Love You to Death

Субин должен отпустить Ёнджуна, и встреча с Каем служит ему напоминанием об этом.  Субин любит Ёнджуна. И он не хочет проклинать его так. Он отпустит его, но не сейчас. После встречи с Каем, Субин на некоторое время теряет голову, и Ёнджун легко убеждает его вернуться в свою квартиру. Он обезумел и дрожит, и каждый раз, когда ему кажется, что он успешно сдерживает подступающий плач, он вспоминает о том, как сильно скучает по Каю, и слезы снова текут по его щекам. Ёнджун волнуется, порхает вокруг него, предлагая одно решение за другим, но Субин пока не может говорить, он может лишь последовать за парнем и броситься в его объятия, когда Ёнджун прижимает его к себе на диване.  Субин никогда раньше не вел себя подобным образом, и он знает, что это может напугать старшего, но это похоже на прорыв плотины, и он не может сдержаться. Никто раньше не был свидетелем его разрушенных отношений с Каем, во всяком случае, так, как сейчас. После Кая у него ни с кем не было такой тесной эмоциональной связи, и теперь, когда у него есть возлюбленный, который заботится о нем, он отчаянно хочет выплеснуть свою боль наружу. Ёнджун еще не любит его, но он так сильно заботится о нем.  Даже если это эгоистично, Субину нужна эта забота. Нужен он. Ёнджун издает удивленный звук, когда Субин настойчиво целует его, хотя его мягкие губы легко раскрываются под чужим языком. Он позволяет Субину доминировать в поцелуе, откидываясь на диванную подушку, когда тот наваливается на него сверху. Руки обвиваются вокруг шеи Субина и притягивают его ближе. Он чувствует себя окруженным им.  Ёнджун с энтузиазмом участвует в быстром избавлении от одежды. Его длинные ноги раздвинуты, чтобы Субину было удобнее пристроиться. Члены скользят друг по другу, мучительно твердые и ноющие, и Ёнджун не отпускает ни единой глупой шутки про мозг и не подталкивает его к тому, чтобы он его трахнул, просто выгибается навстречу и скулит, когда руки Субина скользят по его телу и обхватывают за талию. Одна рука скользит по бедру и просовывается между подушками дивана и Ёнджуном, чтобы сжать его задницу. Ёнджун весь такой нетерпеливый и жаждущий, пока один палец не проникает в него без смазки. Субин осторожен, но он тоже эмоционален и нетерпелив, и когда Ёнджун начинает неловко ерзать, он быстро отстраняется.  — Субин-а... подожди, - бормочет Ёнджун, крепко обнимая его, чтобы предотвратить обострение ситуации. - Прежде чем мы... У меня в сумке есть смазка, но... Не мог бы ты поговорить со мной минутку? О Кае.   Субин закрывает глаза и проводит рукой по теплой коже, ощущая под своими пальцами чужое дыхание и едва заметное движение мышц. Это успокаивает. Ёнджун такой яркий и теплый, такой живой, и Субин так боится, что может украсть у него эту искру. — Что ты хочешь знать? - спрашивает он, наклоняя голову и прижимаясь губами к обнаженному плечу Ёнджуна, чтобы не встречаться с ним взглядом. — Что случилось? — Его проклятие случилось, - коротко говорит он. - И мое. — Твое? Расскажешь мне? - Ёнджун проводит руками по чужой обнаженной спине.  Он просто пытается успокоить парня, задавая этот вопрос, почувствовать себя лучше. Субин немного расслабляется. — Мы были лучшими друзьями со средней школы, - пытается он снова, голос уже не такой беспокойный, но это все равно ранит. - Он всегда был таким невинным и светлым, я думал, у него даже любовного проклятия не было, понимаешь? И даже если бы мое сердце не было... Таким, какое оно есть, я бы никогда не подумал… Мы не были… Мы были друзьями. Вряд ли это можно назвать хорошим объяснением, но он чувствует, что годами цеплялся за это оправдание, и он просто хотел, чтобы кто-нибудь хоть раз его услышал.  — Легче всего влюбиться в друга, - тихо говорит Ёнджун, как будто это действительно не имеет большого значения. - В дружбе уже есть любовь. Субин на мгновение замолкает, переваривая услышанное. Он никогда не спрашивал о прошлом Ёнджуна — о его прошлом опыте с его проклятием. Он не думал, что Ёнджун захочет ему рассказывать. Он колеблется, задаваясь вопросом, намеренно ли Ёнджун оставил этот вопрос открытым. Но Субин не сможет вынести рассказ о еще более разрушительных проклятиях и реальных смертях, когда он чувствует себя опустошенным из-за такой потери. Это не идет ни в какое сравнение. Кай все еще жив и здоров, просто их дружба умерла, и он знает, что лучше не ныть по этому поводу. Но только в этот раз... Ему нужно выплакаться. — Да, это худшая часть, - с несчастным видом соглашается он. - Мы все делали вместе, знали друг о друге все, что только можно было знать, но в тот момент, когда он забыл меня... Ему даже не было грустно. Я все помню, скучаю по нему каждый божий день, но того Кая больше не существует. Он никогда не вернется, и все, что у меня есть, - это воспоминания. - Он тяжело сглатывает, сжимая Ёнджуна обеими руками. Его мягкая, теплая кожа так успокаивает. — Мне жаль, что ты потерял его, - говорит Ёнджун, и его голос звучит печальнее, чем у самого Субина.  И снова... Субин замолкает, его мысли мечутся, пока он размышляет. Прохладный воздух гостиной, обдувающий его обнаженную спину, кажется холодным и неуютным, но Ёнджун под ним - настоящая печь, и он прижимается к нему еще ближе. — Ты можешь спросить, - внезапно говорит Ёнджун, поднимая руку и гладя Субина по волосам. Субин лежит очень тихо и чувствует, что дыхание Ёнджуна немного участилось. Сердце старшего учащенно бьется, и Субин может только предполагать, что это что-то личное и драгоценное, чем Ёнджун, возможно, никогда раньше не делился. Он так тронут тем, что ему доверяют — это так много значит для него. — Ты можешь рассказать мне, - тихо отвечает младший. Наступает долгая пауза, а затем Ёнджун немного расслабляется. Он продолжает гладить Субина по волосам.  — Он тоже был... моим лучшим другом, -  тихо начинает он. Напряженная мышца в груди Субина неприятно сжимается, когда он понимает, что они действительно испытали одну и ту же боль. Он задерживает дыхание, пока это ощущение не проходит. Он хочет спросить, жив ли еще этот человек, но в воздухе между ними витает ужасное ощущение, что нет. Он не может спросить.  Ёнджун надолго замолкает, прежде чем заговорить снова.  — Тогда я точно не знал, в чем заключается мое проклятие. Я не знал, что у него есть мутировавший побочный эффект. Несмотря на то, что их ситуации едва ли сравнимы по тяжести, Субин точно знает, насколько неприятной и шокирующей может быть внезапная активация проклятия. Особенно, когда оно имеет прямое отношение к тебе. Он медленно поднимает голову, чтобы посмотреть на парня снизу вверх, но Ёнджун отводит глаза, чтобы не встречаться с ним взглядом. Его губы опускаются, подбородок дрожит. — Я так сильно любил его, но это была не та любовь. Если бы только... - Его голос срывается. - Если бы только я любил его в ответ, тогда... Тогда он был бы все еще жив. На глаза Субина наворачиваются слезы. Он чувствует ту же ответственность, ту же вину, но, глядя на огорченное лицо Ёнджуна, он ни на секунду не задумывается, что это была вина Енджуна. Слова вырываются прямо из его ноющей груди. Что у него вообще ноет..?  — Это не твоя вина, хён, - говорит он ему, ощущая себя таким грустным. Глаза Ёнджуна, полные слез, медленно опускаются, чтобы посмотреть на него. - Ты просто был самим собой, так что, конечно, он влюбился в тебя. Ты не принуждал его и не хотел, чтобы с ним это случилось, верно? - Но я прикоснулся к нему. У моих рук есть сила, которая... которая... Из-за меня он был вынужден жестоко покончить с собой прямо у меня на глазах. - Его голос прерывается внезапным рыданием, и Субин с тревогой наблюдает, как морщится его лицо. Ёнджун прерывисто выдыхает и качает головой, смаргивая слезы. - Я не знал, как это остановить! Я даже не понимал, что это было мое проклятие, а не его, пока это не случилось снова. Теперь я знаю это и стараюсь вообще не прикасаться к людям, особенно к тем, с кем я близок, потому что я никогда не знаю, когда у них могут возникнуть чувства, но я по-прежнему являюсь причиной стольких ужасных происшествий, и... - Он слегка икает, выражение его лица становится невероятно виноватым.  Желудок Субина трепещет, а ребра сжимаются, издавая тихий болезненный звук, когда он всем телом реагирует на слова, слетающие с красивых губ Ёнджуна. Что-то внутри его груди пульсирует, невозможно описать ощущение и откуда оно исходит, помимо того, он чувствует, что вот-вот сломается. — Я не «Сердцеед», но я такой же, как и он, если не хуже, - хрипло шепчет Ёнджун. - Я так же не «Любовник». Я просто хочу быть рядом физически, мне нужно чувствовать близость с людьми, быть любимым, и я эгоистично принимаю все, даже если это может кому-то навредить. Я играю жизнями людей и выбрасываю их прежде, чем они умрут из-за меня, но... Но это мое проклятие, и я не могу перестать это делать. Я чувствую, что увядаю, когда пытаюсь отрицать его. Такое ощущение, что он впервые по-настоящему видит сокровенные тайны сердца Ёнджуна, и даже если Ёнджун думает, что его проклятие делает его плохим человеком, Субин считает, что это делает его еще красивее.  Ёнджун такой очаровательный, и Субин так влюблен в него, если бы только он мог это доказать.  Он плотнее прижимается к нему, немного приподнимаясь, так что его обнаженная грудь касается груди Ёнджуна, и проводит рукой вверх по его талии, чтобы коснуться теплой, мокрой от слез щеки. Ёнджун наклоняется навстречу прикосновению, и если бы у Субина было работающее сердце, оно бы не только билось как сумасшедшее, но, скорее всего, выскакивало бы, сжималось или убивало его от того количества чувств, которые дарит ему этот маленький жест. — Похоже, ты на самом деле «Голодный до прикосновений», - мягко шутит Субин, шмыгая. Его собственные глаза скорее всего опухли от слез, которые продолжают скапливаются на веках вместо того, чтобы стекать, и он выглядит совершенно непривлекательно и отвратительно в таком виде — плачущий голышом на своем парне, — но на его слова Ёнджун, к удивлению, смеется.  Еще одна слезинка скатывается по его виску, но он улыбается Субину блестящими глазами.  —Я определенно «Голоден до прикосновений». «Голоден до секса». «Голоден до любви». - Субин хихикает на его слова. На лице Ёнджуна появляется отчаянное выражение, и он прижимается лицом к руке Субина так крепко, что выглядит очень мило. - Кстати, все это правда. «Голод» - это семейная черта. — Я могу помочь с этим, правда? - говорит он, желая звучать лукаво, но выходит немного тревожно. Ёнджун сгибает шею и оставляет влажный поцелуй на ладони Субина.  —Да, ты очень хорошо утоляешь мой голод. Помоги мне с первыми двумя, хорошо? - Он слегка толкается бедрами, чтобы привлечь внимание Субина. Очевидно, что он перестал быть уязвимым и грустить из-за разрушительной истории своего проклятия. Несмотря на то, что они оба причиняют боль другим людям из-за своей неспособности любить, они не причиняют боль друг другу. Они действительно в безопасности друг от друга. На данный момент. Если они просто останутся в таких отношениях и не попросят друг друга о большем.  Реальность этого невозможного союза наполняет его тело странным ощущением целостности, которое он даже не может осознать. Как всегда, Ёнджун заставляет его ощущать так много нового и чудесного. Это такое удовольствие - наслаждаться его игривым вниманием и получать физическое и словесное подтверждение того, что он важен для Ёнджуна. Может быть, голод Ёнджуна никогда не сможет быть утолен без снятия проклятия, но Субину так и хотелось прикасаться к нему и трахать каждый день, весь день напролет, чтобы удовлетворить потребность старшего. Сердце любого другого человека могло бы устать отдавать так много или испытать в любовь, разрушив все, и он втайне гордится своим мертвым сердцем, дающим ему бесконечный запас энергии, чтобы заботиться о нуждах Ёнджуна.  Он, не теряя времени, дает Ёнджуну то, о чем он просит. Старший кажется еще более нуждающимся после их небольшого разговора по душам. Субин же и до этого был в отчаянии, поэтому он чуть не расплакался от переполнявшего его чувства, когда их тела, наконец, сливаются вместе и Ёнджун принимает его в свое тело.  Принимает в свое сердце. - Ммм, Субин-и... - Его голос звучит как тихий скулеж, дыхание прерывается, когда Субин входит полностью, скользя ладонями по его бедрам. Он впивается в них пальцами, чтобы удержать, и ноги Ёнджуна дрожат, когда он обхватывает пятками Субина за талию и притягивает его ближе к себе. Они оба стонут.  — Тебе хорошо? - он проверяет, медленно входя неглубоко и выходя, чтобы помочь ему приспособиться.  — Да. Ты ощущаешься... Действительно хорошо. М-м…Сильнее, - его голос снова прерывается всхлипами, такими же отчаянными, как и его руки, сжимающие чужие плечи, и Субин ощущает его настойчивость.  Он поддается порывам своего тела и хриплым мольбам Ёнджуна, прижимаясь к тому, увеличивая темп, от которого он задыхается уже через несколько минут. — Люби меня сильнее, - хнычет Ёнджун, извиваясь под ним всем телом. - Мне нужно, чтобы ты любил меня, пожалуйста! Бедра Субина дрогнули, одна из ног Ёнджуна тяжело сдвинулась со своего места, когда он вжался в него и замер, чувствуя, как пульсирует и болит его тело, требуя продолжения. Ёнджун двигает бедрами в поисках лучшей позы и стонет, когда находит ее, мышцы подергиваются, но Субин все еще ловит себя на этом единственном слове, произнесенном в этой ситуации. Он хочет… Он не может— Он не хочет, чтобы это слово когда-либо встало между ними: любовь. Он не хочет, чтобы Ёнджун когда-либо действительно давал ему ее. Он прожил без нее всю свою жизнь и будет продолжать жить так. Ему не нужна она, чтобы любить по-своему.  Субин не был создан для любви, как все остальные... Но только в этот раз он хочет продолжать притворяться.  Он никогда не заходил так далеко, и, прежде чем отпустить Ёнджуна, он хочет взять от этого все. Хочет подарить им обоим реальный опыт достижения этой неуловимой мечты. Кажется, что они влюблены друг в друга, и это иллюзия, которой он будет дорожить всю оставшуюся жизнь. Он снова прижимается к нему, медленно входя в него, двигая бедрами и нежно поглаживая Ёнджуна, пытаясь растянуть этот момент навсегда. Ёнджун тяжело дышит в промежутках между стонами и всхлипами, все его тело напрягается под младшим. Его глаза темны и затуманены, он смотрит на него с таким чувством, показывая столько эмоций из своего сердца, о которых Субин может только мечтать. Он хочет, чтобы Ёнджун знал, как много это значит для него. Как много Ёнджун значит. Субин любит его всем своим существом, и он уверен, что если бы это было в его сердце, он бы уже вырвал его, чтобы отдать Ёнджуну.  Он любит его. Он действительно любит. Даже если он этого не чувствует.  Он хотел… Хотел бы почувствовать это. Хотя бы раз. Даже если бы он умер из-за этого. Он толкается глубже и останавливается, чтобы заключить Ёнджун в объятия, сладко прижавшись к его потной груди. Грудь Ёнджуна вздымается от напряжения. — Хён... Я люблю тебя, - тихо шепчет он, глядя в его блестящие, наполненные похотью глаза, и сосредотачивает все свое внимание на том, чтобы довести старшего до крайности. Губы Ёнджуна приоткрываются в тихом вздохе, его тело сжимается вокруг него, когда он кончает между их тел. Этот интимный обмен ощущениями так приятен, физическая близость вызывает головокружение, и Ёнджун издает горловой стон — звук, от которого желудок Субина выворачивается наизнанку от желания. Он прижимается ртом к мягким губам Ёнджуна, пока сам гонится за быстро приближающимся оргазмом. Они перестают целоваться из-за того, как сильно Субин сталкивает их тела друг с другом. Ёнджун издает самые сексуальные звуки, когда бедра Субина двигаются быстрее, тихие хриплые "Ах", и вздохи, которые обжигают лицо Субина.  Он не может думать ни о чем, кроме того, как тепло от Ёнджуна исходит повсюду, вплоть до его прекрасного бьющегося сердца, и, когда Субин теряется в ощущениях, он притворяется, что все идеально.  На несколько коротких минут все кажется идеальным. Когда Субин приходит в себя и отодвигается от липкого тела Ёнджуна ровно настолько, чтобы встретиться с ним взглядом, его встречает пристальный, мягко-выжидающий взгляд.  — Ты только что сказал, что любишь меня? Субин обводит взглядом ставшие уже родными черты красивого лица, видя проблеск надежды, которую тот, похоже, не собирается скрывать от него. Ёнджун знает, что он не может чувствовать, поэтому, вероятно, задается вопросом о мотивах, стоящих за заявлением Субина. Возможно, он даже надеялся, что сможет каким-то образом пробудить сердце Субина и показать ему любовь, как будто они в какой-то сказке. Но Субин не собирается лгать ему и притворяться. Если кому-то из них когда-нибудь удастся активировать любовное проклятие, это закончится трагедией.  Он был честен с ним с самого начала, ставя в известность, что Ёнджун на самом деле не может рассчитывать на то, что когда-нибудь завоюет сердце Субина, но надвигающаяся возможность того, что старший отдаст свое собственное Субину, возвращается, чтобы насмехаться над ним. Он только что подлил еще масла в огонь и до сих пор не признался в своем решении отпустить Ёнджуна. — Да, - признается он. Потому что это правда. - И я хотел, чтобы ты чувствовал, будто я люблю тебя, пока мы... Занимаемся любовью.  Ёнджун слегка поджимает губы, не то чтобы разочарованный, но скорее смирившийся. Субину, вероятно, не нужно ничего объяснять, и Ёнджун не настаивает.  — Я чувствую, что меня любят, - просто говорит он. На его губах появляется легкая улыбка. - Но тебе не обязательно делать это для меня. Все... Все в порядке. Это то, о чем они договаривались. Ёнджун хотел влюбиться без страха, а Субин просто потакал его фантазиям и пытался дать ему почувствовать, что он достиг их. Это ощущается как подлинная любовь, но грудь Субина пуста и безмолвна, и, должно быть, это чувствуется под ладонью Ёнджуна, лежащей на том месте, где находится его мертвое сердце. Кончики пальцев Ёнджуна крепко прижимаются к чужой коже. Его руки горячие, когда безжизненная грудь Субина прохладная.  — Моей любви хватит на нас двоих, - твердо бормочет он.  Субин верит ему, но это не меняет его решения. Он задумчиво улыбается ему, думая, что Ёнджун тоже говорит не совсем правду. Все в порядке. Ёнджун, должно быть, боится сделать последний шаг навстречу любви, которая приведет в действие его проклятие. Они никогда не смогут построить нормальные отношения, иначе Ёнджуну придется расплатиться за это, и, возможно, пришло время им это признать. Но не сейчас. Возможно, даже не сегодня. Он не хочет портить этот момент и омрачать воспоминания, которые они создают прямо сейчас.  Следующий час они проводят, медленно целуясь и прикасаясь друг к другу, касаясь волос и лиц друг друга, словно обводя их контуры кончиками пальцев и губами. К тому времени, когда Ёнджун, наконец, откидывается на подушки и закрывает глаза, чтобы погрузиться в спокойный сон, Субин чувствует, что любит его немного больше, чем когда-либо прежде. Если Ёнджуну действительно голодный до любви, то эти отношения недолго будут помогать ему — не без встречи сердец, — вот и все. Это его собственная версия настоящей любви. Когда некоторое время спустя они просыпаются после короткого сна, продрогшие и опухшие, Ёнджун улыбается ему и невнятно произносит свое обычное: “У тебя есть чувства?” как будто их обнаженные тела все еще не прижаты друг к другу, и он едва ли дожидается кривой улыбки Субина после отрицательного покачивания головой, прежде чем нежно коснуться пальцем кончика чужого носа. Секундой позже его указательный палец скользит по ямочке Субина, и он кусает его щеку, не испытывая никаких угрызений совести. Когда на следующий день они останавливаются на полпути по коридору, чтобы поцеловаться у стены, и он слышит еще одно дразняще-страстное “Нет чувств..?” прошептанное в его губы, прежде чем нетерпеливая рука Ёнджуна смыкается вокруг того места, где он уже наполовину возбужден, и связность действий Субина на какое-то время улетучивается. Такое ощущение, что Ёнджун действительно начинает прикасаться к нему без страха, затуманивающего его сердце. Он начинает осознавать, что Субин действительно безопасен и он уверен в том, что Субин в безопасности от него — и самому Субину кажется, что это он тот, кто быстро проваливается в бездну. Ёнджун влюбляется в него, и это не кажется ему восхитительным или безопасным. Это пугает его. Он не хочет позволять ему влюбляться. Он не может этого позволить. Субину суждено быть одиноким и «Мертвым». Ему суждено быть таким, и если что-то пойдет не так, это действительно будет полностью его вина.  Даже зная это, Субин все еще слишком слаб и эгоистичен, чтобы отказаться от старшего без промедления. Он действительно не знает, как покончить с этим, не разбив себе сердце... Или, скорее, свой разум. Он даже не знает, возможно ли это и что с ним будет, если это сломает его разум, но пока этого не произошло, он будет продолжать использовать его, чтобы любить Ёнджуна изо всех сил.

***

Прошло три дня с тех пор, как он встретился с Каем. Три дня с тех пор, как Субин сказал себе начать отдаляться и отговаривать Ёнджуна по-настоящему влюбляться в него, чтобы избежать вечного проклятия, но он еще не сказал ни слова. Он знает, что должен серьезно относиться к своим внутренним ощущениям, знает, что должен прислушиваться к своему разуму, который знает гораздо больше, чем сердце. По крайней мере, так он думал до того, как его собственное тело предало его. И снова он не предвидел такого. Даже если это его вина, на самом деле его нельзя за это винить. Субин не мог понять, что происходит, потому что он не мог знать, что значит слушать свое сердце. Он легко мог неправильно понять тихие шепотки и импульсы чувств, которые подталкивали его к чему-то значимому, поскольку это происходило впервые, но это не меняет того факта, что ему следовало быть более осторожным. Ему следовало поступить правильно раньше, вместо того чтобы сейчас терзаться из-за противоречивых ощущений. Он влюблен в Ёнджуна, и, в конце концов, оказывается, что подлинной любви в мозгу более чем достаточно, чтобы активировать любовное проклятие. Тем утром они просыпаются вместе, принимают душ, как обычно, и Субин эгоистично принимает всю любовь, что ему дает Ёнджун, потому что еще не готов его отпустить. Ёнджун пропускает свое первое занятие из-за того, что они выходят из душной ванной голые, чистые и влажные, только для того, чтобы тут же рухнуть обратно на грязную кровать и снова испачкать друг друга. Позже они идут пешком в кампус. Уже слишком поздно для первой пары и еще слишком рано для второй, но ни того, ни другого это не волнует. Держатся за руки, когда утренняя жара постепенно переходит в полуденную.  — Увидимся после занятия? - Говорит Субин, высвобождая руку, чтобы убрать с глаз свою слишком длинную челку. Глаза Ёнджуна следят за его движением, как будто он чертовски сильно влюблен в него, и Субин ухмыляется. — Еще бы. Я весь твой, - отвечает Ёнджун глупым и одновременно сексуальным голосом.  Он целует свой большой палец и прижимает его к губам Субина, хихикая, сквозь улыбку проглядывают милые зубки. Его глаза искрятся озорством и обещанием, и он прекрасен. «Весь твой» сказал старший, но Субину кажется, что все наоборот. Такое чувство, что Ёнджун любит его больше, чем когда-либо, и это замечательно - быть любимым им. Он хотел бы, чтобы он мог ответить взаимностью. Он хотел бы, чтобы Ёнджун действительно принадлежал ему, чтобы он был его настоящей любовью,  и он уверен, что они и правда могли бы иметь такие отношения, если бы только… Если бы только Субин мог чувствовать. — Я люблю тебя, хён... - тихо говорит он. Ёнджун улыбается ему.  — Я тоже тебя люблю, - отвечает он, прежде чем отвернуться, небрежно помахав рукой. Субин смотрит ему вслед со странным чувством, трепещущим в груди. Его кожа кажется слишком натянутой, как будто она физически сжимается вокруг мучительной тоски, от которой он, кажется, не может избавиться. Вероятно, это чувство вины снова взыграло, подталкивая его доказать свою любовь, поставив благополучие Ёнджуна на первое место, и Субин замирает на месте, рассеянно потирая ноющую грудь и сосредотачивая все свое внимание на тревожном чувстве. Он пытается осознать или опознать что-то, что он не знает, как правильно чувствовать или даже понимать, но прямо сейчас Субин может представить это более отчетливо, чем когда-либо прежде:  Любовь от чистого сердца может ощущаться примерно так.  Верно..? И когда он думает об этом... Его мертвое сердце сжимается. Каким-то образом. Как будто в него воткнули что-то острое. Фантомное ощущение напряжения и боли в груди. Внутри его сердца.  Это странно. Дискомфортно. Чувство, которое неуклонно росло в течение последних нескольких дней, теперь стало осознанной мыслью, и в тот момент, когда это происходит, что-то ужасно сжимается у него в груди. Его внезапно подташнивает, и от этого ощущения у него перехватывает дыхание. Все его тело наполняется жаром, тепло струится по венам, стекает по конечностям и поднимается к горлу. Это... это ощущается как... Это может быть только… Еще одна волна жара, исходящая из груди, проходит сквозь него, и он задыхается, понимая, что только что произошло нечто невозможное. Это был пульс крови. Рожденный сильным биением его... Сердца. Субин в изумлении смотрит на свое собственное тело. Он, должно быть, спит. Его сердце просто бьется. И оно продолжает биться снова, снова и снова. Оно не останавливается. У него есть сердцебиение. Субин любит Ёнджуна. Своим сердцем. —Хён, Ёнджун-хён! - его голос слишком громкий, почти крик, но ветер свистит в его ушах, и он плохо слышит себя. Он напуган.  Ёнджун оборачивается на его испуганные слова, явно сбитый с толку.  — Что? Что случилось? Субин задыхается, все его тело дрожит и раскачивается от прилива крови, которая внезапно побежала по его венам. Быстрее и сильнее, наполняя его теплом и собственной жизнью. Это невозможно. Как такое… Он жив? Как это произошло? —Хён! - он снова кричит. - Мое сердце бьется! Какое-то мгновение они смотрят друг на друга, и глаза Ёнджуна расширяются. Его рот открывается от изумления.  — Что значит, твое сердце..? - он смотрит на Субина, делает неуверенный шаг в его сторону, ошеломленный и не верящий своим ушам. - У тебя розовое лицо. Ты покраснел? Субин поднимает руку, чтобы потрогать свое лицо. Оно теплое. Кровь течет по его телу, потому что его гребаное сердце бьется и живо.  Он не понимает.  Никто не знал ничего, что могло бы отменить действие его проклятия. Это должно было быть на всю жизнь. На вечность! Этого не может быть... Из-за его чувств..? Его чувства к Ёнджуну из разума проникли в сердце? Горячая кровь продолжает течь по его венам без его участия или сознательных усилий. Он не понимает, как это вообще происходит. Его легкие сжимаются, ноги дрожат на грани срыва, и ему быстро становится недостаточно воздуха. Это... Слишком. Ошеломляет.  Как другие люди могут так жить? Он никогда не был одним из них. Он не должен быть таким!  Он так чертовски напуган. — Эй, эй, все в порядке, - успокаивает Ёнджун мягким, встревоженным голосом, быстро подходя к нему. У него огромные глаза, все лицо бледное от шока, но он все исправит, Субин ему доверяет. Ёнджун протягивает руку, чтобы успокоить его, и в тот момент, когда его пальцы касаются щеки Субина, тот вздрагивает всем телом. Он вздрагивает и хнычет, когда электрический разряд пробегает по его венам и поражает его только что начавшее биться сердце мощной волной, от которой биение невыносимо учащается. Больно. — Ох.. Ау, - выдыхает он, широко раскрыв глаза.  Так и должно быть? Это невыносимо. Обе руки сами собой поднимаются, чтобы схватиться за грудь, прямо у сердца, где так болит, как никогда в жизни. Он хочет ослабить давление, чтобы эта мучительная боль уменьшилась и прекратилась. Кончики его пальцев впиваются в кожу. Все сильнее. — Угх, хён, - снова резко повторяет он. - Больно. - Но внезапно он сам оказывается тем, кто причиняет себе боль. Его пальцы впиваются так сильно, что вдруг прорывают кожу, погружаясь в новое тепло его собственного тела. - Ч-что за хрень! - кричит он громче, начиная паниковать по-настоящему. Он не может отдернуть руки. Что с ним происходит? Ёнджун отдергивает руки от лица Субина и в ужасе отшатывается, не сводя глаз с того места, где пальцы Субина, теперь покрытые ярко-красными следами, все глубже погружаются в грудь. Вонзаясь все глубже и глубже, целясь в сердце. Этого не может быть… — Субин... Нет, - хрипит Ёнджун, - нет! - Он выглядит опустошенным. Его руки дрожат, они тянутся к младшему, но не касаются. - Что ты делаешь?! Прекрати. — Я не могу! - хрипит он, сгибаясь пополам, когда боль пронзает его торс и плечи, как огонь. Слезы капают из обоих глаз, когда его пальцы нащупывают кость — его ребра — а затем с силой проталкиваются сквозь, разрывая ткани и мышцы вокруг них. — Агх, помоги! Хён, помоги мне! — Я не знаю, как это сделать! - Ёнджун хрипло плачет, черты его лица искажаются от ужасного страдания. - Этого не может быть! Пожалуйста, остановись! Боже мой, Субин, ты должен остановиться! Субин не может говорить, только мычит, а затем вопит, когда его пальцы внезапно проникают еще глубже, до самых суставов, как будто его руки сделаны из стали, а не просто из плоти и костей, пронзая его насквозь. Он падает на колени и сгибается над землей, кровь стекает по его телу и маленькими горячими каплями капает на бедра. Его кровь. Настоящая теплая кровь, которой он только что обзавелся, но уже теряет. Фатально. Он не контролирует ситуацию, потому что проклятие активировалось и заставляет его подчиняться.  Проклятие Ёнджуна.  Его пальцы натыкаются на что-то гладкое и скользкое, влажное — горячее — и оно сжимается от прикосновения. Все его тело содрогается от головокружительного чувства эйфории и боли, в глазах темнеет на несколько ужасающих ударов сердца. Он не хочет прикасаться к нему — это неправильно. Он не хочет... Он обхватывает пальцами уязвимый, хрупкий орган. Его сердце.  Его сердце впервые забилось из-за Ёнджуна — для Ёнджуна — и теперь он собирается отдать его ему. Буквально. Он действительно любит его, но это значит, что он умрет за него. Этого не должно было случиться. Не с ними. Он искренне верил, что никогда не умрет и не полюбит, и так боялся смотреть в лицо этому будущему. Притворялся, что не замечает бесконечной вечности бытия бессмертным и лишенным любви, простирающейся перед ним. Но теперь у него вдруг есть все это — жизнь и любовь, — и даже если это означает, что он получает их только на минуту, прежде чем потерять. Это все равно много значит для него. Он не проживет вечно. Один. Он не лишен любви. Он принадлежит Ёнджуну. Он не хочет умирать, но он хотел этого. Он хотел любить его, и он любит. Он действительно любит. Он крепко сжимает пальцы... и тянет. Все погружается в темноту, и он ничего не видит. Нет ничего, кроме ощущения жара, волнами пробегающего по его телу, и панического, быстрого стука его вновь разболевшегося сердца, которое так старается сохранить ему жизнь.  Кто-то рядом с ним, крепко прижимает его к себе. Плач разносится над его ухом, чей-то голос зовет его по имени так, будто он - самое дорогое существо на свете. — Субин, пожалуйста, не умирай. Я люблю тебя, я люблю тебя, ты не можешь умереть! Это Ёнджун. Ёнджун, который первым полюбил его. Ёнджун, который вернул его к жизни? Или Ёнджун, который любил его дó смерти.  Субин любит его в ответ, он любит его больше, чем когда-либо прежде, и внезапно… Мучительное давление проклятия ослабевает. Руки Ёнджуна обхватывают чужие, держащие такую хрупкую, мягкую, трепещущую вещь. Субин почти без чувств, издает жуткие звуки, пронзительные, страдающие и умирающие. — Тише, Субин, я держу тебя, - влажно шепчет Ёнджун со слезами в голосе. Он сильнее сжимает чужие ладони, заставляя младшего не шевелиться, чтобы тот перестал вырывать сердце из его законного места. Субин ослабляет хватку. — Вот так, спокойно… Тебе не нужно дарить мне его. —Хён... - Когда он выдавливает из себя это единственное слово, на языке появляется привкус крови. Она смешивается со слюной, и он задыхается. - Тише, нет, не пытайся говорить. Просто дыши. С тобой все в порядке. Субин сглатывает желчь и кровь и содрогается, делая еще несколько судорожных вдохов и выдохов. Его легкие совершенно не пострадали, но кажется, что все внутри него вот-вот выйдет из строя. Его сердце колотится, и ему все еще кажется, что он умирает.  Так и должно быть? Становится лучше или хуже? Он действительно не понимает.  Он почти вырвал свое сердце, но каким-то чудом оно все еще присоединено к его телу. Связано с венами, нервами и... С ним самим, и хотя боль была неописуемой, она уже быстро проходит. Его грудь вздымается, сердце бешено колотится, и от этого у него кружится голова. Он чувствует жар и покалывание во всем теле. Он уже жил без сердцебиения, но теперь его пугает мысль о том, что оно может остановиться.  Что произойдет, если оно снова прекратится? Он действительно теперь может умереть?  — Хён, - снова произносит он хриплым испуганным голосом. - Я-я думаю, что люблю тебя всем сердцем. Глаза Ёнджуна округлились, подбородок задрожал от волнения, а на лице появилось самое печальное выражение, которое он когда-либо видел. - Но т-твое сердце было мертво. Я... я думал, что ты в безопасности от меня. Это... как ты вообще...?  — Даже мертвые сердца могут влюбиться, я полагаю. Ёнджун издает страдальческий звук несогласия, его глаза наполняются слезами. Он в замешательстве качает головой.  — Мне так жаль, что я так поступил с тобой, Бинни, - выдавливает он из себя. - Я должен был спросить, прежде чем прикасаться к тебе! — Н-нет. Это не твоя вина. — Моя. Это моя вина, - резко говорит он, скаля зубы от боли. - Ты сейчас в таком состоянии из-за меня. Я пообещал себе всегда проверять чувства, прежде чем прикасаться, даже если ты ничего не чувствуешь. Хоть я и хотел, чтобы ты любил меня, я никогда не хотел, чтобы это случилось с тобой! Я никогда не хотел причинить тебе боль...  — Я знаю, хён. Ты не сделал ничего плохого. Я не…я не знаю, как это случилось.  Он в ужасе хмурится, пытаясь понять, что случилось с его телом. Глядя на рваную дыру в своей груди, он чувствует, как орган пульсирует под их руками, удерживающими его на месте.  — Боже мой, оно действительно бьется, - шепчет он, ожидая, что теперь, когда проклятие Ёнджуна каким-то образом было снято, оно остановится в любую секунду. Но этого не происходит.  Он больше не испытывает того непреодолимого желания вырвать его, но никакой магический исцеляющий свет не сращивает его грудную клетку в один миг. У него открытая кровоточащая рана, а его внутренности подвергаются воздействию воздуха и заражению от их рук. Он должен быть на самом деле мертв или, по крайней мере, без сознания. Его сердце бьется в груди, мягко стучит под их соединенными руками, и он, несомненно, больше не мертв. Он на самом деле... Не мертв. Как… Как он… — Как я вообще остался жив?  Он не может поверить, что повторяет любимую фразу Бомгю в такой момент.  — Ты действительно жив... - Ёнджун удивленно соглашается, проследив за его взглядом. - И... Ты любишь меня? - Он выглядит таким надеющимся. Похоже, он все еще не может поверить в это, хотя сердце Субина буквально в его руках. - Ты бы не вырвал свое сердце, если бы не любил меня.  — Я... Не знаю. Я всегда думал, что мое проклятие в том, чтобы просто... Быть мертвым. Лишенным любви. Ёнджун всматривается в его лицо, прикусывая губу. Он выглядит застенчивым.  — Может быть, твое проклятие в том, чтобы оживать, когда ты влюбляешься. - Его губы изгибаются, он явно сдерживает слезы. - А мое попыталось убить тебя, как только ты это сделал. — Но я не мертв. Или не мертв сердцем, - бормочет он, а мысли скачут вместе с сердцем. - Хён. Ты ведь тоже любишь меня, не так ли?  — Да. Я правда люблю, - его голос такой мягкий. - Я никогда… раньше не влюблялся, знаешь. Никогда? Сердце Субина сильно бьется, пульсируя под его ладонью и согревая все тело. Это вызывает у него волну чувств, и это одновременно волнующе и пугающе. Он так нервничает…  — Ты никогда раньше не был влюблен? Ёнджун мягко улыбается.  — Нет. Никогда... Не так, как сейчас. — Это как? - Его сердце колотится. — Как будто я готов на все ради тебя, - шепчет Ёнджун, наклоняя голову, чтобы посмотреть на него. Его глаза темные и сияющие. - Как будто я готов умереть за тебя. — Прямо как я пытался умереть за тебя, - шепчет Субин в ответ. Каким-то невероятным образом все это начинает обретать смысл. - Ты думаешь..? Ёнджун кивает, убирая руку с груди Субина, чтобы провести влажными от крови пальцами по его щеке.  — Да. Я никогда раньше не позволял своим чувствам расти. Я никогда не был свободен в своих чувствах... Я никогда никого не любил так, как люблю тебя. Я думаю… Думаю, мы разрушили проклятия друг друга. Субин медленно дышит и чувствует, как его сердце начинает биться в ровном ритме, как будто оно всегда должно было так биться. Он хватает Ёнджуна за запястье свободной рукой, и теплая струйка крови на его коже напоминает ему, что теперь все действительно поменялось. Из-за Ёнджуна.  Он почти не чувствует боли, его тело медленно восстанавливается. Может быть, с ним все будет хорошо, будучи живым. Живым и влюбленным. От него самого исходит тепло. — Теперь ты теплый... - повторяет Ёнджун, как будто услышал его мысли, слегка улыбаясь и трепеща ресницами, как будто он испытывает что-то блаженное, когда гладит лицо Субина.  Его красивые глаза закрываются, когда он наклоняется, чтобы нежно поцеловать младшего в губы. Субин целует его в ответ, не торопясь. Ощущения не такие, как обычно. Теплее. Ёнджун отстраняется, глупо улыбаясь. Такой милый. — Я уже был так счастлив, от того, что мог любить тебя сам, не беспокоясь о том, что причиню тебе боль. Я и представить себе не мог, что кто-то может полюбить меня в ответ и пережить мое прикосновение. В его глазах снова блестят слезы. Сердце Субина радуется — честное слово, безумно радуется. Он немного ошеломлен, чувствуя радость в своем сердце. Субин улыбается в ответ. Мышцы его груди напрягаются и сжимаются, соединяясь как по волшебству. Это может означать только одно: их проклятия действительно сняты.   — Хён… Я стал живым для тебя, - он и представить себе не мог, что когда-нибудь скажет такое. — И правда, - ухмыляясь, говорит Ёнджун. Капли слез, дрожащие на его ресницах, стекают вниз. - Это не просто настоящая любовь, Субин-а. Ты моя единственная настоящая любовь. Субин издает странный звук, нечто среднее между смехом и стоном. Это самые романтичные и трогательные слова, которые он когда-либо слышал от Ёнджуна, и ему это нравится. Он любит Ёнджуна. — Наша настоящая любовь не более особенная, чем у кого-либо другого. — Она особенная! Мы победили смерть вместе! Субин смеется, прикладывая ладонь к своей уже зажившей груди, чтобы почувствовать слабое биение своего сердца через кожу. Это невероятно. Он чувствует себя полноценным, это неописуемо.  Он жив.  Жив и влюблен. Он не может думать ни о чем другом, кроме как о том, чтобы просто существовать в своем теле прямо здесь и сейчас, с человеком, который сделал ему этот огромный подарок. Ёнджун поднимает руку, чтобы положить на его грудь и тоже почувствовать сердцебиение. Они оба глупо смотрят друг на друга. Ёнджун наклоняется вперед, чтобы снова поцеловать его, на этот раз с языком, и когда он проталкивает его в рот Субина и глубоко целует, у младшего в груди словно происходит небольшой взрыв. Он задыхается и в панике отстраняется от него, хватаясь за грудь. Ёнджун спешит проверить его, но только для того, чтобы разразиться смехом, когда они обнаруживают, что сердцебиение Субина только что участилось в ответ на талантливый язык Ёнджуна.  — Вот каково это - любить сердцем, а не разумом, - самодовольно говорит Ёнджун, как будто именно благодаря ему Субин испытывает это ощущение, меняющее его жизнь. Как будто он планировал показать ему это. Ладно, это его заслуга, но Субин и представить себе не мог, что будет чувствовать себя так.   — Просто подожди, пока не заведешься по-настоящему, малыш, - мурлычет Ёнджун, проводя мягкими губами по линии челюсти Субина и покусывая мочку его уха. - Я собираюсь свести тебя с ума. Субин дрожит и почему-то краснеет, пораженный приливом жара к груди и лицу. Это, честно говоря, ошеломляет, и он понятия не имеет, откуда у него столько крови, чтобы так быстро распределиться по всем частям тела. Достаточно ли сильно его сердце, чтобы справиться со столькими трудностями? Его радость немного угасла, когда он осознал, насколько хрупким стало его тело. Его сердце бешено колотится, и нет никаких шансов, что оно не устанет, если так будет продолжаться и дальше. Страшно не иметь власти над его ритмом, просто верить, что оно будет биться и поддерживать в нем жизнь, что приведет в действие все его важные органы, а также вызовет у него приятную, теплую реакцию на руки и губы Ёнджуна, и он не может отделаться от мысли, что не был создан для этого. Он был мертв с рождения. У него нет возможности узнать, вернется ли его тело в прежнее состояние, если его сердце остановится, или он на самом деле просто умрет.  — Как ты думаешь, я умру, если разлюблю тебя? — Этого никогда не случится, - немедленно клянется Ёнджун, поворачивая лицо, чтобы посмотреть на него. - Не говори такого дерьма. Я тебе не позволю. — Это зависит не от тебя, - говорит он сквозь смех, утыкаясь в плечо Ёнджуна. Ёнджун надувает губы и садится поудобнее, чтобы дать ему пространство. Его лицо медленно становится серьезным, и от этого зрелища у Субина перехватывает дыхание.  — Я уверен, что наши проклятия сняты, но если нет, я скорее вырву свое сердце, чем потеряю тебя. — Ты бы так поступил? — Да, Субин-а. Я так в тебя влюблен. Я думаю… Думаю, это был конец моего проклятия. Если я люблю кого-то настолько сильно, что готов умереть, то это, в свою очередь, поддерживает жизнь в сердце моего возлюбленного. Ёнджун выглядит потрясенным этим открытием, как будто люди, которые умерли из-за бескорыстной любви к нему, не были достойны того, чтобы их спасли или полюбили в ответ.  Субин не уверен, что следует сказать. В следующий момент Ёнджун обхватывает его руками и утыкается лицом в изгиб шеи. Он тихонько хмыкает, целуя пульсирующую точку, и звучит радостно. И хотя было так много трудностей, которые предшествовали тому, чтобы привести их обоих к этому моменту, это поразительно, что они были благословлены самым счастливым исходом.  В случае с Субином проклятие Ёнджуна спасло ему жизнь уникальным образом. Любовь к нему сделала его живым, а ответная любовь Ёнджуна сохранила его жизнь. Это заставляет Субина думать, что он действительно не смог бы полюбить никого другого. — Ну что, теперь ты действительно в порядке? - Некоторое время спустя спрашивает Ёнджун, обхватывая щеки Субина ладонями, и глаза старшего становятся большими и круглыми, как у щенка. Так бывает, когда он чего-то хочет. Субин недоверчиво смотрит на него.  — Я чувствую себя новым человеком. Чего ты хочешь..? — Неужели тебе не интересно, каково это - заниматься со мной любовью теперь, когда ты жив? Субин изумленно смотрит на него, сердце бешено стучит при одной мысли об этом, и он не может думать из-за шума крови в ушах. Ёнджун просто держит его лицо, и Субина уже переполняют ощущения и реакция собственного сердца.  — Я боюсь, что у меня случится сердечный приступ, - бормочет он, хватаясь за грудь. - Как мне успокоиться? Я не знаю, смогу ли я выжить в таком состоянии!  — Ты не умрешь от секса, - хихикает Ёнджун, надув щеки и нежно покачивая голову Субина в руках. - Я хочу, чтобы ты чувствовал то же, что и я, каждый раз, когда ты любишь меня. Я хочу видеть, как от тебя не остается ничего, кроме бешеного, дико бьющегося сердца.  — Ты заставляешь то, что просто необходимо для жизни, звучать так волшебно, - жалуется он. - Буквально все на Земле, кроме меня, знают, каково это. — Верно. Потому что все считают это само собой разумеющимся и не могут представить, как существовать иначе, даже я, - страстно говорит Ёнджун. - Но то, что только что произошло с твоим сердцем, - это чудо! Теперь все в твоем опыте будет по-другому, и я хочу поделиться с тобой всеми этими новыми моментами. Субин чувствует, что слова старшего так тронули его сердце, как будто к нему действительно прикоснулись. Оно пульсирует. Оно сжимается.   — Почему оно такое гиперактивное? Это не нормально. Ёнджун улыбается и проводит ладонями по груди Субина поверх разорванной окровавленной рубашки, одна из них останавливается над его бешено бьющимся сердцем, а другая обхватывает шею. Его большой палец нащупывает пульс, и Субин чувствует, как его собственная кровь пульсирует под подушечкой большого пальца Ёнджуна. Быть живым - это выше всякого понимания. Это нереально. — Ты просто должен дышать ровно и медленно. Чувствуй каждый удар и считай их, - тихо говорит он, наблюдая за шеей Субина, как будто наблюдать за тем, как вздуваются его вены, совершенно увлекательно. Субин мягко улыбается, наблюдая за его сосредоточенным лицом.   Субин дышит и считает. Его сердце медленно успокаивается, а мышцы становятся мягкими и вялыми от тепла, которое бесконечно разливается по телу. Это так чудесно, и он никогда, ни за что не примет это как должное, но его тело больше не кажется ему своим.  — Лучше? - Спрашивает Ёнджун, и глаза его наполняются нежностью.  Субин кивает. Затем отрицательно качает головой. При виде того, как Ёнджун вот так смотрит на него, Субин чувствует себя таким влюбленным, и внезапно его сердце снова начинает бешено колотиться, и он не понимает, как и почему. Он думал, что начинает брать ситуацию под контроль, но, видимо, это не так.  Это больше не успокаивающий прилив. Его безжалостно выбросило в море, и он понятия не имеет, как плавать. — Я не могу справляться с чувствами без помощи мозга, - драматично сетует Субин, набирая полные легкие воздуха, хотя нет никакого смысла в том, что дыхание как-то повлияет на частоту его сердцебиения. - Я понятия не имею, как работает сердце.  — Ты с самого первого дня относился ко мне так, словно у тебя было сердце, - говорит Ёнджун, прижимая ладонь к шее Субина. У Субина перехватывает дыхание, а пульс снова подскакивает — почему он продолжает это делать? Ёнджун хихикает, наблюдая, как он мучается от этого ощущения. - Ты такой отзывчивый, Бинни, я не могу дождаться, когда сведу тебя с ума. — Перестань так говорить. Мой разум важен для моего функционирования.  — Больше нет, - мурлычет Ёнджун, наклоняясь ближе и замирая на расстоянии вздоха от губ Субина. Он выдыхает горячий воздух прямо в губы Субина, и тот дрожит, все его тело наполняется сильным чувством возбуждения, горячим и тяжелым, бурлящим в животе и напрягающим мышцы, а сердце пропускает удар. Субин так сильно хочет поцеловать его, но он на самом деле боится, что у него случится сердечный приступ, когда это сделает. Может, ему стоит повременить..? Он не может ждать.  Он целует его, и хотя он не умирает, но близок к этому. Он дрожит, хнычет, весь горит от одного прикосновения губ и языка, пока руки Ёнджуна держат его. Сердцебиение такое мощное, трепещущее и живое, что он даже не может вспомнить, каково это - быть мертвым.  Если любовь к Ёнджуну не убьет его, то ничто не сможет.

***

В то утро Субин прогуливается с Ёнджуном, направляясь в кафе, где они впервые встретились, и их жизни изменились навсегда, когда, наконец, кажется, что все встало на свои места. — Субин! Он вздрагивает от громкого, знакомого голоса, быстро оборачивается и видит, что Кай бежит к нему с ослепительной улыбкой на лице. Из груди со свистом вырывается воздух, когда блондин бросается в объятия Субина, отказываясь от каких-либо других приветствий.   — Для тебя он Субин-хён, ребенок, - ворчит Ёнджун, наблюдая за их восторженными объятиями с легкой ухмылкой на губах.  Субин инстинктивно прижимает к себе Кая еще крепче, бросая осторожный взгляд на Ёнджуна. В его голосе нет злобы, как и настоящей ревности в его глазах. Он расслабляется, когда Ёнджун ловит его взгляд и мягко улыбается ему. Кай просто сияет от счастья.  — Субин-хён, - поправляет тот себя. Он отпускает Субина и отходит, оглядываясь через свое плечо, прежде чем его улыбка становится шире. Он подпрыгивает на носках, действительно не в силах сдержать волнение, когда по его настоянию к ним подходит девушка. Она кажется знакомой, и Субин задается вопросом, не та ли это девушка, с которой сестра Кая познакомила его давно в попытке вырвать его из-под власти мертвого сердца Субина. Когда она подходит, чтобы присоединиться к ним, на лице Кая ясно читаются гордость и любовь, когда он представляет их своей невесте. Субин никогда не видела его таким счастливым.  — Кай-я... Ты... Ты нашел свою любовь? - спрашивает он с растущим изумлением. Не может быть…  — Нашел. Сердце Субина переворачивается. Глухие удары заставляют его кровяное давление подскакивать, а в ушах звенеть. Он слегка покачивается, и Ёнджун обнимает его за талию, чтобы поддержать. Кай смотрит на него так, словно понятия не имеет, что происходит, и от этого сжимается сердце, потому что ему грустно.  Почему сердце такое эмоциональное и чувствительное? Прошла уже неделя, но ему по-прежнему так неуютно и страшно. Он пытается дышать, считать удары своего сердца, но ему трудно сосредоточиться, потому что, если Кай нашел свою настоящую любовь, это означает, что проклятие, связывающее его с Субином, разрушено. Сердце Субина ожило и освободило его. Так... Значит ли это, что Кай..?  —  И... и ты вспомнил меня? - Он тяжело дышит, хватаясь за сердце и стараясь не показать, насколько отчаянно он нуждается в положительном ответе. Яркий свет в глазах Кая меркнет, и Субин знает ответ еще до того, как тот качает головой. Слезы щиплют ему глаза, но он пытается их прогнать. Кай выглядит таким счастливым прямо сейчас, особенно когда красивая девушка смотрит на него так, словно он - лучшее, что она когда-либо знала. Так оно и есть. Кай самый лучший, и несправедливо, что Субина не существует в его жизни, ни в прошлом, ни в настоящем, в то время как, они когда-то были неразлучны.  — Я больше не забуду тебя, Хён. Я обещаю, - торжественно произносит Кай. - Я хочу, чтобы мы снова стали друзьями. — Лучшими друзьями, - слабо поправляет Субин.  — Думаю, Бомгю-хён поспорил бы со мной по этому поводу, - поддразнивает Кай. Сердце Субина дрогнуло, когда он услышал, как тот так просто упоминает другого человека, как будто знает и помнит, что тот связан с Субином. Это важно для Субина, потому что ранее Бомгю, очевидно, без умолку болтал о нем во время их уроков игры на гитаре, и тогда Кай понятия не имел, кто такой Субин.  Они никогда раньше не общались втроем, потому что Бомгю вдобавок ко всему стал невидим для Хюнина. Но Кай сейчас выглядит так, будто не осознает, что только что сказал. Это уже ощущается иначе, но он боится придать этому какое-либо значение.  Возможно, Кай бессознательно это помнит, что, если память начнет понемногу возвращаться к нему? Его сердце бешено колотится, и он не может даже мысленно отступить, чтобы попытаться успокоиться.  — Я сомневаюсь в этом, - иронично комментирует Ёнджун. - Бомгю слишком занят лобызаниями, чтобы заводить каких-либо друзей, не говоря уже о лучших.  Субин кашляет от внезапного приступа смеха и толкает Ёнджуна локтем в бок. Ёнджун придвигается ближе и самым неприятным образом вытягивает губы. Субин делает вид, что не замечает этого. Ёнджун не ошибается, но… Субин так чертовски рад за Бомгю, что не возражает против его долгого отсутствия в эти дни.  — О, знаешь, на самом деле… Я не видел Бомгю-хёна целую вечность, - Кай отступает, нахмурив брови. Он выглядит грустным, почти виноватым. — Он... стал невидимым для меня, и... Я ничего не могу сделать, чтобы освободить его... — Нет, Хюнин-а, теперь все в прошлом, - мягко говорит Субин. - Бомгю уже давно пошел дальше и занялся соблазнением других, чтобы доказать это, - объясняет он с грустным смешком. - Теперь, когда ты снял свое проклятие, ты определенно сможешь увидеть его снова. Субин широко улыбается ему, думая о том, как все они чудесным образом сняли свои проклятия, и Кай медленно улыбается ему в ответ, и в его глазах появляется что-то мягкое. Сердце Субина учащенно бьется при виде этого зрелища, потому что, похоже, Кай действительно смотрит на него… что-то вспоминая?  — Боже мой, у вас троих на самом деле был любовный треугольник? - Внезапно спрашивает Ёнджун, и в его голосе звучит отвращение.  — Эй, ты говоришь о нашей глубокой эмоциональной боли и страданиях, - холодно говорит Субин, предупреждая его не подшучивать. Это все еще свежая рана, нет..? Ёнджун просто запрокидывает голову и громко смеется. Кажется, он счастлив. Кай отрывает взгляд от Субина и смотрит на него, оценивая ситуацию, а затем вдруг начинает смеяться. Забавный звук его смеха немедленно заставляет всех остальных захихикать. На самом деле, это довольно смешно, если отбросить все личные чувства Субина по поводу того, что они натворили, пытаясь полюбить друг друга. В конце концов, все получилось, и это все, что сейчас имеет значение. — Нет, нет, я думаю, это здорово, - говорит Ёнджун, все еще улыбаясь. - И теперь, когда мы все в безопасности от проклятий друг друга, я думаю, самое время напомнить этому сопляку Тэхёну, что есть и другие люди, которые заботятся о Бомгю и нуждаются в нем в своей жизни. - Он бросает короткий взгляд на Субина, когда говорит это, и Субин радостно кивает, его грудь переполняют счастливые чувства.  Он не хочет переставать чувствовать то, что творится в его сердце.  — Тэхён? - Кай спрашивает с любопытством, в уголках его глаз все еще проступают морщинки от смеха. - Ты же не имеешь в виду Кана Тэхёна, да? Все поворачиваются к нему в ожидании. Субин понятия не имеет чего они ждут. Он кивает.  — Именно его я и имею в виду. Кай снова смеется, и Субин наслаждается этим звуком. Он хочет слышать его каждый день.  — Он мой лучший друг, - объясняет он с недоверчивой улыбкой, как будто все это - самая занимательная драма.  Сердце Субина сжимается, но затем радостное выражение лица Кая меняется. Его глаза возвращаются к Субину и становятся большими и темными. Как будто…будто бы он помнит.   — Или может… Мой второй лучший друг, - задумчиво бормочет Кай. - Я начинаю думать, что ты гораздо больше, чем просто мой закадычный-зомби-друг. — Так и есть, - быстро заверяет его Субин, и сердце сжимается. Оно продолжает чувствовать и двигаться без контроля Субина, но это заставляет его ощущать, что он никогда не перестанет быть живым. - Хюка-я. Я хочу, чтобы ты помнил, кем ты для меня являешься. Кай спокойно смотрит на него. Его глаза такие знакомые и мягкие, что Субин теперь уверен. Кай начинает вспоминать.  Он придвигается ближе к Субину и протягивает руку, чтобы обхватить его запястье. Субин проворачивает свою руку, переплетая их пальцы. - Жвачки? - Говорит Кай с легкой улыбкой. На его глаза наворачиваются слезы.  — Да, - хрипит Субин, и на этот раз, когда они обнимаются, ни один из них не отпускает друг друга очень долго.  Такое чувство, что часть его сердца снова сшивается воедино, и он даже не понимал, что боль, которая все еще ощущалась в его груди, была не побочным эффектом его некогда мертвого сердца, а следствием этого. Он действительно возвращает своего Кая, и его сердце наполнено больше, чем одним видом любви. Субин так счастлив, что плачет. Когда Кай уходит, пообещав этим летом включить их в подготовку к свадьбе первым делом, Субин поворачивается к Ёнджуну и берет его за обе руки. Некоторое время они стоят лицом друг к другу перед кафе, где все началось, губы растягиваются в улыбках, а Ёнджун несколько раз застенчиво отводит глаза в сторону, чтобы снова и снова встречаться с пристальным взглядом Субина. Такое чувство, что им так много нужно сказать друг другу, но Субин думает, что у него впереди еще годы, чтобы сделать это. Он смотрит через плечо Ёнджуна и видит автобусную остановку, на которой тот стоял еще тогда, когда был всего лишь неизвестной прекрасной мечтой. Теперь они знакомы, и теперь Субин воплотил эту мечту в жизнь. Они живут в ней — вместе. — Итак, есть один парень, - медленно произносит он, подходя ближе, пока их тела не соприкасаются. - И я без ума от него. Глаза Ёнджуна вопросительно загораются, его руки тянутся к талии Субина, чтобы прижать его к себе. Сердце Субина бьется, сжимается, воспаряет, и любовь наполняет его тело.  — Его зовут Чхве Ёнджун? - С улыбкой спрашивает старший. У него розовые щеки, и он такой красивый.  — Так и есть, - соглашается Субин. Он наклоняется и нежно целует его, вдыхая тепло Ёнджуна и выдыхая свое собственное. - Его зовут Чхве Ёнджун, и он - моя единственная настоящая любовь.