Не стреляй в солнце

Солнце слепило закрытые веки,создавая замыленные красные пятна,которые то расплывались по всей радужке глаза,то сливались снова в единое целое. Во рту было очень сухо,а в области таза привычно тянуло вяжущим покалыванием. Парень с трудом приподнял веки,чтобы встретиться с выжидательно смотрящим взглядом пары жёлтых глаз. -Компот,ты тяжёлый,ты так меня однажды раздавишь . Компот оскорбленно подёргал одновременно усами и хвостом,а затем спрыгнул с заспанного человека на пыльный ковер,ещё немного постоял,нервно виляя хвостом,и раннее сонное утро разрезал звук вполне бодрого требующего мяуканья. -Да иду я,иду,чего разорался,не мог сам что нибудь стащить со стола,что ли. Как маленький,ей богу. Кот в ответ на недовольное ворчание,лишь демонстративно сел в центре комнаты и подчёркнуто небрежно стал вылизывать и без того чистую лапу. -Актерище. Иду я. Поднятие своей туши с кровати было довольно затруднительным процессом. Чёртово бедро после долгого лежания на горизонтальной поверхности отказывалось подчиняться и приходилось прилагать все мысленные и не мысленные усилия,чтобы наконец сползти с кровати. Наконец он встал,нащупал у кровати небольшую деревянную трость и, опираясь на нее, выпрямился во весь рост. Точнее,попытался это сделать. С неправильно сросшимся бедром после множественного перелома, стоять полностью прямо теперь почти не представлялось возможным. Все равно,как подбитый корабль будешь крениться влево,норовясь завалиться на бок совсем. Подходить к зеркалу и умываться не очень хотелось. Потому что в зеркале его будет ждать тот,кого он откровенно презирал. Вениамин Разумихин. Позорно живой сын мертвых родителей, хромоногий урод,что не способен отдать причитающийся долг родине или хотя бы принести хоть какую то ощутимую пользу окружающему обществу. Когда то давно он хотел быть мастером спорта по смешанному единоборству,и возможно вполне бы преуспел в этом,если бы не случилось то, что старо как само человечество и беспощадно как время,выделенное этому самому человечеству. Война пришла для него внезапно и ошарашивающе,хотя многие из его знакомых давно говорили о том,что ее приход неизбежен. Но он не верил. Ведь это все его раньше не касалось, представлялось чем то совсем далеким и поэтому вроде как и несуществующим. До того дня,пока небо не стало плеваться расплавленным металлом,а город и люди в нем заметно видоизменяться с каждым днем. Город стал грязнее,из за нагроможденных мусорных свалок,с вывозом которых стало все труднее,из за груды кирпичей,иногда появляющихся вокруг улиц после бомбежки, из за сажи и копоти,осевших на окнах первых этажей и на скамейках автобусных остановок. Этой габаритной грязи стало так много,что внезапно она поглотила некогда чистого Вениамина, пожевала и сплюнула вместо него на обочину жалкого инвалида Веню,который в лучшем случае вызывает жалость,а в худшем желание вымести на нем свою накопившуюся злость. Он помнит тот судьбоносный прилет. Он был в здании небольшого магазина, присел на коленке, пытаясь завязать непослушный шнурок ботинок. В ушах гремела музыка от наушников,и он поэтому даже не понял,почему вздрогнула земля, по рукам ударило колючими осколками стекла,а потом стало очень тяжело в районе живота и душно в районе груди. Он лежал, прижатым грудой кирпичей и бетонных камней, глотая не успевшую осесть пыль и слушая сердце,почему то бешено стучащее в районе висков,а не груди . Веня не знал,как долго пролежал под завалом,он помнил только вкус пыли и этот стук, набатом отдающий во всю ошалелую голову. Когда его вытащили,появилась боль. Ужасная,сковывающая ниже пояса,не дающая лишний раз вздохнуть жаркого воздуха. После того момента боль была чуть ли не самым главным спутником его жизни, она преследовала его на койке в реанимации,в многодневной реабилитации у однотипных врачей,потом дома,при каждом движении ног,которые стали как будто не своими,тяжёлыми,налитыми холодным свинцом. Ему казалось,что некогда темноволосый и светлоглазый парень, с крепким телом, с уверенным разворотом плеч и мощным голосом умер тогда под тем завалом от нежданного ракетного удара. Вместо него вылез коротко стриженный, нескладный и постоянно сгорбленный мужчина,с потухшим взглядом,с глухим голосом и кривой походкой, всем своим видом говорящий,что то,что он выжил было чудовищно смешной ошибкой. Постояв посередине комнаты с минуту, он все таки двинулся в сторону зеркала. Но так и не дойдя до ванны остановился около горизонтальной перекладины, прикрепленной к потолку. Оставив трость в сторону,он резко схватился за турник и,повисев пару секунд на вытянутых руках ,довольно резво подтянулся. Такие упражнения советовали ему ещё врачи со времён реабилитации, но Веня скорее делал подтягивания по привычке прошлой спортивной жизни,где утренняя зарядка входила в ежедневный моцион. Вибрация силы ,хотя бы в руках,давало ему крупицы того прошлого ощущения уверенности и довольства от жизни,что было у него когда то в прошлом. Ещё пару раз подтянувшись, он аккуратно опустился обратно ,поставив на пол сначала более,а потом менее здоровую ногу,чтобы не дай бог не свалиться посередине коридора. Вновь оперевшись на трость парень доковылял до кухни,где вездесущий Компот уже нагло вился возле миски для еды. Насыпав корм уже терящему терпения коту,Вениамин присел на кухонный стул,устало откинув голову к стене. На лицо опять раздражающе прыгнул солнечный блик. Приоткрыв один глаз,он с увидел,что солнце отражается от ненавистного зеркала,косыми лучами преломления как будто назло допекая его в самом углу кухни. Такое жёлтое, теплое солнце,с мощными лучами и ослепляющим светом,оно обрамляла все его уставшее и осунувшееся от долгого стресса лицо. "Пошло бы ты отсюда по добру по здорову" Солнечное отражение в зеркале лишь скривилось лёгкой рябью радужных бликов.