step by step (then a leap of faith)

Рюджин понимает, что это она, как только кто-то входит в комнату. Она проскальзывает внутрь и прижимается спиной к стене, руки сложены перед собой, плечи сгорблены. Рюджин ясно, что она старается быть незаметной или даже невидимой, но это бесполезно. Если все стажеры и умеют что-то делать, так это распространять информацию. Все ждали, поворачивая головы в тот момент, когда дверь со скрипом открывается, и добродушно охая, когда в комнате появляется кто-то знакомый. Поэтому, когда Йеджи проскальзывает в комнату, все взгляды устремлены на нее. Рюджин ожидает, что она покраснеет, и она краснеет, но на откровенные взгляды отвечает нервной улыбкой, а в ее глазах появляется что-то похожее на врожденную уверенность. Это притягивает Рюджин, и она с интересом наблюдает за тем, как инструктор приглашает ее вперед. В комнате, полной людей, происходит знакомство: одни смотрят на новенькую с враждебностью, другие - с любопытством. Она стесняется, и Рюджин кажется, что у нее нет причин для этого. Но она также помнит, каково это, когда тебя резко замечают, поэтому, как только преподаватель оставляет их, чтобы поставить музыку на день, она делает шаг за ней. Она не думает об этом, обхватывая руками тонкую талию, скрытую под свободным серым свитером, и заглядывая ей в лицо. Руки поднимаются в ответ, инстинктивно хватая Рюджин за предплечья. –Привет, Йеджи-онни, - произносит она имя, которое все небрежно произносят уже несколько дней подряд, и произносит его так мягко, как только может. –Ты такая красивая На мгновение лицо Йеджи застывает, предположительно от удивления. Затем она улыбается, на этот раз чуть ярче, глаза ее заблестели, щеки порозовели. Рюджин крепче прижимается к Йеджи по непонятной причине. –Рюджин? – неуклюже и робко спрашивает она. Рюджин кивает с ухмылкой, которую она не может сдержать. Она чувствует, как Йеджи расслабляется, и Рюджин отпускает ее, гордясь тем, что миссия выполнена. –Ты тоже очень красивая, - говорит Йеджи с той откровенностью, которую трудно встретить, учитывая их положение, - откровенностью, которая призвана не столько сбивать, сколько поднимать, и которой Рюджин не замечала, что ей не хватало. Она быстро понимает, что в Йеджи заложено все то, что люди обычно теряют со временем. Она не боится ошибаться, смеется, когда Рюджин неуверенно дразнит ее, а когда инструктор просит ее повторить упражнение, выполняет его идеально. Она приветствует каждого нового человека, с которым ее знакомит Рюджин, с застенчивой, но искренней улыбкой на лице, произнося их имена так, словно запоминает их, не боясь освободить место в своей жизни для людей, которых она может потерять в будущем. Положив руки на плечи Рюджин, она дрожит от едва сдерживаемого удивления и волнения, когда Рюджин наконец-то начинает проводить для нее обещанную экскурсию. Йеджи глупая, очаровательная и красивая, и Рюджин остается только думать о том, как бы она хотела, чтобы неловкий этап знакомства на цыпочках миновали чтобы она могла понять, можно ли снова ее обнять.                                            *** Рюджин всегда танцует так, будто сцена создана для нее, двигается так, будто ритм живет в ее груди, требует каждого ее шага. Смотри на меня, - как бы говорит она, не сводя с меня глаз. Йеджи так и делает. Она сидит, подтянув колени к груди, тихо очарованная. Она внимательно наблюдает за ней, и потому, что не отводит взгляд, улавливает мелочи, которые любой другой мог бы пропустить. Например, то, что Рюджин не столько шагает, сколько топает. Или то, как она нахмуривает брови, чем дальше заходит в хореографию. Или то, как она задерживает дыхание, когда доходит до той части, которую никак не может сделать правильно. Йеджи знает, что она пропустит такт за долю секунды до того, как это произойдет. Рюджин запыхалась, не в силах закончить вопрос. Она ударяет себя ладонью по лбу и рычит достаточно громко, чтобы Йеджи услышала ее. Йеджи встает, вытирает пыль, ставит музыку на паузу и достает из спортивной сумки Рюджин бутылку с водой и полотенце для лица. Она знает, что лучше не пытаться убедить ее отложить задание на завтра. Поэтому она с сочувственной улыбкой протягивает все это Рюджин. Рюджин с благодарностью принимает их, но смотрит на нее с вопросом. –Ты слишком скованна, - начинает Йеджи Рюджин кивает и делает неопределенный жест свободной рукой. –Показать? Йеджи показывает. –Вот почему ты не можешь перейти от этого, - она делает шаг в сторону, - к этому, не пропустив ни одного удара, - говорит она, контролируя каждую мышцу своих ног, чтобы они опустились на землю. –Нужно расслабиться и позволить своему телу двигаться так, как оно хочет. По крайней мере, я так думаю. Йеджи вдруг почувствовала себя неловко: какая-то часть ее души все еще не привыкла давать советы такому талантливому человеку, как Рюджин. Рюджин, конечно же, замечает. Она улыбается, маленькая и усталая, но дразнящая и мягкая. –Ты стесняешься, онни? Йеджи смеется и плечи расслабляются. –Заткнись, - отвечает она. –Хочешь попробовать еще раз? –В последний раз, - кивает она. –Тогда ты покупаешь мне ужин –Только если у меня не получится. Йеджи забирает бутылку с водой и полотенце, а затем протягивает руку. –Договорились? Рюджин качает головой и хихикает. Йеджи считает это победой. –Ты такая странная –Договорились?– Ей нравится то, как Рюджин веселится, даже если это происходит за её счёт, как она прогоняет разочарование, которое было раньше, как она заставляет её улыбаться. Рюджин пожимает ей руку. –Договорились. Но, если я все сделаю правильно, то тогда ты будешь покупать –Хорошо, - холодно отвечает Йеджи –Отлично. Йеджи отходит и садится рядом с их вещами, наблюдая, как Рюджин занимает освободившееся для нее место. Она переключает музыку, стряхивает скованность со своих конечностей и делает глубокий вдох. Йеджи почти чувствует, как игривость и озорство покидают Рюджин, как она становится той исполнительницей, которой рождена быть. Йеджи наблюдает за тем, как у нее все получается, и сомневается, что сможет отвести взгляд, даже если попытается. Рюджин бросается на землю, как только проделывает всю рутину, и Йеджи широко улыбается, услышав сзади шипящее и совершенно победное "да", когда она ставит музыку на паузу. Она подбегает к Рюджин и обнимает за талию, говоря "Ты сделала это!" Рюджин смотрит на нее с ярким, нескрываемым и абсолютным восторгом, улыбаясь так широко, что видны ямочки. –Да, я сделала это, - удовлетворенно выдохнула она, после чего ее выражение превратилось в самое самодовольное выражение лица, которое Йеджи когда-либо видела. Йеджи щелкнула языком, но протянула руку, чтобы поднять ее с земли. –Пойдем, сделка есть сделка –Думаю, сегодня будет пир –Рюджинни, я без денег, - напомнила ей Йеджи, собирая свои вещи. –Как насчет рамёна? Рюджин берет ее за рукав и вытаскивает из комнаты. –Определенно мясо Йеджи идет следом, смирившись с судьбой. В итоге на один обед она тратит как минимум половину своего месячного пособия, но Рюджин берет ее за руку на обратном пути в общежитие и шепчет тихое "спасибо" и"Я бы не справилась без тебя". Йеджи знает, что смогла бы, потому что она так хороша, но это не мешает ей чувствовать, что именно она в итоге что-то выиграла.                                            *** Им тесно в комнате ожидания, и почти нет места, чтобы дышать, а тем более двигаться. Рюджин чувствует, как по коже ползут мурашки. Ее терпение почти кончилось, легкие отказываются сотрудничать, сердце пытается вырваться из груди. Не она одна в смятении. Джису бодрствует в углу, хотя еще не рассвело, впившись ногтями в тыльную сторону ладоней, глаза ее дрейфуют, словно она не может ни на чем сосредоточиться. Нога Чэрён не перестает дрожать с тех пор, как она села, и Рюджин кажется, что пол вот-вот треснет под постоянным стуком ее сапог. Юна отскакивает от стен, попеременно тряся почти кататоническую Джису и отрабатывая хореографию с Чэрён. Рюджин уселась в углу, стараясь отгородиться от хаоса. Она помогала Юне выплеснуть излишки энергии, а заодно проверяла, не разрыдалась ли Джису и не прибегла ли Чэрён к обкусыванию ногтей. Но чем ближе к тому моменту, которого они ждали годами, тем больше Рюджин ощущает, что ей не удается сохранять спокойствие и собранность. Она знает, что все будет идеально. Нет места сомнениям, когда они часами вбивали себе в голову, что им нужно сделать, прорабатывали каждую деталь, отказывались от сна, чтобы посвятить больше времени репетициям. Она знает себя, знает людей, с которыми ей предстоит стоять на сцене, знает с абсолютной уверенностью, что они готовы. И все же это не мешает ей чувствовать, что она шатается, стоит слишком близко к краю, который ведет в никуда. –Лиа, - голос Йеджи возвращает ее в тесную комнату ожидания. –Разогрей голос со мной Рюджин у кажется, что она необычайно - почти жутко - спокойна. Глаза Йеджи устремлены на Джису, он нежно ведет их в такт мелодии, которую Джису с радостью подхватывает. Звук привлекает Чэрён, которая встает со своего места, присоединяется к ним и добавляет свой голос. Затем Йеджи сбивается с ритма, ее рука поднимается вверх, чтобы прикрыть рот. На какое-то время все трое замолчали, пока Чэрён не улыбнулась, а Джису не издала прерывистый смешок. Йеджи ухмыляется, и Рюджин задается вопросом, не сделала ли она это специально, чтобы растопить лед, сковавший конечности Джису и Чэрён. От этой мысли в груди что-то заныло, а в горле завязался комок. –Онни, ты что, только что...- смеется Чэрён, впервые за сегодня услышав это от Рюджин. –Нет, - говорит Йеджи, ее лицо все еще яркое и светлое. –Заткнись. Еще рано, ясно?– Она снова подходит к записке, и на этот раз попадает в нее с точностью до запятой. –Видишь? Все в порядке –На октаву выше?–просит Чэрён, выглядя гораздо более расслабленной, чем минуту назад. –Не надо, твое горло... Джису пытается остановить ее. Но Йеджи уже прижимает палец к своему горлу и издает какой-то нечестивый звук, от которого Чэрён заходится в хохоте, а Джису тянется к горлу Йеджи, поглаживает его и хихикает. –Йеджи-онни, - зовет Юна с другого конца комнаты. Рюджин смотрит, как Йеджи кладет руку на руку Джису, сжимает ее, а затем отпускает и поворачивается в сторону Юны. –Да? –Как будет эта часть? Йеджи оставляет Чэрён и Джису заканчивать начатую вокальную разминку, оба улыбаются, намеренно путают случайные ноты и неизбежно разражаются хихиканьем. Когда Йеджи останавливается рядом с Юной, на губах Рюджин появляется улыбка, а плечи расслабляются. Юна исполняет часть танца до перерыва, путаясь в руках и бросая на Йеджи многозначительный взгляд, в котором, возможно, слишком много слез. Йеджи мгновенно реагирует на это, проводя кончиками пальцев по щеке Юны, словно не в силах сдержаться. Затем она качает головой. –Вот так, - Йеджи показывает ей порядок действий, и Юна внимательно смотрит, прежде чем попытаться сделать это самостоятельно. Йеджи считает и читает слова, постукивая себя по бедру в такт. Юна ошибается раз, потом два, потом делает глубокий вдох и, наконец, делает все правильно, ее тело вспоминает, что оно знает, что нужно делать. –Опять?– Рюджин знает этот тон, знает, что в нем есть нежность, потому что она слишком много раз была в роли получателя, знает, что это больше ради Юны, чем ради тщательности. Юна делает все, что ее просят, с большей уверенностью и больше не повторяет ошибок. Она смотрит на Йеджи, все еще широко раскрыв глаза, но на этот раз с гордой ухмылкой, словно говоря „Я сделала это" Йеджи обхватывает Юну руками за плечи. –Ты идеальна Юна, храни ее бог, краснеет и падает в объятия Йеджи, покачиваясь от волнения. Йеджи упирается подбородком в плечо Юны, и Рюджин кажется, что она никогда не видела такого выражения на ее лице. Оно мягкое и гордое, но в то же время испуганное, и Рюджин становится интересно, что еще скрывает Йеджи, когда думает, что никто не видит. Юна отстраняется, и Йеджи с легкостью повторяет ее ухмылку, стирая с лица выражение, которое, как уверена была Рюджин, ей не суждено было увидеть. –Мы дебютируем, - с визгом заявляет Юна, поднося к груди сжатые в кулаки вибрирующие кулаки. Йеджи хихикает и слегка подпрыгивает на носочках. –Да, это так. Иди, разминайся. Юна взволнованно кивает и бежит к Чэрён и Джису. Рюджин понимает, что она следующая, еще до того, как Йеджи начинает обыскивать комнату. Рюджин встречает её взгляд с другого конца комнаты и уверена, что у Джису найдётся какое-нибудь клише, чтобы объяснить, что она чувствует, когда Йеджи наклоняет голову и тепло улыбается, прежде чем подойти к ней. Она садится достаточно близко, чтобы Рюджин могла почувствовать ее тепло, но не делает движения, чтобы прикоснуться к ней, как будто знает, что Рюджин пока не может этого сделать. –Тебе страшно, Рюддон? Рюджин фыркает скорее по привычке, чем по правде. –С кем, по-твоему, ты разговариваешь? –А ты чего тогда дуешься в углу?– спрашивает Йеджи, глядя на Чэрён, Джису и Юну. –Мир и покой, - отвечает Рюджин. –Рён всё время трясёт ногой, а Юна чуть не споткнулась об меня четыре раза за 30 минут. Йеджи смеется. –Они просто нервничают. –Я знаю, - пробормотала Рюджин и постаралась не спрашивать, чувствует ли Йеджи то же самое, уже зная, что она не признается в этом, даже если это так. –Может, мне оставить тебя одну? Рюджин не может выразить словами, насколько она благодарна ей за вопрос, но хватает Йеджи за запястье в тот момент, когда она уже наполовину встала со своего места. –Сядь, - говорит она. –Ты суетишься вокруг всех. У меня голова кружится от одного взгляда на тебя. –Не моя вина, что ты смотришь на меня, - бормочет Йеджи, но послушно садится на место. Рюджин прикасается к коже прямо над пульсом, и Йеджи в ответ просовывает свои пальцы в пространство между пальцами Рюджин. Так Рюджин неожиданно понимает, что рука Йеджи холодная и дрожит, а суставы слегка стучат о ее руку. Рюджин прикусывает внутреннюю сторону щеки, не зная, что делать с тем, что ей доверили, и немного боясь, что она может поступить неправильно. Йеджи заботилась о них, узнавала, что им нужно и как это дать, и Рюджин было больно от того, что она никогда не просит ничего взамен, что она дает, дает и не позволяет себе брать. Повернувшись, она смотрит на Йеджи и думает, не специально ли это, не дает ли она ей то, что никогда бы не дала так свободно любому человеку, чтобы Рюджин могла подумать о чем-то другом. Йеджи смотрит на нее краем глаза, а потом встречает ее взгляд. –Что? Рюджин улыбается и не отводит взгляда. –Ничего. –Почему ты так смотришь на меня?– Йеджи хнычет, толкает плечом Рюджин, пытаясь заставить ее отвернуться. Рюджин не отводит. –Ты глупая, - пожимает она плечами. –Что... Рюджин прерывает вопрос, который она собиралась задать, и обхватывает Йеджи другой рукой, даря ей все свое тепло. –У нас все будет замечательно, - заявляет она и сама верит в это, чувствуя, как ей сразу же становится легче, как только она это произносит. –Мы так долго тренировались. Мы замечательные Йеджи смотрит на нее какое-то мгновение, затем отводит взгляд, сжимая пальцы. –Да? –Она дышит так тихо, что Рюджин почти не замечает этого. –Да. Такт, затем вздох. Йеджи прижимается к ней и кладет голову ей на плечо. –Спасибо, Рюджинни. И это не первый раз, когда Йеджи так делает, но Рюджин снова чувствует это: сжатие в животе, странный стук в груди, зыбкую почву под ногами. Она крепко сжимает руку Йеджи, потом еще крепче.                                           *** Йеджи просыпается от звука захлопнувшейся двери. Ворча, она высовывает руку из-под одеяла и полусонно оглядывается по сторонам. Она достает из-под подушки телефон, нажимает на экран и слегка вздрагивает от неожиданного блика. Ей приходится долго фокусировать взгляд, чтобы увидеть время, и она щурится, глубоко нахмурив брови, прежде чем наконец зарегистрировать цифры. 1:42 ночи. Сейчас и слишком поздно, и слишком рано - не время для бодрствования, особенно если учесть, что у них наконец-то наступил относительный перерыв в расписании. Она сглатывает, во рту пересохло. –Рюджин? –хрипло позвала она, стараясь не закрывать глаза. В комнате тихо и спокойно. Йеджи дает себе пару минут. Всего пару, обещает она себе, и почти проигрывает борьбу со сном, если бы не мимолетное осознание того, что в комнате теплее, чем должно быть. Почти с сожалением она поднимается, дрожа, как только одеяла спадают с нее. Спустившись с верхней койки, она еще больше просыпается и в носках спускается по ступенькам. Она останавливается у ванной, двигаясь как можно тише, а затем отправляется на поиски Рюджин. Она находит ее на кухне, волосы взъерошены, спина повернута к ней, он ищет то, что, по мнению Йеджи, является пачками чая, которые Джису держит в запасе. Йеджи заходит в кухню и встает рядом с ней, чтобы помочь. Рюджин не вздрагивает и ничего не говорит, пока Йеджи берет чайник и наполняет его горячей водой, достаточной для двоих. Она чувствует, как Рюджин обращает на нее внимание, и тут же вздыхает, и к кружке, которую Рюджин выбрала для себя, присоединяется еще одна. Йеджи ставит чайник на стойку, прислоняется к острову и ждет, пока Рюджин опустит в воду чайный пакетик, чтобы что-то сказать. –Кошмар? – тихо спрашивает она, хотя уже знает ответ. Рюджин с язвительным видом поворачивается к ней, скрестив руки. –Ты должна поспать, - говорит она. –Я в порядке. Йеджи прикрывает рот рукой и зевает. –Я знаю, - просто говорит она. –Хочешь поговорить об этом? –Я даже не помню, о чем это было –Но ты не можешь снова заснуть? Рюджин бросила на нее взгляд, который Йеджи не смогла бы объяснить –Откуда ты знаешь? Йеджи пожимает плечами, стягивает рукав на ладони и вытирает им глаза, чтобы убрать сон с глаз. –В нашей комнате теплее, чем тебе нравится. Ты меняешь температуру только тогда, когда не собираешься возвращаться в постель в ближайшее время, а я засыпаю –Потому что тебе нравится, когда температура ближе к комнатной, - спокойно отвечает Рюджин. –Нет ничего плохого в том, что я не хочу, чтобы у меня замерзли и отвалились пальцы на ногах –Вот почему у нас есть одеяла и носки, - отвечает она. –Не могу поверить, что мы снова спорим об этом в два часа ночи Йеджи прищурилась, искренне недоумевая. –Мы спорим? Рюджин опускается на землю и разражается смехом. Йеджи улыбается и протягивает руку. –Ну что?– Она пробормотала. Рюджин опускает глаза на ее руку, а затем снова поднимает. На ее лице появляется выражение, которое Йеджи пока не может прочесть, но с тех пор, как они дебютировали, видит все чаще и чаще. Неплохое выражение, считает Йеджи, но оно заставляет ее нервничать: в животе немного неспокойно, в груди теплее, чем должно быть. Она не понимает этого, но верит, что Рюджин скажет ей, стоит ли беспокоиться, поэтому оставляет все как есть. Но это не значит, что она не краснеет, если судить по растущей ухмылке Рюджин. Йеджи только шевелит пальцами и издает из глубины горла звук, похожий на хныканье. Рюджин подходит ближе, обходит протянутую руку и упирается подбородком в плечо Йеджи Йеджи принимает это как должное, обхватывает Рюджин и проводит рукой по ее спине. Рюджин не спала слишком долго, и это заставляет Йеджи вздохнуть, закрывая глаза, когда она наклоняет голову к макушке Рюджин. –Все хорошо. Ты в порядке, - шепчет она и снова зевает. –Я знаю, - пробормотала Рюджин, но все равно обхватил Йеджи за талию. –Тебе лучше вернуться в постель. –Мы можем наверстать упущенное позже. Хочешь приготовить закуски? Я могу помочь. Рюджин фыркнула. –Я бы не стала сейчас доверять тебе нож. –Справедливо Они замолчали, рука Йеджи все еще нежно поглаживает спину Рюджин. Рюджин слегка удивлена, что она до сих пор не отстранилась, но Йеджи и не жалуется. Наконец Рюджин прижимается к ее плечу. Йеджи чувствует в своей груди что-то нежное, что остается даже тогда, когда Рюджин отстраняется, знакомое чувство, которое она помнит, когда Рюджин появилась в общежитии, чтобы провести с ней Чусок, или когда Рюджин тянется к ней, словно ей просто необходимо прикоснуться к какой-то ее части, или когда Рюджин осыпает ее комплиментами, когда знает, что Йеджи чувствует себя неуверенно или уверенно. –Ты заснешь стоя, - говорит Рюджин. –Чаю? –Пожалуйста. Они переходят в гостиную, подогнув под себя ноги и прислонившись спинами к противоположным концам дивана. Разговор легкий и непринужденный, и Йеджи рада, что с Рюджин всегда так. Она следит за тем, что может подсказать ей,когда Рюджин чувствует себя не очень хорошо, но ее рассказы и мягкий смех не вызывают затруднений, плечи расслаблены, висок упирается в спинку дивана. С ней все в порядке, говорит себе Йеджи, и это единственное, что имеет значение. В какой-то момент Рюджин опускает открытую ладонь в пространство между ними, и Йеджи даже не задумывается об этом, когда придвигается ближе и кладет свою ладонь на ладонь Рюджин. Она не знает, сколько времени они не спали, болтая ни о чем и обо всем, но, заметив слегка опущенные веки Рюджин, сжимает ее руку в своей. –Как думаешь, теперь ты сможешь уснуть?–спрашивает Йеджи, забирая пустую кружку Рюджин и ставя её рядом со своей на журнальный столик. –Думаю, да, - отвечает Рюджин, глядя на нее усталыми, теплыми глазами. –Пойдем? Рюджин качает головой и ложится на спину, подталкивая пальцами колено Йеджи, пока та не освободит место. –Не хочу двигаться. Йеджи фыркнул. –Ладно. Она отпускает ее и пытается встать, чтобы поставить кружки в раковину и взять одеяла и подушки, но ее останавливает нога, бесцеремонно опускающаяся ей на колени. –Оставь их, - мягко говорит Рюджин, ее глаза уже полузакрыты. –Я что, должна спать сидя? –спрашивает Йеджи –Нет, дурочка - отвечает Рюджин и пересаживается на край дивана. –Вот. Йеджи с сомнением смотрит на пространство. –Не думаю, что мы поместимся. К тому же, здесь не будет удобно. Я могу просто спать на полу. Рюджин приподнимает верхнюю часть тела, чтобы зацепиться за манжету рукава пижамы Йеджи, и она позволяет ей потянуть себя вниз. В итоге она прижимается спиной к дивану, а ноги Рюджин подгибаются под неё. Она не знает, что делать со своими руками, поэтому засовывает руку под голову и нерешительно опускает руку на талию Рюджин. Рюджин лишь вздыхает и обнимает локоть Йеджи, а другой рукой тянется и прижимается к ее щеке. –Спи Йеджи не знает, как ей это удастся, ведь сердце в груди колотится в торопливом ритме. Ей кажется, что она должна знать, что это значит, или что она уже давно должна была это знать, но она ничего не может понять, когда находится так близко к Рюджин, осознавая каждую часть ее тела, которая касается ее. Она не хочет этого делать, но инстинктивно притягивает Рюджин ближе - какая-то ее часть поняла, что она там, где ей комфортно. Рюджин начинает легонько поглаживать нежную кожу локтя, и дыхание становится все глубже с каждой секундой. Йеджи закрывает глаза, не обращая внимания ни на что, кроме тепла ладони Рюджин на своей щеке, и, неожиданно для себя придвигается ближе. Через несколько минут она засыпает. Через некоторое время она просыпается во второй раз от того, что кто-то накрывает ее и Рюджин одеялом, и от звука падающего на пол матраса. Чэрён улыбается ей, шепчет "спи, онни", и Йеджи, зарывшись носом в волосы Рюджин, делает все, что ей говорят. Утром она едва не наступает на ногу Юны и руку Джису, когда наконец-то встает, чтобы поприветствовать наступающий день. Она недоверчиво смотрит на спящие тела на полу, затем на Чэрён, свернувшуюся калачиком в единственном кресле в гостиной, и, наконец, на забавные глаза Рюджин. Йеджи подавляет смех. Рюджин смотрит на нее с улыбкой, глаза полуприкрыты и все еще тяжелы от сна, мягкие и взъерошенные, свернувшиеся калачиком на месте, оставленном Йеджи. Ее сердце бьется, вырываясь из груди и попадая в чужие теплые руки.                                           *** Юна положила руки на бедра Рюджин, как только Йеджи выскользнула за дверь. –Мы должны... что-то сделать?– спрашивает Юна. Джису выглядывает из-за угла и смотрит на плотно закрытую входную дверь. –Я могу пойти за ней? Рюджин качает головой, хотя именно это она и хочет сделать. –Нет. Она должна просто уйти. –Мне не нравится, что она одна. Уже поздно, - хмурится Чэрён. –Что вообще происходит? Рюджин пожимает плечами, берет Юну за руки и тащит ее за собой на кухню. За весь день они так ничего и не съели, перебиваясь с одной встречи на другую, с одного мероприятия на другое. Джису улавливает, что она собирается делать, и Рюджин видит, как она обхватывает все еще измученную Чэрён, призывая ее следовать за собой. –Что мы готовим для нее? – спрашивает Джису. –Кажется, в последнее время она увлеклась палочками из сладкого картофеля. –Звучит неплохо. А ты можешь приготовить жареный рис с кимчи? – спрашивает Рюджин. Она сжимает руки Юны. –Юна-я, принеси мясо, пожалуйста. Юна целует ее в щеку и отпускает. –Но... Йеджи-юнни? – тихо говорит Чэрён, нахмурившись. –Когда она вернется и почувствует себя лучше, она будет голодна, - отвечает Рюджин, засыпая в кастрюлю рисовые зерна. –Если же ей не станет лучше, то последнее, о чем она будет думать, - это еда. Это нехорошо. В любом случае, мы собираемся приготовить ужин. Она надеется, что улыбка будет ободряющей, и благодарит Джису за то, что та взяла на себя ответственность, прижав палец между нахмуренными бровями Чэрён. –Эй!– воскликнула Чэрён, отступая назад. –Ладно, я поняла. –Хорошо, - говорит Рюджин. –Сначала прими душ. –Я накрою на стол, как только закончу. Рюджин кивает. –Похоже на план. Джису онни, можешь включить музыку, когда закончишь с палочками? У вас с Йеддон одинаковый вкус. –Когда это ты успела начать так хорошо приказывать людям? – поддразнивает Джису. –Ты такая милая, когда волнуешься. Рюджин закатывает глаза. –Я не волнуюсь. Юна подходит к ней сзади и кладет руки ей на плечи. –Не знаю, Рюджин онни, ты какая-то напряженная, - замечает она, и Рюджин слышит ее поддразнивающий тон за милю. Она оборачивается, с недоброй усмешкой размахивая ножом. –У нас две ванные комнаты. Прими ванну. От тебя воняет. –Да, да, конечно, капитан, - говорит Юна, щелкая каблуками. Она выходит из кухни, но не раньше, чем проходит мимо Джису и шепчет –босс. Джису смеется и издает шикающий звук, который Рюджин предпочитает игнорировать. Она почти вздыхает с облегчением, когда кухня входит в ритм: двое людей двигаются друг вокруг друга в легкой знакомой обстановке, из колонок Bluetooth в гостиной доносится тихая музыка. Джису ничего не говорит, пока готовит палочки из сладкого картофеля, затем передает их ей для обжарки и переходит к жареному рису с кимчи. Рюджин готовит напитки для всех, также она позволяет мышечной памяти взять верх и старается не слишком беспокоиться о Йеджи. –С ней все будет в порядке. Скоро она будет дома, - говорит Джису, не обращая внимания на звук, издаваемый при разделке. Рюджин беспомощно улыбается. –Как ты вообще догадалась, что я волнуюсь? Джису хмыкает, сосредоточившись на своей работе. –Когда ее нет рядом, ты часто отвлекаешься, и у тебя на лице появляется такое очаровательное потерянное выражение. Рюджин потирает нос тыльной стороной руки, как будто это может стереть то выражение, которое видит Джису. –Нет, это не так, - говорит она, просто чтобы не быть голословной. Джису поднимает глаза и фыркает. –Нет, есть. Вот, видишь –Как скажешь, онни, - говорит Рюджин. Они быстро заканчивают ужин, и Юна предлагает помочь Чэрён перенести посуду на стол, чтобы ночные повара могли принять душ. Рюджин уже не в первый раз благодарит себя за то, что все так устроено, что всегда есть кто-то, кто может снять с нее груз и облегчить ношу. К тому моменту, как открылась входная дверь, она уже была чиста, одета в удобную одежду и сидела за обеденным столом вместе с остальными. Все разговоры разом обрываются, как только Йеджи огибает угол и резко останавливается, увидев их. –Онни, - говорит Юна таким мягким и открытым тоном. –Давай поедим? –Что...?– Йеджи осекается, застигнутая врасплох, один наушник все еще в ухе, волосы развеваются на ветру, лицо немного бледное. Рюджин не может смириться с тем, что она стоит одна, растерянная, потерянная и грустная, поэтому встает и идет к ней. –Ты глупо выглядишь, стоя здесь. Пойдем, еда остывает, - говорит она, внимательно вглядываясь в ее лицо Йеджи лишь смотрит на неё широко раскрытыми глазами. Рюджин прищелкивает языком и протягивает руку: в тот момент, когда пальцы Йеджи автоматически обвиваются вокруг ее руки, Рюджин хочет вздохнуть с облегчением. Рюджин смотрит, как прикосновение выводит Йеджи из ступора, переводит взгляд с нее на остальных, потом снова на нее. –Вы все очень волновалась за меня, не так ли?– Йеджи опускает плечи, на ее лице появляется виноватая улыбка. –Мне очень жаль. Что-то в том, как она это сказала, не понравилось Рюджин. Она хмурится. –Да, мы волновались. Но это не то, за что ты должна извиняться. Мы здесь ради тебя, глупышка. Ты можешь прогуляться, если тебе нужно, но когда ты вернешься, мы позаботимся о том, чтобы в конце дня с тобой все было в порядке. И это не бремя для нас. Мы хотим сделать это для тебя, и ты этого заслуживаешь, - говорит Рюджин так твердо и так мягко, как только может. Рюджин не может сейчас об этом думать, а лишь наблюдает, как полусерьезная улыбка на лице Йеджи понемногу сходит на нет. Она тянет руку, пытаясь отдернуть ее, но Рюджин держит крепко. В конце концов, Йеджи поднимает подбородок, устремляет взгляд в потолок и быстро моргает. Она прикусила нижнюю губу, плечи дрожат, рука Рюджин ослабла. Так она выглядит, когда собирается плакать. И неважно, что Рюджин видела это уже несколько раз; она думает, что это всегда будет разбивать ей сердце. Рюджин оттаскивает её в сторону, чтобы отвлечь от внимания. Йеджи следует за ней, все еще с наклоненным лицом, слепо доверяя ей. Рюджин сжимает ее руку. Йеджи поднимает другую руку, чтобы прищурить уголки глаз, и фыркает. –Йеджи, - говорит она. –Ну же, не надо так. Ты можешь плакать. Рюджин задерживает дыхание, когда Йеджи наконец смотрит на нее, слезы быстро бегут по ее щекам, изнеможение проступает в каждой черточке ее лица. Рюджин пытается посмеяться, но в ответ слышит придушенное, но тихое: –Не надо. Я не могу... Рюджин качает головой, вытирает слезы с подбородка и щек Йеджи и гладит ее по волосам. Йеджи закрывает глаза, и Рюджин становится больно. Она прижимает Йеджи к своему плечу, радуясь, что она просто позволяет ей это сделать, и подходит ближе, чтобы она могла немного опереться на нее всем своим весом. Рюджин обнимает ее, крепко и уверенно. –Мы здесь, - шепчет она. –Я здесь. Йеджи придвигается ближе, движения робкие и нерешительные, и Рюджин понимает, что она о чем-то просит и что ей трудно подобрать слова. Впрочем, это неважно, Рюджин понимает. Она отпускает руку Йеджи и обхватывает её за плечи. Йеджи приглушенно хнычет, а Рюджин чувствует, как руки впиваются в спинку ее рубашки. –Мне просто нужно...–Йеджи тяжело сглатывает, не в силах продолжать. –Все в порядке, - говорит Рюджин. –Потрать столько времени, сколько тебе потребуется. Еду можно разогреть. Остальные охотно подождут. Я никуда не уйду. Рюджин хочет сказать еще что-то, что, кажется, всегда было для нее правдой. Но не сейчас. Не здесь. Не так. Рюджин успокаивает Йеджи, позволяя ей делать то, что ей нужно, и знает, что она не позволит себе такого, если сможет помочь. Йеджи плачет еще некоторое время, и Рюджин терпеливо ждет, пока звук захлебывающихся слез не перейдет в нечто более спокойное. Она пытается снова, когда Йеджи оседает на нее, слегка прижимая ее к стене. –Если твои сопли будут на моей рубашке, ты ее постираешь, - пробормотала она. Узел в груди ослабевает, когда Йеджи тихонько смеется, а потом смещается, чтобы носом коснуться плеча Рюджин. –Это отвратительно, Йеддон - говорит Рюджин. Йеджи глубоко дышит ртом и вздыхает, а затем отстраняется. Рюджин отпускает ее. –Хорошо?–спрашивает она, глядя, как Йеджи вытирает слезы. –Лучше, - отвечает Йеджи, голос хриплый и сырой. –Спасибо. Рюджин улыбается. –Ты можешь отблагодарить меня едой. Думаешь, сможешь Йеджи колеблется, но в конце концов кивает. –Хорошо. Пойдем, - говорит она и поворачивается, чтобы направиться туда, где ждут остальные. Она усмехается про себя, когда чувствует, как пальцы захватывают подол ее рубашки. Она не оборачивается, уверенная, что Йеджи последует за ней. Юна выглядит так, словно хочет что-то сказать, как только видит их, глаза ее расширены и обеспокоены. Рюджин благодарна Чэрён за то, что та удачно подставил локоть, чтобы прервать то, что Юна собиралась сказать. Рюджин едва заметно кивает, когда они вопросительно смотрят на нее, и, кажется, это все, что им нужно, поскольку они начинают накладывать еду на тарелку Йеджи. Она садится рядом с Йеджи, который ерзает рядом с ней. –Если не хватит сладких картофельных палочек, вините Юну, - говорит Джису во главе стола. –Я взяла только две штучки! Чтобы проверить вкус! – защищается Юна. –Терпение - это добродетель, Юна-я, - говорит Чэрён, выкладывая на тарелку Йеджи огромную порцию жареного риса с кимчи. –Все в порядке, - успевает сказать Йеджи, потому что, конечно же, она будет стараться для них, даже если это будет трудно. Рюджин хихикает, когда лицо Йеджи становится розовым. –Мило, - говорит она. Йеджи застонала. –Прекрати, - говорит она и улыбается в ответ. По краям улыбка все еще грустная, но тем не менее это улыбка. –Я не думаю, что могу говорить об этом, но спасибо вам, - говорит она всем. –Это была идея Рюджин, - говорит Чэрён. Йеджи поворачивается к ней, и в ее покрасневших глазах появляется что-то очень теплое и нежное. –Правда?– Рюджин успевает почувствовать, как ее рука обвивается вокруг ее руки. Рюджин не любит, когда она краснеет, поэтому она поспешно берет палочку сладкого картофеля и почти запихивает ее в рот Йеджи. –Ешь. Йеджи переплетает их пальцы и укладывает руки на колени. –Хорошо. И если Рюджин придвигает свой стул поближе к Йеджи, если она ест, держа ложку левой рукой, если ее взгляд не отрывается от Йеджи слишком долго, если она выдает какой-то секрет, если это написано на ее лице, никто ничего не будет говорит об этом.                                            *** –Вам что-нибудь нужно?– спрашивает Чэрён, расхаживая по гостиной и собирая вещи то тут, то там. Насколько хватает глаз Рюджин, в руках у Чэрён три маски для лица, сумка Джису для прогулок и даже телефон Юны. Накануне вечером они решили провести день с полным маршрутом, просто гуляя по Сеулу. Юна окончательно спятила и умоляла Джису пойти с ней на свидание. Чэрён попросилась с ними, как только узнала, что Джису хочет посмотреть мюзикл, пока они будут гулять. Йеджи отказалась, потому что пыталась наверстать упущенное во время сна, а Рюджин сделала то же самое, потому что у нее нет сил на все остальное. Ей также не хотелось, чтобы Йеджи оставалась одна и чувствовала себя брошенной, но это уже между ней и тем, кто из них мог понять то, с чем она только недавно смирилась. –Мороженое? Чтобы у нас был десерт на завтра, - отвечает Рюджин, откидываясь на спинку дивана. –А еще Йеддон может захотеть торт. Чэрён кивает. –Хорошо, - говорит она, возится с одеждой и поправляет волосы перед зеркалом в полный рост. –Джису онни! Юна-я!" Рюджин слышит, как откуда-то доносится слабый звук. –Потише. Йеджи онни, очень чутко спит, помнишь? Чэрён прикрывает рот рукой. –Простите, - пробормотала она. –Кстати, ты собираешься что-нибудь с этим делать? –Что ты имеешь в виду? –Ты и Йеджи Рюджин знает, что она не была тактичной, но все еще слишком занята тем, что пытается привыкнуть к сердцу, которое кажется слишком большим в ее груди, чтобы беспокоиться о том, кто может об этом рассказать. –Что ты имеешь в виду? –Она снова спрашивает, фыркая от того, что Чэрён сразу же хмурится и надувается. –Ты знаешь, что я имею в виду. Но если хочешь, чтобы я тебе объяснила, я имею в виду, что вы с Йеджи онни любите друг друга Рюджин сморщился. –Пожалуйста, никогда больше так не говори. Чэрён пожимает плечами. –Ты сама напросилась. –Когда это я просила? Что я сказала? Чэрён присаживается рядом с ней и вздыхает. –Ты можешь быть такой надоедливой, Рюджин, - говорит она. –Но если ты решишь что-то предпринять, мы будем с тобой. Джису онни, наверное, заплачет от радости, а Юна сойдет с ума. Рюджин хмыкнула, засунув руки в карманы толстовки. –А ты? Чэрён потянулась и похлопала ее по колену. –Я буду счастлива за вас обоих. Но, пожалуйста, не разбивайте друг другу сердца и не совершайте нечестивых поступков на общей поверхности. В любом случае, все, что я хочу сказать, - это подумать об этом. Это не так уж и плохо, понимаешь? –Я знаю, - пробормотала Рюджин, не в силах понять, как что-то в Йеджи может быть иначе, чем хорошо. –Ты счастлива с ней, и ты раздражаешь ее, потому что раздражаешь большинство людей, но она также счастлива с тобой. Иногда все так просто. Рюджин уперламь локтем в бок Чэрён. –Перестань ворчать. Ты такая мамаша. Чэрён обижается на нее. –Я просто пытаюсь помочь. –Обещаю, я подумаю, - говорит Рюджин и улыбается ей. –Довольна? –Очень. Удовлетворенная Чэрён встает, чтобы оттащить своих спутников от того, что их удерживает, и Рюджин с удовольствием наблюдает за тем, как мимо проносятся с обеспокоенными глазами Джису и Юна, едва успевая помахать на прощание, прежде чем Чэрён с веселой улыбкой закрывает за ними дверь. Рюджин проверяет время на телефоне и полагает, что пройдет еще пара часов, прежде чем Йеджи проснется, если весь этот хаос уже не разбудил ее. В любом случае, ей не хочется сидеть на д иване, вертеть пальцами и думать о том, что она уже изучила со всех сторон. Поэтому она встает, чтобы начать завтракать, засовывает в уши наушники и решает не удивляться, когда, открыв холодильник, машинально интересуется, что бы Йеджи хотела съесть на завтрак. Она успевает разложить еду по тарелкам и приготовить лимонад, когда ей кажется, что она слышит, как открывается и закрывается дверь. Йеджи пока не пошла ее искать, поэтому она не торопится, сосредоточившись на своей задаче. Она знает, что Йеджи нужно немного времени, чтобы привыкнуть к бодрствованию. Рюджин хотелось бы быть рядом, чтобы увидеть, как она медленно моргает, как губы искривляются в ленивой улыбке, как только она видит ее. Прошло еще полчаса, прежде чем она наконец вышла из кухни. –Йеддон? – зовет она. Из гостиной доносится слабое, сонное и забавно формальное "да?", и она видит Йеджи, свернувшуюся калачиком на одном конце дивана, все еще завернутая в одеяло, глаза закрыты, волосы в беспорядке. Рюджин садится рядом с ней и гладит по колену, пока Йеджи не стонет и не дает ногам упасть на пол –Где остальные?–Она бормочет, полусонная в ответ, пока Рюджин ложится на ее колени. –Они ушли на целый день. Ты забыла? –Я еще полностью не проснулась, - отвечает Йеджи, вынимая руку из-под головы и слегка прижимая ее к талии Рюджин. –Я вижу, соня. Полагаю, я буду завтракать в одиночестве, - улыбается Рюджин, чувствуя, как руки на талии мгновенно прижимают ее крепче. –Жаль. Я приготовила клубничные вафли и бекон Йеджи на мгновение замирает, словно раздумывая, чего ей хочется больше - клубничных вафель или сна. Рюджин поняла, что хотела увидеть, когда Йеджи вздохнула, открыла глаза и сонно улыбнулась. Она смиряется с тем, что дыхание вырывается из нее, как будто его выбили из груди, что слова, которые могли бы быть дразнилкой или шуткой, не находятся, когда она тянется за ними, что ее рука находит руку Йеджи, даже не задумываясь об этом. –Клубничные вафли? –спрашивает Йеджи, переплетая их пальцы. –Для меня. Приготовь себе завтрак сама. Йеджи хнычет. –И даже чуточку не дашь? –Нет, - отмахнулась Рюджин. –Ну и ладно, - пожимает плечами Йеджи, опуская голову на подлокотник. –Тогда, пожалуй, я посплю еще немного. Рюджин встает, пряча ухмылку, когда рука Йеджи цепляется за ее рубашку. –Как хочешь. Она вырывается из рук Йеджи, делает шаг в сторону и быстро идет на кухню. Йеджи, как и следовало ожидать, бежит за ней, и Рюджин успевает добежать до стойки, как рука обхватывает ее за шею и нежно притягивает к теплому телу. –Попалась, - говорит Йеджи, и тон ее становится ярче и бодрее, чем несколько мгновений назад. Рюджин фыркнула и постаралась не думать о том, что хотела бы сказать, но не может понять что. –Иди накрывай на стол. –Значит, на завтрак я получу вафли и бекон? –Может быть. Йеджи воспринимает это как подтверждение, и отпускает ее, чтобы выполнить просьбу. Завтрак - это рутина, то, что очень похоже на возвращение домой. Йеджи откусывает вафли, тщательно пережевывает и издает маленький, мягкий, восхищенный звук, от которого Рюджин хочется готовить для нее, делать что-то для нее, чтобы она так улыбалась каждый день своей жизни. –Вкусно? – спрашивает Рюджин. –Вкусно, - отвечает Йеджи в перерывах между жеваниями. –Спасибо. Рюджин улыбается, потому что как же иначе? Йеджи разбрасывается комплиментами направо и налево, и Рюджин слышала их все, потому что она не впервые готовит для кого-то другого, но, как и все остальное, это отличается, когда это говорит Йеджи. Она всегда говорит всерьёз, и Рюджин это нравится, а глупая часть её души хочет надуть грудь от гордости. Рюджин сдерживает это желание и наблюдает за Йеджи в перерывах между укусами. На вкус все сладкое, теплое, идеальное, и Рюджин не может понять, из-за чего это происходит - из-за еды или из-за компании. Она думает об этом. Она думает об этом, когда Йеджи предлагает ей помыть посуду, рассказывая о позднем телефонном разговоре с семьей, о том, как Хонсам все время скулил в трубку, а Инсам просто лаял. Она думает об этом, когда, выйдя из душа, застает Йеджи, сосредоточенно пишущей что-то в своем дневнике, согнув спину и наклонив голову. Она думает об этом, когда Йеджи возвращается к ней на диван, одетая в свою самую удобную домашнюю одежду, садится рядом с Рюджин, хотя ничто не мешает ей занять другой конец, и спрашивает, что она смотрит. Она думает об этом до тех пор, пока не начинает бояться, что это может просто выплеснуться из нее, правда, которую она не знает, как удержать или как предложить. В итоге они смотрят бессмысленный романтический фильм, который не особо интересует Рюджин. Йеджи замечает это и прислоняется к ее боку, чтобы привлечь ее внимание. –Ты даже не смотришь, - говорит Йеджи. –Может, хочешь посмотреть что-нибудь другое? Рюджин качает головой. –Нет, все в порядке. –Ты выглядишь так, будто раздражена, Рюджинни, - говорит Йеджи, слегка смеясь. –Это предсказуемо. Я видела и получше. –Да, но мне кажется, это мило. –Что? Бросить все и переехать в другую страну ради человека, за которого ты даже не знаешь, выйдешь ли замуж? Йеджи фыркнула. –Не будь грубой. Но если отвечать на твой вопрос, то да. Я думаю, это здорово, когда ты настолько уверена в человеке, что готова для него рискнуть. Рюджин отводит взгляд, внезапно ощущая себя так, словно ее натерли до блеска. –Как ты думаешь, каково это?– спрашивает Йеджи –Страшно, - отвечает она, не задумываясь. –Может, они и уверены друг в друге, но это все равно что-то новое для них. Кто знает, что может случиться, когда может произойти все, что угодно? Смогут ли они остаться вместе, приспособиться к чему-то новому и сделать так, чтобы все получилось? Но в то же время, - она делает паузу, сердце колотится в груди, и она не уверена, хочет ли она говорить про это дальше –Наверное, я понимаю, что ты имеешь в виду. Приятно быть уверенным в ком-то, что даже если все изменится, у него всегда будет то единственное, к чему он может вернуться, то, за что он может бороться, то, что может оказаться достаточно важным, чтобы перевесить все шансы против него. Йеджи отступает назад, а Рюджин продолжает стоять на месте, упорно игнорируя чувство, что глаза прожигают ее кожу. –Похоже, ты знаешь, о чем говоришь, - говорит Йеджи. –Ты... Ты влюблена, Рюджинни? Отрицание раскаляется на кончике ее языка, это скорее рефлекс, чем что-либо еще. Но она не обращает на него внимания, потому что уверена. В Йеджи, если не больше. Она вздыхает, закрывает ноутбук и откладывает его в сторону. Взгляд Йеджи немного нечитаем, по крайней мере, любопытен, и Рюджин хочет знать, может ли ее имя быть тем, о чем думает Йеджи, когда размышляет о любви. –А что, даже если это так? Йеджи сглатывает и тщательно подбирает слова. –Ты счастлива? –Она делает меня счастливой, если ты об этом спрашиваешь, - отвечает Рюджин, впитывая каждую деталь лица Йеджи, то, как ее глаза немного расширяются, а затем смягчаются. –Что ж, - говорит Йеджи, придвигаясь к ней вплотную и закидывая одну ногу на диван. Рюджин не уверена, действительно ли ее голос дрожит, или она просто слышит то, что хочет услышать. –Расскажи мне о ней или о нем. –Ты так... –Рюджин оборвала себя, не понимая, что она хотела сказать и как она должна чувствовать что-то еще, кроме огромного чувства в груди от того, что Йеджи так легко это приняла. Она подтягивает ноги под себя, прислоняется виском к спинке дивана и закрывает глаза. Даже в таком состоянии Йеджи - это все, что она видит. –Иногда она слишком добра, но она знает себе цену. Она знает, когда она хороша или красива, и не боится заявить об этом. Но она также более строга к себе, чем кто-либо, кого я когда-либо знала, и у нее есть склонность заботится обо всех одной и забывать, что она не одна. Она не позволяет себе плакать так часто, как следовало бы, и иногда это пугает меня, потому что я не знаю, не утонет ли она во всем этом в один прекрасный день. –Но ты ведь будешь рядом с ней. Я знаю тебя, Рюджин, ты никого никогда не подводишь, - тихо произносит Йеджи. Она делает паузу, а потом говорит: –Похоже, она - находка. Рюджин фыркнула. –Конечно, она такая и есть. У меня хороший вкус. Но она не идеальна. Например, она слишком часто делает селфи. Над ее английским нужно еще поработать, потому что иногда она придумывает слова, которые никто не может понять. Она ест много закусок, хотя в нашем холодильнике есть более здоровые варианты. Она мало спит, особенно когда у нее стресс или у кого-то из нас. Честно говоря, я думаю, что ей нужно лучше заботиться о себе. И ей определенно нужно научиться опираться на кого-то, когда ей слишком тяжело одной. На мгновение Рюджин слышит только стук собственного сердца, громко бьющегося в ушах. Ей никогда не нравилась неуверенность, не нравилось, что она оседает в ее нутре, как свинец. Она осмеливается открыть глаза и посмотреть, к чему может привести риск. Йеджи не дышит. Это единственное, что замечает Рюджин, прежде чем воздух вырывается из ее легких, когда она видит выражение ее лица. Оно сырое и уязвимое, широко раскрытые глаза, надежда и страх. Она смотрит на нее так, будто может разбить ей сердце, и Йеджи позволит ей это, губы приоткрыты, словно она хочет что-то спросить. Рюджин только этого и надо. Она протягивает руку в пространство между ними, ладонью вверх. Йеджи берет ее, словно не задумываясь, и сжимает пальцы, чувствуя, как они дрожат. –Ты... – Йеджи говорит едва ли не шепотом, опускает взгляд на дрожащие кости Рюджин, потом снова поднимает. Рюджин видит, что ей тяжело, поэтому она изо всех сил сохраняет неподвижность, застыв во времени и ожидая, не появится ли Йеджи, чтобы поймать ее за прыжок веры. Наконец-то она это сделала. –Это я? – Йеджи спрашивает, и слова ее дрожат так же, как и Рюджин, почти незаметно вздрагивая, словно она уже ожидает ответа, боли в сердце, того, что произойдет, если Рюджин скажет ей "нет". Рюджин делает вдох, о котором и не подозревала. Рюджин придвигается ближе к Йеджи, загибает пальцы в воротник ее рубашки и тянет ее вперед, пока они не оказываются достаточно близко, чтобы она могла прижаться лбом к лбу Йеджи. В ответ на это рука Йеджи крепко сжимается, а дыхание становится коротким и неглубоким. –Рюджин, - пробормотала она, глядя на нее слезящимися глазами. Рюджин улыбается. –Глупая девочка, кто же еще может быть? Что-то в Йеджи рушится. Она резко сглатывает и тянет руку Рюджин к себе, прижимая её к груди прямо над сердцем, а другой рукой проводит по щеке Рюджин с той нежностью, которая бывает, когда держишь в руках что-то дорогое, красивое и бесценное. Рюджин закрывает глаза и отдается всему этому. –Это я? – снова спрашивает Йеджи, маленькая, невинная и такая, такая надеющаяся. –Это ты, - шепчет она, прижимаясь носом к носу Йеджи, и ее живот сжимается, когда она слышит хныканье. –Для меня это тоже ты, - торопливо выдыхает Йеджи. –Это ты так долго, что я..., - задыхается она. –Я даже не знала, что могу любить кого-то так сильно, как тебя. Я не знала, что делать, что говорить, любишь ли ты вообще... –Люблю - говорит Рюджин, твердо и уверенно. –Я люблю тебя. Йеджи тает в ней, и Рюджин нужно, чтобы она была ближе, поэтому, когда она чувствует, как рука на щеке наклоняет ее лицо вверх, она позволяет себе сказать это. –Можно я тебя поцелую? Рюджин надоело ждать, и она наклоняется вперед, и сокращая расстояние между ними и целует ее. Ей хочется запомнить все о ней. Но она не может думать ни о чём, когда Йеджи отстраняется, чтобы снова поцеловать её, отпуская руку, чтобы обхватить её за талию, когда она неуклюже облизывает нижнюю губу, задавая вопрос, на который Рюджин отвечает, открывая рот, когда Йеджи продолжает задерживать дыхание, пока она не задыхается, дрожит и хочет. Рюджин хочет повторять это снова и снова, хочет потерять себя, хочет большего. Но она отстраняется, почувствовав, как по щекам катятся слезы, и открывает глаза на раскрасневшееся лицо Йеджи. –Ты плачешь, - говорит Рюджин хриплым голосом. Йеджи убирает руку от щеки Рюджин и проводит пальцами по собственной скуле. –О,- шепчет она смущённо и улыбается как-то застенчиво. Рюджин негромко смеется и делает то, о чем думала большее количество раз, чем хотела бы признать. Она целует слезы Йеджи, пробует их на вкус, наслаждается тем, как сбивается ее дыхание. Когда она отстраняется, то обнаруживает, что ей улыбаются. –Что ты там говорила о моих привычках перекусывать?–спрашивает Йеджи. –Картофельные чипсы - это не нормальная еда, - огрызается Рюджин. –А мой английский? –Ты хоть домашнее задание уже сделала? Йеджи хмыкнула и слегка надулась. Рюджин закатывает глаза, но не может сдержать ухмылку. –Пойдем, большой ребенок. Я помогу тебе, - предлагает она, распускаясь и стаскивая Йеджи с дивана. Йеджи соединяет их мизинцы и возвращает ее в свое пространство, как только они оба оказываются на ногах. –Я люблю тебя, - говорит она мягко и с обожанием. –Я не знаю, что произойдет, и ты права. Это страшно. Но я уверена в тебе, Шин Рюджин. Рюджин решает, что домашнее задание может подождать, и целует ее за это. (Чэрён бросает на нее взгляд, когда они возвращаются домой и обнаруживают, что Йеджи тащит её за руку. Рюджин вздыхает, останавливает Йеджи на полшаге и целует ее в губы, от чего у Чэрён брови взлетают вверх, Джису задыхается и не дышит, а Юна кричит так, что у нее пересыхают голосовые связки. Йеджи краснеет и прячется в ее шее, а Рюджин может только смеяться в ответ, такая счастливая и такая влюбленная одновременно).