Поймать Феникса.

      Ичиро работал со многими красивыми людьми по всему миру: европейцы и американцы, азиаты и мулаты, темнокожие и даже альбиносы. Для каждой модели он подбирал абсолютно уникальный, может чуть эксперементальный и абсолютно фантастический образ, который впоследствии представлял на ежегодных и сезонных показах коллекций своего модного дома. Он был ожидаемым и уважаемым гостем на любом мероприятии в любом уголке земного шара: Милан, Париж, Нью-Йорк, Лондон. Его работами восхищались, их не понимали и ругали, но никто не оставался равнодушным. Ичиро создавал не просто бренд, а культ, имеющий особенный невидимый, но ощутимый шарм.       Морияма черпал вдохновение, вопреки заголовкам статей о нём, не в паранормальных мирах, а в людях. Он старался понять и прочувствовать модель: узнавал историю, копался в голове, полагаясь на знания в области психологии, и долго-долго облекал чужие мысли, эмоции и желания в изящные наряды. По этой причине в каждом образе был заключён какой-то контекст, скрытый смысл, порой кажущийся бредом или абсурдом. Его одежда исключительна в своём подобии, она — искусство; заполненный красками одной жизни холст. Разве шедевры могли быть серийными?       Позицию мышления Ичиро разделяли немногие другие дизайнеры, но среди них была одна молодая, но очень амбициозная девушка. Ей так же было всё равно на стандарты, навеянные пережитками прошлого, на мнение СМИ или критиков, и к своей работе она подходила с особенным трепетом, вкладывая свою и чужие души, раскрывая их в полной мере, красочно и грандиозно. Элисон Рейнольдс или владелица бренда FOXEXCESS быстро стала не просто коллегой по цеху, но и близкой подругой Ичиро. Они присутствовали на открытиях новых коллекций друг друга, часто мелькали перед камерами во время деловых или дружеских встреч, делили моделей и проводили время вместе на афтерпати, подправляя вкус шампанского профессиональными спорами и похвалой. В медиа-сфере им приписывали роман, потому что уж слишком те тепло отзывались друг о друге в интервью, но помимо схожих вкусов в выборе направлений деятельности их сближал секрет, касающийся нетрадиционной ориентации обоих.       Элисон заводила отношения со звёздами шоу-бизнеса, в то время как Ичиро предпочитал совмещать приятное с полезным, и часто его партнёрами становились модели. Кто-то считал служебные романы неприемлимыми, грубыми и грязными, кто-то вообще принимал это за харассмент, потому Морияма молчал каждый раз, как только интервьюер задавал вопросы, непрописанные ранее в заготовленных сценариях. Общественности не должно было быть дела, с кем взрослый мужчина делил постель, а вот столь близкий контакт со своими подчинёнными помогал гораздо лучше прочувствовать их внутренний мир и впоследствии создать ещё более завораживающий и приковывающий внимание образ. Можно ли было с таким подходом назвать Ичиро карьеристом и трудоголиком? Лишь отчасти.

《За изысканной красотой всегда скрывается что-то трагическое. Как же много нужно в мире страданий, чтобы расцвел самый скромный цветок.》

      Среди городов моды меньшую симпатию вызывал Лондон, ввиду тех самых пережитков прошлого, которые встречались не только на улицах, но и в социальной жизни, и пускали по спине неприятную дрожь. И, казалось, он тоже недолюбливал Ичиро, каждый раз встречая его плотной стеной дождя или густой пеленой тумана. Тем не менее им приходилось видеться достаточно часто, чтобы уже не обращать внимания на недостатки друг друга.       Хватило машины с водителем, горячего чёрного кофе и планшета со стилусом для работы, чтобы перетерпеть непогоду за окном по пути на дефиле осенней коллекции Рейнольдс. Когда Ичиро получил предложение и увидел адрес, он даже на секунду подумал отказаться, но девушке достаточно было заинтриговать его лишь одним предложением. «На повестке дня у меня люди, имеющие особенности кожи» — гласило оно. Морияма был падок до витилиго, веснушек, родинок или родимых пятен. У таких людей уже была одна из составляющих образа; они отличались от толпы и от привычных всем моделей, потому становились такими интересными, а работа с ними — увлекательной и содержала массу эстетического удовольствия. Но стоило упомянуть, что к особенностям кожи так же относились шрамы, а это вызывало массу любопытства к истории их получения. Они становились своеобразной хроникой событий, которые пришлось пережить, чтобы заработать подобного рода отметки. Что, в свою очередь, очень помогало в создании образа. В общем, у Ичиро не было возможности отказаться, даже если Лондон снова противился его появлению на своих улицах.       Морияма, закончив с одним эскизом для частного заказа, решил не приступать к другому, а полистать новости. Шоу-бизнес — скучно. Новинки кино и актёрские дебюты — в другой жизни, может быть, ему бы это могло быть интересно. Афиши концертов — нет времени на посещение. Статьи о начале недели моды в Лондоне, список модельеров которой опубликовали пару дней назад и в котором не оказалось «Парочки безумцев» с их новыми коллекциями, — а вот тут Ичиро задержался. Пробежавшись глазами по печатным строчкам, его губы тронула насмешливая ухмылка. Жёлтая пресса опять строила теории и догадки, почему Рейнольдс и Морияма решили пропустить такое знаменательное событие и почему владелица FOXEXCESS организовала собственный показ, предварительно пригласив на него близкого друга. Иногда журналисты вели себя достаточно забавно, а сплетни — могли послужить на руку дополнительному пиару, потому разубеждать и ломать все построенные вокруг их пары воздушные замки никто не собирался.       Ичиро, отметив статью как «неинтересное», убрал планшет на соседнее место и взял из подлокотника стаканчик кофе, тут же делая глоток. Обратил взгляд на лобовое стекло, где фары машин размывались из-за дождя, оставляющего разводы и заставляющего стеклоочистители двигаться туда-сюда, чтобы водитель мог следить за дорогой. Хотя следить в пробках можно было разве что за цветом, горящим на светофоре. Морияма не любил дождь, однако шум разбивающихся о корпус автомобиля капель, действовал успокаивающе.       Начало показа было назначено на шесть вечера. Ичиро приподнял правую руку, отодвинул манжет пиджака и посмотрел на циферблат. У него осталось пятнадцать минут и примерно четыре квартала плотного трафика. Тяжело вздохнув, пришлось начать придумывать оправдания для Элисон о причинах задержки. Стоило ли обвинить задержку рейса из Ла Гуардия до Хитроу? Или нужно было сказать, что в последний момент пришлось заменять одного водителя на другого, потому что Ичиро нужно было более комфортабельное авто? О, можно было упомянуть, что за ночь перед полётом он слегка перебрал с алкоголем в компании симпатичной молодой модели, у которого настолько красивые пальцы, что пришлось раскошелиться на выпивку, лишь бы подольше поглазеть на каждое их движение и то, как они обхватывали высокий стакан, и помечтать, чтобы вместо стакана они обхватил кое-что иное. И не забыть добавить, что это и привело к похмелью, от которого Ичиро мучился до сих пор, соображая и действуя чуть медленнее обычного. Рейнольдс любила откровения, любила истории. Собственно по этому их подход к работе был так схож.       — Можно срезать по другой улице, но придётся немного пройтись пешком, — вдруг подал голос водитель, поймав в зеркале заднего вида нетерпеливый взгляд Ичиро на наручные часы и хмурое выражение лица.       — Вот уж увольте. В такую погоду хочется поминимуму сократить пребывание на улице, — Морияма одёрнул рукав и вытащил из кармана телефон, чтобы отправить Элисон сообщение, в котором предупредил о задержке.       Ответ пришёл удивительно быстро, учитывая вероятную загруженность дизайнера перед показом. 《Займу тебе место в первом ряду, но не думай, что спущу это тебе с рук.》       Ичиро усмехнулся, предвкушая шквал пречитаний и множество уточняющих вопросов к причине опоздания после, в которой он всё же собирался упомянуть своего подчинённого. Что ж, Элисон была единственным человеком, с которым можно было поделиться подробностями личной жизни, помимо младшего брата. Однако график работы Рико редко совпадал со свободным временем Ичиро, отчего их встречи действительно можно было назвать редким и знаменательным событием. Они виделись стабильно на Дни рождения друг друга, на Рождество и День благодарения, и не сказать, что им обоим хотелось подстроить выходные для более частого совместного времяпрепровождения.       Автомобиль остановился напротив здания, имеющего черты, кажется, эклектики. Рико мог бы сказать точнее в виду своей профдеформации и скурпулёзному подходу к архитектуре, но Ичиро знал об этом не больше, чем об отличиях регби от сокера. Хмуро оглядев педантичный фасад здания, Морияма взял зонт и вышел на улицу. По тротуару текли буквально реки, что говорило о перегрузке или неисправности дождевой канализации, и Ичиро в очередной раз вспыхнул нелюбовью к Лондону. До входа пришлось идти, перепрыгивая особо глубокие лужи, что больно било по привычке держаться строго и элегантно. Однако уже внутри, показав приглашение, его проводили до просторного зала, любезно перехватив мокрый зонт.       Людей было много по меркам частного дефиле, все суетились в ожидании начала вступительный речи ведущего, и у подиума журналисты ещё настраивали аппаратуру. Ичиро мельком взглянул на часы, где цифры в ту же секунду изменились ровно на восемнадцать ноль-ноль, и прошёл к первому ряду, где на одном из кресел была оставлена табличка с его именем. Заняв своё место, он оглянул зал. Отметил знакомые лица: несколько моделей, парочку актёров и музыкальных артистов, дизайнер, имя и фото которого недавно мелькало в новостной ленте, по правую руку от него и один критик, сидящий напротив через подсвеченную светодиодной лентой дорожку. Контингент обычный, ничего удивительного. Однако оформление пространства было в стиле Рейнольдс и символичного цвета её бренда: композиции из тигровых лилий, оранжевые кресла и костюм ведущего, мягко-персиковый свет софитов и уходящий почти в коралловый фон позади главной сцены с названием модного дома и геометрическим силуэтом лисы. Ичиро однажды спрашивал, почему Элисон так помешана на этом виде животного. Её ответ был донельзя прост: «Лисы коварны, имеют свои секреты. Так же с людьми, с которыми мы работаем, и моя задача, как модельера, вытащить это наружу.» И это имело смысл.       Ненавязчивая музыка стихла. Ведущий начал свою речь. Ичиро не особо вслушивался в текст, потому что чаще всего тот был однообразным: приветствие гостей, краткое изложение тематики показа, парочка имён, работавших над созданием коллекции, и вводная фраза к началу основного представления. Когда мелодия на фоне снова стала громче, Ичиро постарался очистить мысли и перевёл взгляд к выходу на подиум.       С проходок первых моделей Морияма подумал, что в этот раз Элисон превзошла сама себя. Подобранные для ролей маникенов люди были по-настоящему прекрасны в своей уникальности, а одежда, подчёркивающая каждую особенность, поражала символичными деталями и скрытыми смыслами. Ичиро мог прочитать в каждом акценте, подобранном оттенке, фасоне и аксессуаре историю модели и даже представить судьбу до этого дня. Он видел похожий почерк дизайнера, а потому ему не составило труда собрать детали пазла и видеть общую картину: порой печальную, порой интригующую. Всё, что было на душе у человека, теперь было вытащено наружу и представлено на всеобщее обозрение, отражено в том образе, который вместе со своей командой создавала Элисон для каждой исключительной личности.       Морияма был заворажён происходящим действом не меньше, чем остальная публика; он уже мысленно представлял заголовки новостей, которые будут пестрить в течение следующей пары недель в каждом модном журнале или интернет-ресурсе, ориентированном на дизайнерскую и фешн сферу. Возможно, многие из этих начинающих и непрофессиональных моделей получат множество предложений об участии в других дефиле и фотосессиях и обзаведутся некоторой известностью, которая откроет им двери в мир медийности. А тех, кто прежде уже участвовал в подобного рода мероприятиях, ждали общественные обсуждения о причинах взаимодействия с таким претенциозным брендом, как FOXEXESS, и работой с Рейнольдс, которая была сообщником Ичиро в их вызове, брошенном консервативным взглядам на моду. Другим языком, всё шло к тому, чтобы вызвать очередной общественный резонанс, обещающий стать таким громким и масштабным, что вполне мог бы собой затмить всю череду недель мод.       Однако на середине показа появилась причина, имеющая возможность всколыхнуть не только мир моды, но и мир самого Ичиро. Молодой рыжеволосый парень вышел на подиум, как огненный всполох, и тут же заставил публику разгореться громкими перешёптываниями, а камеры щёлкать вспышками почти ослепляюще. А дело было в количестве шрамов, коими пестрило тело и лицо юноши: они ползли от щёк по шее на грудь, спускались по торсу и тонули под поясом брюк. Рубашка, сотканная из нескольких слоёв красного фатина уходила на рукавах в шлейф до самого пола, создавая подобие крыльев, что развивались по воздуху от уверенной и стремительной походки; тонкий материал позволял увидеть сетку бледных полос и пятен, разбросаных по коже, а ярко-алый цвет открыто демонстрировал, сколько было пролито крови от нанесённых увечий. Ичиро проводил взглядом модель с широкораспахнутыми глазами и приоткрытым ртом, на время даже потеряв способность дышать. Он глазами цеплялся за каждую деталь образа: вышивка из красных камней на чёрных брюках-клёш, обувь с толстым и высоким каблуком на дополнительной платформе, дымчатый макияж глаз, тени которого уходили до висков, и атласные ленты в длинных волосах, подобные то ли рожкам, то ли очередным языкам пламени. Однако среди буйства двух цветов Морияма разглядел радужки глаз глубокого синего оттенка, что от вспышек камер наливались ещё большим цветом, сверкая почти сапфирами.       Ичиро почувствовал, как в груди стало зудить и тяжелеть, и только тогда, облизнув пересохшие губы, позволил себе вдохнуть. На языке тут же появился горячий призрачный привкус крови, заискрящийся желанием забрать или хотя бы одолжить этого парня у Элисон. Ему захотелось лично ознакомиться с судьбой модели, услышать отголоски определённо кошмарного прошлого и сотворить ещё более грандиозный шедевр, в котором он смог бы отразить всю суть демонов, с которыми столкнулся этот юноша и выжил. Может он сделал бы акцент на победе над ужасом и раскрыл бы силу, что таилась в израненном теле.       Когда модель последний раз мелькнула на сцене подиума пламенеющим пятном, Морияма проморгался, сгоняя морок, однако сосредоточиться на других образах не смог, полностью покорённый этим неизвестным фениксом. Ему оставалось лишь надеяться, что этот парень почтит публику на афтерпати своим присутствием и позволит приблизиться к своему огню, чтобы не заставлять Морияма играть роль одержимого последователя и выпытывать контакты у Рейнольдс.

《Лучше обожать, чем быть предметом обожания. Терпеть чьё-то обожание это скучно и тягостно.》

      — Ты выглядишь потрясённым, — с хитрой улыбкой Элисон оценивающе оглядела мужчину.       — А разве могло быть иначе после такого представления? — Ичиро спрятал ухмылку за гранённым стаканом.       Ресторан был оформлен на манер клуба: переливы софитов от красного до фиолетового, расчищенная зона для танцев под треки приглашённой группы и расставленные по периметру фуршетные столики, на втором этаже располагалась более уединённая зона для вип-гостей, где сейчас и находились Рейнольдс и Морияма. Людей было много, больше чем на показе, и, казалось, вряд ли Элисон знала всех лично. Такими вечеринками занимались менеджеры от организации вплоть до контингента гостей. Несомненно, где-то в толпе в нижней части атриума могли затесаться журналисты, однако на второй этаж не пускали без личного приглашения хозяйки празднества, поэтому сейчас они вполне могли себе позволить больше откровенности без страха за свою репутацию.       — Кто-то тебе приглянулся, у меня на такое чуйка, так что выкладывай, — Элисон сощурилась и помешала лёд в стакане трубочкой. Вид у неё был победный, хоть и немного уставший после тяжёлого дня. Однако, если бы Ичиро рискнул сделать ей замечание по этому поводу, со стопроцентной вероятностью получил бы в ответ какую-то колкость, что с их общей вспыльчивостью могла бы перерасти в ссору.       — Ладно. — Ичиро хмыкнул и поставил недопитый виски на стол, шарик льда коротко брякнул о стекло. — Я хочу одолжить у тебя того рыжего парня со шрамами.       Элисон забавно приподняла брови и чересчур усердно потянула коктейль через трубочку. Потом сощурилась, будто перебирала в голове портфолио моделей и ища в них того, про кого спрашивал Морияма, а потом забавно протянула гласную и улыбнулась. Алкоголь делал её мимику до театрального выразительной, и наблюдать за этим было почти умилительно.       — Натаниэль Абрам Веснински-Хэтфорд, двадцать два года. — кратко представила Элисон. — Поразительный мальчик, да? — Морияма, вспомнив своё первое впечатление от образа на показе, согласно кивнул. — Я давала ему приглашение на афтерпати, так что если он ещё не где-то тут, то скоро должен прибыть.       Сердце в груди ускорило свой ритм, разгоняя кровь по телу. Ичиро позволил себе оглянуть танцплощадку и зону у бара, однако с высоты трудно было отыскать нужное лицо, пусть оно и выделялось из серой массы голубыми глазами и бледными линиями шрамов. Вдруг появилось желание расспросить немного об истории Феникса, но Морияма знал, что Рейнольдс распространяться не станет, да и интрига всколыхнула азарт узнать обо всём лично.       — Можно уточнить? У тебя это чисто профессиональный или всё же личный интерес?       — Всё вместе, полагаю. — хмыкнул Ичиро и вернул взгляд на Элисон. — Ты приглашала Уокер?       — Она обещала прийти, но пару часов назад написала, что рейс из Берлина задерживается. Что б эту её благотворительность.       Натали Рене Уокер, актриса и филантроп, состояла в тайных отношениях с Элисон вот уже третий год. Они часто мелькали на снимках папарацци, только вот заголовки статей, в которых те появлялись, вовсе не намекали на возможность у этих двоих романтических чувств. Ичиро находил это абсурдной слепостью журналистов и очередным наследием консерватизма, в котором сама концепция нетрадиционной ориентации отрицалась до самого каминг-аута партнёров. Однако фанаты замечали гораздо больше, и наблюдать за их расследованием было гораздо интереснее. Те разделились на два лагеря: одни топили за пару дизайнеров, аргументируя это схожими взглядами на работу и частыми официальными появлениями на публике вместе, а другие — за любовь под розовым флагом, находящую отражение в неформальных встречах и тесном контакте. Бывали случаи, когда под градусом становилось скучно и Ичиро, Элисон или Рене репостили или лайкали со страниц фан аккаунтов безобидные посты, подогревая интерес и вызывая очередные споры насчёт личной жизни знаменитостей.       Своих партнёров Морияма не афишировал. В этом попросту не было нужды, потому что парни, с которыми он делил постель и ходил на редкие свидания, не задерживались надолго в его жизни. Так как они были его моделями, интерес к ним пропадал, как только образ для показа был готов и представлен общественности. Однако расставания происходили по взаимной инициативе, лишь изредка встречая исключения, поэтому седцеедом Ичиро назвать было трудно.       Поглощённый в размышления, Морияма даже не заметил, как к их столику подошла Рене. Он уловил это, только когда девушка нагнулась к другой для быстрого поцелуя и села рядом.       — Интернет уже кипит новостями о твоём показе. — с воодушевлением защебетала Рене и взяла Элисон за руку, поглаживая костяшки большим пальцем. — Говорят, ты нашла одну очень интересную модель.       —Они все интересные. — поправила Рейнольдс. — Но да, ты права. Однако поверь, им заинтересовалась не только медиа-сфера. — сказав это, она, сощурив глаза, посмотрела на Ичиро, как бы намекая. Тот на мирное обвинение только пожал плечами.       — Уверена, у этого парня была тяжёлая жизнь. — Рене почти горестно вздохнула и устало положила голову на острое обнажённое плечо Рейнольдс. — Теперь я подумываю открыть фонд помощи жертвам насилия.       — Всем на свете не поможешь, — вздохнул Морияма, за что получил неодобрительный взгляд Элисон. Конечно, она всегда защищала идеи своей девушки, даже если порой те были уж слишком энтузиастическими и слегка импульсивными на почве почти нездорового желания яро помогать страждущим.       — Это отличная мысль, малышка, — Рейнольдс приобняла Уокер, поглаживая плечо, и ещё что-то тихо промурлыкала той на ухо, заставляя расцвести улыбку на милом личике. Морияма вдруг почувствовал себя лишним, потому, выразив желание спуститься на танцпол, оставил девушек в необходимом им личном пространстве для своих нежностей.       Внизу людей было больше, больше было и шума, запахов, цвета. Присутствовали и блогеры, и бизнесмены-меценаты, и модели с показа, и прочие-прочие, кто имел бы какой-то вес славы и отношение к моде. Ичиро начинал привыкать к такому количеству людей ещё лет десять назад, когда впервые заявил о своём модном доме, но до сих пор чувствовал себя некомфортно среди заинтересованных в его сторону взглядов. Было проще терпеть внимание в интернете, — его можно было бы назвать даже приятным — но встречаться лично с интересом общественности предпочитал как можно реже.       Обменявшись короткими приветствиями со знакомыми, Морияма решил прогуляться до бара: взять напиток и понаблюдать за разгорающимся весельем со стороны, может поискать любопытную ему рыжую макушку. Однако искать Феникса не пришлось: тот сидел на высоком стуле у барной стойки и скучающе жевал губу, скользя взглядом от сцены в сторону выхода и обратно. Ичиро подумал, что тот остался таким же прекрасным даже без акцента на свои шрамы. В красной шёлковой рубашке на запахе, шляпе трилби того же оттенка и увешенный разной длины подвесками и цепями на брюках с высокой посадкой Натаниэль выглядел бесподобно. Он был прямым олицетворением искусства, шедевром, выделяющимся среди посредственности окружающих, усладой для глаз и эстетическим пиком, от которого всё внутри Ичиро судорожно трепыхалось. Запретный плод и змей-искуситель в одном лице, дьявол с глазами ангела и душой, возраждённой из пепла; Натаниэль пленил, не осознавая этого, и поддаться было так же легко, как опрокинуть в себя рюмку чего согревающего, к тому же эффект он производил такой же. Затмевал собой не только мысли и разум, но и зрение, вынуждая ориентироваться наощупь, интуитивно ближе, лишь бы окончательно поддаться чарам.       Похоже, Ичиро смотрел слишком долго и слишком пристально, потому что совсем скоро встретился с вопросительным взглядом голубых глаз, что отразили свет софитов опасно-красным. Бушующий азарт и короткий миг удовольствия от полученного внимания заставили расцвести на губах мягкую улыбку, а затем преодолеть разделявшее их расстояние.       — Наслышан, что СМИ взорвало Ваше появление на показе, — усаживаясь на стул по левую руку от Натаниэля, издалека начал Ичиро и коротко взмахнул рукой. Бармен почти в ту же секунду оказался напротив и принял заказ на виски со льдом.       — Если Вы один из тех, кто сейчас начнёт распевать хвалебные оды, то можете не продолжать.       От бархатного, чуть шелестящего голоса, похожего на перебор листвы на ветру, у Ичиро по телу разлился чистый яркий восторг, а в голове на секунду другую стало пусто. Чужой подозрительный взгляд ощущался кожей, и это внимание почти льстило. Однако в его планы не входило спугнуть Феникса ещё до того, как получится закинуть наживку, потому хоть и чуть запоздало до него всё же дошло, как же бесцеременно он влез в чужое пространство и завязал диалог, и оттого неловкость больно куснула диафрагму, заставляя вмиг сделаться серьёзным. Всё-таки первоначально Морияма хотел пригласить его к себе в качестве модели, а не любовника.       Повторив в голове реплику Натаниэля ещё раз, Ичиро так же пришёл к выводу, что его личность была незнакома юноше. Также, значила она и то, что Рейнольдс затащила его к себе далеко не на почве стремления покорять подиумы и мелькать красивым личиком на обложках модных журналов. Стоило бы узнать об этом позже.       — Прошу прощения, если моё появление и слова могли Вас смутить. — мелодично произнёс мужчина и позволил себе развернуться к Натаниэлю, что на чересчур уважительное извинение нахмурил брови, смыкая губы в тонкую линию. Восторг от увиденного вновь прокатился по телу лёгкой дрожью. Всё же Феникс был воистину прекрасен. — Ичиро Морияма. Владелец модного дома CORVUS и по совместительству сообщник Рейнольдс на поприще моды.       На протянутую для рукопожатия ладонь Натаниэль посмотрел так, будто на смуглой коже были начертаны замысловатыми иероглифами детали неизвестной сделки, перед согласием на которую следовало бы подумать трижды. Ичиро заметил, что у того слишком много подозрительности для обычного жеста вежливости, тем не менее продолжил глупо, но невозмутимо держать руку на весу до тех пор, пока не почувствовал холод чужой кожи своей. Ладонь у Феникса костлявая, с чуть грубоватой текстурой из-за мелких шрамиков и мозолей у основания пальцев, а само рукопожатие тот исполнил совсем легко, почти не сжимая в ответ, готовый избавиться от непрошенного касания, как только представится возможность.       Удивительно, какую уверенность Натаниэль представлял на подиуме и каким недоверчивым и почти зашуганным он выглядел сейчас. Азарт так и искрился где-то в районе живота, поднимаясь к грудной клетке, чтобы осесть там жаждой докопаться до леденеющих в синих глазах тайн, что спрятаны за пламенеющей обёрткой красивых тряпок.       — Допустим. — хмыкнул Натаниэль, как только бармен поставил перед Ичиро гранённый стакан, и тот отпустил холодную ладонь, позволяя той снова лечь на стойку и коротко постучать по стеклу. — Что Вам нужно от меня? — скучающе протянул юноша и сосредоточил свой взгляд на цветных бутылках на стеллаже по другую сторону бара.       Ичиро задумался. Очевидно, что если сейчас выдать свои намерения, то Натаниэль откажется с отсутствием у того рвения к работе маникеном и к тому, чтобы поощерять камеры своим вниманием. Похоже предложение Рейнольдс было разовой акцией, причины которой могли варьироваться от примитивного получения денег до желания попробовать что-то новое. Почему-то Морияма склонялся к первому варианту.       — Сам не знаю. — Ичиро пожал плечами и поднёс к губам стакан, делая маленький глоток напитка. Конечно, пришлось слукавить, потому что идеи-то у него были, только вот для их воплощения нужно было воспользоваться смекалкой. Натаниэль же на такое признание только фыркнул, закатывая глаза и подпирая голову кулаком. — Просто стало любопытно, зачем человеку, не ищущему внимания публики и не имеющему интереса к фешн индустрии, работать с известным дизайнером? — стоило проявить лишь немного наблюдательности и оформить её в слова, чтобы теперь синие глаза напротив опасно блеснули недоверием.       — Разные ситуации в жизни бывают, — обтекаемо ответил Натаниэль, бросив на Ичиро короткий взгляд, который можно было назвать почти заинтересованным. Что ж, диалог начинал набирать обороты, а это не могло не радовать.       — Пожалуй, соглашусь. Однако готовы ли столкнуться с последствиями своего выбора? Например, с лишним вниманием? Как я и сказал прежде, пресса вами заинтересовалась.       Натаниэль на секунду застыл, плотно сомкнув губы; синие глаза перестали скакать с одной этикетки на другую. Похоже, когда Феникс участвовал в создании своего образа, он не до конца понимал, какой ажиотаж вызовет появлением среди множества других таких же уникальных людей, решив, что затеряется в пёстрой толпе, станет одним из, а не центром. С каждой секундой проникать в его голову Ичиро становилось только интереснее, и останавливаться совершенно не хотелось. Только всё равно стоило помнить об осторожности, чтобы птичка не улетела, оставив после себя неутолённое любопытство и неисполненные прихоти.       — Элисон тоже пыталась вытащить из меня слишком много личного. Не думаю, что это получится у Вас, — в конце концов произнёс Натаниэль, возвращая лицу прежний скучающий вид.       — Значит, у неё не получилось? — ответом был лишь короткий кивок, подтверждающий догадку и дающий новую пищу для размышлений.       Рейнольдс создала прекрасный образ для Натаниэля, однако сейчас Ичиро взглянул на него по-другому. Скрытых смыслов в нём не было — ответ буквально на поверхности. Красный действительно символизировал количество пролитой из полученных ран крови, а чёрный стал олицетворением бездны, тьмы, которую Элисон разгадать не сумела. Крылья, нашедшие воплощение в пышных длинных рукавах из лёгкого фатина, помогли Натаниэлю «улететь» от попыток пробраться в его душу, а ленты-рожки были лишь язвительным отражением уязвлённой компетентности Рейнольдс.       — Вижу, Вас очень поразило, что Ваша коллега по цеху облажась, — усмехнулся Феникс, хитро сверкнув синими глазами. Ичиро моргнул пару раз, а потом нахмурился, чувствуя неприятное разочарование в подруге, медленно тянущееся по венам. Однако разбираться с этим сейчас не было ни смысла, ни желания. Потому, затолкав поглубже эту нахлынувшую удручённость от чужой неудачи, он снова вернул внимание Натаниэлю.       — Этот Феникс полон сюрпризов, я посмотрю, — хмыкнул Морияма, сделав заключение своим размышлениям вслух, чем в очередной раз притянул к себе подозрительный взгляд.       — Феникс?       — Феникс. — кивнул Ичиро.–Птица такая есть. Она погибает в огне и восстаёт из пепла. Символ перерождения, надежды и стойкости.       Натаниэль на эту реплику только прищурился, внимательно всматриваясь в черты лица Ичиро, пытался найти что-то, возможно, опасное и представляющее угрозу, раскопать чужие секреты и выяснить причину такой заинтересованности.       Морияма почти всегда говорил то, что думал, исключая только те моменты, когда прямолинейность могла вызвать дискомфорт, обещающий перерасти в ссору или спугнуть собеседника. С Натаниэлем же хотелось поиграть, выдавая мысли порционно так, чтобы подтолкнуть в нужное русло и наслаждаться тем, как менялись эмоции на красивом лице. Хотя, может не стоило так в открытую разглядывать бледные полосы на коже, рыжие реснички, обрамляющие синие глаза, и кудрявые прядки, забавно торчащие из полов шляпы, потому что Феникс заметно напрягся и повёл плечами, будто стараясь избавиться от почти ощутимого цепкого взгляда.       — Если Вы хотите предложить мне поработать с Вами, то я вынужден отказаться. — Натаниэль взмахнул рукой, подзывая бармена, и тот через полминуты выставил перед ним пару шотов, один из которых тут же поднёс к губам. Придержав шляпу одной рукой, Феникс слегка откинул голову назад и опрокинул в себя алкоголь, облизывая нижнюю губу после. Мориама потратил немало сил, чтобы отвести взгляд от скачущего вверх-вниз кадыка, пока сердце, разгорячённое градусом, трепыхалось. — Но что-то мне подсказывает, что Вы заинтересованы во мне не только в роли модели.       Натаниэль снова поставил локоть на барную стойку и подпёр голову кулаком. Его губы растянулись в насмешливой улыбке, а в глазах заплясал огонёк озорства, не оставляя и намёка на прежнюю скуку. Ичиро действительно нашёл эту смену настроения интригующей, а проницательность — захватывающей.       — И как Вы это поняли? — Морияма покачал стакан с виски, заставляя лёд пару раз стукнуться о стекло, вторя коротким ударам сердца.       — По тому, как Вы смотрели на меня на показе и, — Натаниэль покусал нижнюю губу, а потом тряхнул головой, заставляя рыжие кудряшки подпрыгнуть. — отыскали сейчас.       Ичиро знал, что Феникс не смотрел ни на кого во время прохода по подиуму. Тогда откуда ж тому было знать о подаренном от модельера внимании? Натаниэль, заметив как задвигались шестерёнки в чужой голове, вытащил из кармана пиджака телефон, спустя пару коротких мгновений показывая видео с показа, где отчётливо видно, с каким восторгом Морияма провожал взглядом модель, разве что не пуская слюни.       — Любопытно, не находите? — заблокировав смартфон, юноша хмыкнул и опрокинул в себя второй шот.       Ичиро с тихим вздохом покачал головой на то, как легко его подловили. Он уже предвкушал, что может подумать общественность, которая не знакома с тем, что Морияма достаточно часто заглядывался на особо выдающихся моделей и что чаще всего это восхищение было сугубо профессиональным. Очевидно, что Натаниэль был из той же категории, приписав пристальное внимание к заинтересованности. И то всё же было правдой. Но если так, то почему, догадываясь о намерениях Ичиро, он не отказался сразу?       — Нахожу любопытным то, что Вы непротив моего общества, — лукавая улыбка сама собой тронула губы. Морияма поднёс стакан ко рту и опустошил его, не отводя взгляда от Феникса.       — А Вы бы хотели услышать немедленный отказ?       — А Вам хочется отказать? — парировал Ичиро и чуть склонил голову вбок. На лицо Натаниэля очаровательно падали отблески софитов, подсвечивая глаза разными оттенками. Выпитый алкоголь заставил щёки слегка покраснеть, а может этому виной был их лёгкий флирт.       — Смотря что Вы хотите предложить помимо сотрудничества, — в конце концов пролепетал Натаниэль и отвернулся к бару, снова разглядывая этикетки, а пальцами стал водить по каёмке одной из наполненных рюмок.       Ичиро мог предложить ему что угодно, начиная от незабываемой ночи до пары месяцев, наполненных романтичными свиданиями. Ему в радость бы было просто любоваться тем, как Натаниэль раскрывал бы грани своей эмоциональности, дарил улыбки и взгляды, или просто проводил своё время подле него, опасно заигрывая. Может, установив тесную связь, Феникс бы всё же позволил показать себя миру от имени бренда Морияма.       — Всё, что угодно, — многообещающе выпалил Ичиро. Натаниэль ухмыльнулся, закусив нижнюю губу, и покачал головой. Неспеша осушил ещё пару шотов, разок потарабанил по барной стойке пальцами, раздумывая, а потом наконец дал ответ:       — Ладно.

《В радости, как и во всяком наслаждении, почти всегда есть нечто жестокое.》

      Вечер начал набирать обороты, когда они, достаточно захмелевшие у бара, перебрались на второй этаж в компанию Элисон и Рене для праздных разговоров, в пылу которых Ичиро почувствовал чужую ладонь на своём колене под столом. Натаниэль игриво царапал жёсткую ткань брюк, поднимаясь всё выше, и умудрялся сохранять непринуждённый вид и улыбаться Рене, рассказывающей о том, как прошло открытие библиотеки для приюта детей-сироток в Берлине, пока Морияма, окутанный горячим запахом парфюма с нотками кожи и ладана, тихо сгорал от смелых касаний. Держаться невозмутимо было почти непосильной задачей, потому что разморенный градусом мозг отказывался сосредотачиваться на чём угодно, помимо ползущей к паху ладони, и щёки начало слегка покусывать от жара, вдруг окутавшего пространство.       — Как насчёт того, чтобы провести отпуск на Лазурном берегу? — Элисон накрутила на палец каштановую прядку волос своей девушки, а потом перевела взгляд на Ичиро, заставляя его всё же ненадолго прийти в чувства.       — Зимой я бы выбрал более южные регионы, — хмыкнул Морияма, зная, что Рейнольдс предпочитала более тёплый климат и возможность провести пару дней на побережье, выгуливая каждый день новый купальник.       — Тогда Филиппины или Мальдивы? — Элисон пожала плечами и нагнулась над столом, чтобы вытащить с тарелки дольку апельсина.       Натаниэль не позволил Ичиро отвлечься от своих махинаций на диалог, потому накрыл ладонью уже натянувшуюся ширинку, медленно поглаживая. Морияма чуть прокашлялся, незаметно берясь за чужое запястье в немой просьбе остановиться, а Феникс только кинул на него быстрый невинный взгляд, пару раз хлопнув ресницами, чем заставил сдаться в волю изощрённой прихоти юноши.       — Далековато от США. Я не люблю долгие перелёты, — отмёл очередную идею Морияма, старательно придавая голосу сдержанности.       — Тогда может Куба или Багамы? — осторожно вклинилась Уокер, и Элисон, запив кислинку апельсина сладким коктейлем, сощурилась.       — Багамские острова звучит неплохо.       Наметив курс на будущее, девушки снова защебетали на какие-то свои темы, иногда вовлекая в разговор Натаниэля. Тот в свою очередь отвечал без лишнего энтузиазма, больше сосредотачиваясь на том, чтобы вывести Ичиро из себя. И это у него получалось мастерски. От поглаживаний в области паха у него то и дело сбивалось дыхание, заставляя шумно тянуть носом воздух, что шёл искрами от желаний и фантазий, захвативших каждую мысль. Это было похоже на сладкую пытку, которую стоило прекратить, чтобы остаться незамеченными, только вот выходить проигравшим не хотелось. Натаниэль испытывал его терпение и очевидно ещё не знал, каким оно было безграничным у Морияма.       — Неплохо держитесь. — едва слышно прошептал Феникс и с хитрой улыбкой сверкнул глазами. Ичиро только фыркнул, а через секунду закусил губу, чувствуя, как ладонь скользнула по паху с ощутимым давлением. — А если я сделаю так?       Пальцы зацепились за пряжку ремня, и короткая вспышка волнения заставила Ичиро вновь предупредительно сжать тонкое запястье.       — Оставь это на потом.       — Потом? Предлагаете мне продолжить вечер в более уединённой обстановке?       Алкоголь определённо развязал Натаниэлю язык, чем вызвал смесь восторга и замешательства. Ичиро не был любителем быстрых половых связей, предпочитая размеренный темп развития событий, однако взгляд, с которым Феникс прожигал его лицо, как по щелчку пальцев сгребал все принципы в дальний угол. Разве он мог лишить себя возможности воплотить в жизнь все вырисовывающиеся картинки, в которых эти губы чуть приоткрывались, издавая хриплые стоны, или синие глаза пряталась под веками, заставляя реснички подрагивать? Ичиро вдруг ощутил, что сойдёт с ума, если откажется.       — Элисон, — обратился к подруге Морияма. Та вопросительно подняла бровь, отвлекаясь от разговора с Рене. — ещё раз поздравляю с успешным показом.       — Уже уходишь?       — Ага, — он кивнул и поднялся на ноги, оттягивая полы пиджака пониже. — я подброшу Натаниэля.       Элисон расплылась в улыбке, метнувшись взглядом с одного лица на другое, а потом махнула рукой — дескать, хорошей ночи, мальчики.       Покинуть ресторан и сесть в автомобиль на заднее сиденье было очередным этапом по выведению Ичиро из себя, потому что Натаниэлю в очередной раз приспичило развязать руки, которым благословения дарились вперемешку с проклятьями. Только вот к откровенным касаниям Феникс подключил свой язык, болтая пошлости шёпотом на ухо так, что кожа крылась мурашками от горячего дыхания. Сам же Ичиро, сгребая остатки самообладания, откладывал вольности и растягивал томительное предвкушение. Своим пальцам он позволил лишь зарыться в кудрявые локоны, сняв шляпу и отложив её на колени, или придержать норовящую забраться под пояс брюк ладонь.       Однако, как только щёлкнула дверь его люкса, Ичиро резко прижал Феникса к стене, впиваясь в искусанные губы поцелуем. Руки сами собой легли на талию и притянули ближе так, чтобы чувствовать огонь чужого тела своим через слои одежды. В тишине номера ворох ткани и влажные звуки поцелуев становились почти оглушающими, заставляя кровь в венах кипеть, бурлить, обжигать сосуды. Голод овладевал каждой клеточкой разума, вынуждал желать большего, всего сразу и без остатка.       Ичиро одной рукой зарылся в рыжие кудри, потянул, чтобы слегка закинуть голову назад и открыть доступ к шее. Язык прошёлся по линии тонкого шрама; Натаниэль судорожно втянул воздух через сжатые зубы и зацепился пальцами за лацканы пиджака, подаваясь ещё ближе. Кожа у Феникса нежная, тонкая, судя по звукам, чувствительная, чуть солоноватая от часов, проведённых в душном зале ресторана, и горьковатая от парфюма. Оставлять на ней поцелуи и пробовать на вкус кончиком языка одно удовольствие для того, кого так долго заводили и возбуждали без зазрения совести и страха оказаться пойманными.       Снова прильнув к губам, Морияма расстегнул пару пуговиц на пиджаке, чтобы после Натаниэль помог скинуть его на пол, не заботясь о том, какой мятой окажется ткань на утро. Тонкие пальцы ловко развязали узел на галстуке и одним движением позволили тому соскользнуть с шеи, секунду спустя те стали обнажать грудь от рубашки. Феникс торопился, так же желая получить больше и откровеннее. Однако, когда Ичиро захотел избавить того от шёлка с плеч, юноша перехватил его запястья.       — Не люблю, когда трогают мои шрамы, — было ответом на немой вопрос в карих глазах.       —Ладно, — тяжело дыша, кивнул Морияма и, как только его руки отпустили, спрятал их в рыжих волосах.       Искать спальню в полумраке комнат пришлось наощупь, пару раз встретившись позвоночником с углами стен и икрами — с поверхностями мебели. Где-то по пути Натаниэль вытащил ремень из петель на брюках, потому, уронив Ичиро спиной на кровать, тому ничего не стоило расправиться с пуговицей и ширинкой. Приподнявшись на локтях, Морияма взглядом зацепился за то, как магически блестели синие глаза, пока руки стягивали брюки вместе с нижним бельём до щиколоток. Собственная нагота напротив чужой облачённости ощущалась ещё острее, но нельзя было сказать, что приносила дискомфорт.       — Ты правда очень красивый, — вслух пробормотал Ичиро и завёл пальцы в чужие волосы, обнажая лоб от чёлки.       — Мы уже перешли на ты? — усмехнулся Натаниэль и обхватил ладонью твёрдую плоть, на пробу делая пару движений вверх-вниз, чем в награду сорвал пару тяжёлых вздохов.       — Соблюдать формальности в нашем положении было бы глупо и неуместно.       — Сомневаюсь, что у нас вообще будет время для разговоров, — хмыкнул Феникс, а потом нагнулся и губами прикоснулся к головке, намекая на свои дальнейшие действия. Возражать Ичиро и не думал, всецело вверяя себя в чужие руки и рот.       Дыхание сбилось почти сразу, а веки прикрылись от удовольствия, которое доставляли умелые движения мягкого мокрого языка, посасывания и стоны, пускающие лёгкую вибрацию. Несмотря на парочку-другую выпитых стаканов виски, ощущения оставались острыми и яркими, они отдавались волнами тепла по всему телу и собирались в крохотные бисеренки испарины на шее и груди. Вздохи и шипения иногда переходили в сдавленные стоны, а пальцы сами собой тянули простынь или рыжие волосы на затылке, призывая голову опуститься ниже и взять поглубже. Бёдра так и норовили податься вверх навстречу горячему рту, и Ичиро держался исключительно на нежелании показаться грубым или, того хуже, причинить дискомфорт юноше.       Спустя пару минут, когда нервы оголились до предела, едва ли не искря и пылая, Морияма принял сидячее положение и аккуратно взял Феникса за подбородок. Нагнулся, чтобы языком собрать влажную дорожку слюны у подбородка, а потом вжаться в губы благодарным поцелуем. Неудовлетворённое желание вызвало дрожь по телу, но было успешно проигнорированно.       — Я тоже хочу, — выдохнул Ичиро в приоткрытый рот, а потом мягко чмокнул в скулу, в круглый шрамик с неровными краями.       — Отсосать мне? — закончил Натаниэль и отодвинулся назад. Глаза Ичиро сами собой опустились вниз, где ткань в паху была недвусмысленно натянута. Феникс двумя пальцами приподнял чужую голову, вынуждая смотреть в лицо. Он ждал ответа.       Ичиро кивнул, проходясь языком меж распухших губ.       — Без рук, — предупредил Натаниэль, а потом поднялся с пола. Потратил минуту-две на то, чтобы размять затёкшие ноги, а потом вытянул пояс из петель, щёлкнул пуговицей и потянул вниз собачку на ширинке, чтобы освободиться от брюк.       Ичиро смотрел за обнажением, затаив дыхание. Глаза пробежались по рельефным бёдрам и подтянутым ягодицам, отмечая ещё пару шрамов на подсвеченной жёлтыми огнями фонарей с улицы коже. Феникс, почувствовав взгляд, щёлкнул пальцами и кивнул на постель. Морияма прочистил горло, возвращаясь в чувства, и стащил брючины с щиколоток, чтобы после забраться на кровать повыше. Он совсем непротив побыть покладистым, даже и сам любил отдавать приказы не только подчинённым.       — Если я спрошу, откуда у тебя эти шрамы, ты ответишь?       — Мы вроде не в «Тёмном рыцаре», — невозмутимо напомнил Натаниэль и забрался на чужие бёдра. Стащил с шеи все подвески и кинул их на тумбочку. Звук, с которым те брякнулись о дерево, отразился от стен комнаты, неприятным звоном отдаваясь в ушах.       — Фанат Джокера?       — Просто захлопнись.       Ичиро ухмыльнулся, тем не менее более попыток к диалогу не предпринял. Но остановить мыслительный процесс уже оказалось невозможным. Кто наставил подобных отметок на теле Феникса? Был ли это один человек или несколько? Вряд ли все раны были нанесены в одно время, иначе юноша погиб бы от потери крови. Если речь зашла про вселенную Бэтмена, можно ли было предположить, что все травмы были нанесены отцом Натаниэля?       — Громко думаешь, — Феникс накрыл ладонью карие глаза, что сканировали его последнюю минуту.       — Полагаю, мне просто нечем больше себя занять, — хмыкнул Морияма и услышал короткое цоканье.       Натаниэль пересел повыше, предварительно вытянул руки Ичиро над головой и прижал запястья к подушкам, наклоняясь. Прикусив ворот рубашки так, чтобы она не заслоняла пах, но продолжала закрывать торс, юноша осторожно надавил на подбородок и приоткрыл рот. Почувствовав вес солоноватой головки на языке, Морияма сомкнул губы.       Движения были медленными, осторожными, амплитуда едва ли доходила до половины. Но даже этого хватало, чтобы до ушей Ичиро долетали тихие постанывания сквозь преграду в виде ткани во рту. Он чувствовал, как член пульсировал у него на языке, как скользил в горло и иногда останавливался, позволяя ласкать языком тоненькие венки. Собственное возбуждение ныло, прося удовлетворения, и от невозможности прикоснуться к себе сводило пальцы.       Очевидно короткое отчаяние всё же промелькнуло на лице Ичиро, потому что Натаниэль отпустил его запястья, ещё раз напомнив про запрет на касания. Феникс выгнулся в спине, опираясь одной рукой о чужое бедро, а во вторую взял член. Морияма на секунду подумал, что такая поза могла быть жутко неудобной, но быстро отмёл догадку с очередным толчком в свой рот.       Благодаря предварительному минету Ичиро кончил первым. По телу пробежала дрожь, стон застрял где-то в горле, найдя препятствие в виде чужого члена во рту, а дыхание сделалось прерывистым. Натаниэль продолжал двигать рукой ещё пару мгновений после завершения, слегка сдавливая головку, чтобы вышло всё до последней капли, а потом безжалостно вытер ладонь о простынь. Снова закусил ворот рубашки и, проверив состояние мужчины, зарылся пальцами в тёмные пряди, чтобы начать двигать бёдрами чуть быстрее. Вскоре после изменения темпа Ичиро почувствовал на языке тёплую горьковатую жидкость и крупные пульсации. Натаниэль зашипел, шепча ругательство, остановился и опёрся руками по обе стороны от головы мужчины.       — Прости, можешь выплюнуть, — юноша торопливо слез с груди Ичиро и подставил ладонь. Запоздалое беспокойство вызвало улыбку, но вопреки предложению, он показательно сглотнул, а потом размял челюсть.       — Всё в порядке.       Феникс неодобрительно покачал головой, а потом глубоко вдохнул. Сложил ноги по-турецки и оглядел комнату. Ичиро перевернулся набок, подпирая голову рукой, и смотрел на то, как при дыхании двигались чужие плечи, как волосы подсвечивались огнями с улицы и становились похожими на пламя, как из-под ворота рубашки выглядывали полосы и пятна.       — Дыру прожжёшь, — предупредил Натаниэль и сполз с кровати.       — Сомневаюсь, что это возможно.       Феникс не ответил. Спустя мгновение он скрылся в ванной, оставляя Ичиро наедине со своими мыслями, что вновь зароились в голове.       Натаниэль был прекрасен от кончиков ушей до кончиков пальцев, даже его язвительность или грубость моментами были притягательными. Но он был загадкой и хотел оставаться ей как можно дольше. А запретный плод всегда сладок, особенно для таких, как Морияма. Обычно, игра в конфетно-букетный была лишь формальной, Ичиро никогда по-настоящему не заботился о том, чтобы завоевать чужое сердце. Его чувства всегда встречали взаимность. Может, оттого они так быстро и гасли.       Ичиро определённо был очарован Фениксом, и абсолютно точно желал покорить и покориться. Только вот эта ночь не выглядела полной любви и страсти, не обещала дальнейшего развития событий, вероятно, стараясь остаться под определением разового перепихона. И это расстраивало. Ему не хотелось прощаться, как и не хотелось отпускать птичку, только поймав.       Может нужно было поубавить самоуверенности и начать по-другому, без спешки. Может сменить билеты и остаться в ненавистном Лондоне наподольше, чтобы выиграть время. Может не пытаться лезть в душу к Натаниэлю так открыто, а открыться самому. Ичиро не знал, чем заинтересовать его, помимо того, что успел наобещать на пьяную голову.       Щёлкнул замок ванной. Феникс появился облачённый в отельный халат, лохматил мокрые кудри полотенцем и выглядел настолько спокойным, будто между ними ничего выдающегося не произошло.       — Рефлексируешь? — предположил Натаниэль и подошёл к кровати, взирая на Ичиро сверху-вниз.       — Думаю, что разочаровал тебя, — честно признался Морияма и приподнялся на локтях.       — Меня тяжело разочаровать. Я привык не строить ожиданий. — пожал плечами и сел рядом. Ичиро обвёл взглядом влажные волны и позволил себе маленькую сентиментальность: прижался к чужому плечу в попытке найти что-то, способное успокоить хандру. Ненавязчивый свежий запах шампуня сменил аромат парфюма, и эта перемена стала ещё одним напоминанием, что всё пошло по месту не столь отдалённому. — Эй, хватит. Ты слишком много думаешь. Иди в душ. Я не собираюсь спать с грязным тобой.       А вот это немного прояснило серые мысли. Ичиро кивнул и пошёл в ванную, стараясь не задерживаться под горячими струями. Когда он вернулся, Натаниэль всё ещё был в комнате. Он включил лампу на тумбе, поэтому сейчас был хорошо заметен весь беспорядок, который юноша уже начал исправлять: собирал одежду и укладывал её на кресло у окна.       —Этот отель предоставляет услуги позднего ужина? — спросил Натаниэль, заметив, что Ичиро вернулся из ванной и сел на угол постели.       — Хочешь есть? — юноша кивнул. То, как он умилительно оттапырил нижнюю губу, заставило улыбнуться. — Можно позвонить и уточнить.

《Никто не встречает свой идеал дважды в жизни. Да и один раз редко кто его находит.》

      Утро встретило головной болью и пустующим местом на постели рядом. Феникс ушёл, оставив после себя только яркую вспышку воспоминаний о прошедшей ночи. И Ичиро ожидал этого, но всё равно в районе груди больно застенало, вынуждая тоскливым взглядом обвести комнату, в которой не осталось ничего, говорящего о недавнем присутствии другого человека. Ничего, помимо стикера на чёрном экране плазмы.       Превозмогая все симптомы похмелья, Ичиро закутался в одеяло и подошёл к квадратику бумаги, где выразительным курсивом было выведено послание:

《Феникс — вольная птица. Не нужно пытаться поймать меня в клетку, обещая отделку из золота.》

      Прочитанное, вопреки трагичности содержания, заставило уголки приподняться. Натаниэль был феноменом, сумевшим потревожить не только СМИ, но и мир Ичиро. Вряд ли теперь у того получится так просто отделаться от чужого внимания.