Пустая бутылка

      Ты все еще отталкиваешь любого, кто подходит слишком близко.       Голос Веросики. Или глюков от алкоголя. Или все же собственного подсознания. Не важно чьи слова, если бьют по больному. Бьют с размаху, куда болезненнее, чем всякие ножи и пушки.       Ложь. Это они хотят сделать больно. Блицу просто хотелось им нравиться, оставаясь при своих чувствах. Оставаясь в безопасности. Со своими границами, где больно не будет, где травмированным останется не он.       Блиц, я очень высокого мнения о тебе       В голове снова звучит голос Столаса. Закрывай уши или нет. Рядом очередная бутылка дешевого паленого бухла, которая не помогает сосредоточиться или хотя бы забыться. Блиц просто лежал на полу в окружении чертовых бутылок и смотрел в потолок. Список дел на сегодня стоял рядом деревянными ящиками полным аналогичных, но еще полных бутылок.       — В какой блядский момент ты был высокого мнения обо мне?! Когда твой отец купил меня для развлечений одинокого сыночка? Когда ты предложил трахаться в обмен на чертов гримуар? Когда ты решил сделать из меня телохранителя? В какой ебанный момент ты стал высокого мнения обо мне? Когда перестал видеть возможность послать свое аристократическое сообщество? — крики в пустоту. Никаких ответов не будет. Ни сегодня, никогда. Как обычно.       Будут ссоры и ненависть, очередные проклятья и ответный сарказм.       Очередная полупустая бутылка летит в стену, руки тянутся за новой, в попытке заглушить боль. Заглушить чувства. Пусть разбивается стекло. Осколки не склеишь, к ним даже не прикоснуться, они остаются острыми и опасными для беззащитных рук. Как и привязанность в любой момент разбивается на осколки и режет.       — Это не моя вина. Я все делал по нашему контракту. Я просто хотел следовать нашему ебанному контракту… Твоему ебанному контракту! Это было твое предложение! Нахуй работу! Нахуй контракт!       Пока они не возненавидят тебя за то, что ты такой эгоистичный кусок дерьма.       Веросика. Стоило ей признаться, как ничего уже было не вернуть. Только уйти, пока не разочаровал и ее. Пока она не поняла, что простой бес не достоин ее. Такой восхитительной в своем великолепии, в своей уверенности. И без него ей лучше, она поднялась на сцену, зачеркнула это чертово тату с именем Блица.       Новая бутылка, все еще закрытая, уже летит в стену, как и предыдущие. Руки тянутся за новой и вот горло обжигает горечь алкоголя. Или не алкоголя. Вкус будто бы уже не чувствуется, а горечь на месте.       Веросика справляется гораздо лучше Блица, который на каждый наплыв эмоций реагирует одинаково — листает самые дорогие сердцу фотографии утопая в жалости и ненависти к себе.       Не смог полюбить ее? Или побоялся открыться сильнее? Но что изменилось с тех пор? В чем разница сейчас?       Собственные мысли путались в попытке понять, что же можно было сказать Столасу тогда. Сказать, чтобы его не бросили.       а ты оказывается настолько низкого обо мне…       Сказать, чтобы брошен был не он.       В какой момент нужно было уйти? Когда секс с ним стал не работой по контракту, а приятным дополнением к гримуару? Когда появилось желание угодить, а не послать нахуй?       В какой момент привязался именно он и оказался в собственной ловушке. Хочется только плакать, потому что ничего не вернешь. Сам виноват. Сам согласился на дружбу. Сам согласился на контракт. Сам вошел во вкус их развлечений.       Когда границы отношений стерлись настолько, что ожидания от них кардинально разошлись. Почему не секс? Почему нельзя просто наслаждаться трахаясь. Почему обязательно нужно ебнуться в чувства, привязанность и романтику.       Прощай, Блиц.       Если бы был еще один шанс. Возможность все исправить. Тогда этой ситуации не было бы. Нахуй Столаса и его контракт. Чертов принц, который не может разобраться в себе и своих желаниях. Считает мелкого беса своей игрушкой. Пусть ищет другое дилдо, а Блицу похуй. Он найдет способ поработать и не париться из-за всякой ерунды по типу исполнения желаний похотливых принцев.       Горло уже не обжигает, безвкусное бухло не вызывает никаких чувств. Эта бутылка почти пуста. Как и он.       Ты боишься любить других, Блици?       Да. Но никто не скажет в слух. Никто не поймет страданий маленького беса, который просто хотел стабильности без резких поворотов на чувства.       — Я знал, что так будет. Что больно сделают мне. Я был счастлив на тех условиях и не думал о последствиях, а теперь именно я один, именно мне больно. Блять, — прошептал Блиц, не сдерживая слез, прежде чем заснуть в обнимку с пустой бутылкой.       Если жалеть, то только себя и собственную глупость. Если ненавидеть, то только себя и собственные страхи.