True Love

...It's suffocation, all day night I can't escape Hold me so tight, oh, babe It's written on my skin...

Сонхва любит себя. Он любит себя больше, чем кто-либо ещё. Он уверен, что никто не способен полюбить его больше или хотя бы в той же мере. Сонхва считает, что обожания и внимания к его персоне недостаточно. За последние полгода Сонхва отверг уже семерых человек, потому что никто не смог приблизиться к заданным стандартам. Одного он отшил из-за его короткой ногтевой пластины, двоих из-за еще не сошедшей детской припухлости щек. С одним почти добрался до постели, но вовремя заметил сообщение из университетского чата (правило номер один: не спать с малолетними студентиками). Еще двое — высокие, с красивыми линиями тела, возвышавшиеся над ним, словно Эйфелева башня, — оказались девственниками. Но главный провал, который Сонхва до сих пор припоминает себе, — это знаменитый в узких кругах музыкальный продюсер, который хоть и был незначительно ниже ростом, но до неприличия обеспеченный и готовый отдать Сонхва всё, что тот пожелает. Они провели месяц, перелетая с курорта на курорт на частном джете, пока однажды Сонхва не позволил ему зайти дальше. В какой-то момент он подумал, что багамское солнце помутнило сознание, но он четко видел перед собой кусок плоти. Некрасивой. Короткой и толстой. Он моментально поднялся с кровати, подхватил свои вещи и сказал в ошеломленное и ничего не понимающее лицо спутника, что никогда в своей жизни не видел столь омерзительный член. Инициатором всех расставаний всегда выступает Сонхва. Он до сих пор думает, что все его бывшие сорвали куш, когда он позволил им быть рядом с собой то недолгое время. Сонхва признает в себе лукизм и тот факт, что всегда смотрит сначала на красоту тела, а потом на банковский счет и недвижимость потенциального спутника. Стабильно раз в неделю Сонхва ходит в клубы, общается с людьми и мужчинами, в глазах которых явно читается желание сделать с ним непотребные вещи. Скучает у бара, подслушивая чужие разговоры, и думает о том, как же сильно повезло миру в день, когда его мать наконец-то позволила начать ему эту жизнь. Абсолютно каждый признает его красоту, утонченность и изящность. Сонхва видит себя на обложках, билбордах, растяжках. Невольно отмечает реакцию людей, их восхищение и благоговение им. Сонхва проживает свою лучшую жизнь, купается в лучах славы, зависти и лести. Но ему мало. Крайне мало. Сонхва жаден до внимания, ему нравится одновременно принадлежать всем и при этом быть абсолютно недоступным никому. Сонхва искренне обожает съемки и готов часами смотреть на результаты своей работы, особенно когда его работа — это он сам. Поэтому, когда в очередной раз менеджер присылает ему напоминание о грядущей съемке, Сонхва отпускает домработницу сразу после обеда. На ужин он обходится стаканом воды и тостом с кремчизом.

***

Утром на площадке, как всегда, много народу, стоят бесконечные рейлы с утвержденными образами. Несмотря на жаркую погоду, Сонхва предстоит отсняться в нескольких натуральных шубах, одну из которых ему пообещали вручить после съемки в качестве благодарности за сотрудничество. Когда ассистентка готовит его макияж, Сонхва в очередной раз отмечает, насколько он хорош собой. Когда его одевают, Сонхва не может найти ни одного места на своем теле, где он был бы некрасив. Когда его зовут просмотреть и обсудить кадры, Сонхва уверен, что он с легкостью может продать их в частную коллекцию какому-нибудь извращенцу. Сонхва доволен съемкой больше обычного и соглашается пойти на ужин с командой. Менеджер обещает доставить свежий номер в кратчайшие сроки вместе со всеми принадлежащими Сонхва подарками. На ужине Сонхва много смеется, принимает комплименты от команды, пьяным взглядом цепляется за каждое своё отражение, которое может заметить в зеркальных стенах их отдельной комнаты. Сонхва постепенно становится душно, и он решает выйти продышаться. Наконец-то дневной зной спал, и прохладный ветер уносит ввысь дым от тонкой сигареты. Сонхва ощущает медленно расползающийся по всему телу жар, помутненным взглядом следит за своими запястьями, вновь думает, насколько красив каждый его палец и даже ноготь. Возвращаясь по коридору бесконечных приватных комнат, Сонхва не следит, куда идёт, и приходит в себя только когда видит какого-то мальчика, сидящего на столе и растягивающего себя перед мастурбирующим мужчиной. Щеки моментально заливает румянец. Кажется, он впервые почувствовал настолько сильный стыд. Он громко хлопает дверью, дрожащими руками смахивает спавшую на глаза челку и торопиться вернуться в нужную комнату. За оставшийся вечер Сонхва не произносит ни слова.

***

Через три дня на столе в гостиной его ждет целая кипа подарков от поклонников, спонсоров и агентства. Среди сотни букетов Сонхва находит обещанную соболиную шубу и свежий, ещё не вышедший номер журнала. Фотограф и редактор заслуживают оваций за проделанную работу, за то, как грамотно они поработали с всеми сильными сторонами Сонхва и сделали нечто безупречное. Сонхва зачарованно смотрит на самого себя на обложке, пальцем прослеживает линию скулы, спускается по шее. Сонхва грехоподобен, соблазнителен, он — воплощение всех самых постыдных желаний и мыслей. Невольно в голове всплывает воспоминание о том мальчике, ублажающим себя перед другим человеком. Сонхва почему-то никогда раньше не задумывался, каково это. Каково это, когда сам себя трогаешь и сам себе доставляешь удовольствие. Сонхва смотрит на себя с обложки и чувствует явное желание провести по собственному лицу членом. Его красивым, аккуратным, с нежно-розовой головкой членом. Волны возбуждения накатывают медленно, постепенно овладевая всем его существом, распространяются по телу, вибрируют на кончиках пальцем. Сонхва рвано выдыхает, жмурится, крепче сжимает теплый мех и думает, каково было бы войти в самого себя. Хочется развратить себя, увидеть, как красивое превращается в похабное, грязное и пошлое. Приходит озарение, простое, но почему-то он никак не мог осознать этого. Ему достаточно себя. Никто не способен соответствовать требованиям, никто не удовлетворит все прихоти, никто не выдержит. Никто не… Кроме Сонхва. Ему не требуется много времени на раздумья. Сонхва медленно, пуговица за пуговицей расстегивает рубашку, наслаждается моментом, проводит ладонью по мягкой коже торса, снимает бермуды, щелкает резинкой кружевных бразилиано по нежной коже. С обложки смотрит другое развратное «я», с поволокой во взгляде, и Сонхва кусает нижнюю губу в попытке хоть как-то привести себя в чувство. Заманчивая мысль пробегает в голове, и он тянется к шубе. Пальцы утопают в мягком мехе, Сонхва прижимает вещь к голому телу и чувствует, как она щекочет напряженные соски. Он тяжело дышит прямо в мех, легкие наполняются теплым дорогим запахом. В голове прокручивается картинка, как он выглядит со стороны. Нуждающийся, с полувставшим членом, готовый залить спермой смотрящее с обложки собственное лицо. Сонхва будто балуется сам с собой, дразнит и вынуждает. Не в силах бороться с желаниями и потребностями, он накидывает на плечи шубу и движется в спальню, где в отражении гигантского зеркала видит себя. Если бы человечество имело вкус, его скульптура, одетого в одну лишь шубу до самых лодыжек, стояла бы во всех галереях мира. Но Сонхва не доступен каждому. Его нужно заслужить. Он лёгкой поступью направляется к туалетному столику и берет самую яркую красную помаду, старательно и аккуратно наносит и подходит к зеркалу. Красивый. Такое ординарное, но понятное слово. Сонхва прислоняется лбом к прохладному зеркалу, смотрит на свои мягкие губы и думает, какие бы они были на вкус. Не сдерживая более себя, он прикрывает глаза и прижимается губами к своему отражению, имитируя поцелуй. Увлекается, мажет по поверхности помаду, ему чудится, что он чувствует прикосновения в реальности, стонет от осознания того, что он делает. Это заводит ещё больше. Сонхва отстраняется, смотрит на своё произведение в виде размашистых красных следов. И это выглядит так правильно и логично. Но он всё ещё неудовлетворен. Сонхва достает любимую смазку с запахом летней ночи. Игрушек у него почти нет, поскольку он наивно полагал, что ему будет достаточно живого партнера. Единственное, что Сонхва смог найти, был розовый анальный стимулятор. Пальцами он скользит по бархатистой поверхности, представляя, как будет растягивать себя изнутри. Сонхва не терпится, но он по-мазохистски медлит. Садится прямо перед зеркалом, облокачиваясь на изножье кровати, чтобы наблюдать за происходящим с первого ряда. В комнате приятный сумрак, отражение нечеткое, но это позволяет Сонхва додумать детали. Он кладет всё необходимое рядом и решает для начала ближе познакомиться с собой. Проводит рукой по голой груди, видит, как отражение копирует его. Ладонью движется ближе к истекающему предэякулятом члену, фигура в зеркале повторяет за ним. Сонхва теряется в ощущениях и не понимает, кто именно совершает движения, кто именно касается его тела. Он словно раздвоился, словно стал одновременно наблюдателем и ведущим. Он словно ублажает и возбуждает постороннего и в то же время подглядывает за ублажающим и возбуждающим. Наконец Сонхва касается члена, болезненно стонет от ощущения сухости и тянется за смазкой, не переставая следить за человеком в зеркале. Он уже потерял связь с реальностью, и ему кажется, будто он не один в комнате. Прохладная и вязкая, смазка растекается по коже, Сонхва размашистым движением распределяет её по всему стволу. Двигаться стало легче, но вместе с тем пришло и опасное чувство преждевременной разрядки. Сонхва не хотел торопиться. Ему нравилось мучить себя, наслаждаться отзывчивостью своего тела. Всё это было в новинку. Раньше он позволял незнакомцам притрагиваться к себе, делать с ним разные вещи, но никогда не замечал, чтобы он реагировал на чужие прикосновения так ярко и остро, как сейчас. Определенно нужно сбавить темп. Продолжая стимулировать себя правой рукой, двумя пальцами левой он лезет в рот, усердно сосёт каждый, стараясь как можно лучше смочить их. Изображение в зеркале сводит Сонхва с ума, он протяжно стонет и понимает, что ему нужно больше. Добавляя третий палец, ему чудится будто он ублажает кого-то, слюна тоненькой ниточкой тянется с фаланги и капает прямо на грудь. С хлюпающим звуком Сонхва вытаскивает пальцы изо рта и тянется к соску, зажимает между пальцами, и его прошивает от наслаждения. Ему нравится. Нравится повышенная чувствительность, податливость тела, ноющий член, стекающая с кончика рта слюна. Нравится, как он растекается, как становится жарко в шубе, но он отчаянно не хочет её снимать потому, как выглядит в ней особенно красиво и порочно. Сонхва хочет запачкать всего себя своими жидкостями. Большим пальцем он мягко трёт урерту, член отзывается на это движение, тело дергается, вырывается громкий протяжный стон. Сонхва чертовски хорошо. С одной стороны он хочет закончить эту пытку, но в то же время продолжать ещё целую вечность доставлять себе удовольствие. Сонхва чувствует, как капли пота скользят по лбу и собираются в ложбинке шеи. Разбитый, на грани оргазма, со слезящимися глазами, он выглядит так правильно в собственной спальне и наедине с самим собой. В воздухе смешалось множество запахов: солоноватый запах пота, сладковатый парфюм, запах смазки, теплый запах меха, — всё это аккумулировалось в легких. Задыхаясь, он продолжает скользить по члену, отчаянно пытается сдержать от дальнейшего движения вниз, щипает за сосок, вскрикивает и понимает, что вот-вот кончит прямо на живот. Сонхва смотрит на покрасневшую головку, блестящую в приглушенном свете комнаты, и думает, как было бы хорошо попробовать самого себя на вкус, ощутить горечь кожи, заглотить целиком и заставить задыхаться от наполненности в горле. Не сдерживаясь, Сонхва поднимает взгляд от члена на отражение. В зеркале некто похожий на него дрожит от подступающего оргазма, открывает рот, то и дело вскрикивая, прокусывает тонкую кожицу на нижней губе и стонет уже от вкуса собственной крови. Влажное тело блестит, волосы прилипают ко лбу, чёлка то и дело мешает в полной степени насладиться открывающейся перед ним картиной, но он не в силах оторваться от себя. Сонхва чувствует, как капля пота попадает на ресницы и вызывает жжение в глазах, собственное отражение теперь совсем тяжело рассмотреть, но он даже и не пытается. Полностью поглощенный переполняющими его ощущениями Сонхва мычит, ускоряя движения рукой. Соски набухли и теперь болезненно пульсируют от чрезмерной стимуляции, но ему слишком сильно нравится эта боль. Он чувствует, как назревает разрядка, всё ближе подталкивая его к краю. Сонхва перестает сдерживать себя, нервно двигается, задыхается, стонет сорванным голосом, срываясь на жалобные поскуливания, оттягивает в очередной раз покрасневший сосок и, достигнув пика, кричит, заливая собственный живот семенем. Оно густое, белое, словно у него никогда и никого не было. В помутнении он мажет пальцами и пробует себя на вкус. Сперма горчит, распространяя мускусное послевкусие по всей полости, смешивается со сладостью смазки, окончательно сводит его с ума. Сонхва нравится. Тело горит от оргазма, от жара шубы, он торопится снять её, позволяя воздуху хоть немного охладить кожу. Шубу Сонхва оставляет на полу, укладываясь поверх неё, лениво гладит себя пальцами, возвращает себя в реальность. Ему хорошо и спокойно. Внутри распространяется приятное чувство. Он случайно задевает сосок подушечкой пальца и вздрагивает. Но Сонхва мало. Как будто не достает ещё чего-то. Хотя он только кончил, ему хочется еще. Он чувствует, как пульсирует анальное отверстие, поэтому собирает пальцами остатки подсыхающей спермы и распределяет по колечку мышц. Дразнит, не торопится войти, знает, что последний раз был слишком давно, а сейчас ему хочется больше удовольствия, он не готов к боли и дискомфорту. Член слишком чувствительный, поэтому левой рукой он сжимает яички, проводит по мошонке, чтобы переключиться на всепоглощающее наслаждение. Указательным пальцем он обводит задний проход и проникает внутрь. Сонхва вновь не понимает, на чем именно концентрироваться: он чувствует, как собственный палец проникает и растягивает его, и в то же время — мышцы ануса приятно давят, обжигая теплом внутренних стенок. Сонхва медленно двигается, постепенно уменьшая напряжение, расслабляется и уже готовится принять больше. Тянется за презервативом, раскатывает его по двум пальцам, на ощупь находит бутылек с лубрикантом и щедро поливает пальцы в латексе и не забывает добавить на член. Он внимательно и завороженно следит за тем, как смазка скользит по коже, чуть поблескивает в приглушенном свете, отражает порнографично розовую неоновую ленту. Сонхва возвращается к колечку мышц, тщательно смазывает его снаружи. От предвкушения всё тело дрожит, ему не терпится оттрахать себя самого. Конечно, он ещё не готов к фалоиммитатору, но сам факт, что он может кончить от собственных пальцев внутри, заставляет член дёрнуться и привстать, капая сладкопахнущей смазкой на живот. Сонхва вновь стимулирует член, щекоча тонкую кожу кончиками пальцев, уделяя особое внимание головке. Двумя пальцами другой руки неторопливо проникает внутрь, ещё больше растягивая податливые стенки. Первый оргазм позволил телу расслабиться, и теперь Сонхва словно купается в неге, поступательно двигаясь пальцами, ощущая долгожданное давление. Хочется добавить больше, но он не спешит. Сонхва прикрывает глаза, закусывает нижнюю губу. Он уже не стонет так отчаянно, слышны лишь тихие вздохи и всхлипывания. С каждым толчком возбуждение накатывает с новой силой. Сонхва возвращает взгляд на себя в зеркале и окунается в ещё более похабные мысли. Он бы хотел вылизать того, кого сейчас видит перед собой, пока тот другой Сонхва, задыхаясь от собственного языка внутри, будет дрочить себе и видеть собственную макушку между ног. Он бы хотел, чтобы другой Сонхва, трясясь от оргазма, кончил ему на лицо, а после поцеловал собственные губы, размазывая сперму по щекам и губам, смешивая её со слюной и проступившими слезами. Но пока реальный Сонхва может лишь упиваться этой картиной в своих мыслях, всё больше погружая пальцы внутрь. Он всхлипывает, злится, что никак не может достать до простаты, резко вытаскивает пальцы и добавляет третий, погружает их внутрь. Смазка сочится каждый раз, как он совершает поступательные движения. От третьего пальца появляется легкий дискомфорт, но Сонхва точно знает, что это необходимо, что скоро боль пройдет. Толчки становятся резкими, амплитуда постоянно сбивается, сам он начинает всё больше скулить, крутит задницей в попытке достать до заветной точки и испытать ещё больше блаженства. Сонхва поднимает ноги выше, почти касается коленями грудной клетки. Он помнит, как однажды один из партнёров любил трахать его в этой позе. Тогда Сонхва только формировал свои вкусы и не знал, что эта поза была лишь для того, чтобы хоть что-то почувствовать от крошечного члена. Теперь он в какой-то степени благодарен за подобный опыт и то, что ощущения от пальцев внутри становятся ярче. Ему становится тяжело. Тяжело от того, что первая стимуляция и оргазм дались намного легче, от того, что жадность не позволяет ему вдоволь прочувствовать каждое прикосновение. Сонхва хочется лишь поскорее кончить и пойти на следующий заход. Он запутался. Его сводит с ума обстановка, отсутствие свежего воздуха в комнате, невозможность взаимодействия с зеркальным Сонхва, недостаток прикосновений. Он бы с удовольствием уткнулся лицом в подушку, принимая самого себя сзади. Он бы хотел, чтобы его придушили, звонко шлёпнули по ягодице, оставив яркий след от руки, который горел бы каждый, когда он захотел бы сесть. Всё, что у него есть сейчас — это он сам. Реальность больно бьёт по осознанию, и ему становится мало. Сонхва решает поменять позу, вынимает пальцы, подбирается ближе к зеркалу, становится на четвереньки, дразня отражение видом ярко розовой пульсирующей дырочки, виляет ягодицами, словно призывая самого себя наконец выйти из зеркальной поверхности и вставить крепко стоящий член поглубже, заставив его задыхаться от наполненности внутри. Сонхва ухищряется извернуться и заглянуть за плечо, чтобы посмотреть, насколько красивая картина сейчас открывается перед ним. Крепкие сухие бедра дрожат в нетерпении и предвкушении. Он заносит правую руку и шлёпает по ягодице. Звук будоражит сознание. Всё происходящее похоже на иммерсивное представление для какого-то зверски богатого извращенца. Сонхва знает себе цену, знает цену собственному телу, но ни за какие деньги не позволил бы коснуться себя просто так. Член вновь дергается от новой волны возбуждения, ноет от недостатка внимания. И Сонхва решает, что готов. Он тянется за розовым дилдо, но не спешит его вставить. Опираясь на три конечности, он снова оборачивается на свое отражение и проникает фалоиммитатором в рот. Он приятно тяжелый, давит на нижнюю челюсть, искусственной головкой почти касается горла, из-за чего Сонхва сражается с рефлексом вытащить его. Но ему нравится сосать его, давиться им. Слюна пузырится и течет из уголков рта. Он словно кошка прогибается в пояснице, высовывает язык и похлопывает по нему резиновым членом. Он никогда бы в жизни не позволил никому так не сделать. Сонхва признает, что выглядит как дорогая шлюха. Ему по-странному нравится этот грязный и развратный вид. Наконец он вытаскивает дилдо. Не жалея, выливает на него смазку и фиксирует его ровно перед зеркалом. Сонхва хочется видеть, как он будет насаживаться на него, как собственный член будет хлопать по животу от амплитуды движений, а главное, как он зальет зеркало спермой, которую придется оттирать домработнице на следующий день. Сонхва подбирается ближе, становится на колени и медленно насаживается на резиновый член. Стенки расширяются, поначалу отторгают посторонний предмет, но чем больше он проникает внутрь, тем лучше становится. На удивление Сонхва удалось полностью принять его, издав громкий стон, когда он достиг самого основания. Он хорошо подготовился, медленно распаляя себя, поэтому сейчас, не стесняясь и не боясь последствий, начинает быстро двигаться, опираясь руками за собой. Дилдо нужной формы и длины, он достигает простаты, стимулирует её, заставляя Сонхва каждый раз вздрагивать и срываться на протяжные стоны и поскуливания. Ему нравится, как выгодно смотрится его кожа на контрасте с яркой расцветкой. Наполненность и громкие шлепки кожи о резину заводят Сонхва ещё больше, хотя раньше казалось, что он достиг своего предела. Член истекает прозрачной жидкостью, и, каждый раз ударяясь о живот, пачкает его липким предсеменем. Головка краснеет, пульсирует, но Сонхва увлечен рассматриванием себя. Он крутит бедрами, чтобы стимуляции и давления стало больше. Но вскоре не выдерживает и правой рукой обхватывает ствол, начиная медленно, вразрез собственным движениям, водить вверх и вниз. Он не сжимает его, а делает лишь самый минимум, чтобы не кончить раньше времени и подольше насладиться отрывающейся перед ним картиной. Сонхва замечает, что ягодицы покраснели от ритмичных шлепков о резину и пол, на нежной коже даже появились тонкие красные полосы. Он представляет, как хорошо было бы пройтись по упругой заднице плеткой, оставляя следы от лоскутков кожи. Наверняка, это удовлетворило бы его мазохистские наклонности больше, чем обычные удары ладонью. Понимая, что уже близок к долгожданному оргазму, Сонхва перемещает руки впереди себя, прижимаясь лбом к зеркалу, которое тут же покрывается конденсатом. Он обхаживает свой член спереди, задницей усерднее насаживаясь на фалоиммитатор. Голос срывается, и стоны становятся хриплыми, изредка он не может сдержать себя и вскрикивает от нетерпения, но знает, что ожидание стоит того. Сердце набатом стучит в груди, по вискам стекают струйки пота, бедра уже начинают ныть. Сонхва никогда не был фанатом бега и чрезмерной физической активности, поэтому сейчас ему кажется, что это станет его погибелью. Желание испытать оглушительный оргазм перебарывает, и он ускоряет движения ладонью, усиливая хватку на члене. Сонхва вскидывает голову встречается со своим отражением, видит растрепанные волосы, покрасневшие щеки, лихорадочно блестящие глаза, и не выдерживает. В последний раз насаживаясь до основания на розовый дилдо, он кончает на зеркало, вскрикивая от всепоглощающего удовольствия.  Оргазм в этот раз длится дольше, заставляя всё тело дрожать. Сонхва продолжает мастурбировать, продлевая долгожданное наслаждение. Постепенно он приходит в себя, откидывается на брошенную на полу шубу, пытаясь восстановить дыхание, и задумывается о том, как было бы хорошо сделать фалоиммитатор по собственному подобию.   Сонхва нежится, лежа на тёплом мехе, прикрывает глаза, мягко улыбается и думает, как же сильно он любит себя.  Сонхва очень сильно любит себя.