Цай Ненг

      Свет. Солнечный свет пронзил комнату, наступило утро, но на кровати не было и намёка на то, что в ней кто-то спал. Всю ночь юноша работал за столом, исписывая лист за листом. “Напишу немного об этом, немного о сём, запишу вот это, законспектирую то и закончу”, думал он, когда усаживался на стул прошлым вечером, однако, как уже было заведено, процесс настолько сильно затянул его, что ночь прошла незаметно. - А? Свет? Похоже, уже утро… А, ЧЁРТ! Я так и не сделал домашнее задание!       Впопыхах перебирая все свои листки, Тье искал распечатку с заданием по китайскому, которую нужно было сдавать уже сегодня. Благо, парень не просто так выбрал своим направлением в ВУЗе именно китайский. Тье начал учить его задолго до поступления, поэтому уже знал его на таком уровне, что без каких-либо проблем мог коммуницировать с носителями языка. Кроме китайского он мог на базовом уровне различать японский, немецкий, польский и корейский языки, но, само собой, этими языками юноша владел не так свободно, как своим профильным.       Задание оказалось достаточно лёгким. Именно поэтому Тье всё откладывал время для его выполнения. “Успеется! Ещё много времени. Тут же такая элементарщина” каждый раз думал он, и каждый раз оттягивая процесс на самый крайний срок. Тем не менее, такой уклад устраивал Тье, ведь ему не приходилось сильно напрягать извилины своего мозга, большинство упражнений он выполнял уже на автоматизме. Итак, задание выполнено, завтрак съеден, зубы почищены, а форма надета, пора бы уже отправляться в университет, но перед выходом на улицу нужно обязательно надеть наушники и включить какую-либо музыку, не важно какую, главное – чтобы играла!       - Так, а где мои наушники? Да и телефон что-то не видно. Не хочется терять лишние минуты, но что уж поделать. Впредь надо будет всё подготавливать на следующий день заранее.       Эта мысль не первый раз посещала голову Тье, но каждый раз он выполнял свой замысел от силы дня три, а потом вновь возвращался к исходному положению дел. Вряд ли его можно за это винить. Да, это неудобно, каждое утро тратится драгоценное время на поиск затерявшихся вещей, но это устраивало парня, так что почему бы и нет? Проверив кровать, рабочий стол и пространство за входной дверью и не обнаружив ни наушников, ни телефона, Тье решил посмотреть между книгами своей библиотеки.       - А! Вот они! До чего же вам нравится здесь застревать. Вернее, до чего же мне нравится оставлять вас именно на этом месте. Что ж, раз вы здесь, то и телефон легко предугадать где… Та-а-а-к… ага. Так и знал. Проговорим вслух: ключи, наушники, телефон, ручка, тетрадь, учебник. Всё при мне. Можно наконец выходить.       Наушники были найдены зажатыми между толстенным трактатом Дэвида Юма и тоненькой книжечкой, больше напоминающей буклетик, рассуждений Декарта. Телефон же находился на вершине пирамиды, которую образовали сборник сочинений Ницше, диалоги Платона, всё это дело держалось на распечатанном на листе А4 ввиду отсутствия в книжных магазинах Логико-философского трактата Витгенштейна. Вот Тье выходит из своего дома и направляется в университет. Дорога занимает около двух часов, но это не минус, даже наоборот, наш студент обожает размышлять о чём-то по дороге, поэтому, чем больше времени у него есть на мысли – тем лучше. Нельзя сказать, о чём он думает, но уж точно его мало волновало то, чем обычно интересовались молодые парни в его возрасте. Вряд ли можно так серьёзно задуматься о чём-то подобном, что при взгляде со стороны казалось, будто жизнь покинула Тье. Его зрачки переставали излучать свет и намертво фиксировались в одном положении, даже при движении они никуда не уходили. Кстати о движениях, во время своих раздумий Тье никогда не обращает внимание на то, как и куда он идёт. Маршрут уже настолько отпечатался в его сознании, что он мог не тратить ресурсы своего мозга на ориентацию в пространстве. Удивительно, но в таком “беспилотном” режиме Тье даже мог обходить людей и останавливаться на светофорах!       Наш герой пребывает в университет. Сегодня ничего особенного, после непродолжительного праздного времяпрепровождения в столовой (Тье всегда приходит настолько рано, что в худшем случае до начала пар остаётся ещё полчаса, а студент уже здесь. Поэтому перед парами юноша мог почитать книгу, повторить материал для презентации, подумать о чём-то ещё, да даже банально попинать балду), ему нужно пойти на пару религиоведения, которое сменится языкознанием, а оттуда уже на философию и литературу.       - Хм? Странно. До начала пары осталось всего 10 минут, а я ещё не встретился ни с кем из своей группы… Что ж, времени ЕЩЁ целых 10 минут, так что наверняка подтянутся к началу.       Закрыв очередную “Исповедь”, Тье направился в лекционный зал на пару религиоведения. Там его уже ждали несколько одногруппников: Исян, Фу и Шен Си. Всего в группе было 12 человек. До начала занятия оставалось ещё 3 минуты и в зал неспешно начали заходить остальные ученики. И вот, остальные 8 студентов: Юэгуан, Гао, Едхуа, Жисян, Си, Мэй, Хуами и Лисян лениво расселись по местам.       Прошло уже 10 минут, как должна была начаться пара, но преподаватель так и не появился. Казалось, что его отсутствие было даже не замечено — студенты продолжали беззаботно заниматься своими делами и ничто не вызывало у них подозрений. Действительно, поводов для волнения не было — придёт лектор или нет, всё равно можно будет позалипать в своём телефоне, в наглую открыть ноутбук и сыграть в какую-либо игру или же просто уткнуться взглядом в потолок и погрузиться в свои мысли. Преподаватель по религиоведению был очень своеобразным человеком, не особо уделяющим внимание аудитории, во время его лекций было понятно, что каждое слово, сказанное им, звучит не для аудитории, но для него самого и для вышестоящих инстанций. Его лекции проводились не для обучения студентов, но для заветной галочки в электронном журнале о проведении пары. Само собой, иногда он даже задавал вопросы аудитории, а в начале пары вовсе просил аудиторию кратко описать, что было пройдено на прошлом занятии. Проблема в том, что религиовед был склонен выбирать любимчиков. Студент, который больше всех говорил на первом занятии, тут же становился его фаворитом, настолько заслуживающим доверие, что ему уже даётся допуск к электронному журналу от имени преподавателя, а сам религиовед готов продвигать студента в научные (или не очень) журналы, знакомить с важными людьми и даже иногда подвозить до дома.       Очевидно, все эти почести оказываются не просто так — фаворит должен отмечать отсутствующих после каждого занятия, а кроме того, как оказалось, лектор зарабатывает ещё и тем, что отправляет студентов из страны Тье в Россию на учёбу в престижные ВУЗы. Более того, не просто отправляет, но и следит за их успехами, а в нужный момент помогает исправить оценку. Как проницательные читатели уже наверняка догадались, преподаватель не мог делать всё это в одиночку, и именно поэтому он выбирал себе фаворитов на первых занятиях. Второй обязанностью любимчиков было помогать отстающим студентам исправлять свою успеваемость. К сожалению, это не значило подтягивать их по предмету, проводить с ними разъяснительные минуты, как-то более по-простому преподносить материал, нет. Необходимо было ЗА ЭТИХ СТУДЕНТОВ выполнять задания из университета. Конечно, вы получаете все вышеописанные привилегии за такое, но не все задумываются о нюансах этого второго условия — заданий обычно много, а дедлайн у них 2-3 дня, вы натурально начинаете учиться в этом ВУЗе за того студента с низкой успеваемостью. Кто-то скажет “Хорошо ведь, по сути получаешь два образования одновременно!” или “Ну так игра стоит свеч! Зато я наконец смогу дебютировать в научных журналах. Настоящих, а не всей этой бутафорской писанине”. Но, во-первых, вы не получите диплома второго образования, то есть никак не сможете верифицировать свои знания, а в наше время верификация важнее самих знаний, ведь можно нести какую угодно чушь с бумажкой, главное её как-то обосновать, а там слушатели за вас додумают почему вы правы, а другие нет, а во-вторых, отличия между бутафорскими и настоящими научными журналами минимальны, при предоставлении списка опубликованных статей и те, и другие рассматриваются как равные.       Как можно догадаться, Тье стал одним из фаворитов лектора, тем не менее, он не сразу пошёл на попятную своему покровителю. Как только он получил доступ к электронному журналу, Тье понял, какую власть получил в свои руки, и тут же начал использовать её в своих целях. Физически отсутствовавшие на занятии люди были отмечены как присутствующие, в результате за несколько недель возникла странная ситуация 100% посещаемости на религиоведении, когда на других парах в тот же день часто не было одного двух студентов. Эта ситуация была замечена людьми инстанций повыше. Лектор получил выговор, но преподаватель не стал ругать и отчитывать Тье в открытую, так как понимал, что если испортить отношения с фаворитом сейчас, то он вряд ли согласится на следующий этап своего… “покровительства”. Теперь за журналом посещаемости следил не только Тье, но и сам преподаватель, из-за чего прикрывать отсутствующих больше не представлялось возможным. Но более важно то, что произошло дальше: в какой-то день после пар лектор позвонил Тье. Разговор начался как обычно, спросили друг у друга о состоянии здоровья, об учебном процессе, немного обсудили монотеистические религии, и тут прозвучали слова, которые ознаменовали собой точку невозврата: “Ты сейчас где? Нужно с тобой поговорить, давай я за тобой заеду, до дома довезу, а по дороге обсудим”. Студент согласился и через десяток с небольшим минут ему была подана не самая дорогая, но и не дешёвая машина с личным водителем в виде лектора в придачу.       На дороге студенту пели дифирамбы, его уверяли, какой он талантливый, его мышление просто создано для научной работы, аналитический склад ума не упускает ни одной мелкой детали, яркое будущее ожидает его. Особо отмечалась его пунктуальность и способность заниматься столькими вещами одновременно, Тье хвалили даже за то, что он не делал, но что мог бы сделать исходя из того, как его видел лектор. Религиовед даже при нём позвонил одному профессору из российского университета, представил студента первому и уверял его, какой же светлый ум пропадает, попросил посодействовать в публикации его статей (ни одну из которых Тье не написал) в местных журналах. Но вот машина приехала к дому молодого “таланта” и преподаватель наконец раскрыл свои истинные мотивы — нужно было помочь одной студентке из российского ВУЗа не вылететь, а для этого надо сделать два десятка документов с заданиями, которые ещё и закончить надо было за 3 дня.       Тье отказался, на следующий день его попросили сделать уже всего 5 заданий за 2 дня, вновь отказ, через неделю вновь просьба сделать только одно задание в таком темпе, в котором ему удобно, и тут студент отказался. Каждый отказ сопровождался лестью о таланте молодого дарования: “Для тебя же это ничего не стоит!”, “Это ведь твоя тема, ты тут легко справишься”, “Это ведь и тебе на пользу пойдёт!”, “Сделаешь это, и вот эта статья сменит автора”, “Таким образом ты же получаешь второе образование! Причём бесплатно!” и тому подобное, но ничто не убедило “вундеркинда” согласиться. После этого дружеские и доброжелательные отношения лектора к Тье закончились. Они разговаривали только во время занятия, а контроль за отсутствующими ещё сильнее ужесточился — если раньше студент мог отметить всех не пришедших в конце дня, что позволяло прикрыть тех, кто не пришёл только на пару по религиоведению, то теперь спустя 5 минут после начала занятия лектор сам отмечал отсутствующих. Иронично, учитывая то, что преподаватель сам любил приходить спустя десяток минут после официального начала занятия. Хотя стоит уточнить, что лектор всё равно искренне верил в талант студента и с его точки зрения все те увещевания были чистой правдой, а не просто лестью. Как бы то ни было, после всех этих событий Тье чувствовал себя виноватым перед своей группой. Если бы он согласился хотя бы на последнее предложение, то такого жёсткого контроля не было бы, многих отметили не пришедшими только из-за того, что обстоятельства сложились неудачно именно в этот день: у кого-то автобус сломался на полпути, кто-то попал в пробку, которой в это время не должно быть и так далее. Тем не менее всё уже произошло так, как произошло, поэтому оставалось как-то выходить из уже существующего положения.       Не заметив, как размышления поглотили его, Тье вернулся в реальный мир спустя двадцать минут. В кабинете уже сидит лектор, но он хранит молчание, остальные студенты что-то усердно ищут в своих телефонах и записывают в тетрадь. Идеальную тишину аудитории нарушал только скрип стула лектора и звук шарканья ручек по листу бумаги, изредка перебивавшимся глухим стуком ногтей по экрану телефона. На вопрос что произошло Си ответил: “Религиовед зашёл, сказал нам искать информацию про христианство и его течения, а ты в конце будешь сам рассказывать, чтобы остальные сверяли найденную информацию. Если твои слова и текст в интернете будут отличаться, то верить стоит тебе, т.к., цитирую: “У этого мальчика слишком широкая эрудиция и талант, чтобы оказаться неправым””. Конечно, Тье понимал, что эти слова были не беспочвенны — молодое дарование и само было верующим христианином, причём исключительным. Мало кто из верующих во Христа настолько преисполняется своей верой, что готов поочерёдно вступить во все течения своей религии для последующего их сравнения между собой. Нельзя сказать, что Тье ничего не знал о христианстве, но и его знания чисто научными, а именно такие и должны преподноситься студентам, тоже назвать невозможно. Он скорее обладал теологическими познаниями в христианстве, которые полезны только для других христиан, нежели для простых секулярных людей. На первом занятии религовед сказал: “Необходимо чётко разделять религиоведение – науку, и теологию – тоже науку, но в другом смысле. Если религиоведение стремится описать религию во всех её проявлениях, то теология стремится доказать истинность той веры, к которой она принадлежит”. Тем не менее, лектор словно позабыл о своих словах, ибо чисто теологическая информация Тье более, чем устроила его. В конце концов, выступление “вундеркинда” никак не затронуло того, о чём самостоятельно узнали студенты. Лектор поблагодарил Тье и поставил его в пример остальным: “Вот именно такие люди становятся светочами науки! Если он не станет учёным, то кем ещё? Его ждёт великое будущее, он двинет человечество вперёд. Надеюсь, его докторская диссертация не за горами!”. Слыша эти слова, Тье уставился на пол прямо перед своими ногами и улыбался, будто бы был рад им, но так могло показаться со стороны. Что эта улыбка означала на самом деле знал лишь сам Тье.       Следующей парой было языкознание, любимый предмет Тье, ведь именно из-за увлечения этой наукой он и поступил сюда. До сдачи вступительных, молодое “дарование” уже самостоятельно изучило такие обширные разделы языкознания, как фонетика, лексика, грамматика. Но больше всего его увлекало сравнительно-историческое языкознание. Он был поглощён идеей реконструкции не просто языка в его более ранних формах, но даже возрождения языков, на которых говорили тысячи, а то и десятки тысяч лет назад. О такой возможности он узнал ещё в школе, за два года до окончания школы. Сколько же бессонных ночей Тье провёл за учебниками по языкознанию и текстами на латыни и староанглийском, чтобы доказать или опровергнуть свои собственные соображения о реконструкции слов! Всё это в итоге дало свои плоды — к моменту поступления он уже знал историю развития нескольких языков, мог делать простые реконструкции, а его общетеоретические познания были достаточными, чтобы сойти за знающего, но недостаточными по меркам требований для ученика филологического направления. Пусть и так, но преподаватели по этому предмету видели в нём только лицевую сторону медали, а если она когда-то вставала ребром, обнажая оборот, они сами переворачивали её лицом, чтобы не портить вид. Если в случае религиоведения можно было предположить, что после всего случившегося преподаватель просто пытается поставить Тье в неловкое положение и издевается над ним, называя талантливым и пророча великое будущее, то языкознание подобной логикой вряд ли была могла быть оправдана. Лингвист-любитель близко с преподавателями не общался, да и они не просили его что-то сделать для них, их взаимоотношения начинались и кончались занятиями, на которых он отвечал только то, что знал, а когда речь заходила о чём-то неизвестном, то студент внимательно слушал и усваивал новую информацию. Тем не менее за ним прочно закрепилась репутация знающего и обгоняющего программу, что вылилось в знакомство с главой кафедры общего языкознания.       Когда слухи о талантливом студенте дошла до неё, она незамедлительно вызвала его к себе. Тье предложили написать научную статью, связанную с языкознанием, поиски научного руководителя, а также улаживание юридических трудностей (студент первого курса не мог иметь научного руководителя) она брала на себя. Наверняка в этом жесте доброй воли был какой-то скрытый мотив, но Тье это не беспокоило. Был он или нет, наш герой ответил бы одинаково: “Нет”. Конечно, Тье была интересна научная работа, и он даже бы не отказался поучаствовать в ней, но ему бы хотелось попасть в этот мир своими силами, без чьей-либо помощи, да и вряд ли, думал он, у первокурсника будет хоть сколь нибудь что-то новое, что никогда не обсуждалось в научном мире. Его знания ещё слишком малы для того, чтобы заниматься поистине научной работой. Поэтому единственное, чего он хотел — спокойно учиться по программе, заполняя свои пробелы, а потом, если его интерес не пропадёт, уже в магистратуре вместе с другими заняться серьёзным исследованием.       На удивление, глава кафедры спокойно приняла его слова и больше Тье подобные предложения не поступали. Тем не менее, на самих парах его регулярно ставили в пример остальным, каждый раз тыкая остальных в их незнание материала, тогда как “Тье, обладая непомерным талантом, за какие-то два месяца учёбы уже может реконструировать слова русского языка XIV века! А вы что? Неужели вы хуже него?”. Образец для подражания конечно объяснял преподавателям, откуда возникла такая разница между ним и остальными студентами, но они либо не хотели его слушать, либо специально подбирали такие слова, чтобы посильнее задеть остальных, а у самого Тье усилить чувство собственной исключительности.       Про пару языкознания сегодня сказать особо ничего не получится: темой было сравнение славянских языков, каждый студент выступил с докладом, а Тье выделили почти в два раза больше времени, чем остальным, т.к. стоит ему начать, и остановиться уже становится невозможно, настолько его увлекает этот предмет. Естественно, слово Тье дали в самом конце пары. “Вундеркинд” 20 минут к ряду рассуждал о наличии либо отсутствии диалектов в русском языке и возможных причинах этого явления. Тье не случайно выбрал эту тему — именно в ней он чувствовал себя наименее уверенно, наверняка ошибок будет много, но именно поэтому выбирать нужно именно её и ничто другое. Это шанс узнать что-то, о чём в открытых источниках пишут (если вообще пишут) довольно редко и очень мало. К сожалению, за 20 минут Тье не поправили ни разу. “Неужели я нигде не ошибся? Может, я был неправ и ошибочно полагал, что чего-то не знаю? Нет. Быть того не может. После пары как раз большая перемена, есть время проверить хотя бы некоторые мои утверждения” думал Тье, робко направляясь от доски к своей парте. На большой перемене действительно выявилось, что каждое третье утверждение Тье на паре было неправильным. Можно было бы сказать, что он ошибался в чём-то специфическом, чём-то, что ещё не доказано точно, а потому есть право интерпретации, но можно ли сомневаться в том, что произношение “ие” на месте “е” в слове “лес” было характерной чертой именно северных русских говорах, когда Тье говорил, что так якобы говорят на Кубани? Эта информация находится в открытом доступе, есть аудиозаписи, заметки исследователей и т.п.       В таком же ключе прошли философия и литература. Все эти увещевания в талантливости студента и желания увидеть его в качестве профессора именно этих наук и никаких других, замалчивания ошибок и много другое не было уникальным. Тье слушал подобное изо дня в день на каждом предмете.       Но это не могло продолжаться вечно. Спустя полгода после поступления тело Тье нашли в своей комнате. Он совершил самоубийство. Способ, которым “вундеркинд” решил свести счёты с жизнью был довольно нетипичным. На столе нашли плоскогубцы с вырванным языком, на ногах обнаружены ожоги, руки в бритвенных порезах, а на животе множественные ножевые ранения, кроме того, тело нашли повешенным. Нож, которым нанесли раны на животе, лежал прямо под правой рукой. Скорее всего, Тье нанёс себе несмертельные увечья, а потом хотел закончить всё повешением, а в момент удушения несколько раз всадил нож себе в живот. Кроме этого, на столе нашли предсмертную записку, в которой было написано: 才能是无，人是一切 Цай ненг ши у, рен ши и чье. Сказанное следует понимать буквально. Никакой иносказательности здесь нет.       На его могиле выгравировали перевод этой фразы: “Только талант создаёт человека”. Многие были против такого перевода, но по официальной версии в письме не было примечания на русском о буквальной трактовке, что позволило обставить всё как гениальную задумку Тье, который решил покончить с собой, чтобы не иметь дело с миром, который не признавал его талант.       Свет. Солнечный свет пронзил комнату, наступило утро, но на кровати не было и намёка на то, что в ней кто-то спал…