в её чёрное платье вцепились двое каких-то мужчин. Один неизвестный, видимо дядя Луны и собственно говоря, отец убитого. - Это из-за него! – кричала девочка, продолжая так упорно вырываться, что все ожидали услышать треск ткани платья. Титан только молча, кивнул. Кира перестала биться и просто закричала в бессилии и отчаянье. Она была совсем некрасива в этот момент. Но как же она была сильна. Если бы она попробовала убить рыжика он бы не посмел воспротивиться её воле. Потому что все собравшиеся правы. Это Соколов виноват. Он убил Луну. И не важно, что рыжик до последнего не знал о лезвие. Не важно что не был рядом в момент ранения. Это даже больше говорит о его вине. Луна страдал, а Титан не был рядом! Гроб был красивый. Уже позже Титан понял, что Земля вложился в похороны и очередной раз возненавидел себя. Почему он не додумался до того же? Луна был очень красивым в гробу. Высокий воротник закрывал рану на шее, а бледность казалось естественной. Будто будущий психолог труп был живым и просто спал, нарядившись в лучший наряд какой только был, придуман человечеством. Титан не решился подойти к гробу. Чувствовал, что просто не имеет на это права. И всё-таки заплакал, когда гроб начали закапывать. А после похорон пошёл подыскивать подходящую крышу, потому что в отличие от Земли впервые осознал, что хочет умереть. Более того он чувствовал что только этого и заслуживает. … Титан рывком сел на кровати, судорожно пытаясь вдохнуть. Было жарко и невыносимо тяжело. Он задыхался. Пульс стучал в висках. Голова горела и ныла. Руки и плечи дрожали так будто Титана бил сильнейший в его жизни озноб. Потребовалось несколько минут, чтобы понять, что он находится в комнате Луны. Более того лежит на своей половине кровати. Ближе к краю. Под одним одеялом с… Титану потребовалось время, чтобы решиться посмотреть на спящего парня. Пепельные пряди разметались по белой подушке неряшливыми узорами. Огромная дырявая футболка которую Луна получил явно с чужого плеча и использовал как пижаму съехала с одной стороны почти до локтя, открывая вид на шею. Целую шею. Ни шрамов, ни ран. Луна был в полном порядке и мирно сопел, видя какой-то не слишком примечательный сон, о котором может быть расскажет рыжику за завтраком. Они три года вместе и счастливы. Всё хорошо. Это был просто сон… Волна облегчения накатывает, возвращая возможность дышать. По щекам текут слёзы облегчения. Титан хочет что-то сказать, но в горле комок. И получается лишь коснуться острого плеча дрожащей рукой. Луна чувствует, поворачивается во сне к Титану лицом, пытается обнять и не может. Приоткрывает глаза, чтобы понять почему. Соколов хочет сказать «Всё хорошо! Спи…», но язык не хочет работать. - Ты чего не спишь? – зевая, уточняет Луна, не видя в темноте состояние любимого. Не зная, что только что произошло. – Ложись. Прохладные руки обнимают за шею. Тонкие губы произвольно целуют желтоватое лицо. Видимо сероглазый решил просто увлечь своего рыжика обратно на кровать, но в какой-то момент оба тревожно застывают. - Ты плачешь? – не удивительно, что Луна так шокирован. При нём Титан плакал только один раз. – Что случилось? Эй? Не молчи! Титан, тебе больно? Что-то болит? - Просто сон, - по слогам то и дело, срываясь на всхлипы и пытаясь не зарыдать, отвечает Соколов. А потом порывисто притягивает к себе своё сокровище и обнимает так крепко как может. - Что за сон? – чуть сдавленно, видимо Титан чуть перегнул с напором, уточняет Луна. – Расскажи! Есть исследование, в которых говорят, что принять нереальность кошмара проще, если его пересказать. И чуть-чуть ослабь хватку, а то я задохнусь. Титан просто не может сейчас его отпустить. Это физически нереально. Это смертельно страшно. Даже чуть-чуть ослабить давление рук на чужую спину подвиг. Луна понимает. Обнимает в ответ, гладит по спине, нежно целует в шею, клюдчицы и плечи. Без какого-либо намёка, просто выражая ласку, успокаивая и стараясь утешить. У него всё получалось. Титан медленно начинал ровно дышать. Ромашковый запах пепельных волос помогал не хуже успокоительного. К тому же спасал и голос. - Всё хорошо. Ты не один. Я с тобой. Это был просто сон. Ничего на самом деле не было. Но даже если было бы мы со всем справимся. Мы же очень сильные. Нам нечего бояться. Всё будет хорошо. Я люблю тебя. Тебя много кто любит. Ты не один. Ты не брошен. Ты дорог, ценен и важен… Луна всегда умел говорить такие вот успокаивающие штуки. В его исполнение это даже не выглядело глупо. Уверенности в такие моменты ему по крайней мере было не занимать. Титан всё лучше понимал, как далёк сон от их общей совместной реальности. Как далёк тот Луна который сломался под давлением, от его сокровища которое перестроилось ради того чтобы все остались целы. Это совсем разные люди. И судьбы у них соответственно разные. - Ты хочешь рассказать, что тебе приснилось? – продолжая гладить Титана по спине, спросил Луна. - Я убил тебя, - рука на спине на мгновенье замерла и тут же продолжила ласковое движение. - Зачем? Я, конечно, вредина, но не прям, невыносим, - Луна растягивал слова мягко и чуть иронично. - Я не хотел этого. Но мои решения привели к этому и я… Я покончил с собой после твоих похорон, - признался Титан, чувствуя, как со словами выдыхает боль. - Зачем? – Луна резко отстраняется, пытается заглянуть в желтоватое лицо, но Титан снова притягивает его ближе, боясь отпустить. - Потому что это была моя вина. Я сломал тебя. Я не оставил тебе выборов и вариантов. Я не оказался рядом, когда тебя ещё можно было спасти, - рыжик говорит на одном дыхание, тараторит, дрожит. – А всё потому что ты всё равно решил остаться на моей стороне. Ради меня. Из-за меня… - Это всё-таки разные вещи, - сероглазый не вырывается, понимая, что Титану очень нужны эти объятья. Просто снова гладит по спине своими прохладными руками и невесомо касается губами желтоватой кожи. – Тебе снилось восстание первокурсников? - Да. Тот день, когда мы с Ганимедом должны были сломать Земле руку. Ты пригрозил, что покончишь с собой, если мы не выслушаем Землю. Даже резанул немного запястье, чтобы показать серьёзность намерений. Какой-то парень попытался отнять у тебя лезвие, но ты дёрнулся и невольно перерезал себе сонную артерию. - На самом деле сделать это далеко не так просто. И я умер от кровопотери? – спокойно любопытствует будущий психолог. - Смерть мозга. - Печально, - Луна не выглядит напуганным или напряжённым. Он ласково поправляет Титану волосы и продолжает мягким, до невозможности убедительным голосом. – Я бы никогда не решился лишить тебя, Землю и маму себя. Я знаю что нужен вам и постараюсь никуда от вас не деваться. Сходи умойся. Я принесу тебе успокоительного и попробуй снова заснуть. Ещё слишком раннее утро. Нам на пары нужно будет ехать. Потом тренировка. Нагруженный день. Забудь о своём сне. Он ничего не значит. Он нереален. Просто кошмар. Страшный и ужасный, но кошмар. Да? - Да, - Титан утыкается лбом в острое плечо. Ему становиться легче от каждого слова. Страх постепенно улетучивается, заменяясь благодарностью. – Спасибо. - Всё хорошо, - Луна не выглядит шокированным или испуганным. Он такой спокойный, расслабленный и в то же время уверенный, что Титан чувствует себя очарованным. Захваченным в плен чужим обаянием, чужим характером и способом мыслить. – Я люблю тебя.