Стекло

      Она была прекрасна, как стекло, особенно когда вот так рассыпа́лась по земле.       Тонкое запястье закинуто за голову и жестко зафиксировано его широкой ладонью в кожаной перчатке, сценический грим стекает по её лицу, а костюм разорван и изрезан оружием в форме летучей мыши; травмы, что она получила во время их ночной потасовки, которую они так и не закончили и, вероятно, никогда не закончат.       Она огрызалась и ругалась, с пеной у рта выплевывая слова, сочащиеся ядом, ему в лицо. Её зубы оскалились в злобной гримасе, когда в какой-то момент оставшаяся без извечно красного ботинка нога замерла, чтобы проскользнуть между его ног в элегантной манере, которую он уже успел определить как её неповторимый стиль. — Иди сюда, дорогой, я прям чувствую, ты хочешь взять меня.       Что ж, она была права, и он сделает это, даже если это означало разбить её вдребезги.

***** *** *****

      Когда Джокер отшвырнул её, она поменяла свою красно-чёрную лайкру на двенадцатичасовой рабочий день в обычной готэмской закусочной. Программа реабилитации, включающая в себя офицера по условно-досрочному освобождению, который практически следует за ней по пятам, и электронный браслет на ногу, для сломленной женщины, которая и изначально не горела желанием проходить лечение, однако готовая попробовать ради своего одержимого разбитого сердца.       Две недели он наблюдал за ней, заходя на ланч под видом портового рабочего и ожидая… ожидая… ожидая, когда она наконец не просто сдастся, а оступится.       И самое смешное, что потребовалось всего две недели и один день, прежде чем сигнал её браслета был обнаружен блуждающим в доках, а само устройство – на шее какой-то дворняги, и вот на горизонте Готэма вновь засверкали красные и чёрные бриллианты.

***** *** *****

— А я искренне верил, что у тебя есть шанс, Харли. — Ой, заткнись, – выплюнула она столь едким тоном, словно он нёс самую несусветную чушь. – Даже не притворяйся, сладкий, что понимаешь меня.       Голубые глаза к голубым глазам, дурацкий костюм к дурацкому костюму. Всё это казалось таким нелепым, таким неуместным, пока ветер хлестал по лицам, а город спал где-то там внизу.       Он коснулся её лица, совершенно не обращая внимания на жирную краску и кровь, что покрывали нежную кожу, и на мгновение – всего лишь на секунду – он прикоснулся к ней.       Затем, как всегда, она ударила его коленом по яйцам и сбежала, снова оставив его в оцепенении.

***** *** *****

      Она бесшумно проскользнула в окно спальни, приставив дуло своего поп-гана к его голове. Большие тёмные очки «Chanel» обрамляли её лицо, светлые волосы были собраны в тугой пучок, а тело скрывал ярко-красный тренч.        На дворе стоял полдень, он спал, а она была рядом, и все его напыщенные заявления о тайне личности, в том числе и от неё, разбились вдребезги, как стекло.       Они начали целоваться, прежде чем он смог остановить себя. Бэтмен и Арлекин – несмешная шутка. Он отбросил солнцезащитный аксессуар в сторону и тут же притянул её к своему обнажённому телу на кровати.       Она мстительно укусила его за плечо, и это было больно. Да, примерно так он и предполагал.       И всё же они ласкали, играли и выгибались навстречу друг другу, всё ближе и ближе подбираясь к границе между любовниками и врагами.       Он отчётливо ощущал, как каждый дюйм его тела пронзают острые как бритва осколки…       Прочного и такого красивого стекла.

КОНЕЦ.