до встречи, Сириус!
24 июня 2024 г., 16:11
Если говорить честно — Сириус искренне заебался. Когда он слышит писк радио-няни, которая уведомляет его о приходе очередного гостя, он с тяжелым вздохом открывает раскалённую печь и запихивает туда пятую по счету партию круассанов. Горячий пар обдает его лицо, становится нечем дышать, и он думает, что скоро капельки пота с его черных передних прядей полетят прямо на кассовый аппарат, пока он будет обслуживать парочку идиотов, которые не в состоянии выбрать выпить им сегодня капучино или латте. Печка пищит при закрытии, а парень плетется к кассе, заранее улыбаясь светловолосой женщине у прилавка.
— Добрый день! Что для Вас?
Он мог бы быть отвязным уличным музыкантом, поп-звездой, известным электро-гитаристом, но он продаёт блядские булочки и разливает кофе из старой кофемашины по стаканчикам. Жизнь явно завела его не туда, куда он хотел. Но надо ведь с чего-то начинать, верно? Почему бы и нет, сегодня он пекарь, а завтра его приглашают на радио для интервью, после чего запускают один из его хитов, и все автомобилисты Лондона отмечают, какой он талантливый. Он буквально слышит «Вот это да! Вот парень молодец!».
— Буханку белого, пожалуйста, — говорит дама лет пятидесяти и роется в своей сумочке, кажется, в поисках банковской карты.
Ее волосы отливают рыжиной на концах, у самых корней они покрылись сединой, а по всей длине ровно по плечи они похожи на пшеницу. У нее красивые губы, такой вид называют чувственными, но Сириус назвал бы их обворожительными. Этим губам хочется верить, бледно-розовой помаде на них тоже. Она одета простенько по меркам семьи Блэк, но элегантно по меркам шумного Лондона: за дверью пекарни бушует уличный стиль, Сириус же стоит перед этой женщиной с сережкой в ухе, вьющимися длинными волосами и с цепями на ремне, а она будто только вышла с аудиенции у самой королевы. Бежевое платье по колено, парочка невзрачных колец, приталенный жакет и аккуратная цепочка на шее. Ее волосы заколоты с двух сторон чуть выше ушей, ее движения плавные и нежные, ее голос — мёд. Сириус смотрит на нее уставшим взглядом и оборачивается на прилавок с хлебом.
— К сожалению, тот, что вам нужен, закончился. Могу предложить альтернативу в виде…
— Нет-нет, — дама отвлекается от сумочки и смотрит на тот же прилавок, будто не верит словам продавца. — Мне нужен именно тот хлеб. В последние дни я не успеваю купить его… Всегда разбирают. А дома только его едят, из него получаются отличные гренки! Я вот не знаю, что же делать…
— Это не проблема, — кидает Сириус и хочет укусить себя за язык. Не нужны лишние проблемы, не нужны лишние дела. — Я завтра буду в утреннюю смену, могу выпечь для вас одну лишнюю штуку, только нужно будет забрать до четырех. — О, ну да, ты ведь хочешь делать из себя черотовго героя-булочника, придурок.
— Было бы замечательно! А можно две штучки? — Светлые зеленые глаза сияют от чужого предложения. Женщина радостно улыбается и поправляет ремешок сумочки, пытаясь занять руки.
— Да, конечно. — Парень нажимает на маленькую черную кнопочку на чековом аппарате и отрывает кусок белой бумаги с названием банка в самом верху. — Мне понадобится ваше имя и номер телефона.
«Хоуп Люпин. +44ХХХХХХХХ56. два белых кирпича»
— Не будет проблемой, если хлеб заберет сын? — ее голос звучит взволнованно, она всматривается в белую бумажку с ее данными так, будто должна подписать этот важный документ, и водит ногтем по светлому дереву, из которого сделана стойка. — Парень-блондин, шесть футов ростом.
— Нет, все в порядке. Пусть только скажет, что он от вас.
— Боже, спасибо Вам огромное!
Хоуп Люпин улыбается, когда Сириус желает ей хорошего вечера, и буквально упархивает из пекарни. Сириус остается один до самого закрытия, время от времени поглядывая на белый чек, а в какой-то момент даже приписывает внизу между «белых» и «кирпича» слово «блядских». Спустя время еще чуть ниже он пишет «парень-блондин-сын-шесть футов.
Когда он активирует охранную систему и закрывает пекарню на ключ, начинает капать мелкий дождь, а прохожие на тихих улицах начинают прятаться под зонтики. И Сириус думает, что Хоуп в своем красивом платье сидит дома со своим сыном и рассказывает ему о чернушном пекаре из пекарни, в которой она всегда брала хлеб для гренок на завтрак.
***
— Сегодня я принесу ей вензель с малиной и маскарпоне и булочки с корицей! — воодушевленно распевает Джеймс, пополняя кондитерскую витрину. — И кофе! Ей в прошлый раз понравился лавандовый раф! — Она сама тебе об этом сказала? — усмехается Сириус. — Конечно нет, но я увидел это в ее глазах! — Чизкейк с карамелью чуть не падает на пол, а Поттер влюбленно вздыхает, прикрывая веки. — В ее потрясающих зеленых глазах… — Прекрати, — смеется Сириус и загибается под стойку. — Меня сейчас стошнит, серьезно. — О, ну конечно, мистер невозмутимый-гей-без-чувств. — Невозмутимый-гей-без-чувств? — Смех все громче. Благо, в зале сейчас никого кроме них нет. — Парень, запомни мое имя, мы коллеги уже три года. — Почему ты не говоришь, что мы дружим? — Еще один чизкейк почти падает, но Джеймс успевает поймать его, ломая песочный бортик. — Боюсь, что люди услышат и засмеют меня. — Я собираюсь сделать тебя своим шафером на нашей с Лили свадьбе, будь уважительней. — Поттер буквально на секунду поворачивает голову в сторону витрины и громко охает. — О боже, она идет. Трель радио-няни слышна в зале, а порог открытой настежь двери перешагивает флористка из соседнего помещения. Она каждое утро заходит за кофе, в обед — за выпечкой. У нее чудесные рыжие волосы и озорные глаза, приветливая улыбка каждый раз сражает Джеймса наповал. А да, еще коллега Сириуса до смерти влюблен в эту яркую особу и всеми силами пытается обратить ее внимание на себя. — Блэк, — улыбается она красному от смеха парню и поправляет пучок на своей макушке. — Лили, — парень склоняет голову в приветственном жесте. — Доброе утро. Средний капучино на миндальном молоке? — И немного корицы, пожалуйста. — Сделаем. Сириус отворачивается к кофемашине и, он уверен, слышит, как бабочки бьются друг о друга и об органы в животе его друга, который как сидел на корточках за витриной, так там и остался. — Лили, а что ты думаешь насчет лавандового рафа? — Сириус не поворачивается на нее, говорит в кофемашину и льет в металлический питчер миндальное молоко. — Думаю, что не пила бы его. — Она клацает ноготками по экрану телефона, а Джеймс за витриной получает достижение «ты нихрена не увидел в ее глазах, брат». — Раф не люблю, а лаванда и не украшает его, и не чувствуется. А где твой смешной друг? — Мой смешной друг? — усмехается Сириус и поворачивает голову на витрину. Поттер машет головой из стороны в сторону и прислоняет указательный палец к губам. — Джеймс опаздывает. Знаешь, он такой ненадежный, постоянно просыпает будильник. — Да, я заметила. — Если верить слуху, то она улыбается. Скорее всего, на ее щеках сейчас очень ярко видны ямочки. — Хотела позвать его прогуляться. Как думаешь, туда он тоже опоздает? — Сто процентов. — Не опоздаю! — Джеймс недовольно морщится, вскакивая на прямые ноги и сжимая в руках уже надломанный чизкейк. Он обескуражено смотрит на Лили, затем зло на Сириуса, а затем разочарованно опускает голову, понимая, что его просто обвели вокруг пальца. — Я пунктуальный, сегодня я пришел даже раньше него. — Он слабо кивает в сторону Сириуса, который закрывает стаканчик белой крышкой. — Похвально, надеюсь тебе дадут «пекаря года», — ухмыляется Лили и, забирая свой капучино из рук Сириуса, машет тонкими пальцами свободной руки в воздухе. — Хорошей смены, мальчики. — Хорошего дня, Лили! — спешит крикнуть Джеймс, но девушка с хлопком закрывает дверь пекарни. — Ты видел? Она спросила про меня! — Ты забыл, что витрина прозрачная и наполовину пустая, гений. — Но она спросила про меня! — О да, это успех. Как назовешь первенца? Писк печки напоминает о готовности партии хлеба и Сириус хочет ударить себя по лбу. Он почти забыл о вчерашней женщине, о ее сегодняшнем сыне, который должен прийти. Парень забирает из маленькой металлической корзины один из утренних чеков и пишет на нем ёмкое «два белых хлеба для парня-блондина». — Как тебе Гарри? А? Гарри Джеймс Поттер, звучит? — неаккуратный мазок взглядом, и на лице кудрявого коллеги играет шаловливая улыба, которая не предвещает ничего хорошего. — Парень-блондин? — Вчера женщина заходила, попросила отложить для нее хлеб. Вот, забрать должен ее сын. — Я успел подумать, что у тебя появился фаворит и ты решил таким образом оказывать знаки внимания. — Парень аккуратно обнимает друга за плечо. — С помощью хлеба? — морщится Сириус и отодвигает Поттера локтем. — Откуда я знаю, как ухаживают мажоры? — Умоляю, — закатывает глаза Сириус и слышит мерзкое хихиканье под ухом. — Я изгнанный из семьи мажор. — «Бывший мажор» подойдет? — О, можешь сходить нахуй. Парень окончательно избавляется от физической близости с Джеймсом и направляется на писк, чтобы тот самый хлеб, за которым придет мистер шесть футов, не сгорел к чертям собачьим. В этот момент проскакивает мысль, что если бы он добавил этот момент в описании их будущего гостя на бумажку, то Джеймс обязательно бы сказал какую-нибудь мерзкую шутку про достоинство в чужих штанах. Это было бы отвратительно и до жути смешно.***
Пока Джеймс отлучился со своим презентом в цветочный, Сириус усаживается на темный стул за витрину и начинает грубо и дерзко нарушать одно из правил пребывания продавца в зале: листать социальные сети в поисках чего-то занимательного. Вот клуб, в котором он иногда выступает, выкладывает расписание мероприятий на неделю, одна знакомая музыкальная группа публикует новый альбом и Сириус просто не может не репостнуть это на свою страничку. Пост с болеющим котом он пролистывает, потому что сначала нужно помочь себе, а потом уже геройствовать для других. — Прошу прощения? Низкий голос откуда-то спереди не сразу доходит до Сириуса, который утонул в новостной ленте. Чёртова радио-няня подвела и не сработала, а теперь парень растерянно смотрит на светловолосого кудрявого молодого человека, который перегнулся через стойку и в самом прямом смысле разглядывает пекаря как одно из пирожных. Сириусу хочется верить, что он раздевает его этим взглядом, потому что щеки заполыхали просто неистово. Парень в бежевой футболке, с шеи свисает металлический медальон, а в одной из рук находится маленькая книга в мягкой обложке. У него на лице широкий шрам, который разрезает нос, еще несколько маленьких светлых ниже, но его кошачьи зеленые глаза и блядская ровная улыбка перекрывают все недостатки, которые могут отпугнуть. — Добрый день! — Сириус мгновенно вскакивает со стула и, поправив фартук, спешит к кассе. — Простите, что для Вас? — Хоуп Люпин просила отложить хлеб, вот… — А, да, сейчас. Путь на склад занимает, по ощущениям, вечность, потому что «Боже, блять, мой, этот обольститель чей-то сын? Не какой-нибудь Божий ребенок? Что вообще можно чувствовать, когда из твоего любимого сыночка вырастает секс-бомба? Он правда разгуливает по улице с книгой? Он хоть сам понимает насколько он…» — Пожалуйста. — Крафт-пакет почти сливается с чужой футболкой, а Сириус пытается деть свои глаза куда угодно, когда замечает, что парень читает прикрепленный чек. — Ваша мама описала вас так, так что… — О, нет, никаких проблем, — смеется парень-блондин. — Мама любит говорить всем, что я блондин, но, — он указывает на свои пшеничные волосы и неловко поджимает губы, — я больше русый. Она та еще сказочница. — У Вас чудесная мама! — выдает Сириус и сам не понимает зачем. — Передавайте ей привет, пусть обращается, если понадобится помощь. — Кстати об этом, — парень-блондин-но-больше-русый зажимает свою книгу под мышкой и достает из заднего кармана серый смартфон, который в руках Сириуса выглядел бы как лопата. — Она просила взять у Вас номер. Ну, знаете, если снова не получится достать хлеб, чтобы она могла заказать его у Вас так. На секунду Сириусу кажется, что это какой-то слишком хороший подкат, но, смотря в эти невинные глаза напротив, он понимает, что парень не врет и говорит вполне серьезно. Блядство. При всем уважении, он хотел бы дать номер ему, а не его матушке. Блэк диктует цифры спокойным голосом, а затем еще немного таит, пока парень, явно с фамилией Люпин, улыбается ему на прощание. В дверях он сталкивается с Джеймсом и просит у него прощения, а затем просто исчезает. — Просто заткнись и ничего не говори, — заранее тараторит Сириус и закрывает уши ладонями. — А он ведь явно в твоем вкусе, да? — Иди нахрен, Джеймс! Через четыре дня Сириусу звонят с незнакомого номера, пока они с парнями репетируют программу для нового локального концерта в гараже одного из участников. Голос Хоуп Люпин он узнает сразу и приказывает всем заткнуться ровно на две минуты, по истечению которых он весь горит, потому что за хлебом снова придет ее сын. Это была их вторая встреча, в которую Сириус изводился как мог и не знал, куда деть свои руки. Хотелось ощупать, хотелось проверить, что парень действительно настоящий. После этого он заходил еще, еще, и еще. Улыбался, смеялся, забирал хлеб и уходил. — Вы живете где-то неподалеку, раз решили брать хлеб здесь? — осмеливается и спрашивает Сириус в шестую встречу. — Да, минут двадцать ходьбы. Маме не нравится выпечка из тех пекарен, которые находятся прямо у дома. После этого Сириус обошел весь квартал, думая, где бы мог жить этот парень. Хотелось узнать его историю, историю его шрамов. Хотелось увидеть то, что видит он каждый день, заглянуть к нему в жизнь, слиться сознанием и понять, что он чувствует. Что он думает при каждой встрече с Сириусом? — Как Вы относитесь к року? — Сириус слышит, как Джеймс, раскладывающий свежую выпечку с противней, прыскает от смеха, но никак не реагирует на него, даже бровью не ведет. — Нирвану слушал в школьные годы, в целом нормально. — Парень отставил крафт-пакет на стойку и в интересе склонил голову. — Хотите поговорить про музыкальные предпочтения? — Было бы славно, — ляпает Блэк. Потому что интересно, потому что хочется узнать больше. — Но нет. В эту пятницу я со своей группой буду выступать в одном баре. — Он не глядя вытаскивает чек из банки и, вооружившись маркером, пишет адрес. — Если будет желание, то можете прийти, послушать. — Воу… — выдыхает Люпин, принимая протянутый чек. — Я бы очень хотел, но в четверг я уезжаю в Манчестер на учебу, так что… — А… — только и может выдавить из себя Сириус и тут же поджимает губы. Блять. Блять. Блять. — Значит, больше не придете за хлебом? — К сожалению, Сириус, до следующих каникул. А Сириуса каждый раз бьет током, когда этот Люпин Неизвестный произносит его имя так, с придыханием. — Нам будет Вас не хватать! — кричит Джеймс и насмешливо лыбится, перескакивая взглядом с гостя на коллегу и обратно. — Сириус будет вас очень ждать. — Да уж, — смеется Люпин, потирая свою шею. — Мне кажется, что я даже успею по Вам соскучиться. — Взаимно, мистер Люпин, взаимно! — не унимается пекарь. — Джеймс, — шипит Сириус и чуть не отскакивает когда чувствует чужое прикосновение к своим пальцам. — Можете звать меня Ремус, — говорит парень в сторону Поттера, а затем поворачивает голову на Сириуса. — Сегодня только воскресенье. Если Вы не против, то мы могли бы прогуляться. До скольки вы сегодня работаете? — До двух. — Ремус все еще не убирает свои пальцы от его. Сириус реально чувствует, как горит изнутри. — Мы бы могли прогуляться? — Эй, я Вас первый пригласил! — смеется Люпин и, отстранившись, резким движением забирает пакет с хлебом со стойки, будто какую-то награду. — В два вернусь! До встречи, Сириус!
