Натянутая тетива

Астория Малфой, которой вскоре вновь предстояло носить фамилию Гринграсс, сидела в темной комнате и смотрела в окно, медленно покручивая в пальцах изящный бокал просекко. Леди не позволено было пить крепкие напитки, даже если она остро в этом нуждалась, и даже тогда, она могла позволить себе только крепкое вино. Но сегодня, в день своего триумфа, она выбрала просекко и должна была наслаждаться сладковатым вкусом напитка. Она праздновала собственный ход, загнавший мужа в угол; праздновала вместе с отцом, который был доволен; вместе с помощниками, готовившими пресс-релизы и пиар-ходы; вместе с маркетологами, создавшими образ милой и преданной леди, коей она и являлась. Астория щедро дарила улыбки своим и умела выглядеть подавленной перед чужими, особенно перед журналистами, которые видели в ней лишь жену, измученную предательством и изменой обожаемого Лорда Малфоя. Но стоило ей остаться в пустом доме, выгнав всех слуг и оставив только охрану у ворот, как она запиралась в комнате мужа и смотрела сквозь стекло на широкий газон, где Драко любил играть в футбол. В воздухе по-прежнему витал его запах — свежая мята, смешанная с дорогим одеколоном, который она привезла ему в последний раз из Венеции. Она закрыла глаза и мыслями вернулась ко дню, когда бывший парень в молодости Дафны, ее горячо обожаемый друг семьи, Маркус написал ей короткое сообщение о том, что Драко готовится к разводу с ней. Прочитав это, сидя в машине перед «Malfoy corporation», ожидая мужа, чтобы вместе поехать на выставку племянницы Лизы, Астория лишь нажала на кнопку и набрала номер своей помощницы Тейлор, которой с этой минуты нужно было следить за ее мужем. После звонка, Астория смотрела, как Драко твердой походкой выходит из высокого здания в окружении своей охраны. Он был так спокоен, как удав, и если бы Астория не знала хорошо Маркуса и не верила ему, она бы ни за что не поверила, что Драко может замышлять такое. Собрать всех своих экспертов, чтобы запланировать с ней развод было хитро с его стороны. Но Астория была хитрее, имея все связи в окружении мужа. Астория и Драко были знакомы всю жизнь, поженились в молодости и были образцовой семьей. Из-за ее нежелание иметь ребенка, Драко к ней остыл, и начал заводить бесконечные романы, которые длились от силы полгода. Она не помнила, когда начала закрывать на все это глаза, лишь бы не было развода, лишь бы чувствовать призрачное присутствие мужа рядом. По крайней мере, все было в порядке. Совсем скоро, после того, как муж завел себе вторую любовницу, Астория нашла утешение в молодом графе из Ньюкасла. Честер Долсон — было тогда всего 25, но он так хорошо знал тело женщины, что Астория просто растворилась в нем и решила оставить свои семейные конфликты в покое. Все было в порядке, пока Драко возвращался домой, хоть и пропахший чужими духами. Астория Малфой знала, что Малфои не разводятся. Гринграссы не разводятся. Богатые не разводится, потому что развод, — означало, что придется делить все, начиная с мелких картин, заканчивая гигантскими акциями их бизнеса. Это было затратно, трудно и невероятно нервотрепящее. Драко не был таким, он ненавидел волокиту и ненавидел нестабильность. А их брак, несмотря на постоянное присутствие чужих людей в их постели и изредка разделяя вместе эту же постель — был самым стабильным что было в мире. Но, и этой стабильности пришел конец, когда Тейлор показала фото перед площадью, как Драко целовался с этой сироткой-официанткой. Чуткость Астории можно было позавидовать, любые нечаянно брошенные взгляды она считывала легко. Было ли это ее даром, она не знала. Но в тот вечер, сидя за столом в Национальной галерее, она видела, как на эту юную девушку смотрел ее муж. И ни разу, за 15 лет брака, за 25 лет знакомства, Астория не видела ни разу такого взгляда Драко, обращенный кому-то. Позже, увидев их фото под дождем, Астория вспомнила, как эта же официантка обслуживала их в ресторане, и бросала взгляды на Драко. Тогда она учуяв внутри какой-то червячек сомнение, нагрубила официантке, а потом Драко накричал на нее. Сколько этот фарс длился она не знала, но было лишь одно, в чем была уверена: ее муж полюбил другую женщину. Женщину, которая была намного младше ее и была совсем глупой, раз так открыто выражала свои чувства к Драко. К ее Драко. Через несколько дней, после того, как Тейлор продолжала следить за Драко, Астория встретилась с Маркусом и тот все рассказал о встрече с ним. Собрав компетентных экспертов, ее муж молча готовился к разводу, делая все возможное, чтобы сделать этот развод тихим и с минимальными потерями. Но она не была согласна на это. «Чертов с два», — думала она и вся в слезах рассказала все отцу. Отец Астории, Роберт Гринграсс был финансистом во всех смыслах слова. Пока Астория в кругу своей семьи, рассказала про план Драко, он начал в уме считать прибыль своему банку и убытки Малфоев в мировой бирже. Отца не волновало, душевное состояние дочери, лишь деньги и их авторитет. Быть жертвой мужа изменщика в 21 веке было на руку Астории: либералы осуждали такое патриархальное поведение лорда Малфоя, а консерваторы накинулись на третье лицо в этой истории. Узнать правду о жизни некой Гермионы Грейнджер не составило труда. Глупая, юная, молодая сиротка из Ливерпуля, которая просто захотела себе в мужья богатого мужчину, который легко вытащит ее из грязи и нищеты. Пару звонков Дафны знакомым из медиа; пару тысяч фунтов фирме, которая занимается мониторингом соцсети и предоставляет услуги интернет-тролля; пару тысяч продажным блогерам и все: весь интернет шумит о измене мужа и его молодой любовнице, активно идет травля и СМИ рвутся ухватить себе каплю хайпа. Теперь, сидя в комнате своего мужа, сделав глоток проссеко, Астория дала возможность себе взять передышку ото всех назойливых людей вокруг. Вздохнув запах Драко, ее дорогого мужа, впервые с момента увиденного фото Драко, со всех сил обнимающий эту дрянь, и целуя ее так, как никогда не целовал ее, Астория дала волю первым слезам. Из больших, голубых глаз статной, красивой женщины, потекла капля слез, которая означало одно: другая женщина забрала себе ее мужа. Человека, которого она полюбила с первой встречи, в 11 лет. Охрана оповестила сразу же, как только на горизонте появилась машина Драко, и несколько черных машин с охраной. Астория допила свой дорогой алкоголь и с изящной манерой леди, вышла из комнаты, смахнув слезу, чтобы встретить своего мужа у дверей, как подобает хорошей жене.

***

Как только Астория дала интервью и подала на него иск, Драко сразу приехал домой. Он знал, что поступил плохо, изменяя жене и собираясь с ней разводиться. Он знал, что его поступок — поступок подлого человека и него не нашлось даже ни одной отмазки перед своей женой и обществом. Было несколько человек, которые были в курсе о его намерениях и Драко даже не удивился, когда понял, кто его мог предать. Когда он приглашал к себе экспертов, он совсем забыл, что Маркус встречался в университетские годы с Дафной. Ему определенно нужно было решить проблемы с этим подлым ублюдком, но это могло подождать. С одной стороны, он не собирался молча подавать иск на развод. Драко планировал прийти к Астории и рассказать ей все как есть, как только подготовка была бы завершена. Не любить Асторию не означало, что она была недостойна хотя бы последнего разговора. Он был готов отдать значительную часть компании, если она попросит взамен на мирный развод. Вот почему он доверил финансы Маркусу, хотя тот его предал. Мог ли Драко его обвинить в предательстве, если он сам был изменщиком и много раз предал свой священный брак с Астории. Он знал, что нет. Но все это было лишь мелочью и он готов был ответить за каждый свой поступок, перед Богом и обществом. Он мог бы закрыть глаза на все, лишь бы стать свободным. Чего он не был готов — это то, что его поступки отражаться на Гермионе, на человека, которого Драко полюбил впервые за все сорок лет жизни. Его маленькая девочка плакала, прочитав новостной портал и увидев свое фото, где она прижималась к губам Драко. Он не был намерен терпеть слезы и боль Гермионы. Оставив в тот вечер ее у дома на Гриммо, Драко надеялся, что заберет ее к себе и будет рядом, пока будет решать срочные дела. Но все его планам не суждено было сбыться. Астории не было дома, заранее зная своего мужа, и на что похож его гнев, умная жена собрала вещи и уехала в дом отца. А Гермиона перестала выходить на связь в тот же вечер, игнорируя существование Драко. Ему было больно. Так больно, когда внутри всё холодеет, стоит лишь подумать о ней. Потерять Гермиону означало потерять самого себя. Он не понимал, как прожил все сорок лет без неё, как просыпался, чем дышал, не зная, что где-то есть она. В день, когда он встретил её на террасе ресторана, Драко впервые вдохнул полной грудью. Смотря в её тёплые, шоколадные глаза — такие искренние, такие чистые, Драко понял, что вернулся домой, даже не зная прежде, что такое дом. Любить Гермиону стало для него чем-то вроде предназначения, единственным смыслом, ради которого стоило прожить все предыдущие годы. Казалось, где-то в другой жизни он уже потерял её и теперь, в каждом новом мире, рождался вновь, чтобы искать только её. И вот теперь, в этом запутанном, уродливым мире, где он несвободен, старше, измучен и, как ему казалось, недостоин её: его душа всё же нашла её душу. И всё человеческое, земное, перестало иметь значение. Потому что миссия наконец свершилась. Потому что, даже родившись простым человеком, без всякой магии, без наследия и волшебства, Драко всё равно нашёл бы её. И в ту секунду, когда карие глаза встретились с серыми, он понял: это любовь. Его единственная, настоящая любовь. Его Гермиона. Драко продолжал писать ей и названивать, пару раз пытался зайти к ней домой, несмотря на то, что Лаванда, ее подруга была против. — Она не хочет вас видеть, мистер Малфой. В соцсетях ее начали травить, и она замкнулась. Это ее обычное состояние на стресс. Дайте ей личное пространство. Это не впервый раз, когда она переживает такое, — сказала Лаванда ему. Его сильно смутило ее последняя фраза, но он видел, что подруга сильно переживает за Гермиону и записал в себе, что обязательно спросит у нее, что она имела ввиду. Так прошли несколько дней, пока его преследовали журналисты, Астория не выходила на связь, адвокаты суетились, а в бирже был хаос. Журналисты и блогеры поджидали его на каждом шагу, бедному Грегу приходилось отбиваться от них, пока терпение Драко не лопнуло и он огородил свой пентхаус в Ноттинг- Хилл и нанял дополнительно охранное агентство. Акции падали, новости не утихали, даже титул рыцаря король отозвал, Драко был в полной дерьме. Как будто было мало, немедленно из Уилтшира прилетели его родители и застали его врасплох. Он писал сообщение Гермионе, когда входная дверь открылась и тяжелыми шагами, в гостиную зашел Люциус и Нарцисса, вместе со своим персоналом. Секретарь матери ранее сообщил ему о чартерном рейсе, но Драко все равно не ожидал, что они найдут его в Ноттинг-Хилле. В Лондоне был дом его родителей, где они останавливались, когда приезжали из Уилтшира. Недалеко от дома, где жили Драко и Астория. Как только, он услышал первый стук трости отца, Драко отложил телефон, закрыл глаза и сосчитав до трех, поднялся, чтобы встретить своих родителей. В гостиной персонал суетился, накрывая стол и готовя чай. — Мама, — произнес он, когда осторожно приблизился к ней, не зная как быть. Мать ни разу не выходила на связь, когда вся эта история в СМИ завертелось. Она была гордой, ее молчание означало, как она была разочарована им. Поэтому они прилетели, чтобы поговорить тет-а-тет. Нарцисса дала себя поцеловать в щёку, не произнеся ни слова. Её ладони остались неподвижными, взгляд холодным. Как же они с Андромедой были разными. Андромеда была тёплой, ласковой, как солнце. А Нарцисса была холодной, эмоционально далекой, но красивой и чуждой, как луна. Но, как бы холодна она ни казалась, Драко всё равно нуждался в ней. Нуждался в её голосе, в прикосновении, в том редком одобрении, которое умело согревать лучше любого огня. Он всегда знал — стоит ей просто положить руку на плечо, и всё вокруг замирает, возвращая ему опору. Сейчас же её молчание причинял ему боль. Но едва ли он мог ее в этом винить. Сын опозорил их род, которые веками собирали свой авторитет и уважение перед Короной. Люциус вошёл следом, шаги его были тяжёлыми, и первым делом он оглядел комнату, проверяя порядок в чужом доме. Драко машинально отстранился от матери и сжал губы в тонкую линию. В груди поднималось то глухое, болезненное чувство, которое всегда возникало, когда нужно было отвечать перед отцом. Он выпрямился, стараясь держаться спокойно, как взрослый человек, но внутри всё снова съёжилось до того мальчика, что стоял когда-то в отцовском кабинете с опущенной головой, пока Люциус молча разбирал бумаги, не глядя на провинившегося сына. Отец мог быть суровым, когда наказывал его за какую-то оплошность, отбирал любимую вещь или лишал привычного удовольствия. Но по-настоящему больно становилось, когда наказание выражалось в молчании. В такие моменты, Люциус просто бросал короткий, разочарованный взгляд и больше не замечал его неделями. Вот почему молчание Гермионы было для Драко невыносимым. Оно ранило тем же холодом, тем же ощущением пустоты, что когда-то поселилось в нём из-за отца. — Отец, — Драко кивнул, и пригласил в гостиную своих родителей. Никто из них не проронил ни слова, пока в светлой гостиной персонал не подготовил чай со сладостями. Когда все вышли и Драко убедился, что Грег контролирует ситуацию и разговор останется за закрытыми дверями, он сделал глоток зеленого чая, стараясь унять тревожность. — Мне жаль, — произнес он, зная что вся эта история ранила не только его самого, Асторию и Гермиону, но и родителей. Ему было сорок, а он до сих пор продолжал разочаровывать престарелых Малфоев. Он не стал достойным сыном своего рода, не сумел быть преданным мужем и понимал, что Гермиона сейчас, вероятно, ненавидит его. Иначе она не бросила бы его. Нарцисса тихо хмыкнула и аккуратно коснулась блюдца. Отец некоторое время молчал, разглядывая сына неподвижным взглядом. — Жаль… — повторил он равнодушно. — Жаль, что жена застала тебя с мелкой проституткой и выставила этот позор на всеобщее обозрение, или жаль, что ты сам разрушил священный брак, ведя себя как настоящий подонок? Драко заранее решил, что будет терпелив к родителям. Любое обвинение, исходящее из их уст, он заслужил. Но едва прошло несколько минут, как они остались одни, и отец первым делом унизил Гермиону. Драко не успел осознать, как резко поставил чашку на журнальный столик, расплескав несколько капель. Пусть. Весь интернет оскорблял Гермиону, и теперь собственный отец позволял себе то же самое. Драко нанял целый отдел юристов по кибербуллингу в фирме Тео, сформировав штат из тринадцати человек, чтобы каждый оскорбительный комментарий в сторону Гермионы имел последствия. Кто-то сказал бы, что Лорд Уилтшира лишает людей свободы слова, но ему было абсолютно плевать. Он делал все, чтобы защитить ее. Судиться с отцом он не мог, но ответить ему — мог. — Не смей говорить так о моей женщине, — сорвалось у него. Он чувствовал, как внутри нарастает усталость, моральная и физическая. Он устал от людей, которые даже не пытались понять. Пожалуй, человек нуждается в понимании куда больше, чем в любви. Нарцисса ахнула и прикрыла рот ладонью. Хоть какая-то реакция. Люциус остался неподвижен, наблюдая за сыном сверху вниз, не думая извиняться. — О твоей женщине… — протянул он. Мог ли Драко называться для Гермионы кем-то, когда она избегала его? Он не знал. Даже если она никогда больше не взглянет на него, он всегда будет ее ждать. — Если кто-то виноват, то только я. Гермиона не сделала ни единого шага, который мог бы… — Драко вскинул руку и имитируя кавычки, — мог бы вскружить мне голову. Она не из тех, кого интересуют мое богатство и титул. Все произошло по моей вине. Только по моей. Я так сильно полюбил ее, что не смог отказаться от нее, преследуя ее месяцами. И ей больно… — Это ей больно? — прошипела мать, не дав договорить. — Не хуже чем мне, которой приходится читать… — Нарцисса замолчала на мгновение, закрыв глаза. Она страдала, и в этом был виноват только он. — Читать, — продолжила тихо Нарцисса, — что мой сын — педофил и развратник молоденьких девушек. — Ей 21, — успел сказать Драко, прежде чем вся тяжесть ситуации легли ему на плечо. Он прикрыл глаза, чувствуя, как впервые за долгие дни его собранность трещит под тяжестью всего происходящего. «Соберись», — приказал он себе, стараясь прийти в себя, но, отвернувшись к окну, застыл, наблюдая, как у ворот внутреннего двора стояли расслабленные мужчины в охранной форме, переминаясь с ноги на ногу и переговариваясь вполголоса. Драко пытался втянуть воздух полной грудью, пытаясь вернуть себе прежнюю твердость, но стоило услышать тихие шаги позади и почувствовать маленькую теплую ладонь на плече, внутри что-то оборвалось. Горячая капля скатилась из его глаза, и Драко зажмурился, пытаясь удержать свои эмоции, чтобы они не вырвались наружу. «Малфои не плачут» — говорил ему отец в 11. «Малфои не разводятся» — твердил ему отец в 21. «Малфои не предают свой священный брак» — предупреждал отец в 31. Но все это Драко успешно сделал одновременно в свой сорок первый год. — Милый, — произнесла Нарцисса печально, заставляя его внутренне сжиматься. Он повернулся к ней и позволил себе обнять мать. Несмотря на ее невысокий рост и хрупкость, он опустил голову к ее плечу, чувствуя, как руки сами находят опору. Драко дышал тяжело, и все повторял одними и теми же словами, что ему жаль, не пытаясь подобрать что-то более сложное или объяснить то, что и объяснению не поддается. Нарцисса держала его, не осуждая и не торопя, принимая ту боль и усталость, которую он слишком долго носил в себе. — Я… я не такой и Гермиона знает, что я не такой, — прошептал он, не зная, кому это говорит. — Знаю, милый, мы все это знаем. Это всего лишь злые слова ненавистников, — Нарцисса держала его за плечи, ее прикосновение успокаивали, хотя внутри все еще болело. Драко прижимал лицо к ее хрупкому плечу, стараясь удержать остатки самообладания, но слезы все равно стекали из глаз, пропитывая ткань ее платья. Он ощущал, как в груди скапливается тяжесть, которая тянет его вниз, и понимал, что слишком давно нес все один, не позволяя себе ни слабости, ни передышки. В тот вечер, ничего толкого не обсуждалось между Драко и его родителями. Они сообщили, что половина бизнес-партнеров поддержат их публично, половина будет следить дальше. Люциус решил направить своих финансовых консультантов к Драко, чтоб удерживать акции. — Биржа нестабильна, но пока у нас есть поддержка Лестрейнджей, поэтому, разберись со СМИ, ради Бога, — сказал отец. — Гринграссы могли бы решить эти проблемы со мной напрямую, но старый Роберт решил воспользоваться ситуацией и прижать нас. Я слышал, что их банки испытывают проблемы с SWIFT платформой и были замечены в больших операциях с санкционированными счетами. Вот почему вся эта суматоха и кампания против нас. — Тетя Бэлла… — не успел он договорить, как мать поднялась с места, изящно взяла в руки свою сумку и прошептала: — Семья — превыше всего. Этим и было все сказано. Несомненно, его родители были злы на него, но перед всем миром, Малфои выступали одним фронтом. Как только они уехали отдыхать в свой загородный дом, оставив Драко одного, он вздохнул глубоко и взяв телефон в руки, задумался. То, что сказала мать, тревожило его. Появлялись несколько таких постов в соцсетях, с фейковых страниц и дальше все подхватывали эти грязные домыслы. Да, у него были сексуальные кинки, он любил доминировать, при этом не причиняя боль, если женщина сама не была против этого. И он всегда любил заботиться о ком-то, после таких ночей. Он никогда даже не думал, что его сексуальные желания могут быть чем-то настолько извращенным. Что его чувства к Гермионе из-за каких-то грязных наклонностей, а не потому что случилась любовь. Но, любовь случилась, и Драко знал, что назад нет дороги. «Я люблю тебя», — написал он сообщение и закрыв глаза, дал себе немного надежды, что Гермиона его тоже.

***

Гермиона проснулась ото сна с ощущением, что что-то порхает по ее лицу. Она сонно простонала, пытаясь убрать мешающую вещь, но когда ее глаза открылись, на нее смотрели серые глаза, ухмыляясь и нежно осыпая лицо поцелуем. Драко. Гермиона пыталась подняться, но Драко лишь покачал головой и навалился на нее сверху, не дав возможности двигаться. Он продолжал осыпать ее лицо медленными поцелуями и когда Гермиона позволила ему это делать, он поцеловал уголок ее рта. Внутри трепетали бабочки от его нежности, заставляя сердце биться сильнее. И прежде чем, он поцеловал ее губы, Гермиона смущенно повернула голову, избегая его. Малфой нахмурился. — Что такое, любимая? — его хриплый, сонный голос творил с ней что-то невообразимое. Ее бедра начали сжиматься, а внизу живота начало тянуть. — Я не чистила зубы, и ночью ты не дал пойти в душ, — выдохнула она смущенно. Гермиона осталась ночевать у него ночью, когда Драко попросил ее остаться. Не то, что она хотела поехать на Гриммо. За 2 недели, что они не виделись, Гермиона была в таком глубоком отчаянии, но ничего не могло бы ее заставить не скучать по нему. Даже когда весь мир твердил, какая это неправильная любовь, она скучала по нему. Но любовь разве может быть неправильной, если ее чувства к Драко ощущается так? Так правильно, словно пазлы сошлись, и все встало на свои места. И теперь, когда она твердо решила, что несмотря ни на что будет с ним, признать это стало легче. Вчера они проболтали весь вечер, поедая пиццу, любезно доставленный Грегом. Драко рассказал, что его однокурсник, которому он доверил, рассказал план по разводу Астории и в тот же день, она пристроила за ним слежку. Гермиона лишь хмурилась и слушала. Он также немного посвятил ее в свой план, что все равно несмотря ни на что, попытается поговорить с женой и решить этот вопрос в последний раз. — Я уверен, что наш громкий развод будет пока отвлекать общества от незаконных счетах банка Гринграсс, которая попала под санкциями. Чистая манипуляция с биржой, пока из-за скандала акции Малфоев падают, Роберт попытается незаметно избавиться от этих счетов, — сказал Драко. — Если раскроется, что британский банк поддерживает олигархов, которые попали под санкции, то Гринграссы могут лишиться господдержки и страховки по выплатам. — Но ведь, NCA уже знает об этом? С геополитическими событиями, странно, что банк Гринграсс пошел на такое, — прокомментировала Гермиона и Драко уставился на нее, его глаза потемнели в мгновении ока. — Что? Но ее вопрос утонул, когда Драко просто накинулся на нее. Он просто сорвал с нее свою же пижаму и трахнул на диване в холле. Позже, когда она пыталась поговорить и обсудить с ним реакцию его родителей, Драко пробормотал что-то «Моя семья всегда меня поддержит» и трахнул ее на кухне, куда она ходила за апельсиновым соком. Казалось, что он не мог насытиться ею и постоянно ходил за ней по пятам, кидаясь на нее поцелуем. А Гермиона не могла отказать ему, когда наконец-то могла себе позволить это. Только когда они легли спать, Драко притянул ее к своей груди и начал неторопливо рассказывать все. Про юристов, что он нанял, чтобы закидать исками СМИ и блогеров, которые оскорбляли или распространяли разную дезинформацию про нее. На ее протесты, в духе «Драко, ты не можешь затыкать всем рот», он затыкал ее поцелуем. Ночью они долго занимались любовью, смотря друг другу в глаза, упиваясь своими чувствами, постанывая имя друг друга как священную молитву. Ей было хорошо. Она была с ним счастлива, когда не хотелось ничего, кроме Драко в себе. — Я не брезгую, Гермиона, — сказал Драко, продолжая осыпать ее лицо поцелуями, одна его рука обхватила ее грудь. Соски тут же стали твердыми, а возбуждение внизу нарастало, стекая по внутренней стороны бедра. — Но мне самой неприятно, Драко, — выпятила губы Грейнджер, как бы ей не хотелось его. Он недовольно застонал и слезь с нее. «О боги, он всегда будет меня так хотеть?» — задалась она вопросом. Никто и никогда не желал ее так, как Драко. И это заставляло ее чувствовать себя самой красивой и желанной. Когда она наконец-то села, закрыв свое тело одеялом, Малфой ухмыльнулся. — Знаешь, мы могли бы принять душ вместе. Мне правда понадобится твоя помощь, — произнесла она с едва заметной улыбкой, возвращая его собственную, и, не дожидаясь недовольства Драко, юркнула в ванную. Помещение встретило ее мягким золотистым освещением, наполняющим пространство спокойным теплом. Под высокими потолками тянулись гладкие стены в теплых оттенках. У широкого окна стояла глубокая ванна на изящных ножках, а на высоком стеллаже рядом ровными рядами располагались флаконы с маслами и средствами, их свежий аромат держался в воздухе. В левом углу стояла душевая кабина с прозрачными стенками. Гермиона взяла мыло и гель для тела, собрав волосы в высокий пучок, чтобы не намочить их. Ее кудри нуждались в аккуратном, многоэтапном уходе, и лишняя влага только усложнила бы этот процесс, требующий терпения и пяти последовательных шагов. Она задумалась, что стоит перевести некоторые свои вещи сюда, и сама же испугавшись от своих мыслей, нахмурилась. Они с Драко только вчера воссоединились, и ей не хотелось торопить события. Когда она ступила внутрь, тепло пола мягко поднялось к ступням, постепенно растекаясь по телу и снимая остаточное напряжение. Она выдохнула глубоко, позволяя себе короткое ощущение привилегии, которое давала эта роскошь. Как только она настроила для себя идеальную температуру, немного прохладную, Драко обнял ее со спины. — Решила подразнить меня? — спросил он, его возбуждение упиралось в ее спину. Гермиона прикусила губу, когда руки начали блуждать по ее телу. — Боже, ты такой ненасытный, — выдохнула она, отдаваясь приятным ощущениям, когда руки Драко накрыли ее грудь, лаская. Он поцеловал ее висок. — Ты сводишь меня с ума, — сказал он, прежде чем одна его рука спустилась по ее телу, вызывая мурашки по коже. — Знаешь, когда я захотел тебя? Гермиона не могла ничего ответить, потому что ловкие пальцы Драко прошлись по ее складкам, большой палец прижался клитору, не двигаясь. Боги, она была мокрой, очень мокрой. — Помнишь, японский ресторан? — Драко ущипнул одной рукой ее сосок и Гермиона застонала. — Ты была в черном платье, держала книгу Пьяццолла, не переставала кусать свои чертовы губы, и я еле держался, чтобы не накинуться на тебя. После этого, я каждое утро трогал себя, думаю о тебе, Гермиона. — Драко, — все что могла прошептать Грейнджер, когда Драко взял ее ладонь и заставил прикоснуться к себе. Член дернулся в ее руках, она крепче обхватила его и начала двигать рукой: вниз и обратно. Драко застонал и боги, она могла бы слушать его стоны бесконечно. Мысль о том, что это она заставляла его теряться в ощущениях, заставляла чувствовать себя всемогущей. — Блять, — прохрипел он и резким движением развернул Гермиону к себе, впиваясь поцелуем. Ее руки цеплялись за его плечи, пытаясь одновременно целовать его везде и не задохнуться от льющейся воды душа. — Я тоже трогала себя, — призналась она, на что Драко оторвался от ее шеи и посмотрел на нее с темными глазами от желания. Похоть, эта была чистая похоть, затмевавший серую радужку полностью. — Как? О чем ты думала? — О том, — Гермиона едва успела выдохнуть, когда он поднял её, прижимая к стене, удерживая крепко. Она обвила его талию ногами, позволяя ему подбирать их темп. Грейнджер смущалась собственной открытости, но с ним она могла быть быть собой, раскрепощенной и страстной. С ним она терялась, но каким-то образом становилась смелее. Его подрагивающий член задевал складки, утопая в ее влаге, пока Драко пытался найти идеальный угол для проникновения. — Я представляла, как буду делать тебе минет и как ты называешь меня хорошей девочкой. Я трогала себя и кончала, представляя, что это твой член трахает меня, па… Драко не дал ей договорить, не позволив ни ей, ни себе остановиться даже на миг. Он резко вошел в нее на всю длину и Гермиона приглушила стон, вцепившись в его плечи. Его горячее дыхание обжигало её шею, он двигался всё быстрее, теряя самообладание, оставляя на её коже следы, которые она не собиралась скрывать. — Я знаю твой кинк, Гермиона, знаю, — прохрипел он. — Блять, ты такая идеальная, такая красивая. Драко не переставал говорить похвалы ей и тело Грейнджер отзывалась на каждое слово, отдаваясь ощущению, что всё вокруг исчезает, кроме него и этих секунд блаженства. — Дракооооо, — ее стоны превратились в крики, когда очередной резкий толчок заставил её выгнуться и прильнуть к нему сильнее, почувствовав, как он прижимается к ней ещё плотнее, уткнувшись лицом в её шею. — Прижми свой клитор к моему члену, — сказал он, впиваясь руками в ее ягодицу. — Кончи на член папочки. Ты же можешь это сделать, моя маленькая? Слышать от него «ее запретное желание» заставил ее теряться в блаженном неге. Гермиона просунула ладонь между их телами, и прижала средний палец к клитору, создавая идеальное трение. Она зажмурилась, оргазм вспыхнуло, пройдя через всё тело. — Боже, — прошептала она, когда Драко продолжал двигаться прерывисто, теряя связь с реальностью в той же степени, что и она. Его руки впивались в её бёдра, его дыхание сбивалось, голос срывался на её имени, едва он достиг оргазма, кончая в нее и прижимая к себе настолько близко, насколько мог. Несколько секунд они стояли под струями воды, пытаясь выровнять дыхание, и только после этого он аккуратно опустил её ноги, придержав за талию, чтобы она не пошатнулась, и коснулся её губ коротким, спокойным поцелуем. Гермиона улыбнулась и обняла его крепко. Приняв настоящий душ и вытирая капли воды, стекающие по ключицам, Гермиона занялась сменой белья, игнорируя недовольное бурчание Драко о том, что техперсонал все сделает без её участия. Она закатила глаза, поправляя простыню и бормоча, что никогда не привыкнет к тому, что кто-то постоянно убирает за ней. Драко, хмыкнул и пробежав пальцами по её пояснице, бросил короткое «привыкай» и ушел на кухню, заварить кофе. Закончив с постелью и придвинув подушку к изголовью, Гермиона устроилась удобнее, беря телефон в ладони. Вчера она написала Лаванде, что не придет домой, после чего любопытная Браун осыпала её голосовыми, заполнив весь экран смартфона. Гермиона, покачав головой и едва заметно улыбнувшись, нажала вызов. Через три гудка раздалось визгливое приветствие Лаванды. — Ты порочная девка, так и знала, что ты только проснулась, — понеслось в трубке. — И тебе привет Лав, у меня все хорошо, я жива, спасибо, что спросила, — протянула Гермиона, задев кончиками пальцев уголок подушки. — Ты у своего парня, ты не можешь быть не жива, дурочка. Так… и насколько он большой, — выдохнула Лаванда, понижая голос так, словно пряталась от кого-то. — Лаванда! — Ахнула Гермиона, чувствуя, как румянец поднимается к щекам, и прижимая телефон ближе, будто это могло спрятать её смущение. Подруга рассмеялась и Грейнджер недовольно вздохнула. — Лааадно, — протянула Браун и начала рассказывать, как провела вечер. Гарри ночевал с кем-то у себя, но Лаванда ушла на работу пораньше и не разглядела, кто это был. Гермиона нахмурилась, вспоминая их натянутые отношения и то, как он отдалился из-за ее связи с Драко. — Ты придешь сегодня домой? — спросила Лаванда и Гермиона не знала, что ответить. С одной стороны, ей действительно нужно было домой. В доме Драко у нее не было никаких вещей, даже нижнего белья. Однако в груди зародилась тревога. Они с Драко только пришли к чему-то устойчивому, и хоть она впервые твердо решила стоять на своем, пытаясь сохранить эти отношения. Только время от времени ее накрывал страх, что он может передумать. «Бред», — отметила она. Ведь в этих отношениях только она убегала при любом напряжении, а Драко всегда выбирал ее и ждал. — Еще не решила.

***

Накинув на себя свежую белую рубашку Драко, Гермиона спустилась вниз. Кофемашина шумела, в воздухе стоял аромат горячей выпечки. Она даже не слышала никакого шума внизу и не поняла, когда успели доставить завтрак. Выпив стакан воды, Гермиона подошла к окну и, увидев Драко на террасе, тихо двинулась к двери. Но стоило ей приблизиться к нему, его поза насторожила: он опирался на перила и долго смотрел на экран телефона. — Драко, — позвала она, тихо выходя на террасу. Он поднял голову. Его взгляд был холодным, а черты лица заметно посуровели за короткое время, что он провел на первом этаже. — Что такое? — спросила она, делая шаг вперед. Драко молчал слишком долго. Холод снаружи пробирался к её босым ногам, но это ощущение уступало тому внутреннему сжатию, которое заставило её сердце съежиться. — Это Астория, — сказал он наконец. — Она готова к переговорам и просит меня приехать. — Это плохо? — спросила Гермиона едва слышно. — Нет, любимая. Но… Он изучал её так пристально, что Гермиона почувствовала, как к груди подступает тяжелое предчувствие. Драко убрал взгляд в сторону, вздохнул и вернул его обратно, задав вопрос, от которого у Гермионы перехватило дыхание. — Кто такой Гилдерой Локхарт? И почему твои нюдсы оказались у его жены?