Сон в обнимку с шиди

Вэй Ин напился. Его пьянка закончилась тем, что он проснулся в обнимку с шиди. До этого прибыл в Пристань Лотоса с другого конца материка. По пьяне. В тот день Лань Чжань уехал в Облачные Глубины, а Вэй Усянь предпочел остаться в недавно найденом домике. Оставшись впервые наедине со своими мыслями, пил вино и вспоминал юность. Вспоминал шизце, шиди, Мадам Юй, дядю Цзян, Цзинь Цзысюаня. То веселье, которое испытывал тогда. Как радовался чему-то или наоборот огорчался. А потом он вспомнил то время. Больно. Невыносимо больно. На глаза навернулись слезы. Больше не надо было сдерживаться. Не надо строить из себя дурачка. Не надо прятаться за улыбкой, весельем и притворством. Теперь не перед кем строить из себя нечто, далекое от настоящего тебя. Нет никакой необходимости поддерживать образ. Всегда, даже сейчас, единственный кто понимал его настоящие эмоции была шизце. И та уже мертва. Смешно. Это он виноват в ее смерти. В смерти прекрасной, красивой, доброй сестры. Единственный человек, который понимал его всего и полностью — Цзян Яньли — мертв. Если бы не он, то она была бы жива. Растила своего сына, миловалась с любимым мужем, который, опять же, погиб по его вине. Если бы не Вэй Усянь, Мадам Юй, дядя Цзян были живы. Не пал Юньмэн Цзян так скоро. Они бы успели подготовиться! Не погибли шицзе и ее муж. Цзинь Лин купался в любви родителей! Цзян Чэн бы не страдал. Не мучился от боли, одиночества, вины, предательства… Все было бы по-другому. Больше всех страдал Цзян Чэн. Он восстановил Орден из ничего. Создал его из сожженой земли. Встал с колен самостоятельно. И все это он делал с волнением о нем! Беспокоясь о нем, предателе и эгоисте. А теперь, когда он, Вэй Усянь, виновный в его муках, спокойно ходит по земле, шиди снова страдает. Но теперь от вины. От этого липкого чувства… Больно. По итогу все вылилось в истерику. В истерику со швырянием вещей, разгромом, вырыванием волос и всего прочего. Сильно пострадали лес и его обитатели. Пострадало все, в том числе и сам Старейшина Илин. Было выпито очень много вина. Настолько, что был он пьяным в стельку. Впервые на памяти всего мира. Последующие действия как в тумане. Вот он летит на Суйбянь. Вот рыдает. Вот закупается вином… А вот стоит около ворот. Мнется. А потом он увидел шиди. Своего шиди. Родного, взрослого, возмужавшего. Но такого одинокого… Снова боль. Позже они уже набивают друг другу морды, совсем как в юности. Орут, ссорятся, кидаются колкостями и пьют вино. Он скучал. Очень скучал. По шиди, шицзе, дяде Цзян и Мадам Юй. Несмотря ни на какие побои и издевки со стороны женщины. Даже по павлину скучал! Вот же ж…

。。。

Утро было веселым. Даже слишком. Проснулся темный заклинатель только из-за криков. Криков шиди. Его дорогого шиди. Потом убегать от него и летящих прямо в Вэя подушек и прочей мелочи было весело. Еще веселее стало, когда их застал за детскими играми Цзинь Лин. Все стало плохо, когда прибежал питомец этого самого Цзинь Лина. Спускали Вэй Усяня с дерева долго. Долго и нудно. Под крики самого Старейшины Илин, который панически боится собак. Старейшину Илин, про которого слагают легенды, боится почти каждый второй, которым пугают малых детей и про которого рассказывают страшилки. Темного заклинателя, который повелевал тысячами мертвецов. Который вырезал Вэней и устроил кровавую баню. Того, кого сожрали собственные мертвецы! Именно он сейчас висит на дереве и не спускается, потому что боится щенка. Маленького, милого щеночка. В конце-концов ветка, на которую залез Вэй Ин, сломалась. Сломалась вместе с ногой Вэя. — Ты! Гуев придурок! Какого ты залез на это чёртово дерево?! Еще раз это повторится, я тебе ноги переломаю! — сложив руки на груди, кричит на своего шисюна Глава Цзян. — Чэн-Чэн, ну не злись~ Считай, что твоя угроза частично выполнена. — весело щебечет Вэй. Ему будто все-равно на ор шиди. — Придурок. — обиженно отвернувшись, бурчит себе под нос Ваньин. Проходит пару секунд, прежде чем в голове Цзян Чэна возникает большой вопрос. Выгнав племянника, он его задает: — А ты вообще зачем вчера прилетел? И… Что с тобой произошло? — тихо и серьезно. — Ха-ха — нервный смех его шисюна нервирует. Он всегда так делает, когда пытается что-то скрыть. — Ну… Прилетел помириться? — почесав затылок отвечает он на первый вопрос, избегая смотреть в глаза собеседнику. — Что. С. Тобой. Произошло. — четко чеканит свой вопрос Цзян Ваньин. — Да, ничего особенного. Просто упал с небольшой высоты несколько раз и всего-то. — отмахивается заклинатель. — Я тебе не верю. Скажи правду. Я не отстану, пока не узнаю, что произошло. — говорит уже чуть громче. — Я же говорю, ничего особенного. — все также тихо отвечают Главе. — Говори правду! — уже начинает кричать он. -…не хочу. — Цзян Чэн видит, как его шисюн, растеряв все напускное веселье, отворачивается. Как он нервно передергивается. Как загибает пальцы и поджимает губы. — Давай поговорим. — тихо-тихо отвечает Саньдоу Шэншоу. — Это не требует твоего внимания, шиди. — натянуто улыбается Вэй Усянь. — Ошибаешься. Это твое состояние. И я обязан знать, что с тобой происходит. Ты. Мой. Шисюн… Нет, брат. — Цзян Чэн… Ты… — на глаза навернулись слезы. Его… Его считают братом! — Чего разрыдался-то?! Нюни тут распустил! — с непониманием вопрошает мужчина. — Брат… — когда Цзян Чэн услышал одно единственное слово, он застыл. Он… И вправду сказал это! Назвал этого придурка братом! С каждой новой мыслью, лицо мужчины становилось все краснее и краснее. Казалось бы, чего тут стыдиться. Ну, назвал и назвал, но… Но для Цзян Чэна это невероятно важно! Это то, что он трепетно хранил под сердцем, вынашивал мысль… — Ты! Чертов придурок! Я тебе ноги переломаю! — Хаха! Чэн-Чэн, ну, не смущайся~ — одновременно ярко улыбаясь и плача, прикрикивает длинноволосый Вэй Усянь был невероятно счастлив. Он готов забыть все, лишь бы проводить больше времени с… Братом. В конце-концов двое снова напились и проснулись в обнимку. А потом Вэй Усянь вспомнил, что Лань Чжань-то улетел в Облачные Гоубины на несколько дней. А дорога только в одну сторону на мече занимает без привалов пять суток… — Повтори еще раз. Сколько? — Пять суток… — А ты долетел за сколько? — За день… -…чокнутый. Я отправлю сообщение Цзэу-цзюню.