Five Malfoys in Love/Пять влюбленных Малфоев

      — Ни за что.       Гермиона перекладывает бумаги, которые держит в руках, на стол. Локоны выбиваются из небрежно собранного на макушке пучка — волшебная палочка, спрятанная в локонах, удерживает гриву. Гарри раздраженно обходит ее стол и беспомощно разводит руками.       — Ты же еще даже не слышала, что я хочу сказать!       — Я не возьму с собой ни одного из твоих напыщенных авроров, — она отодвигается от него, достает папки из шкафов и раскладывает бумаги. — И это окончательное решение.       Он кладет кулаки на ее стол.       — Замешанные в браконьерстве преступники, которых ты ищешь, связаны с Фенриром Сивым.       — Я это прекрасно знаю, Гарри, — Гермиона бросает на него равнодушный взгляд, прежде чем вернуться к своей работе. — Я могу сама за себя постоять.       — Я и не говорю, что не можешь, — настойчиво твердит Гарри. — Но это гораздо серьезнее, чем... Спасение Эксклюзивных Классов Существ.       Гермиона прерывает свое занятие и поджимает губы.       — С.Э.К.С. всегда будет моим главным приоритетом, Гарри, и это требует щепетильного подхода. Не обижайся, но если я возьму с собой неуклюжего аврора, это может навредить выполнению моего задания. Я отказываюсь подвергать опасности что-то столь важное, как защита единорогов, ради игры в полицейских и грабителей.       Гарри вздыхает, проводя рукой по лицу.       — С самого начала это был не вопрос, Миона.       Она замирает, медленно поворачиваясь и переводя на него взгляд. Гермиона анализирует его позу, его широкие плечи и скрещенные на груди руки. Он смотрит на нее так, как смотрел бы на нее профессор из Хогвартса, если бы она оспаривала какое-либо из профессорских утверждений. Она хмурится.       — Ты лишь ставишь меня в известность.       — Да.       — А если я пойду к Кингсли?       Он качает головой.       — Черт, — Гермиона вздыхает и откидывает назад свои распущенные волосы. — И кто это?       — Прошу, отнесись к этому непредвзято...       Она скрещивает руки на груди, имитируя его позу.       — Кто, Гарри?       — Это Малфой, — он съеживается, произнося это. — Я знаю, что...       — Нет.       — ...ты скажешь «нет», но он лучше всех подходит для этой миссии. Он исправившийся Пожиратель смерти с фантастическим набором навыков.       — Гарри Поттер, как тебе вообще могло прийти в голову поставить меня в пару с кем-то вроде него?       — Я бы доверил ему свою жизнь.       Он смотрит на нее, в его усталых зеленых глазах видна сталь. Темная борода на его лице подчеркивает суровость его острого подбородка. Его губы сжаты в тонкую линию.       Гермиона с удивлением отмечает серьезное выражение на лице Гарри – ту же решимость, которая не покидала его на протяжении всей войны, то, что долгое время помогало им держаться на плаву. В те времена, когда надежды было мало, Гарри всегда был рядом. Спустя десять лет после войны он, оказывается, так сильно повзрослел.       Они все повзрослели.       Раздается тихий стук в дверь. Малфой, не дожидаясь разрешения, заглядывает в ее кабинет. Гермиона, как обычно, бросает на него сердитый взгляд. Он неуверенно поднимает руку в знак приветствия, медленно проходя в кабинет и ощущая напряжённую обстановку.       — Полагаю, новость ты восприняла хорошо?       Губы Гермионы складываются в недовольную гримасу.       — Как ты догадался?       — Благодаря тому, что ты выглядишь так, будто только что увидела чертовых единорогов и радугу.       — Потрясающе.       — Ты как раз вовремя, Малфой, — Гарри бросает на него предостерегающий взгляд. — Мы можем начать обсуждение.       Гермиона поднимает палец.       — Я еще не согласилась.       — Гермиона, пожалуйста, — глаза Гарри смягчаются, обретая блеск, они становятся большими и наивно детскими. — Хотя бы ради моего душевного спокойствия.       Она почувствовала, как ее решимость рушится под его пристальным взглядом. Она мысленно вернулась ко всем умершим товарищам. Прошедшие события укрепили их связь и заставили более яростно защищать друг друга. Его опасения не являются необоснованными – они оба знали, какой быстротечной может быть жизнь.       Сердце Гермионы сжимается.       — Хорошо, Гарри.       Он широко улыбается ей.       — Замечательно.       Малфой переводит взгляд с одного на другого, возвышаясь над ними своим внушительным ростом. Гермиона поворачивается к нему, отмечая элегантный черный жилет, темные брюки в тонкую полоску и зачесанные назад волосы. Несколько выбившихся прядей падают ему на лоб.       Он, в общем-то, удручающе идеален.       — Не забудь завтра одеться поудобнее, — Гермиона оглядывает его с ног до головы. — Мы будем охотиться на оборотней после полуночи.       — Это и есть мой самый удобный костюм, Грейнджер.       — Твой самый удобный костюм включает самые шикарные в Англии туфли с острым носом?       Малфой выглядел озадаченным.       — Я бы не назвал их самыми шикарными, но если они красивые, это не значит, что они неудобные.       — Следи за языком, Малфой.       — Ты бы предпочла, чтобы я был одет в лохмотья, Грейнджер?       — Я бы предпочла, чтобы на тебе вообще ничего не было.       В комнате повисла неловкая тишина. Малфой удивленно поднимает брови, глядя на нее, затем Гарри кашляет, и щеки Гермионы вспыхивают.       — Разумеется, я имела в виду, что не хотела бы, чтобы ты что-либо надевал на задание, потому что не хочу, чтобы ты вообще пошел...       — В последний раз стаю Фенрира видели за пределами Хогвартса, около Запретного леса, — перебивает ее Гарри. — Это первая точка, откуда вам обоим следует начать. Если что-то пойдет не так, эти портключи перенесут вас прямиком в больницу Святого Мунго.       Гарри протягивает им несколько странных предметов. Один из них – розовая широкополая шляпа в форме лягушки, которая каким-то образом оказывается в руках Малфоя. Все трое уставились на нее.       — Разумеется, ты должна взять это чудище, Грейнджер.       — Я бы предпочла этого не делать, — Гермиона окидывает взглядом свое ожерелье в виде леденцового сердечка. — Что за дела, Гарри?       — Команда, должно быть, решила немного повеселиться с дизайном, — кашляет он, скрывая смех, когда Малфой надевает шляпу на руку, как куклу-марионетку.       — Это должно быть у тебя на голове, Малфой.       Он ошеломленно смотрит на нее.       После тщательного изложения Гермионой своих планов по спасению единорогов от вымирания, Гарри углубляется в их опасения по поводу связи магических существ с потенциальным возрождением Пожирателей смерти – явление сейчас известное как Страх Пожирателей – постоянный страх, что пожиратели смерти вернутся, стал ежегодным явлением после войны. Гарри и его команда, однако, уверены, что на этот раз это обоснованное беспокойство.

***

      На следующий день Гермиона первая прибывает на место встречи у хижины Хагрида. Ароматы скошенной травы и ухоженных волшебных растений смешиваются в воздухе, окутывая ее ностальгическим ощущением. Она с нежностью смотрит на обветшалую хижину. Уже позднее время, и Хагрид, скорее всего, спит, но она обязательно навестит его завтра.       — Добрый вечер, Грейнджер.       — Малфой, — Гермиона поворачивается к чистокровному слизеринцу с маггловской широкополой шляпой на голове, — что, во имя Годрика, это такое?       — Мой портключ, очевидно.       — Очевидно, — она пристально смотрит на него, и он отвечает ей тем же. — Но почему?       — Почему что?       — Какого черта это у тебя на голове?       — Ну, я не собираюсь надевать это на задницу.       Если хорошенько присмотреться к нему, то из-за его элегантного, полностью черного наряда он выглядит как рабочий сцены. Чернильная темнота ночи не помогает – он кажется летающей головой в яркой розовой шляпе.       — На самом деле главный вопрос в том, что это, во имя Мерлина? — он указывает на ее лицо.       — Вот, надень их, — Гермиона достает еще одну пару желтых очков с улыбающимися солнцами на концах. — Это наше с Полумной изобретение, если тебе интересно.       — Для чего они нужны?       — Это солнцезащитные очки, и они улучшают наше зрение так, что мы можем видеть все вокруг, как при ярком дневном свете.       — Впечатляет, — его глаза расширяются, когда он надевает очки. — Полоумная Лавгуд – гений.       — Полумна.       Малфой хмурится, слегка наклоняя голову.       — Верно, прошу прощения. От старых привычек трудно избавиться.       — Хм, — она скептически приподнимает бровь.       Взмахнув волшебной палочкой, Малфой накладывает невербальное заклинание на свои ноги, заставляя их на мгновение засветиться мягким белым светом. Гермиона наблюдает, как свет исчезает.       — Что это было?       — Заглушающее заклинание для наших ног, — он накладывает на нее такое же заклинание. — Я сам его создал.       — Впечатляет.       Гермиона задается вопросом, не показалось ли ей, что Малфой на мгновение обрадовался ее похвале?       Он быстро успокаивается.       Малфой элегантно взмахивает рукой в сторону густой кучи деревьев перед ними.       — Дамы вперед.       — Джентльмен.       Наложив на свою волшебную палочку сложное заклинание, предназначенное для поиска определенных магических существ, Гермиона ступает в густую темноту. Они идут в тишине, ведомые ее волшебной палочкой. Единственными звуками являются естественные звуки дикой природы в гудящем волшебном лесу. Листья колышутся на холодном шотландском ветру. Поплотнее натянув джемпер, она любуется похожим на мед пейзажем, который позволяют разглядеть солнечные очки.       Возвращение в этот лес вызвало у нее странные чувства – одновременно и облегчение, и страх. Она рада, что больше не находится в бегах, как в разгар войны, а на этот раз занимается исследованиями по собственной воле. Однако старые воспоминания и сильные эмоции переполняют ее, как будто все это произошло буквально вчера.       Она украдкой смотрит на Малфоя.       Те же эмоции охватывают и его. Гермиона чувствует себя рядом с ним двенадцатилетней девочкой, но в то же время прекрасно осознает тот факт, что теперь он мужчина, а она женщина. Она в растерянности, не знает, как поступить. Большую часть их общения за пределами Хогвартса можно разделить на три части: слушания, момент, когда Гарри представил его как аврора, и их случайные, очень неловкие встречи в столовой Министерства.       — Грейнджер, — внезапно насторожился Малфой.       Сердце Гермионы замирает, и она чуть не спотыкается о виноградную лозу.       Она достает палочку.       — Что не так?       — Я не заметил этого раньше, но... — он съеживается, глядя на нее, — это твой... кот?       — О чем ты?       Гермиона проследила за его взглядом и увидела свой джемпер. Он был симпатичного цвета барвинка с большим оранжевым полуниззлом в центре. Она связала довольно милое изображение своего любимого фамильяра и гордилась им, большое спасибо.       — Ты идиот! — Гермиона хлопает его по руке. — Ты напугал меня до полусмерти. Я связала это сама – это мой Живоглот.       — Что такое «живоглот»? Это звучит как проклятие, — Малфой продолжает разглядывать ее джемпер. — Похоже на что-то демоническое – если бы я наткнулся на него в темноте, я бы подумал, что это маленький дементор.       — Это мой фамильяр полуниззл, Малфой, а не трижды проклятый дементор. Тебя, должно быть, довольно легко напугать.       — Меня не так-то просто напугать. Скорее, это существо ужасающее, — Малфой прищуривается. — Кроме того, почему, во имя ледяных сисек Салазара, ты выбрала именно это для охоты на оборотней?       — Очевидно, это показывает, что я неплохо владею острыми предметами.       — Полагаешь, они испугаются твоих навыков вязания?       — Я с легкостью могу вонзить серебряные вязальные спицы в их сердца, — она снова начинает двигаться вперёд.       Он следует за ней.       — Что ж, это обнадеживает.       В ухе у нее что-то тихо позвякивает. Она поворачивает голову в сторону, и звук уходит в противоположное ухо. Малфой начинает говорить о чем-то, связанном с тренировками авроров и вязанием, заглушая странный звук.       — Тихо, — Гермиона замолкает, внезапно протягивая руку, чтобы остановить его. — Ты слышал это?       Пронзительные жужжащие звуки окружают их со всех сторон. Малфой уже держит палочку наготове, осматривая местность в поисках источника звука, но не может его определить. Перед ними появляется маленькое существо, похожее на насекомое. Гермиона накрывает его руку своей и, покачав головой, отталкивает его палочку.       — Это феи, — удивленно произносит она. — Я никогда раньше не видела их так близко.       Малфой приблизил лицо к маленькому человекоподобному существу.       — Разве не предполагается, что они будут вести себя как маленькие вредные негодяи?       — Ты имеешь в виду пикси, — Гермиона осторожно поднимает палец и щекочет животик феи. — Они же символизируют удачу, хотя и немного тщеславны. Ты хорошенькая, не так ли?       Фея хихикает, как светящаяся звездочка, и хватает Гермиону за палец – фея начинает тянуть ее вперед. Она подчиняется и следует за волшебным существом. Гермиону и Малфоя выводят на поляну, усеянную прекрасными волшебными цветами и полную фей. Она стоит перед этим зрелищем, разинув рот.       Малфой любезно закрывает ей рот.       — Сними очки, Грейнджер.       Гермиона смотрит на него и видит, что он уже снял свои. Она медленно снимает солнцезащитные очки – феи больше не крошечные человечки, а скорее разноцветные огоньки. Эти огоньки танцуют вокруг них в темноте, как движущаяся радуга.       — Вау.       Они наблюдают за происходящим в благоговейном молчании.       — Ты знаешь заклинание, превращающее пирожное в фею? Интересно, есть ли что-нибудь противоположное?       Гермиона искоса смотрит на него.       — Это граничит с каннибализмом.       — Правда? Тогда что насчёт превращения пирожного в фею? Не будет ли это считаться каннибализмом — съесть такой волшебный торт?       — Заткнись и наслаждайся моментом, Малфой.       — Есть о чем подумать на досуге, — шепчет он.       Огоньки начинают сгущаться вокруг них, кружась все ближе и ближе, ритмично жужжа. В конце концов Гермиону и Малфоя подталкивают друг к другу. Они смотрят друг на друга. Феи тянут их за руки, призывая прикоснуться друг к другу.       Гермиона со смехом откидывает прядь своих волос.       — Я думаю, они хотят, чтобы мы с ними потанцевали.       — Ну что ж, — Малфой берет ее руку в свою большую, теплую ладонь. — Давай не будем заставлять фей ждать. Начнем?       Гермиона нерешительно кладет руку на его широкие плечи.       — Я не могу в это поверить.       — Во что? — он улыбается ей широкой, дразнящей улыбкой.       Малфой притягивает ее к себе, так близко, что она чувствует запах его мятного дыхания и мускуса. Одну руку он опускает ниже ее спины, а другой нежно держит за руку. Они танцуют вместе под блистательное жужжание фей.       Она недоверчиво смеется.       — Я танцую на поле среди цветов и фей с Драко Малфоем.       — Случались и более странные вещи, — Малфой небрежно пожимает плечами, прежде чем закружить ее.       Они движутся вместе под лунным светом, время пролетает незаметно, а феи радостно жужжат, наблюдая за этой парой. Малфой притягивает ее ближе и тихо шепчет ей на ухо — Гермиона напрягается, ощущая его дыхание на своей коже.       — Как думаешь, о чем они говорят?       — Ты о ком? — Гермиона морщит лоб. — О феях?       — Моё предположение? Только о самых непристойных вещах.       Гермиона разражается громким смехом.       — Да, и только в самых сочных подробностях, — она заговорщически наклоняется ближе. — На самом деле, прямо сейчас они говорят об одном дурачке в розовой шляпе.       — Скорее всего, они в ужасе от этого чудовища на твоем джемпере, — Малфой повышает голос, драматично распахивая глаза. — Это химера? Гриндилоу? Оно может нас съесть?       — Из всех существ ты выбрал гриндилоу? Серьезно, Малфой? — Гермиона слегка отстраняется, чтобы получше его рассмотреть. — Не могу понять, что именно ты высмеиваешь: мое вязание или моего фамильяра.       — Ты полностью сама связала этот джемпер?       Он зажимает ткань у нее на спине между пальцами, отчего по спине у нее пробегают мурашки.       — Да, это я и сделала.       — Это впечатляет.       Гермиона скептически смотрит на него.       — Что?       — Ты что, издеваешься надо мной?       — Нет, джемпер выглядит довольно мило, — пальцы Малфоя рассеянно теребят шерстяную пряжу цвета барвинка. — Ты должна как-нибудь связать мне такой же.       — Правда? — Гермиона приподнимает брови. — Что мне на нем изобразить? Твое лицо?       — Моя внешность слишком уникальна, чтобы ее можно было передать вязанием, но мне нравится ход твоих мыслей, — он делает паузу, раздумывая. — Может быть, фею?       — Фею?       — Да, фею, и пусть она держит колокольчик.       — Хм, звучит довольно интересно. Если я всё-таки решу связать тебе его, какого цвета он должен быть?       — Мой любимый – синий.       — В самом деле? Не зеленый? — она искренне удивлена.       Малфой усмехается.       — Возможно, если бы ты спросила меня об этом в Хогвартсе, я бы настоял на обратном.       — Хм, — Гермиона на мгновение задумалась. А потом, наконец, решилась спросить: — Как у тебя дела? Я имею в виду, после всего?       — В данный момент? — он смотрит на звезды, весело мерцающие над ними. — Я бы сказал, что я счастливее, чем когда-либо.       Уголки губ Гермионы приподнимаются, и он смотрит на нее, возвращая ей нежное выражение лица. Они смотрят друг на друга, и мир замирает вместе с ними. Их глаза, сверкая, всматриваются друг в друга.       — Я давно хотел спросить тебя кое о чем, Грейнджер.       Ее сердце затрепетало.       — Да?       — Насчет твоего С.Э.К.С.а...       — Моего чего?       — Тебе никто не говорил?       — Не говорил что?       Жужжание фей достигает апогея, эхом разносясь по всему цветочному полю, – колокольчики дрожат от страха, и внезапно все погружается во тьму. Гермиона и Малфой смотрят друг на друга широко раскрытыми глазами. Они поспешно натягивают солнцезащитные очки и достают волшебные палочки.       Гермиона включает сканер.       — Мы не одни.       — Берегись!       Малфой одним прыжком оказывается перед Гермионой и получает желтое проклятье в грудь. Она вскрикивает, когда он, не двигаясь, падает лицом в поле с колокольчиками. Гермиона поворачивается в направлении источника заклинания и оказывается лицом к лицу ни с кем иным, как с уродливой рожей Фенрира Сивого. Она наносит ему удар Петрификусом Тоталусом, но он легко уворачивается от него, благодаря своей скорости оборотня. Он бежит к ней на четвереньках.       Гермиона откупоривает приготовленное ею зелье быстроты и выпивает его, бросая в Фенрира заклинания без перерыва, пока одно из них, наконец, не попадает в него. Он издает болезненный скулеж и падает вперед, прижимая к себе лапу. Фенрир рычит на нее.       Внезапно между ними открывается портал, за пределами жёлтого вихря которого кружатся золотые цифры. Он прыгает в него и исчезает — Гермиона чертыхается, добегая до портала как раз в тот момент, когда он исчезает.       — Что, во имя Мерлина...?       Позади нее раздается стон.       Поняв, что она совершенно забыла о Малфое, Гермиона поворачивается и бросается к нему. Что-то не так с его внешностью. Он выглядит меньше ростом, его волосы зачесаны назад, как у старого сутенера. Гермиона переворачивает его и ахает.       Малфой выглядит как чертов первокурсник!       Он садится и прикладывает руку к голове.       — Что только что произошло?       — Малфой? — неуверенно начинает она.       Мгновение он молча смотрит на нее.       — Кто... Грейнджер? Или это ее мать-маггл? — он быстро оглядывается, охваченный паникой. — Что это за место?       — Запретный лес в две тысячи седьмом году.       — Что? Это невозможно! — он достает свою палочку и направляет ее на нее. — Ты прокляла меня, грязнокровка?!       Она смотрит на него со скучающим выражением лица. Малфой выглядит и говорит как эквивалент надоедливой, тявкающей чихуахуа. Его надменное выражение лица, когда он смотрит на нее снизу вверх, выглядит одновременно раздражающим и милым. Гермиона сдерживает смешок.       — Над чем ты смеешься?! Я требую, чтобы ты вернула меня туда, откуда я прибыл, иначе мой отец узнает об этом!       Гермиона больше не может сдерживаться и начинает громко смеяться над ним и его старыми выходками. Как бы неприятно это ни было тогда, сейчас это было просто очаровательно. Она вытирает слезы от смеха.       — Ты закончила? — он с надутым видом скрещивает руки на груди. — А теперь я бы хотел вернуться домой.       — Да, я закончила, — она издает еще несколько отрывистых смешков. — Нам и правда нужно вернуть тебя обратно. Я хочу, чтобы мой Малфой вернулся.       — Твой Малфой? — он съеживается перед ней. — Малфои никому не принадлежат! Особенно грязнокровкам.       — Ладно, сопляк, — Малфой смотрит на нее в полном шоке. — Сначала это было мило, но если ты и дальше будешь выкрикивать в мой адрес оскорбления, я оставлю тебя здесь одного.       — Ты бы не посмела! — после этого заявления его глаза расширяются. — Ведь не посмела бы же?       — О, я бы посмела, — она кивает, блефуя. — Так, тихо. Нам нужно сосредоточиться и поискать Сивого, если мы хотим вернуть все в нормальное русло.       — Сивый? Он стоит за всем этим?       — Да, — она включает сканер в своей волшебной палочке. — Итак, давай поохотимся на оборотней.       Он невольно следует за ней.       — О-оборотни? Ты с ума сошла? Почему бы просто не вызвать аврора?       — Ты был аврором.       — Я аврор? — Малфой оглядывает себя, одетого в свою школьную форму. — Ну, сейчас я не аврор, так что зови другого.       — Честно говоря, мне даже не нужно было, чтобы ты сопровождал меня, Малфой, — Гермиона тщательно изучает свой навигатор по лесу. — Я бы и сама с этим справилась.       — Как будто грязн... - Гермиона бросила на него сердитый взгляд, и он захлопнул рот. — Как будто ты сможешь справиться с кем-то вроде Фенрира в одиночку. Постой-ка, я аврор? Я никогда не думал, что смогу...       Она замечает изменение в его тоне и его паузу.       — Что-то не так?       Малфой останавливается, его глаза блестят, нижняя губа выпячивается.       — Я просто... он гордится мной?       Ее лицо смягчается при виде выражения его лица.       — Кто?       — Отец.       — Малфой, — вздыхает Гермиона и опускается на колени рядом с ним, беря его маленькие ладошки в свои, – я знаю, что сейчас ты равняешься на своего отца, но поверь мне, ты вырастешь лучшим человеком, чем твой отец когда-либо мог надеяться стать.       Его губы дрожат.       — Но мой отец – лучший человек, которого я знаю.       — Это изменится, — она нежно сжимает его руки. — Но это не так уж и плохо. Несмотря ни на что, знай, что в конце концов все будет хорошо, договорились, Малфой?       Он шмыгает носом, вытирая мокрые щеки.       — Договорились.       Гермиона мягко улыбается ему и удивляется, когда он легонько целует ее в щеку. Она кладет руку на то место, которое он поцеловал, и Малфой краснеет.       — Я просто предположу, что это сон, — он качает головой. — Ты слишком крута, чтобы быть Грейнджер. Ну, если не считать этих нелепых очков.       Гермиона хихикает, беря его за его маленькую руку и ведя сквозь деревья. На ходу они разговаривают о всяких глупостях, например, о теориях о феях и волшебных пирожных или о том, как, по словам магглов, живется на Луне. Они идут дальше, смеясь то над одной, то над другой темой.       Когда он замолкает и она больше не чувствует его руку, Грейнджер опускает взгляд.       Его там нет.       — Малфой?!       Гермиона в панике оглядывается в поисках Малфоя-первокурсника. Внезапно она чувствует, что кто-то хватает ее так, что она не может дышать, и падает навзничь на твердое, крепкое тело. Выпустив сдавленный вздох, она хватается за цепочку, висящую у нее на шее. Ее сердце выпрыгивает из груди.       — Где я и кто ты така...? — раздается в ее ушах низкий, знакомый голос Малфоя. — Грейнджер?       — Да, — говорит она сдавленным голосом. — Отпусти меня, мерзавец!       Он отпускает ее, и она разворачивается с палочкой в руке, другой держась за ушибленную шею. Она замирает, когда рассматривает его как следует. Малфой выглядит тревожно бледным, его обычно аккуратно подстриженные светлые волосы в беспорядке свисают на глаза и опускаются ниже линии подбородка. Темные круги под глазами еще больше контрастируют с его бледным лицом. Она опускает взгляд на наручники на его запястьях.       Разница между ним и первым Малфоем была не менее чем резкой и угнетающей.       — Ты выглядел лучше, — он бросает на нее невозмутимый взгляд. — Малфой из Азкабана?       — Да, именно там я только что и был, — Малфой осматривается по сторонам. — Мы снова в Запретном лесу?       — Снова?       — Да, я уже в третий раз вижу тебя одетой в... это, — Малфой оглядывает ее с ног до головы.       — Ладно, во-первых, что значит «в это»? — Гермиона пристально смотрит на него. — Во-вторых, это происходит уже в третий раз? Итак, ты помнишь каждый раз, когда тебя переносило в будущее? Почему, черт возьми, ты ничего не сказал перед тем, как мы отправились на это задание?       — Остынь с допросом третьей степени, Грейнджер, — его цепи звякают, когда он потирает шею сзади. — Откуда, черт возьми, мне знать, о чем думает будущий я?       — Ну, он – это ты, а ты – это он, — она задумчиво поджимает губы. — Между вами разница всего пять лет.       — Да, а еще я в Азкабане, а он – аврор.       — Хорошо, но почему ты никогда не рассказывал мне о своих первых двух случаях перемещения?       — Когда именно я мог это сделать? — с горечью выплевывает Малфой. — До или во время моей службы Темному Лорду? Кроме того, я думал, что первые два раза мне приснились.       — И что заставляет тебя думать, что сейчас ты не спишь?       — Дважды – это совпадение, а трижды – закономерность.       — Вполне справедливо, — Гермиона опускает взгляд на свой сканер. — А ведь правда, мне показалось, что ты получил проклятье от Фенрира Сивого, которое имело некое подобие с его магией времени. Это было не то проклятье, которое я могла бы с легкостью дифференцировать, и это меня беспокоит.       — Пожиратели смерти и магия времени? — Малфой насмехается. — Это просто кричит о проблемах.       — Да, так и есть. Поэтому мы должны как можно скорее разобраться в этом, и ты мне поможешь.       — Удивлен, что ты вообще согласилась работать с таким человеком, как я, Грейнджер.       Гермиона краснеет, вспоминая, как Гарри пришлось вначале ее уговаривать.       — Ты не совсем невыносим.       — Скажи мне, ты вообще согласилась?       — Это неважно, Малфой, — Гермиона сосредоточилась на своем сканере. — У нас есть более важные дела, о которых стоит беспокоиться.       Он жестоко смеется.       — Что и требовалось доказать. Несмотря на все ваши проповеди о любви, принятии, терпимости – сами вы это не практикуете.       Она останавливается, пыхтя.       — Что ж, разве ты можешь винить меня, Малфой? Мы почти не общались после нашего короткого взаимодействия на твоем суде. А до этого у нас была стойкая вражда.       Малфой хмурится.       — Значит, я дошел до того, что стал аврором, но ты так и не захотела дать мне шанс?       — Я... — Гермиона опускает плечи. — Прости. Ты прав. Мне понравилось проводить с тобой время, если честно, гораздо больше, чем я думала. С тобой было приятно работать, и ты даже принял на себя удар за меня, не зная, что это за проклятье. Так что спасибо тебе, Малфой. Жаль, что я не дала тебе шанс раньше.       В ответ на молчание она оборачивается. Глаза Малфоя широко раскрыты, щеки розовеют от мягкого, уязвимого выражения. Когда их взгляды встречаются, он прочищает горло и смотрит на свои руки. Она прослеживает его взгляд. Гермиона подходит к нему и осторожно берет его руки в свои.       — Что...       Она накладывает на его руки Алохомору, освобождая их от оков.       — Ну вот, теперь ты сможешь помочь мне снять шкуру с этого оборотня, — она застенчиво улыбается и подмигивает ему.       Малфой потирает запястья, и у него в уголках глаз появляются морщинки, когда он испускает яркий, легкий смех.       — Ты просто нечто, Грейнджер. Спасибо.       Они направляют свои взгляды на ее сканер, сосредотачиваясь на поисках Фенрира Сивого. Гермиона рассказывает ему о странном портале, в который он прыгнул, и Малфой выдвигает теорию, что он прыгнул во времени, которую она тут же отметает. Она сама путешествовала во времени, говорит она, и ее теория заключается в том, что это транспортное заклинание, с помощью которого он перемещается по измерениям, как с помощью портключа.       — В таком случае, почему ты так уверена, что он все еще в этом лесу?       — Потому что у меня на мониторе показывается сердцебиение каждого единорога, и все они по-прежнему стабильны, — Гермиона ухмыльнулась его впечатленному выражению лица. — Либо он отказался от своей затеи схватить еще одного единорога, в чем я сомневаюсь, либо он все еще здесь. Полагаю, он переместился, чтобы избежать моей казни.       Малфой спотыкается о свои же ноги.       — Ты – Гермиона Грейнджер – собиралась кого-то убить?       — Если придется, я это сделаю, да.       — А я-то думал, что ты маленькая мисс Совершенство.       — Я? Ты, должно быть, не знаешь меня, Малфой. Я не ангел, — она смеется над его удивленным лицом. — Чтобы добиться желаемого, я пользовалась несколькими сомнительными методами.       — Например?       — Хм. Помнишь Риту Скитер?       Гермиона подпрыгивает, услышав сигнал тревоги на своей палочке: на сканере высветилась красная точка, которая быстро приближалась к ним. Она поворачивается в его сторону. Малфой поднимает кулаки, и Гермиона смотрит на него, на мгновение забавляясь его маггловской тактикой, когда у него нет палочки. Он встречает её взгляд.       — Я смотрел «Бойцовский клуб».       — Смотрел?       — Да, и если уж на то пошло, довольно много маггловских фильмов.       — «Дневник памяти»?       Он смущенно отводит взгляд.       — Да.       — И как он тебе?       — Что?       — От одного до десяти, как он тебе?       — Разве это действительно то время...       — Это важно.       — Честно? Восемь.       Она сужает глаза.       — Мы поговорим позже, Малфой.       — Ради всего святого, Грейнджер, — он качает головой. — Я не могу дождаться, когда выйду из Азкабана и...       Малфой не успевает закончить фразу. Фенрир валит его на землю со спины, и оба больно ударяются о землю. Гермиона вскрикивает и бросает в спину Фенрира оглушающее заклинание. Вспышка ослепительного света поражает ее, и она закрывает глаза. Она чувствует на своем теле что-то очень неприятное и липкое.       Открыв глаза, она видит, что Фенрир разлетелся на мелкие красные кусочки, а части его тела разбросаны по деревьям и — что отвратительно — по ней самой. Сдерживая рвоту, она накладывает на себя Эванеско и Скорджифай. Из туши и крови, которая когда-то была Фенриром Сивым, поднимается светловолосый мужчина с всклокоченной бородой, закатывая окровавленные рукава до локтей.       — Я ждал этого много лет, — он широко улыбается ей, в его серых глазах мелькает знакомый блеск.       — Малфой?!       — Привет, Грейнджер.       Гермиона смотрит на ярко выраженные вены на его кистях и предплечьях, прослеживая их до широких мускулистых плеч. Ее глаза чуть не выскочили из орбит, как в мультфильме, когда ей удалось рассмотреть остальные части его подтянутого тела. Когда она переводит взгляд на его лицо, на его губах появляется самодовольная ухмылка. Она вежливо закрывает рот, понимая, что все это время он был открыт.       — Хм... — она оглядывает все вокруг, покрытое кровью. — Что ты с ним сделал?       — Бомбарда Максима.       — Ауч, — Гермиона осматривает его с ног до головы, чтобы... проанализировать. — Будущий Малфой?       Он использует на себе Эванеско, и Гермиона замечает, что на нем та же форма аврора, что и в прошлый раз. Должно быть, в момент переноса он был на работе.       — Впечатляющая дедукция, Грейнджер.       — Ха. Да, — она закатывает глаза. — Из насколько далекого ты будущего?       — Лет десять, я бы сказал.       На его левой руке сверкает кольцо, когда он скрещивает руки, ловя взгляд Гермионы.       — Ты женился?       — Да, — он улыбается, в уголках его глаз появляются морщинки.       — И кто же счастливая миссис?       — Ты.       Гермиона искренне смеется, ее щеки краснеют.       — Нет, правда, кто это?       Улыбка Малфоя сходит на нет, он выглядит суровым.       — Похоже что я шучу?       Сердце замирает.       — Должно быть, так и есть.       Гермионе вдруг становится очень жарко в районе воротника. Она оттягивает джемпер, жалея, что выбрала такую толстую пряжу для своего вязания. Ее руки стали потными. Она делает столько же шагов назад, сколько он делает в ее сторону. Малфой крепко сжимает ее плечи, наконец-то схватив ее и прекратив их нелепые догонялки. Гермиона вздрагивает, когда ее мокрые руки оказываются на его красивой рубашке.       Он прижимает ее к дереву, не запачканному Фенриром.       — Ты моя жена, Гермиона, и я не раз трахал тебя в этом джемпере, — он медленно проводит пальцем по линии ее челюсти, осторожно приподнимая ее лицо за подбородок. — Что ты по этому поводу чувствуешь?       Живот Гермионы переворачивается. Она вдыхает сладковато-душистый аромат его дорогого одеколона, и бабочки из солнечного сплетения пикируют ей прямо между ног. Приятное покалывание спускается от ее вершины к коленям, ослабляя их. Ноги подгибаются, но он успевает подхватить ее. Рука Малфоя обхватывает ее талию, и она прижимается теплым животом к его упругому. Он снимает с нее солнцезащитные очки, оставляя ей лишь слабый свет луны.       — Я... — задыхаясь, начала она, не в силах составить вразумительное предложение.       Одна мысль о том, что он видел ее обнаженной, был внутри нее, воспламеняет ее кровь.       Малфой негромко хихикает.       — Неужели я лишил Гермиону Грейнджер-Малфой дара речи?       Гермиона смотрит на него широко раскрытыми глазами, лицо раскраснелось, губы слегка приоткрыты.       — Ты выглядишь восхитительно, любимая, — его глаза темнеют, когда он проводит большим пальцем по ее нижней губе. — Могу я украсть поцелуй?       В воздухе между ними потрескивает электричество, их глаза зачарованно смотрят на губы друг друга. Взгляд Гермионы бегает между его похотливыми глазами и губами. Зажав нижнюю губу между зубами, она кивает.       — Черт! — он шипит, глядя, как она кусает губу. — Позволь мне сделать это для тебя.       Малфой хватает ее за затылок и притягивает к себе для поцелуя. Их губы врезаются друг в друга, и Гермиона видит звезды за веками. Она вздыхает и тает в его объятиях. Обхватив его шею руками, она позволяет своей груди прижаться к его груди.       Он вдыхает её аромат, поворачивая голову в сторону, и нежно зажимает ее нижнюю губу между своими. Малфой нежно прикусывает ее губу, ритмично натягивая ее и отпуская. Нежно прижимаясь друг к другу губами, они танцуют танец прикосновений, переплетая языки в гармонии, как будто целовались тысячу лет. Она чувствует его жар, прижимающийся к ней через брюки.       Медленно проведя рукой по бокам ее тела, оставляя за собой дрожь пламени, он останавливается возле ее груди.       Отстранившись, он мягко спрашивает:       — Можно?       Гермиона кивает, страстно прижимаясь губами к его губам. Он пылко отвечает на поцелуй и, взяв ее грудь в свою большую ладонь, нежно массирует ее. Она тихо стонет ему в рот. Ущипнув ее за сосок, он крутит его между пальцами через лифчик.       — О...       Малфой медленно проводит поцелуями по ее шее, поджигая кожу. Она резко вдыхает, когда он целует ее под ухом. Его левая рука берет ее за задницу, прижимая ее к своему выпуклому телу, в то время как правая работает с ее другой грудью. Гермиона запуталась пальцами в его платиновых волосах и застонала, когда он стал посасывать ее шею, спускаясь к ключицам. Он легонько облизывает ложбинку ее груди.       Она выгибает спину, прижимаясь к нему. Малфой отстраняется, поднимая джемпер над ее грудью, и спускает лифчик, приникая к ее соску. Гермиона вздрагивает, когда он удерживает ее тяжесть на своем языке, а затем отстраняется, громко посасывая и нежно проводя языком по ее самой чувствительной точке. Он не оставляет без внимания и вторую грудь Гермионы, обхватив ее губами.       Пока он ласкает ее грудь своим ртом, его руки работают над ее брюками. Малфой медленно спускает их с ее бедер, давая ей возможность отказаться. Она ободряюще прижимается бедрами к его телу. Он проводит пальцами по ее бедрам, а затем переходит на их вершину, вызывая дрожь во всем теле. Его прикосновения постепенно становятся более твердыми, он прижимает пальцы к влажному пятну на ее нижнем белье.       Малфой проводит пальцем по ее центру вверх и вниз, обводя пальцем вход в нее.       — Ах, Малфой, — она откидывает голову назад к дереву, прижимаясь к его руке. — Пожалуйста.       — Скажи мое имя.       Он дразняще вводит сантиметр своего пальца в ее вход под нижним бельем.       — Драко, — стонет она, впервые произнося его имя. — Драко, пожалуйста.       — Черт! — Малфой судорожно стягивает до конца с нее штаны, погружая два пальца наполовину в ее тепло. — Ты бы хотела, чтобы в тебя входил мой член, не так ли?       — Да.       Малфой вводит в нее оставшиеся пальцы, проталкивая фамильное кольцо и обручальное кольцо между ее жмущихся друг к другу бедер. Она вздрагивает, сводя брови вместе. Он стонет и кладет большой палец на ее клитор, нежно потирая его, пока трахает ее пальцами. Гермиона чувствует, что Малфой следит за каждой сменой ее выражения лица, и это заставляет ее покраснеть еще сильнее.       — Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя?       Она кивает.       — Скажи это.       Гермиона распахивает глаза и впервые с тех пор, как он ввел в нее свои пальцы, смотрит ему в глаза. Его зрачки расширены настолько, что глаза кажутся черными. Его лицо раскраснелось, как и ее, а мышцы шеи напряжены так, что видна его яремная впадина. Малфой хочет ее так же сильно, как и она его.       — Трахни меня, Драко.       Малфой вводит в нее третий палец, пока его большой палец обводит ее клитор. Он прижимается губами к ее груди, поклоняясь ей и царапая ее кожу укусами. Гермиона крепче вцепилась в его волосы. Она дрожит, ошеломленная чистым экстазом, нахлынувшим на нее со всех сторон.       — Я бы трахал тебя каждый день до конца своих дней, Гермиона.       Его язык обводит ее сосок так же, как пальцем он обводит ее клитор, и она чувствует, как ее мотает в обе стороны так же, как туго натянутый канат. И вдруг она чувствует, как срывается. Ее ноги трясутся, она кончает, ее губы складываются в маленькую букву "о", когда она разваливается на его пальцах. Малфой затягивает ее оргазм, медленно работая с ее клитором, пока она спускается на землю.       Гермиона безмятежно тает в его объятиях, а он обнимает ее. Она смотрит на него, и они обмениваются улыбками. Она хихикает и прячет лицо у него на плече, смущаясь самой себя. Малфой запутался пальцами в ее волосах, любовно почесывая кожу головы.       — Стесняешься после всего этого, Грейнджер?       — Ты это серьезно?       — Я имею в виду все, что я когда-либо говорю тебе, Гермиона, — он отстраняет ее от своего плеча и тепло улыбается ей. — Я люблю тебя.       Ее глаза расширяются, а сердце сжимается, желая ощутить всю полноту чувств, но боясь сделать это.       — Но ты не для меня, — Малфой заправляет ей за ухо прядь волос. — Ты принадлежишь другому Драко, в другом времени, так же как я принадлежу другой Гермионе.       — Но я не думаю, что мой Драко чувствует то же самое, что и ты.       — Разве тебе не предстоит встретиться с ещё одной путешествующей версией Драко?       — А? — Гермиона приподняла бровь. — Что ты имеешь в виду?       — Заклинание времени, — Малфой с любовью натягивает на нее одежду, возвращая ей скромность. — Ему предстоит еще один прыжок, прежде чем твой Драко вернется и останется здесь.       — О, полагаю, так и есть? — она замолчала. — Подожди, технически ты только что изменил мне со... мной?       — Мелочи путешествий во времени, — Малфой пожимает плечами, а затем смотрит на нее с самодовольной ухмылкой. — Я знаю, что в будущем ты никогда не возражала против этого. А вот нынешний я... Может, пока не стоит ему говорить?       — Это вызывает головную боль, — Гермиона потирает лоб. — Часть меня мечтает, чтобы все это уже закончилось.       Малфой берет ее лицо в свои руки.       — А другая?       Она застенчиво улыбается ему.       — Другая хочет, чтобы ты остался.       Он нежно целует ее.       — Твой Драко – это и есть я, просто дай ему немного времени.       — Хорошо.       Медленно, словно радуга, его тело переливается множеством цветов. И снова как радуга, он исчезает вскоре после появления. Взрослый Малфой исчез, а на его месте появилась гораздо более молодая его версия: глаза растерянные и бешеные. Темные круги и юность на его лице говорят о том, что это еще не ее Малфой.       — Грейнджер? — он смотрит на нее, не веря. — Это сон?       Гермиона вспоминает, как Малфой из Азкабана дважды говорил ей, что думал, будто ему снился сон, и, решив, что проще согласиться, чем объяснить ситуацию, кивает. Его плечи расслабляются, напряжение покидает его тело. Она наклоняет голову, пытаясь понять, из какого он времени.       Судя по форме, он должен быть на каком-то курсе Хогвартса.       — Разумеется, это сон, раз уж ты снова надела этот отвратительный джемпер.       Она насмехается над ним, решив, что он ей уже не нравится.       — На самом деле, ты уже говорил мне, что этот джемпер очень милый.       — Ты могла бы сделать гораздо лучше, Грейнджер.       Это привлекло ее внимание.       — Лучше?       — Что-нибудь лучше, чем уродливые, слишком большие рыжие вещи, к которым ты, кажется, так привязана.       — Это ты про Рона и моего полуниззла?! — насмехается Гермиона. — Да как ты смеешь!       — Почему ты цепляешься за него? — он требовательно смотрит ей в лицо. — Что у него есть такое, чего нет у меня?       — Что? — Гермиона растерянно смотрит на него. — Ты имеешь в виду Рона?       — Кого же еще? Кому еще я завидую днем и ночью, до отвращения к самому себе? На кого еще я смотрю, кто разговаривает с тобой, прикасается к тебе, делает все то, что я хотел бы, но знаю, что никогда не смогу сделать? Кто еще является проклятием моего гребаного существования, нависая над твоим плечом каждую секунду дня?       Глаза Гермионы чуть не вылезли из глазниц.       — Эм, Малфой...       — Если бы ты только знала, как глубоко я могу... — его голос надломился, и он отчаянно схватил ее за лицо. — Как глубоко я могу любить тебя, Грейнджер. Как я убираю твои волосы с лица, когда ты засыпаешь в библиотеке, как ты сводишь меня с ума, когда делаешь ту штуку со своими губами, как я мечтаю о возможности хотя бы держать тебя в своих руках вот так.       Ее лицо покраснело, глаза опустились.       — Малфой...       Он сглатывает.       — Украденные взгляды и все, что я делаю, чтобы получить хоть толику твоего внимания – всего этого недостаточно. И все же я мог бы провести остаток жизни, желая тебя, видя твою улыбку, слыша твой смех, твой голос – это наполняет мое сердце настолько, что, кажется, я мог бы жить только твоей радостью. Ты – все, что помогает мне прожить день, единственное хорошее в моем ужасном существовании.       Гермиона чувствует, как замирает её сердце: она и не подозревала, что Малфой с юных лет был таким страстным. Она нежно улыбается обеспокоенному парню, касаясь его щек. Гермиона потирает большими пальцами темные круги, желая, чтобы они исчезли. Она прислоняется лбом к его лбу и закрывает глаза.       — Продолжай бороться за меня. За нас, — мурашки бегут по коже, когда она осознает, как сильно то, что она собирается сказать, повлияет на будущее. — Сделай все, что должен, чтобы выжить в этой войне, а потом стань аврором и исправь свои ошибки. Найди меня. Я дам нам шанс, обещаю.       Малфой из Хогвартса застонал и прижался губами к ее губам, не проявляя мягкости, как будущий Малфой, но зато со всей страстью. Она позволяет ему целовать себя, чувствуя, как дрожат его руки по бокам ее лица. Он углубляет поцелуй, позволяя себе раствориться в ней.       — Поклянись мне, — шепчет он ей в губы, повторяя поцелуй. — Мне все равно, что ты всего лишь сон – поклянись мне, что дашь нам шанс, и я сделаю все, что ты просишь.       — Клянусь, Драко.       Он прижимается к ее рту в последний раз, и она чувствует, как он исчезает под кончиками ее пальцев. Гермиона открывает глаза и наконец-то встречается взглядом со своим Малфоем.       — Грейнджер! — Малфой судорожно оглядывается по сторонам, паникуя, пока не видит ее. — Ты в порядке?       — Да. Я в порядке.       — Что, во имя ледяных яиц Салазара, случилось?       Гермиона смотрит на него, и тут же на нее обрушивается весь ужас этой ночи. Все Малфои, которых она встретила сегодня, сошлись в одном дурачке в шляпе. Ее глаза влажно блестят, когда она улыбается ему.       — Фенрир мертв.       — Что?       — Не благодаря тебе, мерзавец, — она жестом показывает на сочные красные кусочки вокруг них. — Это все, что от него осталось.       Малфой вздрагивает при виде этого зрелища.       — Серьезно?       — Серьезно.       — Почему ты плачешь? — Малфой бросается к ней, суетясь над ней, как курица. — Ты ранена?       — Нет, дурак, — Гермиона легонько шлепает его по груди, позволяя своей руке жалко сползти вниз. — Ты исчез на всю ночь.       — Я? — его бровь нахмурилась на несколько секунд, а затем его глаза расширились в понимании. — О. Так значит... ты знаешь?       Голос Малфоя срывается на полуслове. Она смотрит на него с недоумением. Гермиона вглядывается в его глаза, замечая, что они стали еще более пустыми, чем раньше. Она бы поставила под сомнение все, что узнала за последние несколько часов, если бы не визит будущего Малфоя, который практически гарантировал ей, что они окажутся вместе.       И все же будущее изменчиво.       Сердце бешено колотится в груди.       Она не может его потерять.       — Знаю что? — Гермионе хочется дать себе пощечину.       — О моих чувствах.       — О, да, — она прочищает горло. — Ты давал понять о своих чувствах к моему джемперу, несколько раз, на самом деле.       Руки Гермионы задрожали.       Что с ней такое?       — Ты же знаешь, что я не об этом, Грейнджер.       Гермиона отводит взгляд, не в силах встретиться с ним глазами. Она прикладывает холодные ладони к щекам, чтобы остудить пылающую красную кожу. Глубоко вздохнув, она закрывает глаза. Гермиона пытается сосредоточиться на том, чтобы контролировать свое учащенное дыхание.       — Все в порядке, Грейнджер, — горько ухмыляется Малфой. — Я могу распознать отказ, когда вижу его. Пойдем домой.       — Что? Нет! — Гермиона запаниковала, когда он взглянул на нее. — Наше задание еще не закончено. Мы даже не выяснили, как Фенрир прыгал в пространстве и использовал магию времени.       Малфой осматривает запёкшуюся кровь своими солнечными очками. Он указывает на блестящий предмет с цифрами вокруг него, в центре которого вращающаяся сфера. Гермиона смотрит на него.       — О.       — Тайна раскрыта.       Малфой произносит заклинание, о котором она никогда раньше не слышала, – вероятно, его используют авроры для проклятых и нестабильных предметов – и осторожно левитирует предмет в белую, кружащуюся сферу. Он начинает уходить, а сфера парит рядом с ним. Заметив, что она не идёт за ним, он останавливается и поворачивается.       — Грейнджер?       — Ты... — Гермиона сглотнула и сжала руки в кулаки, чтобы унять дрожь. — Ты все еще любишь меня?       На мгновение в его глазах мелькнула жизнь.       Он кивает.       — После стольких лет?       Между ними упали первые капли дождя.       — Всегда, Грейнджер, — его голос падает до шепота, и он с болью закрывает глаза. — Всегда.       Гермиона чувствует, как ее сердце взлетает на крыльях, а губы растягиваются в улыбке. Она делает шаг вперёд, и под её ногой раздаётся неприятный хлюпающий звук, издаваемый одним из глазных яблок Фенрира. Когда Малфой открывает глаза, он в замешательстве смотрит на ее улыбку, но в его выражении лица расцветает неуверенная надежда.       На них обрушивается ливень, хлещущий по коже.       — Я ведь поклялась тебе, не так ли?       Его глаза расширяются, в них вновь оживает множество эмоций. Гермиона бежит к нему и ругается, едва не поскальзываясь на мокрой грязи. Вместо этого она вскакивает и прыгает на него. Он смеется, поддерживая ее под бедра, когда ее руки и ноги обвиваются вокруг него. Малфой кружится с ней в объятиях, и они разражаются безумным смехом под шум дождя.       Они одновременно наклоняются друг к другу, их губы идеально подходят друг к другу, как кусочки пазла. Малфой прижимает ее к дереву, впиваясь в нее, как умирающий от жажды человек. Гермиона запускает пальцы в его волосы и крепко обнимает его, полностью принимая его в свое сердце. Их движения становятся неистовыми, они отчаянно прикасаются и чувствуют друг друга.       Его розовая шляпа соскальзывает с головы и падает на землю, рядом с ней падает её джемпер с Живоглотом.       Вместе они наверстывают упущенное время.