стеснение

я так долго смотрел в твои глаза что перестал узнавать в них бездну наши с тобой поцелуи — вернулись назад но до сих пор никто не занял твое место «ты так изменилась, флаттершай. стала такой убитой. потому что её нет рядом с тобой?» длинные нежно розовые волосы обрамляли худые плечи и прилипали к рваным ранам на бёдрах. зелёные глаза смотрели в пустоту. — вас беспокоят кошмары, верно? — спрашивает психолог, раздражённо глядя на девушку. — да, — отвечает флаттершай, — но уже не так часто, как прежде. когда я смогу пойти домой? внутренне она боялась, что никогда. она никогда не станет счастливой вновь. все мертвы. холодный свет процедурного кабинета ярко освещал палату. через плотные закрытые шторы было невозможно разглядеть свет. интересно, сейчас день или ночь? какое сейчас время года? как изменился город за всё это время? — я очень хочу увидеть своего маленького эйнджела. где он, скажите, доктор? но в ответ ей никто так и не ответил. она лежала на спине на больничной койке, сложив руки на животе и смотря в потолок. глаза слезились то ли от яркого света, то ли от болезненных воспоминаний. в коридоре кто-то насвистывал какую-то приятную для ушей мелодию и флаттер медленно успокаивалась. — сладких снов, миссис шай, — сказала вошедшая в палату медсестра, выключая свет. в палате воцарилась мгла. за стеной что-то щёлкало и шевелилось, но флаттершай было всё равно. она так соскучилась. она вспомнила длинные вишнёвые волосы, растянутую синюю футболку и голубые глаза. вспоминала холодные и сильные руки. вспоминала звонкий голос и смех, вспоминая который шай улыбалась. «да. только благодаря ей ты ещё жива. только вот рядом с тобой её уже давно нет» — моя красавица, — слышит сквозь сон она родной голос, — стала совсем слабой и худенькой. флаттершай медленно открывает глаза и когда видит голубой взгляд напротив, обессиленно тянет руки навстречу, желая заключить в свои слабые объятия. если бы у неё были силы, она бы кинулась к ней, жадно бы в цепилась в её губы и никогда не выпускала бы. — родная, я думала, что ты уже давно мертва… руки касались её груди, её живота и плеч. касались её бёдер и колен, щёк и подбородка. любовь, счастье и исцеление воссоединились в этих касаниях и шёпоте. вдруг флаттершай вновь стало хорошо и тепло. она дождалась её. ты бы могла изменить это, но почему-то решила уйти снова закрытые двери, снова запутанны наши пути может быть там будет лучше, может быть франция вылечит душу ты не хотела меня понимать — я не хотел тебя слушать — прости, я больше никогда не уйду. пинкамина приблизилась ближе, аккуратно целуя. невесомые поцелуи покрывали её щёки, холодный носик и губы. спускались ниже, обводя языком шею и ключицы. худые руки флаттер коснулись затылка, гладя вишнёвые волосы. от пинкамины всегда пахло вишней. она не могла поверить, что все взаправду, что всё по-настоящему. что это не галлюцинации больного разума. — я так тебя люблю. брительки ночной сорочки скользнули вниз, обнажая плечи и грудь. язык пинкамины игрался с соском, руки ласкали тело: пальцами она щекотала её живот, обводила её талию и бедра, гладила ноги и шептала комплименты. «она любит тебя даже такой жалкой и убитой. а ты её любишь?» она спускается вниз мокрыми поцелуями — целует, заставляя кожу покрыться мурашками. целует сквозь ткань трусов, целует внутреннюю часть бедра. она оглаживает её ноги, смотрит сверху вниз. в полумраке тяжело заметить, как меняется её лицо: как флаттершай сводит брови к переносице, как приоткрывает рот и облизывает губы. она хочет. большой палец пинкамины стимулирует клитор сквозь тонкую ткань, а сама поднимается выше, целуя губы. она слышит горячее тяжёлое дыхание на своих губах, улавливает еле слышные стоны и надавливает на клитор чуть сильнее. флаттершай протяжно ахает, слегка выгибаясь в спине. она податливо расставляет ноги шире, жалостливо смотрит в лицо перед собой. разве эту девушку, находящуюся в такой близости, можно назвать убийцей? разве эти глубокие голубые глаза, наполненные любовью, могут быть наполнены животной жестокостью? разве эти нежные руки, трогающие её, могут быть по локоть в крови? флаттершай не верить и верить не желает — пинкамина всегда была другой для неё. она верила ей больше, чем себе. верила даже после того, что случилось. черная тушь. сердце тьмы. но где среди этого мы? пара попыток забыть. намеренно выкинуть из головы я хочу, что бы ты знала. я хочу, что бы тебе было больно я хочу, что бы ты снова попала в моё магнитное поле тем временем пай спускается вниз, прекращая ласки и стягивая трусы. щёки флаттер тут же заливаются краской: она тут же сводит ноги вместе и закрывает руками возбуждённый орган. — не могу, пинки. не смотри. пинкамина еле заметно улыбается, оглаживая её бёдра. — ты прекрасна, — говорит она и аккуратно, держась за колени, раздвигает её ноги вновь. неужели ты не видишь, каким взглядом она смотрит на тебя? неужели ты не видишь, что ты та, о которой она всю жизнь мечтала? неужели ты не видишь, что ты для неё единственный луч света? наконец руки с дрожью меняют своё положение и флаттершай хочет верить в то, что она действительно кому-то нравится. «никто ведь не сможет полюбить тебя, пока ты сама себя не полюбишь. ты веришь ей?» пинкамина целует половые губы, проводит языком, касаясь его кончиком возбуждённого клитора. флаттершай хватается рукой за простынь, сжимая. по-прежнему стесняясь, она кладет другую руку на голову пинкамины, прижимая ближе. желание превысило стеснение. пинкамина отлизывала ей жадно, с ужасно пошлыми хлюпающими звуками: посасывает клитор, спускаясь к влагалищу и слегка проникая внутрь. флаттершай уже не так стыдно — всё внимание сосредоточилось на ощущениях внизу. она кусает свою ладонь, стараясь приглушить стон, жмуриться, стараясь унять дрожь в своём теле. ласки снизу периодично меняют свой темп и флаттер скулит, стараясь не поддаваться так очевидно — стараясь не двигать бёдрами навстречу. пинкамина обхватывает клитор губами и тогда она, не сдержавшись, громко и протяжно стонет, выгибаясь от приятных и таких непонятных ощущений. она чувствует, как сильно начинает сводить колени, чувствует, как учащается её дыхание, когда к стимуляции клитора добавляется средний палец, с лёгкостью входящий в неё и быстро двигающийся внутри. рука флаттершай сильнее прижимает голову пинкамины к себе, хватая за волосы. она судорожно кончает, дрожа всем телом и выгибаясь в спине. пинкамина дожидается немного и наконец вытаскивает палец, пошло облизывая его. флаттершай тяжело дышит, отходя от яркого оргазма и чувствуя, как руки пинкамины убирают пряди с её лица. — я люблю тебя. "быть любимой — это всё, о чём ты когда-либо мечтала"