Зачем?

Сегодня я старалась улыбаться. Натягивать тупую улыбку на свое лицо, чтобы хоть как-то скрыть стыд и неловкость, которую я же и создала. Выдавливать из себя некрасивый смех раз за разом, чтобы отогнать серьезную тему и не выходить на ссору. Вести себя как клоун и делать вид, будто я в цирке, а не в школе. Строить образ каждый раз, что мне весело и на самом деле меня не задевают Их шутки. Хотя слова на меня всегда действуют гораздо лучше чем действия и эффект от них остаётся ещё долго. До конца дня. А может и дольше. Поэтому я каждый день желаю, чтобы все замолчали. Мне бывает весело. Есть моменты, когда мне не приходится выдавливать смех, когда я могу не стесняться своего выражения лица, когда смеюсь или улыбаюсь. Но стоит кому-то сказать что-то не то, как этот момент быстро испаряется. Им кажется, что эти слова ничего не значат. Что если пошутить над моим умом, когда я вновь опозорилась у доски, что если назвать меня глухой, когда я пятый раз не могу расслышать слова, что если опять ткнуть меня носом в мои недостатки - это ничего не значит. Возможно так и есть. Но для меня слова тоже имеют вес. У слов есть смысл, слова всегда что-то значат. Поэтому когда люди говорят про меня, мои уши неустанно это впитывают и оседают под кожей противным пеплом, который внезапно может воспламениться. Однажды я смогла подобрать где-то на полу свою гордость и возразить. Мне не нравится слушать про себя. Я ненавижу слушать что-то про себя. Что-то про мою внешность, ум, способности. Я - это я, а все это - мое. Никому не должно быть до этого дела, так ведь? Но видимо нет. Все, что я услышала от Них, то, что я веду себя точно так же. В тот момент, когда я сидела и слушала злобную тираду от Нее, у меня было ощущение, что в меня плевались ядом. Я моментально что-то уронила. Возможно, свою уверенность? Долго думала. Сидела и промывала все эти слова у себя в голове, вспоминала, действительно ли все это правда. Я точно так же себя веду? Или, может, просто Она, как всегда считает, что права только Она и никто другой? Ведь я знаю, что Она так считает. Ее трудно переубедить или доказать обратное. Поэтому каждый раз рядом с ней я чувствую себя той самой страшной подругой. Или страшно тупой. И я злилась на себя, что не могу поменять это. Не могу изменить то ощущение, когда я не далекая и меня можно охарактеризовать фразой "раздувает из мухи слона, противоречит себе и вообще дура, слышали о такой?". Когда я до такого докатилась? А может, и скатываться не пришлось? Я всегда слушала. Но отвечала ли? Отвечала... Когда-то. А сейчас я снова поверила ей и перестала сопротивляться словам, которые не имеют значения для Нее. Сейчас я стараюсь меньше говорить. Я бы с радостью зашила себе рот или заклеила его изолентой. Чтобы он наконец перестал создавать неловкие ситуации и всякий раз жалеть, что я его вообще открыла. Но я не обижаюсь на Нее. Потому что когда она хочет, Она говорит. А я не могу. Поэтому злюсь на себя. Поэтому когда мы в очередной раз почти доходим до ссоры, я перевожу все в шутку и сглатываю слезы, подступающие к горлу. Не допущу, чтобы их снова кто-то видел. Их вообще не должно быть. Не из-за таких пустяков точно. Конечно, есть ещё и Он. Я бы сказала, адекватного и идущего на уступки, если попросить. Я знаю его почти всю жизнь. Все свое детство я видела его рядом. Везде, где только можно, он уже побывал. Со мной в детском садике, на площадке у дома, в начальной школе, в средней школе, у меня дома. Он не просто соседский мальчик и одноклассник, он мой друг. Самый настоящий. Которому я могла доверить все, рассказать все. Мне было не страшно открыться ему и даже позорно плакать. Ведь Он всегда пойдет со мной, если я того захочу. Потому, мне сейчас не по себе, что я так безбожно от него закрываюсь. Это не та ситуация, что с Ней. Тут совсем другое. Он действительно побывал везде. А сейчас его как будто бы нет нигде. Потому что мы растем? Возможно. Но я ощущаю новое. Что он намного дальше, проблемы личные больше. И я бы хотела, чтобы Он снова был рядом, как тогда. Но сейчас он засел в моем сердце. Самое ужасное место, к которому можно было подобраться. Но увы, Он смог. Теперь сидит там, сам того не подозревая. И зачем? Как мне теперь выдворить его оттуда? Он не мой человек и никогда им не станет. Не станет ближе, как бы этого хотела я. Он даже не поверит. Поэтому я ненавижу эти чувства. Я бы так же как и рот, зашила их, перетянула изолентой. Но ведь так они не исчезнут. Да. Это я тоже ненавижу. Я куда-то двигаюсь и это точно не хорошее направление. Хочу это остановить. Потому что однажды я не смогла этого сделать. В восьмом классе я позволила себе окунуться с головой в это болото. Оно было таким темным и вязким, таким липким и страшным, что сейчас я с содроганием вспоминаю и удивляюсь, что такие времена в моей жизни действительно были. Их не удалить. Можно только пройти. Тогда что-то случилось. Где-то я опустила рычаг и все скатилось. Я сидела в комнате, в полном бардаке и неустанно выливала заметкам в телефоне свою ненависть к себе, размазывая соленые ручьи по щекам. Они до сих пор сохранились. Я не знаю, почему не удалю их, но и открывать не собираюсь. Там и начиналось это болото. А продолжалось оно красными полосками на ногах. Уже не помню, как начала заниматься этим, но не могла остановиться. Когда я медленно вдавливала канцелярский нож себе в кожу и проводила короткими мазками. Как же меня тогда забавили крупные капли крови, выступающие на месте пореза и тонкие ручейки, стекающие вниз. Я делала их в большом количестве, но маленькими. И только на ногах, чтобы носки скрывали мои действия от глаз матери. В те моменты мне было так хорошо, я чувствовала эйфорию. Такие же ощущения были и когда я опускалась в ванну с горячей водой. Она обволакивала мои ранки, неистово их щипала. А когда боль отходила и я ложилась спать, тогда наступал другой этап. После радости приходило разочарование. Оно выливалось из моих глаз и пачкало всю подушку, пока я упрямо прятала свое лицо в нее, чтобы даже темнота не видела моих слез. В тот период значительно накалились мои отношения с Ними. Я прекрасно понимала, что они волнуются, но не осознавала, как сильно. Потому что в моем виденье это были ничтожные царапины и не больше. Я не считала это серьезным, не считала свое занятие каким-то отклонением. Был момент, когда я резала свою ногу прямо на уроке вместе с соседом по парте, который зачем-то меня поддерживал и делал такие же порезы у себя на руке. Он делился со мной острым, не затупленным лезвием от точилки и все время наблюдал как я это делаю. Но я сильно увлеклась и не рассчитала остроты лезвия. Поэтому не успела я моргнуть, как моя нога в районе косточки голеностопа быстро превратилась в мольберт с кровавыми мазками. Учительница заходила в класс, а кровь не переставала течь. Мне ничего не оставалось, как просто натянуть носок и дать крови в него впитаться. Уже привычное чувство эйфории и тупой радости окутало меня и я, забыв про мокроватый носок пошла вместе с Ними в другой кабинет. Но что-то было не так. И было. Ведь Она тогда сидела сзади меня и прекрасно видела, что я делаю на уроке. Разозлилась. Сильно разозлилась. Оттолкнула мою руку, накричала, вновь плеваясь ядом и ушла. Что же произошло? Почему такая реакция? Я была без понятия. Ещё в больший ступор меня ввел Он. Из-за того, что кровь засохла, носок прилип и стал немного мешать. Мне пришлось отодрать его от ноги и естественно Он все увидел. В ту минуту Он явно был чем-то разочарован и зол. Поэтому я услышала лишь раздраженное и, снова, с этим невыносимым разочарованием в голосе: "Зачем?" Я не знаю. Я уже давно не в восьмом классе и до сих пор не могу ответить на этот вопрос. Зачем я это делала? Не знаю. Не знаю. Не знаю! Возможно, я думала, раз улыбаюсь и пребываю при Них в хорошем настроении, то ничего не будет. Но оно случилось. Ощущение, будто я стояла одна, а Они пошли в разные стороны от меня. Она игнорировала меня весь следующий день. Меня будто не существовало. Это было поистине ужасное чувство. Я уже не улыбалась. Я просто не понимала. Почему? За что ты так со мной? Но я не осмелилась с Ней заговорить в школе. Не хватило смелости. Очень боялась ее реакции, что она скажет, что она сделает. Очень боюсь злых людей. И Ее в таком состоянии - тоже. Я выжидала. И вечером решилась написать ей. Откуда-то появилась решимость, тревдость. Я устала быть в догадках и расписала ей все аспекты своих чувствах, излила все вопросы. Мне хотелось разъяснить ситуацию и понять в чем дело. Знаете в чем? Оказывается, она обиделась на меня за то, что я не говорила причину всего этого. Я часто отмазывалась на вопросы о моих ногах типичным "ты не поймёшь, я не готова" и так далее. На самом деле я просто не хотела ничего ей объяснять. К тому же, я сама не знала. Но Она решила, что раз у меня есть поддержка в виде верных друзей, то этого не должно быть. Но оно есть! Тогда я ответила ей честно. Пояснила все. И так же сказала, что если я не хочу ей говорить, значит знать не надо. Я ненавижу, когда пытаются залезть мне в душу против моей воли. Когда пытаются вытащить из меня что-то, докопаться. Это моя душа, мои мысли, мои поступки. Я не обязана все рассказать своим друзьям. Ни Ей, ни Ему. Но она была иного мнения. Я долго с ней спорила. Пыталась отстоять себя. Она рассказала еще одну делать. Что придя домой, после ссоры со мной, Она расплакалась. Переживала значит. Это утихомирило мой пыл. И наконец, мы спокойно закончили этот долгий и тяжёлый разговор. Конечно, я не перестала терзать свои ноги. Я просто сказала Им, что буду стараться делать это все меньше и меньше. Что мне нужно время и просто так не избавиться от желания. Но я и не пыталась. Они не знали. Зато об этом узнал ещё один человек. Моя классная руководительница. Она ведёт обществознание и на одном из уроков попалась очень занимательная тема. В ней говорилось о действиях человека, которые несут вред обществу. И тогда я без задней мысли спросила "если человек причиняет вред себе, это считается вредом для общества?". Ответ последовал не сразу. "Да". Я кивнула и отвернулась. Но очень даже ощущала ее взгляд на себе. Ей потребовался всего один вопрос, чтобы все понять. До сих пор этому удивляюсь. После урока она позвала меня к себе, закрыла дверь и конечно устроила допрос. Она, учительница, молодец. Она не давила. Спрашивала отдалено и спокойно, не злилась и не угрожала звонком родителям. Мне все равно это не нравилось. Хотелось поскорее уйти, но я понимала, что так просто меня не отпустят. Мы условились на том, что я должна буду сходить к школьному психологу. Это был как бы намек, что у меня нет выбора, потому что она за ручку привела меня в кабинет той женщины и любезно впихнула за дверь. Ещё тогда мне не очень симпатизировала психолог. У меня было недоверие ко всему, в том числе к ее психологическим штучкам. Мне не нравится, когда меня сканируют и читают как открытую книгу. Я сходила к ней всего один раз и больше не появлялась, делая видимость для классной руководительницы, что все ещё посещаю психолога. Но я намеренно к ней не ходила. Эта женщина хорошая, сразу видно, что адекватный профессионал. Но я не могла ей открыться. Просто неловко мяла свои джинсы и слилась при первой возможности. Так было некомфортно от ощущения, что кто-то узнает мои секреты, что я думаю. Хотя на самом деле я хотела этим поделиться. Странное желание закричать на всю улицу, как я не могу терпеть себя, и как хочу сбежать куда-нибудь, преследовало меня в какие-то моменты. Но естественно, я его игнорировала. Я очень противоречила себе. Хотелось кому-то все рассказать, попросить обнять меня и погладить по голове, почувствовать облегчение в груди. Но как ни странно, я даже ничего для этого не делала. У меня были выходы, я могла выбраться. Но мне было страшно. А было ли? На это тоже ответ так и не найден. Просто в какой-то неясный момент я закрыла все двери, обрела синдром восьмиклассницы и начала творить ахинею. Вспоминая это сейчас, мне становиться смешно. Ведь я правда чем-то страдала и не хотела брать помощь, когда ее предлагали. Казалось, что никто меня не поймет. Никто не послушает. Будто бы специально игнорируя всех и вся, я поливала себя грязью. Ненавижу я свою улыбку, Ненавижу я свои глаза. Ненавижу отраженье, Не хочу смотреться никогда. Мне противен голос мой, Мне противны руки. Мне противен облик свой, Будто пасть гадюки. Неприятны мне бока, Бедра и ключицы. Хочется стереть все навсегда И где нибудь забыться. Я выливала все это на себя через стихи. Уверяла себя в том, какая я некрасивая и глупая. Зачем? Для чего? Я без понятия. Эпизод моей жизни, когда все это началось, я как-то тупо пропустила и забыла. Даже сейчас. Моменты, процесс и события. А начало... Оно вообще было? Мое состояние постепенно ухудшалось. Я похудела до сорока килограмм и стала бледной, как поганка. При чем настолько я побледнела и скинула вес, что мои ребра начали выпирать, а темно-фиолетовые синяки под глазами стали похожи на фингалы, которые не заживали и мирно лежали на моем лице. Странный феномен, но в школе я была весела как никогда. Даже больше. Иногда эта веселость из меня так лилась, что мне просили быть тише. А после, я помню, как перед уроком математики стояла у батареи и болтала с друзьями. Перед глазами начало темнеть, ноги становились ватными и я почувствовала лёгкое головокружение. И когда мое тело заваливалось вниз по стене, меня подхватил Он и сразу прокричал, чтобы кто-то сбегал за медсестрой. Понравилось ли мне ощущать волнение остальных за себя? Да. Мне нравилось, даже не смотря на почти что обморок, чувствовать, как Они перепугались и столпились вокруг меня, пытаясь привести в нормальное состояние. Это так отвратительно осознавать мне сейчас. Зачем? Зачем? Зачем, прошлая я, ты все это делала? Мне страшно выйти в туалет. Мне страшно попросить ответ. Мне страшно посмеяться вместе. Мне страшно оказаться частной. Я боюсь всего на свете. От людей на белом свете, До букашек под ногами, Беспокойно мечущих местами. Я боюсь коснуться рук. Я боюсь услышать стук. Я боюсь людей и взглядов. Я боюсь быть с кем-то рядом. Мне неважно где и с кем, Все равно я будто пень. Ведь всегда я всех глупей. Ведь всегда я всех страшней. Мне стыдно громко посмеяться. Мне стыдно глупой показаться. Мне стыдно просто рот открыть. Но во лжи ведь проще жить. Ещё одна запись с восьмого класса. По правде говоря, часть этого стихотворения и в нынешнем времени действует, но тогда оно обострилось до предела. Пробила дно, так сказать. В тот момент начались ссоры с родителями. Точнее, участились. Ведь они и так были. Я до сих пор в красках помню, как мама, вернувшись с работы, внезапно начала кричать на меня. Просто посмотрела и сорвалась. А все из-за моего вида. Бледного и глаз, как у сдохшей рыбы. Как я тогда испугалась. Но видимо, испугались мы обе. Может быть, раньше она не сильно это замечала, как и я её из-за работы. Но сразу засуетилась и выдвигала теории, почему это со мной твориться. Естественно, в моих мыслях сразу возникали картинки, как она решает проверить мои ноги и холодный ужас мурашками пробрался по моей спине. К счастью, она этого не сделала. Я не хотела разочаровывать маму. Не хотела, чтобы она думала плохо о себе и считала себя плохой матерью. Ведь это было совершенно не так. Она просто не теряя времени привела меня к себе в больницу, заставила сдавать кровь и анализы. После чего стало известно, что у меня анемия и страшно понижено все то, что там может быть в крови. Тогда то меня и начали писать таблетками, уколами, витаминами. Все старалась пить под крики дедушки, что таким образом я уродую себя и свое здоровье. Не сказала бы, что именно из-за лекарств я прекратила страдать этой несуразицей. Просто она... Как-то по своему исчезла. В один момент, когда мое занятие чуть не обнаружили наитупейшим образом, я поняла - надо закругляться. Я не могла представить, что бы было, прознав про все мама. А если бабушка? Ужас. Только не это. Страшнее всего оказалась бы из реакция. Наверняка бы она не ограничились обыкновенной больницей. Ну и зачем тогда все это было? Оно ушло быстро и с такой же скоростью я восстановилась. Я пересилила себя. Перестала спать по несколько часов после школы, а после убиваться до трех часов ночи в интернете. Перестала упираться в еде и глотала хоть что-то, чаще чем один раз день, даже если насильно. Перестала плакать каждую ночь, беспомощно сглатывая слезы и заставляя себя собраться. Перестала резаться, в конце концов. Просто в один момент я как будто бы... Приняла свою суть? Свою личность? Смирилась может? Со своим существованием. А может быть поняла, что продолжая в том же духе, я могу довести себя до такого, что обратно встать не получится. Может, осознала, что могу попасть в больницу и просидеть там долго. Может, я испугалась, что могу лишить себя друзей и ограничить себя от семьи. А может... Устала в этом болоте плавать? Сейчас, когда это прошло, я с боязнью оглядываюсь назад. Но по-моему, я преуспела. Теперь добровольно хожу к психологу. Эта женщина стала неотъемлемой частью школы. К сожалению, я к ней привязалась и часто засиживаюсь у нее в кабинете по полтора часа. Но она меня не прогоняет! Даже жалует к себе. Не могу сказать, что работа с психологом координально меня изменила, но мне стало действительно легче. Настолько ощутимо, что без ее сеансов я уже не смогу. Правда, ей лучше об этом знать не стоит. Она осталась такой и ни капли не изменилась. Меня порой обижают ее шутки, но я стараюсь их игнорировать и не зацикливаться. А Он... С ним уже другая история. Он будет всегда. Может и не со мной, но будет. Как буду и я. Просто жить, быть и пытаться не начать плавать в новом болоте, не утонуть. Потому, что я не хочу позже, в очередной раз задавать себе этот вопрос Зачем?