Счастье в клубке

Вообще, если так подумать, то они должны быть врагами. Их немногие совместные воспоминания сводились к взаимному презрению и непринятию, но прошли века. Они стали абсолютно другими: мудрее, где-то счастливее и свободнее, а может причин для их сближения и не было вовсе. Судьба — сложнейший клубок цветных нитей, которые запутываются с каждым днем, а иногда и часом, только сильнее. Так, что не разберешь, даже будучи бессмертным существом. Именно поэтому никто, будучи в здравом уме, не возьмется разбираться в этих клубках и нитках. Но существуют и безумцы, готовые распутать и разобраться хотя бы в части своего клубка, чтобы, например, отдать одну из нитей другому человеку. Вряд ли об этом думал Му Цин, когда в вечернем часу шагал по мощеной улице Призрачного Города, уже наизусть выучив, где находится его цель: Дом Блаженств. — Владыка Сюаньчжэнь, рад вас приветствовать, — сдержанно поздоровался Инь Юй, чуть кланяясь. — Доброго вечера, они здесь? — Его Высочества сейчас нет, он на задании, а Градоначальник Хуа в общем зале. Вас проводить? — Откажусь, спасибо за помощь. Му Цин кивнул призрачному помощнику и направился дальше по бесконечным коридорам. Подумать только, еще десяток лет назад он и подумать не мог, что будет здесь находиться, когда Се Ляня здесь не будет. — Эй, черт, где Его Высочество? — Му Цин легко махнул рукой в знак приветствия, не утруждая себя формальностями. — Генерал, ну зачем же так грубо, или вас смущает мое происхождение? — не было в этих словах скрытой опасности, какую можно было уловить обычно в голосе Кровавого Дождя, сильнейшего из демонов. Лишь дружеская издевка, которая обычно греет душу, когда слышишь ее от близких тебе людей, — А Гэгэ на задании, он сказал, что справится сам. Не волнуйся, у меня все под контролем. — Твой Принц способен находить неприятности даже на прогулке перед сном, так что надеюсь, — усмехнулся Му Цин, садясь рядом с Хуа Чэном. — А о своем муженьке не беспокоишься? — елейная приторность так и сочилась от фразы. — Мой супруг, конечно, идиот, но вроде с парой демонов справиться в состоянии. — Значит, и Его Высочество в состоянии защитить. Му Цин нахмурился, не совсем понимая изначальный смысл фразы. — Они что, вместе? Хуа Чэн не стал отвечать, а просто махнул рукой, приказывая демонице принести вина и закусок. — Ты по делу, или так, поругаться? — Я с тобой не ругался серьезно уже лет пять, так что прекращай издеваться, — Му Цин закатывает глаза, не обращая внимания на смех, рассыпающийся по стенам Залы, и принимает чарку с вином. — А раньше ты и шагу моего не пропускал без замечания, — успокоившись, тянет губы в ухмылке Демон, — с другой стороны, кто, как не ты, Генерал. — У меня много талантов, Градоначальник. Они замолкают на какое-то время, каждый думая о своем. Для них, таких схожих, сколь и разных, молчание — комфортный инструмент коммуникации. Оба одиноки, оба влюблены, оба часто скрываются за издевкой и ухмылками. Они — разные люди, которые находят себя в чертах друг друга, но для этого нужно всматриваться, распутывать нитки и собственные, и чужие. Они никогда об этом не говорили вслух, но знали, что думают об одном и том же. И формирование их дружбы можно считать еще большим чудом, чем брак Божества и Демона. — Сегодня в Небесной Столице опять тебя обсуждали, — пожимая плечами, говорит Му Цин. — О, и что же в этот раз? Не терпится услышать, — хихикает демон, закрывая губы чаркой. — Теперь ходят слухи, что ты приворожил Се Ляня, утащил его под землю и держишь в заложниках, помыкая нашим Небесным Императором, как тебе вздумается, —кривит губы Сюаньчжэнь, расслабленно откидываясь на подушки. — Почему же мне никто не говорит этого в лицо, когда я поднимаюсь? — Я надеюсь, что это был риторический вопрос, или ты давно в зеркало не смотрелся? — Му Цин скептически оглядывает демона. — Ой, да брось, вы с Фэн Синем высказывались мне в лицо. — Потому что мы тебя не боимся, а чиновникам духу не хватит даже рот в твою сторону открыть, еще и от Владыки достанется, — закатывает глаза Бог, — тем более, тебе ли не знать, что в Небесной Столице слухи ходят обо всех и обо всем. — Я все еще помню, как все взволновались, когда всплыла информация о вас с Ф… — Заткнись, по-дружески, а? — Еще скажи, что это неправда, Генерал. Если бы не я, вы бы никогда не разобрались в… — договорить ему не дала подушка, которая прилетела ему прямо в лицо и отскочила на колени. — Собиратель Цветов под Кровавым Дождем, где ваша хваленая реакция? —засмеялся Му Цин, озорно выглядывая из-под челки. — Му Цин, а ведь я пустил тебя в свой Дом, — скорбно сообщил ему Хуа Чэн, а в следующий момент подушка метнулась к Генералу обратно. Сюаньчжэнь ожидал ответа, поэтому поймал ее и вскочил, бросая снова и хватая еще одну, чтобы кинуть следом. Хуа Чэн едва заметно улыбнулся и легко увернулся, тоже поднимаясь со своего места с легким звоном. Если так подумать, они должны быть врагами. Но в мире многое изменилось. И вот Божество женато на Короле Призраков, а другой Бог валяется сейчас по полу, отбиваясь от подушек этого же Демона. Им слишком много лет, слишком многое за их плечами, и пусть там, среди чужих людей их боятся или уважают, но здесь ты свой, родной, тебя не осудят и примут. В этом же и заключается смысл дружбы? Не так ли? Се Лянь и Фэн Синь зашли в Дом Блаженств и замерли в легком удивлении. — Я же говорил, что они оба будут здесь, — пробормотал Се Лянь, прерываемый взрывами смеха. — Интересно, что их так рассмешило? — Это мы можем узнать у них самих, — улыбнулось Его Высочество. Они тихо зашли в Зал и застали картину: «Сильнейший Демон, Кровавый Дождь, пал под натиском Бога Войны, Сюаньчжэня, и его оружия — подушек». — Что тут происходит? — Гэгэ, помоги мне, — давясь смехом, прохрипел Хуа Чэн, протягивая руку в сторону вошедших. — Лежи смирно, — заявил Му Цин со всей серьезностью и поправил сбившуюся прическу, — как ваша миссия? — Все хорошо, нас даже достать не смогли, — пожал плечами Фэн Синь, тоже едва сдерживая смех. — Му Цин, ты можешь слезть с моего мужа, чтобы я мог обнять его? — попросил Се Лянь. Генерал задумчиво посмотрел сначала на Хуа Чэна под собой, затем на Небесного Императора. — Ладно уж, хватит, — смилостивился он, поднимаясь и в шутку кланяясь. Се Лянь подошел, чтобы подать супругу руку, но был коварно утянут на пол, от чего тихо воскликнул от неожиданности.   — Да, не часто такое увидишь, — улыбнулся Фэн Синь, приобнимая Му Цина за плечи, — Непревзойденный и Небесный Император валяются на полу, как дети малые. — Ты уже должен был привыкнуть, Генерал, — заявил Хуа Чэн, удобнее устраиваясь на подушках и прижимая своего мужа ближе. — Чем вы тут занимались, пока нас не было? — растянул губы в улыбке Се Лянь, не противясь своему положению. — Ничем особенным, проверяли реакцию друг друга, — закатил глаза Му Цин. — Борьбой подушками? — удивленно уточнил Фэн Синь. Му Цин внимательно на него посмотрел, а потом неуловимо поднял с пола подушку и кинул ее в своего мужа. Фэн Синь не успел ее поймать, и с такого близкого расстояния она попала прямо в цель, то есть в нос Владыки Наньяна. Му Цин расхохотался и перепрыгнул на другую сторону комнаты, подальше от потенциальной угрозы. Лежа под летающими туда-сюда красными пятнами, в родных объятьях, Се Лянь блаженно прикрыл глаза. Спустя столько переживаний, лишений, недопониманий и утрат, они все смогли наконец найти себя и свое счастье. Если бы у него кто-то спросил, что он подразумевает под этим словом, возможно, он не сразу бы нашелся с ответом. Но ему казалось, что в таких вечерах, когда они все вчетвером, или когда они здесь только вдвоем с Сань Ланом, и кроется это емкое слово. Когда можно расслабиться и не думать о чем-то важном. Когда легко и спокойно, когда смешно и весело. Он наблюдает сквозь ресницы за улыбкой своего супруга, легкой и непринужденной, чувствует его руку у себя на волосах и ластится ближе. Он смотрит на улыбчивого, такого непривычного, Му Цина, который радостно кидается в объятия такого же счастливого Фэн Синя, который ловит его и легко кружит по комнате, и Се Лянь сам не может сдержать улыбки. Да, в этом и есть счастье. Когда ты доверяешь клубок своей нитки и переплетаешь ее с чужой, уверенный, что она не запутается узлами.