Послабление

— Я, знаешь, где эту тригонометрическию вертел? — Шо поверженно роняет голову на руки. На пол виновато оседает исписанный листок. Рицу вздыхает и щелкает ручкой. — Хватит, — Сузуки, насупленный, грозно смотрит на него исподлобья. — Не хватит, ты ни одной формулы не знаешь. Ничего не учишь, а сейчас просишь меня о невозможном, — Кагеяма страдальчески закатывает глаза, перелистывая учебник, — И вообще, проще научить обезьяну тройной интеграл вычислять, чем тебя — два на два умножить. — Бред, — Шо потягивается с невозмутимостью камня. Рицу его три года знает, как облупленного уже: вот сейчас парировать будет, сморозит какую-нибудь тупость с довольной рожей, — Ты не сможешь научить обезьяну считать тройной… что-то там. Кагеяма прожевывает усмешку — с такой серьезной миной он это говорит. — Из тебя ужасный учитель. — Я уже это в пятый раз слышу, — Рицу методично прорешивает первый попавшийся на глаза пример. Справляется за минуту. Сузуки с такой театральностью закатывает глаза, что кажется, будто они вылетят из орбит. — Потому что за эту неделю ты придумал около тринадцати вариаций фразы «Ты тупой», — Шо откидывается на спинку дивана. — Ты слишком спокойный для того, кому завтра сдавать экзамен. — Мне надо по полу в истерике кататься? Поздно уже нервничать, раз уж мы оба уверены в моем провале. У Рицу натурально начинает дергаться глаз. Ручка у него в руках жалобно скрипит, и механизм с пружиной вылетает, приземляясь за диван. Сузуки злорадно усмехается. Кагеяма со стоическим выражением лица встает, обходит диван и через зубы цедит: — Для чего тогда, скажи мне на милость, ты попросил подтянуть тебя, если это все изначально было обречено… Он замолкает на полуслове — на него смотрят два внимательных глаза — выжирают его внутренности. Сузуки свешивается со спинки дивана вверх тормашками. — …На провал, — неуверенно, чуть сипло договаривает Рицу. И сглатывает. Шо слишком близко. И забавно гнет брови. — В смысле — «для чего»? Чтобы вынести тебе мозги. И Сузуки улыбается. Рицу видит каждую мимическую складку — вот приподнимаются нижние веки, вот в уголках рта пролегают еле заметные ямочки. Наверное, Кагеяма выдавливает подозрительную рожу, потому что Сузуки как-то тушуется и резко выпрямляется, перегибаясь обратно. — Я больше похож на Мери Джейн, в следующий раз ты башкой вниз будешь висеть, раз так хочешь повторить, — Шо комично вытягивает губы трубочкой, насмехается. Рицу словно ошпаривает. Он подрывается, торопливо сгребает тетради. — Ты куда? Эй, Рицу, — Шо напрягается, хмурится, пытается заглянуть в лицо Кагеямы, но тот усердно его отворачивает. Сузуки нагоняет Рицу в коридоре, проскакивает перед ним и выставляет руки по обе стороны. — Обидел тебя? Прости, — Шо тараторит, испуганно взглядом метается по мрачному лицу. Кагеяма морщится. — Удачи на экзамене, — Рицу непоколебимо смотрит на Сузуки, пихает его в плечо и дергается вперед. Шо почти рычит. — Какой же ты упертый! — Сузуки путается руками за Кагеяму, тот нервно дергается, — Ты самый лучший учитель. И вообще, два умножить на два — четыре. Кагеяма фыркает. Шо улыбается. И вдруг чувствует — тепло чужой груди под гакураном. Вздрагивает и отстраняется. Слишком неправильное наваждение окатывает с головы до пят. Рицу уходит, а Сузуки в каком-то раздражении трет кожу под тканью, в том месте, где она касалась груди Кагеямы. // — Ага, — Шо пинает гальку. Они идут вдоль аллеи набережной. Рицу поджимает губы, — Не сдал. — Еще есть шанс. Пересдача через две недели, — Рицу напускает безразличия в голос, но его с потрохами выдают сжатые пальцы на ручке портфеля. — Ты действительно видишь в этом смысл? Мне это не нужно. В отличие от всех вас, — Шо ковыряет заусенец. Кагеяма косится на него. Розовый закат блестит в зерцалах луж. — Нас? — Рицу догадывается, но хочет услышать объяснение из уст первоисточника. — Ну да, вас, — Сузуки, пожевав губу, продолжает, перепрыгивая через лужу, — Тех, кто зубрит учебники, не выходит из дома, не спит, чтобы только поступить в престижный университет. А потом — как по накатанной — работа, семья, дом. И смерть от переутомления на этой же работе мечты. Шо выпаливает на одном дыхании; и шмыгает носом. Кагеяма молчит, глядит под ноги, а потом пусто усмехается. — И знаешь, что самое обидное? — вопрос риторический, Рицу чувствует, как внутри закипает кровь, шумно дышит. А Сузуки непробиваемый, глухой и слепой — продолжает, — То, что это считается приличной счастливой жизнью, и никого не колышет, что это- — Я не буду поступать в универ, — Кагеяма говорит тихо, но твердо, отрывисто. Останавливается, будто пораженный этим осознанием, — Слышишь, Шо?.. Я не буду поступать. Сузуки по-детски удивленно распахивает глаза, потом хмурится, чешет щеку. — А как же юридический? Ты же мечтал. Кагеяма морщится и вздыхает: — Перемечтал, — Шо молчит, ждет, пока Рицу проговорится, пустит трещину в крепости, или наоборот — мост начнет выкладывать — тогда бы и он подхватил. Но Рицу тоже молчит. Они бредут дальше, в этом молчании, которое заставляет Шо кусать щеки, губы, колпачок, невольно найденный в кармане и недовольно вздыхать. Вокруг начинают мелькать редкие вывески на спящих жилых улицах. Кагеяма вдруг сворачивает к комбини, когда они на йоту не доходят до дома Сузуки. Рицу берет две упаковки мороженого с предсказаниями и топчется около кассы. — Извините, у вас случайно нет вакансий? — Шо так и замирает, гнутый, копающийся на нижней полке с карманными бакуганами. Под сомнительный взгляд кассира Рицу быстро справляется с анкетой, а вот Сузуки тормозит — корчит усердную мину и чешет затылок. — Чего застрял? — Кагеяма заглядывает ему через плечо, пробегает глазами по скачущим иероглифам и прыскает ему на ухо: — Ну, писать тебя так и не научили, — Шо, до этого сосредоточенный над вопросом, какое же у него образование, дергается, сбивает акционные буклеты, и в животе у него сворачивается тугой комок. И тошнота не очень приятно кислит на языке. Сузуки морщится и отодвигается. Рицу доедает мороженое, надпись на палочке витиевато дает пищу для размышления: «Твоя сила — не то, чем стоит толкать горы. Позволь чувствам взять верх.» // Работается муторно; вставать к восьми тяжело — Шо в школу еле к третьему уроку просыпался. — Не то, чтобы я прям грезил об этом, — Сузуки сидит перед коробкой с печеньем, трется лбом о ладони. Рицу жмет плечами. — Тебя никто тут не держит, — Шо уязвленно вскакивает и сверлит спину Кагеямы. — Вот и работай до смерти тут, таскай эти дерьмовые коробки. Увольняют их, к слову, на вторую неделю. Рицу очень сдержанно пытался донести покупателю, что у них нет готовой лазаньи. А Сузуки не особо вежливо отправил его в не самый легкий путь. И менеджер совершенно не вовремя проверял ценники прикассовой зоны. — Ты идиот. Безмозглый, болтливый и невыносимый, — Кагеяма валится на кровать. Шо злостно цокает, подходит к нему и нависает мстительной тенью. — Я в курсе, еще кому расскажи, не знают может. — Как минимум брат подтвердит, — Рицу лениво переползает глазами на хмурого Сузуки и заинтересованно приподнимается на локтях — доводить до ручки такого Шо доставляло особый вид удовольствия, — Только подумай, ты даже в комбини лапшу расставлять не способен. Сузуки, ожидаемо, вспыхивает, морщит верхнюю губу и хватает Кагеяму за грудки. — Возьми слова назад, — Рицу клянется, что слышит, как скрипят у того зубы, а у него — ткань гакурана. — А то что? Пожалуешься папочке? — Кагеяма не видит границ, заражается гневом от кулаков у лица и не смеет не ответить. Гордые индюки — так сказал бы про них Шигео, если бы знал, что такие слова можно употреблять в одном предложении и говорить их вслух. У Шо щелкает в затылке, на секунду чернеет перед глазами, — он моргает — перед лицом раскрасневшиеся щеки Рицу. И Сузуки почему-то уже сидит. На Кагеяме. Шо одергивает побелевшие костяшки от его носа, отшатывается. Неожиданно под задницей перекатываются мышцы на чужих бедрах. И Сузуки чувствует встопорщенную ткань на школьных брюках. Шо сдает резкий вдох, дернувшийся кадык и кольнувшие нервы в тазу. Рицу под ним не хватает воздуха — он тянет носом, широко распахивает грудь, а Сузуки вдруг накрывает. — Т-тяжело!.. — Кагеяма хмурится. Но не как всегда — а с какой-то неуверенностью. И вдруг они не на кровати — шумно дышат и не сводят друг с друга глаз — а плюются за школьным двором — кто дальше. Уступать, естественно, не хочет никто. Рицу рассчитывает скорость ветра и влажность воздуха, а Шо мыском заступает за край намеченного старта. Сузуки клянется, что держится изо всех сил. Кагеяма клянется, что удерживает его только стоически натуженное лицо Шо, по которому совершенно неясно, какие мысли вылетают у него насквозь черепной коробки. Учителя всегда говорили, что это Сузуки — слабовольный. Но лихорадочно горячий сверху, он был послан самим дьяволом, чтобы испытать Рицу на прочность. Кагеяма боится признаться себе, что сдался. «Послабление» — он выносит вердикт. Он же не робот, в конце концов. Рицу хватает Шо за плечи, дергается и рывком переворачивает его. Сузуки кряхтит от неожиданности и облизывает пересохшие губы. Кагеяма считает до десяти, не помогает, пробегается по таблице умножения и бросает на тройке — наклоняется, жмурится и прикладывается лбом с Шо. Немного не рассчитывает силу — кажется, в голове Сузуки он слышит эхо. Как когда по мячику полому бьешь. Шо шипит, вжимается в кровать. Одной рукой стискивает щеки Рицу, а другой трет покрасневший лоб. — Ты че как таран, аккуратнее можно? — Кагеяма мычит, губами как рыба шевелит, и Сузуки цокает. Сам подается вперед, упираясь пальцами в грудь Рицу. Тот морщится, выпрямляется и качает головой. Воздух в горле встает поперек, под веками расходятся цветные кольца. Шо испуганно распахивает глаза. — Нельзя, — шепчет Кагеяма, опускает голову, — Но я не могу… Рицу медленно открывает глаза, и сомнения таят в огромных напротив. Кагеяма задерживает дыхание и прижимается к раскрытым губам своими. Мимолетно клюет и отшатывается, словно обжигается. Сузуки жмурится, забавно вытянув губы трубочкой. Рицу робко улыбается, переводит дыхание и снова целует. Дольше, а Шо наугад раскрывает губы. Кагеяма жадно глотает воздух, находит место дрожащим рукам на груди Сузуки и снова выпрямляется. В его глазах замирает серьезный отблеск и отражение Рицу. — Шо, я не понимаю, кем я хочу быть, — у Кагеямы голос сиплый, неровный. Сузуки выдыхает: — Знаю, я тоже, — он поворачивает голову к окну, задумчиво скользит взглядом по оранжевому закатному небу. Руками поглаживает бедра Рицу, — Знаю только одно — с кем хочу быть.