В коридоре

В коридорах замка повисло гнетущее напряжение, сгущающееся мраком над головами учеников, заставляя их спешить побыстрее попасть в свои гостиные после ужина и окончания занятий, которые служили хоть капелькой защиты и уюта в страхе окружившим все магическое общество. Тучи с каждым днем все более сгущались, не оставляя места солнцу на небе, предвещая своим появлением опасность. В коридорах даже было не застать влюбленных парочек, ищущих место поудобнее за статуей или темный уголок в нише, чтобы показать силу и жажду своих чувств. А в такой-то час и подавно, если бы кого сейчас застукали патрулирующие преподаватели, то месяц отработок у Филча был бы обеспечен, да и колбы с балами факультетов изрядно опустели. Гермиона стояла у открытого витража беспокойно всматриваясь в шумящий океан листвы вот-вот готовой опасть и уже оголившихся странных изгибов ветвей, царапающих макушками караван тяжелых облаков, делающих и без того мрачную ночь еще непрогляднее, словно море с нетерпеливыми волнами лес жил своей жизнью, пряча в своих глубинах опасность и магических существ, так же чувствующих, что что-то приближается. Холодные порывы ветра, врывающиеся через окно, скользили по лицу девушки, принося облегчение и отрезвляя ум, заполненный тревожными мыслями, гладили кудрявые локоны заставляя их спутываться между собой и беспорядочно трепаться, как будто они желали убежать туда в глубь коридоров вслед за ветром. Гермиона обхватила себя руками, чуть ежась от холода, но даже не попытавшись уйти с пути стихии, а отчаяннее приближалась к подоконнику, не зная, как еще остудить бушующий поток пугающих неприятных чувств и мыслей, круглосуточно жужжащих у нее в голове. Обсуждать их с Гарри, а тем более Роном, совсем потерявшего голову от успеха в спорте и у слащавой до невозможности Браун, преследовавшей его как тень — было бесполезно. В прочем ей было все равно до любовных похождений друга, беспокоила именно глупая ревность Лаванды «ее Бон-Бончика к всезнайке Грейнджер» этой глупышке было невдомек, что Рон для Гермионы был другом, который теперь же поддавшись манипуляциям новой пассии перестал с ней разговаривать, только сыпал язвительными комментариями (откуда хоть столько ума на это наскреблось) и игнорировал. Гарри оставался единственным мостиком между ними, который доносил слухи и вопросы Рона к тому «как Гермиона изменилась, как она отстранилась, стала где-то пропадать, наверно опять в своей библиотеке, ведь книжки и к тому же (о ужас! По ЗОТИ) интереснее друзей.» На себя бы посмотрел. С Гарри можно было бы поговорить, да они и говорили, но почти все тревожащие темы и вопросы, которые она могла с ним обсудить, были исчерпаны, но мысли все не унимались. Было по-настоящему страшно, это чувство начиналось где-то в пятках и неприятной дрожью поднималось выше по телу закручивалось в районе живота холодным колким комом, сжимающим желудок и легкие в итоге застревало в горле и ерошило мысли, не давая им улечься. Как сейчас говорят — страшные времена настают. — Мисс Грейнджер, ваша хваленная грифиндорская храбрость застила вам остатки разума, что вы осмелились разгуливать по ночам, не опасаясь? — Профессор, чего мне опасаться в стенах Хогвартса? — Видимо статус старосты также затмил трезвость и страх получить взыскание, не думайте, что он вам поможет избежать его. Профессор Снейп умел подкрадываться незаметно, выходить из любой тени, так как будто мог перемещаться с их помощью или был создан из них. Черный, мрачный, со своей неизменно развивающейся в след каждому стремительному шагу мантией, уже не владыка подземелий, но все также гроза ночных коридоров. — И какое же наказание меня ждет? — Гермиона ехидно улыбнулась, резко оборачиваясь к профессору уже опасно приблизившемуся, и чуть не утыкаясь в плотно застегнутый сюртук. — Грейнджер, вы нарываетесь на неприятности. — руки профессора легли на подоконник по бокам от нее, не давая возможности к побегу. Его бездонные глаза затягивали в свою глубину, цепко следили за малейшей эмоцией на лице студентки. Ни капли страха, по крайней мере перед ним. Ее большие практически оленьи глаза цвета самого темного густого меда, моментально потеплели глядя на него в ответ. Он склонился на ней словно коршун над своей добычей, почти касаясь своим крючковатым носом ее лба. Гермиона ласково провела ладонью по щеке мужчины очерчивая скулу, он прикрыл глаза, не отрывая внимательного темного взгляда из-под ресниц, словно прирученный зверь. — Наверно, это синоним к моему факультету. — Только к вашей троице. — с легким раздражением процедил Снейп, накрывая ее руку, едва поглаживая большим пальцем. Пахло травами, сыростью и предвкушением дождя. — Что-то не так? — шепотом беспокойно спросил крепче сжимая руку и придвигаясь, желая как будто без слов все прочитать в ее глазах. Но запрет на окклюменцию был поставлен у них уже давно. — Все как-то неопределенно…все эти набеги пожирателей, в том числе и на маглов, — Снейп дернулся, но не поменялся в лице. — Что будет дальше? ведь понятно, что Гарри и все мы в опасности… — он оборвал ее, припечатывая к себе объятиями, вжимая в себе, держа как самую сокровенную вещь, хрупкую статуэтку. И вызвав удивленный вздох и распахнутые еще шире глаза. Они раньше не обсуждали такие темы, как-то негласно, видимо, стараясь оставить хоть какое-то пространство без этих тревожных мыслей, наполненное теплом, спокойствием, любовью…? — Ты всегда будешь в безопасности, — Гермиона горько усмехнулась. — Я обещаю. — она почувствовала, что он хочет еще что-то сказать, но уже понимала, что не в его привычной манере речи, формулировать что-то столь личное крайне трудно. Она крепче впилась руками в его спину, сминая приятную материю. Он отстранился, серьезно глядя на нее, что даже стало как-то не по себе от него такого. — Что бы не случилось, куда бы не втянул тебя твой золотой Поттер, что бы дальше не сделал я… — Снейп как-то опасно замолчал, заставляя начать волноваться. — Пообещай, что сделаешь все для своей безопасности. И не воспринимай все как есть, не все то, чем кажется. Иногда людям приходится делать вещи, потому что так надо, необходимо, по-другому невозможно, а не потому что хотят. — тонкие губы болезненно искривились, а взгляд был устремлен куда-то в пустоту, наполненный едкой горечью. — Северус… я не понимаю. — Гермиона хотела обнять его лицо руками, но замерла в нерешительности в нескольких сантиметрах, ошарашенная такой необычной речью, и приступом откровения. Он выглядел таким уставшим, изможденным, под глазами залегли еще более выразительные тени, указывающие на отсутствие сна, черты обострились, а излом морщины между бровями укрепился. — Поймешь, недаром вы самая выдающаяся юная ведьма своего времени. — снова прежняя язвительная довольная ухмылочка, от очередной остроумной колкости. Где-то, то ли в коридоре, то ли на улице послышался шум. Северус в одно мгновение дернул ее за руку утягивая за собой в нишу напротив, кутая в мантию словно стараясь утопить, скрыть их в тени, вжать в стену. В этот момент Гермиона вдруг осознала, что его слова правдивы, он всегда защитит. Северус из настороженно прислушавшейся позы, вникая в каждый звук норовивший повториться, словно хищник в засаде, весь напряженный, внимательный, сосредоточенный, вопросительно повернул голову, почувствовав столь пристальный (восторженный) взгляд и вопросительно изогнул бровь, безмолвно усмехаясь такому вниманию. Вот им еще попасться как прочим парочкам не хватало, которых Снейп сам нещадно вытаскивал за шкирки из всех углов и закоулков замка, снимая баллы и сыпля наказаниями. Но в такой час никто не мог быть в коридорах, тем более в такой отдаленной части, видимо, камни посыпались или еще что-то. Гермиона помотала головой прогоняя мысли, позволяя себе расслабиться в крепких объятиях, почувствовать покой. Она приподнялась на носках оставляя поцелуй на линии челюсти, утыкаясь носом куда-то в грудь, она чувствовала, как зарылся в ее волосы глубоко вдохнул запах ее яблочного шампуня, легких духов, пергамента, также чувствуя, растекающееся спокойствие в груди, ненадолго, но можно забыть о всех тревогах, забыть о предстоящем. А лес продолжал шуметь теперь уже с забарабанившим по старинным витражам дождем.