Мальчики не плачут

После слов Антона, парни резко подлетели к Арсению и начали бить. Действовали они кулаками, так как капля понимания в их голове всё же осталась: если будут бить ногами, не всегда смогут контролировать силу и место удара, всё может закончиться слишком плачевно. По лицу старались не бить, чтобы было меньше следов на самом видном месте. Лишь Антон, как глава ЭСА, ударил напоследок в нос. Пока Попова избивали, он не звал на помощь, да и не кричал, ведь это бесполезно. К нему изначально никто не бежал на помощь, а сейчас тем более не побегут. Да и за крики он может получить в два раза больше, чем обычно. Пока брюнет валялся на снегу, ЭСА решила покурить и обсудить их дальнейшие планы. В конце, они лишь присели рядом с Арсением и поочереди затушили о его руку свои сигареты. Напоследок пнули его рюкзак, от которого отвалился значок, и быстро убежали. Парень аккуратно перевернулся и подтащил к себе рюкзак, достал оттуда салфетки и вытер нос, из которого начинала капать кровь. После этого он потянулся за своим драгоценным значком. На вид он был простым: зеленый, с какими — то непонятными разводами. Но Арсений видел в этом значке зелёную радужку глаза, которая была точь — в — точь, как у Шастуна. Арсений даже когда — то маркером нарисовал в центре чёрный зрачок и блик. Попову был дорог этот значок. Потихоньку он встал на ноги, оттряхнулся, взял свой рюкзак и медленно пошёл к автобусной остановке. Присев на скамейку в ожидании автобуса, он осмотрел свою руку: было много синяков, а также три небольших следа, которые до сих пор немножко обжигали руку. Спустя пару минут приехал автобус. Он забрался внутрь и сел на самые задние места. Больнее всего было в моменты, когда транспорт проезжал по ямам, потому что именно в эти случаи Арсений мог нечаянно удариться, как рукой, так и ногой и всем прочим, что болело после ударов ЭСА. Лифт сломался, поэтому подниматься на 3 этаж пришлось пешком. Ну, Попов и не такое в своей жизни переживал, поэтому особо его данная ситуация не огорчила. Единственное о чём он сейчас думал: как бы поскорее оказаться на мягкой кровати, и в полном спокойствии, расслабиться. Он поднялся на нужный этаж, открыл дверь, забежал в комнату, бросил рюкзак и, не подумав, плюхнулся на кровать, отчего в спине, ногах и руках пробежала резкая волна боли. Всё это в сопровождении болезненного стона. Арсений полежал пару минут, а вскоре и уснул, не сделав даже уроки.

***

Антон шёл со своими друзьями через мост. Они о чём — то переговаривались, но Антон не слушал, он был полностью погружён в свои мысли. Парень сам не знает почему заметил именно сейчас, сам не понимает, что стало переломным моментом, но в голове была полная каша. Шастун… Утонул? Утонул в его глазах? Он прижал его к стене и впервые за всё время обратил внимание на очаровательный, захватывающий и такой манящий взгляд Попова. Что же это? Глубины океана, спокойное море под лучами солнца, небесная синева или просто таинственность? Почему Антон не замечал его раньше, почему это так сильно зацепило? Дебил, соберись, ты его ненавидишь, как и все в школе! Не теряй планку! Не расслабляйся, это всего лишь чёртовы глаза!

***

Было уже 9 вечера, когда Арсений проснулся. У него онемело всё тело. Каждая клеточка его тела болела, он с трудом мог пошевелить рукой, но нужно было вставать. Он приподнялся с кровати и направился в душ, а после этого снова ушёл к себе, предварительно сделав кофе. Кровать так и манила к себе, но Попову нужно было сделать уроки. Отличником и зубрилой он не являлся, но тройки и двойки для него были непростительны. Сначала он прочитал историю, потом сделал английский, алгебру и конечно же русский. Слава богу, по остальным предметам ничего не задали, да и на эти ушло немало времени. На часах натикало уже почти полдвенадцатого и Арсений наконец — то вновь прилёг. На этот раз он не забыл поставить будильник на 6: 40. Совсем тихо включив музыку, парень со спокойной душой лёг спать. Последняя пробежавшая мысль в его голове мелькала достаточно часто, но перед сном казалась особенной: Антон, я всегда буду любить тебя таким, какой ты есть.

***

Ох, Попов, я отомщу тебе как — нибудь за то, что делаешь со мной. Какого чёрта я весь день думаю о тебе?! Так нельзя. Это не я! Что ты блять делаешь, а?! Я не хочу этого, НЕ ХОЧУ! Я. ТЕБЯ. НЕНАВИЖУ. Но думаю о тебе, о твоих глазах, о твоей белоснежной, небрежно заправленной рубашке, о твоих обтягивающих джинсах, о твоей чёлке, которая вечно спадает тебе на лицо и ты поправляешь её каждые 5 минут. ОТКУДА Я ВООБЩЕ ВСЁ ЭТО ЗНАЮ?! Внутренний голос заткнись! ЗТКНИСЬ! Я НЕ ХОЧУ ТЕБЯ БОЛЬШЕ СЛЫШАТЬ! Твоё вечно серьёзное лицо… Ты ведь давно не улыбался. Я никогда не видел твоей улыбки. Хочу. Хочу увидеть… И ВРЕЗАТЬ ПО ЗУБАМ, АНТОН! УБЕДИ СЕБЯ В ТОМ, ЧТО ТЫ ХОЧЕШЬ ЛИШЬ ВРЕЗАТЬ! Но нет… Ты не хочешь этого… Ты просто привык! Ты. Не. Такой. — ААА! — Шастун резко вскакивает и понимает, что это был сон. В этом сне, он разговаривал сам с собой. Ну, почти. Антон представлял перед собой внутренний голос в виде человека. — Не дай боже, чтоб такое ещё раз приснилось, ёбанный Попов! Взглянув на часы, парень понял, что смысла ложиться спать нет, ведь всё равно ему вставать через 15 минут.

***

Арсений вскочил от резкого и громкого звука будильника, который раздался на всю квартиру. Его мать уже уехала на работу и он снова один. Как всегда. Сегодня он успел покушать и спокойно собраться. Так же спокойно выйти из дома и доехать до школы. Сняв куртку и переобувшись, Арсений медленно поднимался на второй этаж, где должна была проходить физика. Только он переступил порог кабинета, как сразу заметил пристально смотрящий взгляд на себе. Он мог ожидать этого от кого угодно, но не от Антона. Ещё осенью и зимой, он одевал какие — то нелепые штаны и свитер, чтобы точно не замёрзнуть. Но совсем недавно в его образ вошла рубашка и чёрные джинсы. Он никогда не забудет взгляд Шастуна в тот день, да и взгляды других тоже, ведь это не совсем обычная для него одежда. После этого случая, он прошёлся по магазинам и слегка сменил гардероб. Да и весна пришла, как Арсений уже выразился, что — то в нём меняется, с её наступлением. Тогда во взгляде шатена читалось непонимание. Сейчас же он видел удивление и некую заинтересованность. Сегодня на нём была чёрная водолазка, которая идеально подчёркивала торс и руки Попова. Чёрные строгие брюки и такого же цвета лакированные лоферы. Волосы были аккуратно уложены, также были очки, которые отлично подходили под его тип лица, и серебрянная цепочка. Брюнет будто сошёл с обложки журнала, а Шастун кажется немного залип, как и некоторые одноклассницы. — Антон! Антон, твою мать, что ты там рассматриваешь?! — сказал Матвиенко и мимолётно посмотрел на Арсения, но переключить своё внимание на друга он не успел, потому что сразу медленно повернул голову обратно на брюнета. За ним так же повернулся и Выграновский. И вот уже почти весь класс смотрит на Арсения чуть ли не с открытыми ртами, пока тот проходит через ряды к своему месту. В классе все шептались даже после того, как начался урок. Так было всегда, вот только сегодня в их разговорах, Арсений порой мог услышать своё имя или фамилию. Удивительно. Наступила перемена, брюнет пошёл к классу математики, который находился на этом же этаже. Почти весь его класс разбежался по школе, в то время как он стоял и ждал, пока педагог разрешит войти. В этот момент, он почувствовал, как чья — то рука легонько стукнула по его плечу. — Эй, парень, слушай ты не ви… — Арсений развернулся к тому парню и тот замолчал. Это был ученик из параллели, который также издевался над ним. Его звали Даниил Кравцов. — Попов?! Это ты?.. Я… Это… Ну… — он замялся, поэтому брюнет сам продолжил диалог. — Я, конечно, кто же ещё. Чего хотел то? Спрашивай. — ответил он, слегка улыбаясь. — Ты ЭСА не видел? — аккуратно спросил Кравцов. — Они в столовке вроде должны быть! Даня, а ты чего напряженный такой? — после этих слов парень опустил голову, вздохнул, а потом снова посмотрел на Попова. — Да уж… Правду говорят ведь — весна меняет людей… — Хах, ну меня скорее не весна, да и не особо изменился вроде. Ты со мной не общался никогда, чтобы так говорить. А новый стиль — некоординальное изменение. — ответил брюнет, усмехнувшись. Даня поджал губы. — Слушай, Арсений… А почему ты так… Добр? Со мной. Я ведь тоже, ну, издевался типо… — Знаю, но я не хочу относиться к людям так, как они ко мне относятся. Встречают по одёжке, а провожают по всему остальному. Я не понимаю одного: почему люди реально начинают гнобить человека за внешний вид, даже не узнав его. Не зная характера и прочих внутренних качеств. Нельзя ненавидеть человека только за его одежду — это полный бред! Сегодня я оделся так, и на меня уже обращают внимание, а кто — то даже разговаривает, как например — ты! Но если завтра я надену снова какой — нибудь старый свитер и штаны, мне интересно, вы снова все резко начнёте слать меня нахуй и издеваться? Разбиритесь в себе, пожалуйста, я «слегка» устал от ваших переменчивых мнений и действий. — Даня молча стоял и слушал. Перебивать не хотелось. В конце его речи, он просто не мог уже смотреть на Арсения, ему было… Стыдно? — Прости… Оказывается ты нормальный парень… Просто, честно, тут большинство тебя ненавидит потому, что тебя ненавидит ЭСА, хотя как раз таки только ЭСА и знает причину своей неприязни к тебе. Все лишь поддерживают их. И я… Тоже… — У меня было две версии: первая — об этом уже знает вся школа и вторая — никто не знает, но поддерживают Антона. Оказалась, что верна вторая причина. — А ты сам то знаешь из — за чего ЭСА тебя ненавидит? — Знаю… Всё вышло сумбурно. В класс начали заходить люди. Арсений стоял рядом с Кравцовым и молча наблюдал за потоком. Оказалось, что буквально через пару минут должен был начаться урок. Первым тишину прервал Даня. — Слушай, я не против прогуляться с тобой после школы, узнать тебя получше, да и время вместе провести. Так сказать перемирие. — Я тоже не против! Тогда давай в 2 возле входа? — сказал Арсений и широко улыбнулся. — Да, давай! — ответил Даня, также улыбнушись в ответ, а потом он убежал к своему кабинету. На уроке алгебры Антон был беспокойным. Вечно елозил, отчего стул сильно скрипел. Так было и на уроке английского, и на истории. Но на уроках, он постоянно ловил на себе его взгляды. Арсений не понимал, что могло произойти за одну перемену. На последних трёх уроках Шастун вообще не появился. Брюнет спускался вниз, через 5 минут он должен был встретиться с Даней возле входа. Парень накинул куртку, переобулся и вышел из здания, как ему сразу же перегородили проход Эд и Серёжа. — Попов! Стоять, сука! — они медленно подходили всё ближе и ближе. — Да что вам нужно от меня? — Сначала Егор… Теперь Тоха… Ты чё сделать хочешь, а?! Чё он ушёл, никому нихуя не сказал и свалил! Да если ты начнёшь свою натуру тут распускать, мы тебя на куски нахуй порвём, понял?! — Эд уже хотел схватить брюнета за куртку, как вдруг рядом оказался Даня, который встал перед Арсением. — Ребят, ну, давайте по — хорошему решим и разойдёмся? — он говорил спокойно с улыбкой на лице. — Кравцов? Слушай, Дань, я конечно всё понимаю, но когда ты успел его дружком стать? — Ну вообще — то не дружком, просто общаемся, а там как Арсений захочет. Он нормальный парень кстати! — Конечно, если бы! Тот ещё пи-до-рас! — последнее слово Матвиенко чётко произнёс по слогам, специально выделяя, но шёпотом, чтобы слышали только они вчетвером. — Да, Арсюш? Расскажи своему дружочку какой ты правильный! — после этих слов они ушли. Даня пока ничего не спрашивал, лишь сказал, что для начала им стоит уйти с территории школы и забежать в какую — нибудь кафешку. По дороге до нужного места они не разговаривали от слова совсем. Зашли в ближайшее неплохое заведение и уселись за самый дальний столик. Кравцов начал диалог, предваритьно заказав две кружки кофе. — Так ты типо… Из этих? Арсений опустил взгляд и слегка кивнул. Вот и познакомился. Сейчас две кружки кофе кинут ему в еблет. — И из — за этого тебя ненавидит ЭСА? — И из — за этого тоже. — И когда ты спалился? — Что?.. — Ну когда успел спалиться? Как вообще такое произошло? — Кравцов улыбнулся. — Тебе типо похуй на то, что я гей? Просто ЭСА меня за это ненавидит, а ты просто принял этот факт, как если бы я сказал, что трава зелёная. — Ааа… Хахах, так ты в этом плане! Открою тебе тайну, знаю, что мы только — только познакомились, но надеюсь, что ты никому не скажешь. Так ведь? — он замолчал, посмотрев на собеседника. И как только он получил кивок, продолжил говорить. — Я тоже гей, поэтому мне пофиг. Просто не думал, что из — за этого факта люди могут становится такими животными. Я думал, что там хуже причина. — Ебать! Никогда бы не подумал, что ты тоже… Ну… Конечно они против геев, а вдобавок к этому там просто ситуация такая сложилась. Мне понравился их лучший друг — Егор Фарафонтов. И мне даже начало казаться, что я ему тоже небезразличен, а оказалось, что это всё была подстава. Вот только, Егор похоже тоже увлёкся и я не отступил. Позже он резко перевёлся в другую школу, видимо он сам в себе запутался, потому что ЭСА Фарафонтов ничего не сказал, а мне никто не верил. Вот и пошла ненависть, мол я приставал к их другу и из — за меня он перевёлся и вообще непонятно, что с ним сейчас. — Господи боже… Что за хрень? У меня было другое мнение о святой троице, ведь это полный бред. Они с ума сошли. — Ага. Сам не понимаю, почему так было сложно меня выслушать и спокойно во всём разоб… — Попов не закончил фразу. Дверь кафе распахнулась и его взгляд был прикован к вошедшему парню. Даня, заметив это, тоже повернулся. — Честно, не знаю, что подойдёт больше: вспомнишь говно — вот и оно или вспомнишь лучик — вот и солнышко. — А кто это? — парень сидел в недоумении. Потому что перевёлся в их школу только в 10 классе, а Фарафонтов ушёл в 9. — Это Егор… — Тогда про говно подойдёт больше…