Мне этого мало

      Кому служит простой аврор? Властителям, своим идеалам или тому, кто платит?       Гермиона сидела на заседании суда по слушанию дела очередного пожирателя смерти, которого отпустят на свободу, и прокручивала этот вопрос в своей голове. Что-то ее беспокоило. Еще час назад она была в кабинете министра магии, сидела в удобном кресле напротив Кингсли и старалась не плакать от несправедливости.       — Мисс Грейнджер, если мы посадим всех тех, кто примкнул, помогал или дышал одним воздухом с Тем-кого-можно-называть, то некому будет компенсировать причиненный ущерб, — тон Бруствера был терпеливым. Нарочито терпеливым, по которому было ясно, что этот разговор происходит не в первый раз. — Мы должны что-то делать со всеми этими беспорядками, нам нужно восстанавливать магическую Англию.       — И сколько же стоит сейчас свобода? — Гермиона смотрит не мигая в глаза министра.       Бруствер закрыл глаза и откинулся на спинку своего рабочего кресла. В кабинете повисло напряженное молчание, которое нарушали только часы с изображением планет в солнечной системе, иногда они издавали легкий перезвон. Кингсли вздохнул и продолжил:       — Если честно, меньше, чем нам сейчас необходимо.       У Гермионы взлетели брови и она спросила:       — Я видела фамилии тех, кого амнистировали, — Гермиона начала теребить под столом нитку на рукаве свитера, — Малфои, Нотты, Забини, Паркинсоны… Разве их денег недостаточно?       — Недостаточно, — Кингсли ответил резко, но тут же постарался смягчить тон. Дипломат.       — Мы восстановили стратегические здания, в которых нуждается магическая Англия: восстановили Хогвартс, больницу Святого Мунго, само Министерство, Гринготс, который разрушили вы, кстати…       — Я и мои друзья сделали это для победы в войне! — Гермиона задохнулась от возмущения.       «Да как он сме…»       — И мы вам благодарны, очень благодарны, — он поднял руки в успокаивающем жесте, — но война окончена. Вы знали как правильно победить в ней, а я знаю как восстановить мир после неё. Мисс Грейнджер, отдохните, вы заслужили покой, позвольте квалифицированным людям делать своё дело.       Гермиона продолжала слушать человека, которого раньше считала своим союзником. Ее взгляд блуждал по комнате, она больше не хотела смотреть в его глаза. Красивые картины, изысканный камин для быстрых перемещений, старинная мебель, широкий стол…       Взгляд остановился на фотографии, которая была повернута боком к спорящим людям. На ней был улыбающийся Кингсли, на его скуле был шрам, полученный в битве за Хогвартс. Гермиона не знала от какого Пожирателя Смерти он его получил, да ей было все равно, если честно. Рядом с ним стояла красивая девушка, у которой на руках сидел мальчик. Он развлекал родителей тем, что ловил светящиеся огоньки, а те исчезали из его маленьких пухлых ладошек. Гермиона не могла понять, где начинается и заканчивается сюжет этой фотографии, казалось, что счастье этой семьи бесконечно. Кингсли ничего не потерял в этой войне, его близкие живы, здоровы и ждут его дома. Он не понимает.       — Квалифицированным людям? — Гермиона решила говорить с «бумажным министром», потому что оригинал сильно раздражал её. — Таким как Долорес, которую вы отпустили? Не знала, что она может как-то финансово искупить свою вину. У нее нет богатой родословной, вы не знали? Это ложь.       — Мы отпускаем тех, кто не уличен в использовании смертельных заклинаний, взамен на щедрое пополнение казны, — Кингсли разговаривал с ней так, будто она была его оппозицией, а не той, кто сражался с ним плечом к плечу. Раньше она была более покладистой, сейчас ему было тяжелее найти общий язык с ней.       — Но мы уже восстановили здания, что еще нам нужно?       — Например, порядок. Нам не хватает денег, чтобы платить зарплаты работникам Министерства, целителям, аврорам… Да, мы выиграли войну, но что делать с тем, что люди становятся мародерами потому, что у них нет работы, нет денег на еду? Мы теряем контроль, мы вынуждены снова использовать дементоров, Мерлин! — было видно что он очень взволнован и действительно хочет, чтобы Гермиона поняла его.       — Возможно, если не отпускать всех преступников на волю за деньги, то и не надо будет такого количества авроров? Их сейчас больше, чем было во время войны, — Гермиона сильнее потянула за нитку и на рукаве образовалась затяжка.       — Мисс Грейнджер, ответьте на вопрос: кому подчиняется аврор? Властителям, своим идеалам или тому, кто платит?       — Это какая-то загадка?       — Мне просто интересно ваше мнение. Так что вы думаете?       Гермиона поерзала в кресле. Она начала нервничать, думая о том какой ответ от нее хотят услышать: спина напряглась, подбородок поднят еще выше… Какого чёрта, она уже не на уроке у Профессора Макгонагалл!       — Должно быть идеалы, верно? Авроры дают клятву защищать и помогать любому, кто в этом нуждается. Они стоят на границе между светом и злыми силами.       — А кто дает им ориентиры? Откуда они знают, что есть добро и что есть тьма? Представьте, что было бы, если бы каждый решал, где эта граница, — Кингсли смотрел на нее не мигая и Гермиона почувствовала, что ее рассуждения детские и нелепые, — власть, вот что дает порядок. Нам нужно иметь эффективное управление и привлекать людей на свою сторону. Сейчас им нужна стабильность и вера в то, что ад закончился и они могут планировать свое будущее, растить детей. Можете мне не верить, Мисс Грейнджер, но во многом здесь помогут простые галеоны, — Кингсли поглядывал на часы каждый раз когда те издавали звук, было видно, что он спешит, — прошу прощение, мне нужно еще переговорить с Долишем перед началом суда, вы дойдете до зала заседания сами или вас проводить, мисс? — он говорил это, пока вставал из-за стола.       — Я найду дорогу, спасибо, — Гермиона встала и постаралась держать руки так, чтобы не было видно дырки в свитере, которую она сделала, пока сидела в кресле.       — Что ж, тогда встретимся на судебном заседании.       Они молча вышли из кабинета. Министр накладывал защитные чары на дверь, а Гермиона развернулась на месте и пошла налево. Этот коридор вел к нужному залу, он был на одном этаже с кабинетом Министра. Гермиона на ходу достала палочку и невербальным заклинанием восстановила свитер. Вязаный рисунок изменился, она не смогла сделать так, чтобы восстановление было незаметно. Это говорило о том, что она была все еще зла после разговора в кабинете.       Гермиона шла быстрым шагом несмотря на то, что до суда было еще как минимум 30 минут. Она могла бы успеть зайти в кафетерий на верхнем этаже, зная, что Рон точно будет там. Или могла отправить патронус Гарри, они бы успели переговорить до заседания. Но она не сделала ни то, ни другое. Гермиона чувствовала усталость, которая не ушла даже после месяца регулярного сна, четырехразового питания в Норе под чутким надзором миссис Уизли и горячего душа дважды в день. Ей казалось, что она стала старше на сотни лет, а усталость теперь в ее костях и никак от нее не избавиться.       Девушка смотрела по сторонам, пока шла по коридору. В некоторых местах плиты заменили на новые, а в этом углу точно раньше не висел гобелен с изображением Мерлина в окружении стада овечек. Это тот ремонт, в котором нуждалось Министерство?       Она фыркнула и собиралась вступить в зал, но авроры остановили ее на входе.       — Вашу палочку, мисс, новые правила, — аврор сказал это спокойно, но смотрел на нее настороженно. Было видно, что он ожидал от нее возмущения по этому поводу, как от десятка других волшебников за последний час.       — Вот, пожалуйста, — она протянула палочку аврору, который стоял с вытянутой рукой. Его плечи расслабились от того, что конфликта не предвидится, — я просто забыла.       — Все в порядке мисс, вы можете пройти.       Гермиона вошла в зал и огляделась. Она была в самом низу помещения, которое было похоже на амфитеатр. Комната была большой и круглой, с очень высоким потолком, которого не было видно. Казалось, будто вверху лишь тьма. Трибуны для зрителей имели несколько ярусов, цельные круглые скамьи извивались по всему периметру. Почему-то девушка вспомнила стадион для квиддича, туда люди тоже приходят ради зрелищ.       Грейнджер решила подняться по ступенькам на верхний ярус, она хотела затеряться в толпе. Людей было еще немного, некоторые волшебники ходили от сидения к сидению и передавали последние сплетни. Есть вещи, которые не меняются никогда.       Она села на скамью в стороне от шумной компании джентльменов с разноцветными бородами и стала просто смотреть сверху на то, как зал постепенно заполнялся. Она увидела как Гарри и Рон зашли вместе, Рон злился, а Гарри его успокаивал. Девушка улыбнулась этой картине, она сразу поняла в чем дело. Рону не понравилось, что у него забрали палочку, он ведь герой войны! Это правило появилось недавно: хочешь посмотреть на публичный суд — приходи без палочки.       Его ввели из-за того, что какой-то мужчина из зрительской трибуны запустил Аваду в Пожирателя, которого судили за убийство его сына. Так один убийца заменил место другого. После этой истории, право носить палочки в этом зале имели только авроры и Министр Магии.       Гарри и Рон подошли к самой низкой трибуне, Гермиона хотела помахать им рукой, но решила не привлекать к себе внимание людей.       — Мисс Грейнджер, какая встреча! Я не ожидал увидеть вас так далеко от центра внимания, можно сесть возле вас?       Гермиона посмотрела снизу вверх на худого мужчину в костюме в вертикальную полоску. На его лице была козлиная бородка, волосы были длинными и блеклыми.       «Он похож на сатира», — эта мысль промелькнула в голове девушки красной строкой.       — Вы были в центре этого зала несколько недель назад прикованы наручниками к креслу, а сейчас вы пришли как зритель?       Пий Толстоватый рассмеялся, будто она сказала очень смешную шутку и сел рядом без ясно выраженного разрешения с ее стороны. Гермиона выпрямила спину и смотрела прямо перед собой, всем своим видом показывая, что она не настроена на беседу. Его общество было ей неприятно, но она не знала как избавиться от него. Волшебник смотрел на нее с любопытством, на его лице была неуместная яркая улыбка.       — Министр магии решил, что я буду полезен на свободе и я искупил свою вину. Очень дорогой ценой, кстати, — Пий цокнул языком, — мне понадобилось приказать трем домовикам нести мешок с галеонами, настолько он был тяжелым. И теперь мой портрет висит на втором этаже в больнице Святого Мунго с благодарственной табличкой, — его глаза сверкали от ехидства.       — Я бы не назвала вашу цену высокой, — девушка не смогла сдержать брезгливую гримасу на своем лице, — есть люди, которые отдали и потеряли намного больше в этой войне.       — Согласен, Малфоям пришлось заплатить в пять раз больше, — Гермиона закатила глаза на эту фразу, — но я рад что помог Министерству урегулировать беспредел на улицах и увеличить штат представителей порядка.       Девушка сделала глубокий вздох и постаралась абстрагироваться от болтовни этого козла. Зал уже был полон людей, Кингсли вошел последним, уверенно двигаясь прямо к судейскому сектору. Все члены Визенгамота были в фиолетовых мантиях, Кингсли провел палочкой по своей и она приобрела такой же цвет. Он встал между своим заместителем и секретарем, развернулся к центру зала. Постепенно голоса публики замолкали, в воздухе повисло напряженное ожидание.       — Введите заключенного, — голос Министра был магически усиленным.       Заскрипели петли на дверях и с противоположного входа в зал ввели Крэбба старшего. Его вели под руки два аврора, заключенный шел медленно, ему мешала толстая цепь, которая сковывала ноги. Гермиона заметила голубые блики, которые начали блуждать по залу, будто все они находились под водой. Она подняла голову вверх и увидела около десяти патронусов, летающих под потолком. Чей-то орёл парил над залом, изредка махая крыльями, лиса и волк гонялись друг за другом. Еще одни стражи между добром и злом. Девушка присмотрелась: тьма в глубине потолка стала еще чернее, будто вбирала свет и... двигалась. Грейнджер была рада, что патронусы не пропускают холод, который излучают дементоры, она не могла представить, что может почувствовать себя еще хуже чем сейчас, но не собиралась проверять это.       Заседание уже началось: Крэбба старшего допрашивали, свидетелям давали слово, а самопишущее перо секретаря громко скрипело. Гермиона не слушала, что происходит, она думала о загадке, которую ей задал Кингсли.       Кому служит простой аврор? Властителям, своим идеалам или тому, кто платит?       Почему если вопрос в деньгах, то власть не у таких, как Люциус Малфой? Раньше его амбиции сдерживал фанатичный Том Реддл, контролировал с помощью страха. Теперь Том мертв и за месяц после войны новый диктатор не объявился. Так кому сейчас принадлежит реальная власть?       Гермиона повернула голову в сторону Пия и в первый раз заинтересовано посмотрела на него. Он наблюдал за ходом дела с интересом спортивного болельщика, когда он заметил взгляд девушки, он снова повернулся к ней.       — Чья была идея увеличить число авроров и профинансировать их жалования? — Гермиона смотрела в лицо худощавого мужчины внимательно, стараясь понять, солжет он ей или нет.       Но Пий Толстоватый не ответил. Он снова улыбнулся своей раздражающей улыбкой и молча кивнул в сторону центра зала. Гермиона перевела свой взгляд на сцену, которая разыгрывалась внизу. Адвокат Крэбба давал защиту своему клиенту и толкал проникновенную речь о том, что семье Крэббов угрожали и у сташего члена семьи не было иного выбора, как содействовать преступнику. Она нашла взглядом своих друзей: Рон ковырялся в ногтях и явно скучал, а Гарри заметил ее внимание и вопросительно поднял бровь, кивая головой в сторону ее соседа. Гермиона усмехнулась и повела плечом.       Девушка перевела взгляд дальше думая о том, на что намекал Пий.       Адвокат Крэбба закончил свою речь и Министр объявил судейское голосование, волшебники в фиолетовых мантиях начали поднимать руки, голосуя за какой-то вопрос, который Гермиона не слышала. Внимание всех зрителей было приковано к подсчету голосов. Грейнджер уловила движение возле выхода из зала, там стояли те два аврора, с которыми она столкнулась час назад. Один из авроров поднял свою палочку и направил на своего напарника, оглушая его. Гермиона округлила глаза, вскочила на ноги, но казалось, что никто не обратил внимание на это событие кроме нее.       Кроме нее и Пия. Она повернула голову к нему и в ужасе заметила, что его улыбка исчезла. Он наслаждался ее реакцией, в глазах была злость и триумф. Девушка снова посмотрела на выход из зала и увидела что волшебник, который только что совершил нападение, смотрит на потолок и поднимает палочку вверх.       Гермиона хотела закричать, чтобы люди остановили его, но Пий Толстоватый прижал руку к ее губам и быстро произнес странные слова:       — Чок-чок, зубки на крючок!       Гермиона не поняла на каком языке было это заклинание, не было никакой вспышки магии, никаких странных звуков, но она почувствовала, что больше не может говорить, только молча наблюдать в оцепенении.       Волшебник с поднятой палочкой набрал воздух в легкие и произнес:       — Фините! — это прозвучало громко и эхо прокатилось по залу.       Горный лев сделал последний прыжок в погоне за невидимой добычей и растворился в дымке. В зале сразу же стало темнее и холоднее. Все волшебники смотрели вверх, никто не издавал ни звука, ни шороха, будто все были под заклинанием Остолбеней. Глаза сотни человек вглядывались во тьму не в ожидании, но с надеждой, что не произойдет то, чего все так боятся.       Огромная черная тень упала с потолка прямо в центр комнаты и растеклась лужей чернил. Дементор вырастал из бесформенной кляксы в четкий силуэт, приближаясь к несчастному Крэббу. Одна секунда и заключенный получил свое наказание до того, как это решили бы судьи Визенгамота.       Воцарился хаос. Волшебники вскочили со своих мест и начали бежать к выходу. Кто-то толкал других, чтобы выбраться как можно быстрее из смертельной ловушки, кто-то выкрикивал имена близких, чтобы не потерять их в массовой давке и двигался против людского течения.       Тени, которые были чернее самой темной ночи, по одной спускались в поисках своей добычи. Им некуда было спешить, жертв было много и они были беззащитны. Легкая охота.       Волшебники слишком сильно полагаются на магию. Они не сделают лишних три шага, если можно трансгрессировать. Они завязывают шнурки взмахом палочки просто потому что могут это сделать. Надменность и чувство контроля в их крови и магии, но сейчас они были слепыми котятами перед стаей голодных псов.       Женщины кричали от ужаса и некоторые мужчины тоже. Мистер Огден, почетный член визингомота уже как 20 лет, стоял в конце толпы, которая давила на двери. Он с трудом поспевал за другими судьями из-за огромного живота, который он отрастил в достатке и стабильности своего положения. Обычные для него манеры интеллигентного человека покинули его, сейчас он кричал на всех, чтобы они поторапливались, надавливая их своей массой тела, чтобы самому быстрее покинуть зал судебных заседаний. Один из дементоров спикировал на него сверху, схватил длинными пальцами остатки его волос на затылке и оттянул голову назад.       Что видит человек под капюшоном паладинов смерти? Гермиона было любопытно, не она не хотела проверять это на практике. Она оглянулась в ту сторону где раньше сидел Пий, напряглась как пружина, в случае если ей придется бороться с ним, но его не было рядом. Гермиона начала оглядываться по сторонам, чтобы понять, где он, где Гарри и Рон, как выбраться на свободу. Паника нарастала в геометрической прогрессии. Грейнджер старалась сдерживать страх как могла, чтобы оставался хоть какой-то шанс на спасение. Она запрыгнула на скамью, чтобы лучше видеть что происходит.       Тут и там бесформенные тени высасывали радость, а то и сразу душу из случайных людей из толпы. Теряя свою личность, волшебник переставал бояться, кричать и куда-то бежать. Изменения были колоссальны, от человека оставалась только оболочка, которая оседала на пол или теряла сознание.       Гермиона думала о том, какие у нее варианты. Нужна палочка, палочка, палочка… Она не знала, что за магию использовал Пий, но его заклинание еще действовало. Это не похоже на беспалочковую магию и точно не было магическим выбросом. Иногда волшебники могли защитить себя без палочки в минуты сильнейшего стресса, но этого адреналина и близко не хватит на то, чтобы создать патронус. Где. Взять. Палочку?       Гермиона до крови закусила губу, чтобы контролировать слезы, которые подступали к глазам, ей нужно ясно видеть что происходит. Авроры, которые были на входе собирали палочки. Куда они их отнесли? У нее нет времени на их поиск. Есть палочка у Кингсли и у двух авроров, один из них без сознания лежит под ногами топчущих его людей и скорее всего мертв, второй оказался предателем.       Гермиона уловила вспышку света на противоположной трибуне. Магия… радость от её близости переполнила с той же силой, как когда Гермиона в первый раз сотворила собственное колдовство. Ближайший к ней дементор уловил позитивную эмоцию и будто сделал глубокий вдох, поворачиваясь в её сторону. Грейнджер пискнула, не то спрыгнула, не то упала со скамьи и спряталась за сиденьями впереди себя, но только что возникшая надежда превратилась в депрессивные мысли о том, что одной палочки мало, она не может произнести заклинание и ее друзья в смертельной опасности, снова.       Гермиона осторожно выглянула и присмотрелась к тому что происходило в другом конце зала. Кингсли вытягивал палочку вперед, отступая от дементора, который скользил по ступеням к нему все ближе. Лицо министра выражало ужас, но он постарался собрать в себе все мужество какое мог ради двух слов:       — Экспекто…       Дементор наотмашь ударил одной рукой по палочке Бруствера, выбивая ее из рук волшебника. Глаза мужчины увеличились от страха, но не успел он произнести ни слова более, как дементор схватил его за грудки, резко притянул его к себе. Черный капюшон скрыл то, что происходило, но когда дементор отпустил волшебника и полетел выбирать следующую жертву, безвольное тело покатилось вниз по ступеням, как брошенная кукла, которой кукловод обрезал нити.       Гермиона с трудом сглотнула и отвела взгляд от Бруствера, она не хотела запомнить его таким, пусть лучше её последнее воспоминание будет о том, как они спорили, чем его не живое и не мертвое тело на ступенях зала Везингамота. Тело министра лежало в прямо противоположном конце зала, идти туда слишком опасно и она не заметила куда именно отлетела палочка.       Остался последний вариант.       Грейнджер старалась рассмотреть лица в толпе, нет ли там того аврора, который устроил этот хаос и увидела долговязую фигуру с огненно-рыжими прядями.       — Рон… — это было беззвучно, только губы шевелились.       Аврор, который отменил заклинание патронусов, стоял в стороне от дверей с палочкой и наблюдал за толпой. Его вид выражал абсолютное спокойствие, будто он наблюдал за копошением жуков в банке.       Рон подходил к нему со стороны, медленно спускаясь со ступеней, стараясь не выдавать своего присутствия. Когда оставалось всего несколько ступенек, Аврор что-то почувствовал и начал оборачиваться за спину.       Грейнджжер охнув начала пробираться сквозь завалы и лежащие тела,. Она не смотрела под ноги, только на яркий ориентир впереди себя и медленно двигалась к своему другу.       Рон не мешкая ударил аврора локтем в лицо и пока тот не пришел в себя, просто забрал палочку из рук волшебника со словами:       — Экспиллиаримус, мудак. — Рон перехватил палочку, привыкая к её форме, начал поднимать её на обезоруженного противника, но тот быстро скрылся в толпе внизу зала. Уизли хмыкнул, но не стал преследовать его, потому что сейчас были заботы поважнее. Ни Гермиона, ни Рон не мастер вызывать патронуса. Но вот…       — Гарри, лови! — Рон метким броском кинул палочку другу, который стоял внизу амфитеатра среди других людей. Тот поймал подачу движением, которым раньше сотни раз ловил снитч.       Гермионе никогда не давалась окклюменция, но она постаралась не менять свои эмоции. Нельзя было привлекать внимание дементоров, все, что ей нужно было делать, это двигаться вперед.       «Не думай, ни о чем не думай, иди» — Гермиона как мантру повторяла это себе.       Гарри поднял палочку вверх и на мгновение Гермиона увидела другую сцену, другого мальчика: юного, исцарапанного беготней в лесу, измученного спасением крестного и Клювокрыла. Девушка моргнула один раз и видение исчезло.       — Экспекто Патронум! — сначала появился серебряный туман, который становился то слабее, то сильнее, Гарри взялся обоими руками за палочку и из тумана сформировался олень. Поттер пошатнулся, но устоял на ногах. Не каждый волшебник может вызвать телесный патронус чужой палочкой.       Олень проскакал круг по залу, отгоняя ближайших дементоров, помчался к тому, что ближе всех был к Гарри. Голубой олень встал на дыбы и замолотил передними копытами. Дементор будто снова превратился в размытую кляксу, которая дернулась от жара кобальтового огня.       Гарри счастливо улыбнулся Рону и тот показал ему два больших пальца.       Темноволосый парень повел палочкой по залу, направляя оленя в оставшихся дементоров. Глаза за очками сверкнули, когда парень заметил Гермиону, которая уже спустилась на самый нижний уровень арены и двигалась к нему. Гермиона всхлипнула от того что наконец скоро воссоединится с друзьями, но тут прозвучал чей-то голос.       Скрипучий монотонный, усиленный сонорусом, он произнес:       — Без паники, прибыл дополнительный отряд авроров. Сохраняйте спокойствие, вход в зал сейчас будет расширен взрывающимися заклинаниями, отойдите от дверей, чтобы вы не пострадали от взрыва! Скоро все покинут помещение, следуйте инструкциям!       Но вместо того, чтобы успокоиться, толпа превратилась в чудовище. Люди почувствовали возможность скорого освобождения и ринулись вперед с удвоенной силой. Те, кто были возле дверей, не имели возможность отступить и когда прогремел взрыв, прозвучали крики тех, кто пострадал от обломков. Толпа извивалась, двигаясь то назад, то в перед. Люди падали и уже не имели возможность встать. Какой-то мужчина оступился, зацепил Гарри и они вместе упали на пол. Он не выронил палочку, но олень сразу потерял свой свет и постепенно исчез.       Почему Гарри не встает? Гермионе оставалось буквально несколько метров до друга, но ей мешала группа людей возле кресла с заключенным. Она видела что ее лучший друг жив, но что-то было не так…       Гарри медленно поднял руку к виску, затем посмотрел на пальцы. Кровь окутала его ладонь, словно перчатка. Поттер застонал от боли в голове, не имея сил даже сесть.       Дементор двигался именно к нему, чувствуя в Гарри того, кто недавно отгонял их ненавистным патронусом. Приближение этой твари вызвало чувство обреченности. Страха не было, просто понимание того, что все кончено. Гарри услышал женский крик, он узнал этот голос, он всегда знал, кому он принадлежит.       — Мама…       Как сильно он скучал… всю жизнь. Если это то, что он услышит перед своим концом, то ему правда не страшно.       «Мама любит тебя, папа любит тебя…»       — И я вас люблю.       Дементор наклонился над юношей, который спокойно смотрел во тьму. Костлявые рука со струпьями нежно легла на щеку, большой узловатый палец ласково очертил верхнюю губу. Рука скользнула дальше на затылок, приподнимая голову, под которой собралась лужа крови. Тень в капюшоне наклонилась, словно принц из сказки для поцелуя, который не пробудит, но подарит безмятежность.       Всего несколько секунд и Гарри Поттер, мальчик-который-выжил и победил в войне, исчез. Дементор, с перемазанными в крови руками, просто улетел в верх, теряясь в тенях под потолком.       Гермиона упала на колени и последние несколько метров преодолела на коленях. Рыдания сотрясали тело, она немо кричала от боли и ярости. Как? Как это могло произойти?       — Гарри… Гарри… — губы все так же шевелились, не издавая ни звука.       Парень лежал с открытыми глазами и просто смотрел вверх. Его лицо было бледным из-за потери крови, но он дышал, его сердце билось. Гермиона трясла его, в надежде, что друг очнется, но он был равнодушен к её стараниям. Тогда Гермиона поняла, что это необратимо, Гарри всегда приходил к ней, когда она звала его.       Его тело начало биться в судорогах, видимо, травма головы оказалась сильнее, чем казалось изначально. Мышцы сокращались от агонии, но Гарри ничего не чувствовал, выражение его лица не менялось.       Грейнджер отшатнулась от тела и её стошнило на пол министерства. Она не видела, как над ней проплыл дементор и высосал из нее… Радость? Счастье? Желание жить?       Гермиона потерянно посмотрела на палочку, которая лежала в расслабленных пальцах её друга. Медленно вытащила её, она ему больше не нужна и ей тоже скоро не нужна будет. Что у нее осталось? Родители не помнят её, победа в войне оказалась бессмысленной, её лучшего друга, практически брата, больше нет.       Дыхание участилось, Гермиона закрыла глаза и направила кончик палочки себе в висок. Нужно как следует захотеть… Она хочет… Хоть бы получилось сделать это невербально.       — Нет! — крик Рона раздался за спиной. Она уже и забыла про него, потеря одного из друзей сломила ее, но глаза открывать не хотелось. Все звуки отошли на дальний план, где-то звучали взрывы, люди бегали и звали на помощь, но ее мир остановился.       Рон не мог потерять еще и её. Он дрожал всем телом, но лицо было сухое, осознание придет позже. Он подошел к девушки и уже второй раз за этот день выхватил проклятую палочку из чужих рук.       — Остолбеней!       Рон подхватил Гермиону, которая начала падать, поднял на руки и понес её к пролому в стене, оставляя позади то, что будет сниться ему в кошмарах до конца жизни.