Айсберг

      Вроде только утро, а настроение уже ни к черту. Голова, как всегда, раскалывается, словно всю ночь по ней стучали молотками и сверлили дрелями. Во всем виновато треклятое пиво. Не могу уснуть, если не выпью банку-другую.       Добираюсь до работы, минуя утренние пробки, на своем изрядно помотанном мопеде. Останавливаюсь на знакомой парковке. Все слишком…уныло. Ежедневная рутина. Одно и то же изо дня в день. Подобные мысли стали частенько закрадываться мне в голову и удручать своей напряженной серостью. «И чего ради я дурью маюсь?» - пробегает еще одна мимолетная мысль, но я тут же одергиваю себя.       – Никакая это не дурь! Я работаю! Помогаю людям и обществу! – хлопаю себя по щекам, чтобы взбодрится. Кровь приливает к лицу, и я ощущаю ее легкий жар, - Ну, за дело! Работы много.       Собираюсь с силами, вдыхаю утренний воздух полной грудью. Сегодня ответственный день. Продолжаем разбирать одного из этих чудаковатых кайдзю. И откуда они такие берутся только? Погодка радовала чистым небом и ярким солнцем. Середина лета на удивление не была знойной, скорее даже комфортной, пусть и работать в костюмах было жарковато. Ребята в офисе суетились. Со стороны всегда казалось, что мы как рабочие-муравьи: что-то крутимся, вертимся, по кусочку разделяем тела и уносим куда-то. Восстанавливаем разрушенное, толпой боремся с вредителями, пусть иногда и терпим поражения, но остаемся сильными, хоть и маленькими. И мне нравится быть той крупицей общества, что помогает. Это внушает надежду. Среди общей суеты я замечаю Току. Его взгляд и улыбка направлены точно на меня. «Все-таки заметил. Еще бы не заметил...» – думаю про себя и вижу, как он воодушевленно подходит ко мне.       – Э-эй, Кафка, - протягивает он и по-дружески хлопает по плечу. Сегодня он подозрительно весел, - Как всегда вовремя! Давай, бодрячком!       – Что на этот раз, Току? – я натягиваю на лицо улыбку, чтобы не казаться хмурым с самого утра. Не хочется ребятам настроение портить.       – Да вот, хочу тебя с новеньким познакомить! Может, хоть с ним ты подружишься, – его тяжелая ладонь продолжала хлопать меня по плечу, хорошая встряска перед работой, – Вот! – указывает он рукой на новенького. Настолько непримечательного, что с самого начала я его и не заметил среди всей суеты, – Хотака Такамичи, с сегодняшнего дня будет работать с нами! А это Кафка, – он перевел все внимание на меня, – Наш старый добрый Кафка Хибино! Иногда он мрачноват, но дело свое знает!       – Рад знакомству. – Хотака произнес это с пустым выражением лица и протянул мне руку. Большие черные глаза впиваются в мою душу, и легкий холодок бежит по телу. Я продолжаю нервно давить лыбу, протягиваю руку в ответ. Пожимаю его бледную холодную ладонь, а все тело обдает разрядом непонятного тока и колкой пугающей энергии. Подобное я уже ощущал, когда встречался с живыми кайдзю, но что-то в этом касании было совсем не так. Моя чуйка тревожно трепетала в груди, и я невольно нахмурился. Новенький это заметил и отдернул руку, не изменившись в лице. Току, ничего не заподозрив, продолжал улыбаться.       – Ну, ладно, успеете познакомиться во время работы! – Масахиде и впрямь был весел, хлопнул нас с Хотакой по спинам и стал энергично собираться. Оставаться с новеньким один на один уж больно не хотелось, но пришлось. Он продолжал смотреть на меня не моргая. Не моргая! Я отвернулся к своему шкафчику, начал собираться. А он все стоял. Стоял позади меня и источал этот неприятный холод, который я ловил спиной и затылком. Что-то мне не нравилось в этом парне, да вот только не понятно, что именно. На вид ему наверняка лет тридцать. Широкие плечи, крепкие руки трудяги. Пыльно-блондинистые волосы, тщательно зализанные назад и уложенные гелем. Ему бы костюмчик и будет вылитый офисный планктон.       – Как у вас тут все устроено?       Я сразу понял, что он обращается ко мне. Чертов Току! Повесил на меня еще одного новичка! Ощущаю себя нянькой для каждого новоприбывшего. Невольно возвращаю нервную улыбку на лицо и оборачиваюсь через плечо.       – Сейчас я соберусь и все тебе покажу. Для начала нужно надеть форму.

■ ■ ■

      Панцирь, срезанный вчера, был лишь первой преградой на пути к успешному завершению уборки. Кайдзю оказался плотным не только снаружи, но и внутри. Имея подобие уплотненных, практически каменных мышц, что защищают все внутренне содержимое, его было трудно разобрать. А мы, дурни, уж обрадовались, что не придется еще больше страдать с этой тушей. И как только третий дивизион смог с такой легкостью пробить его? Может, и нам выдадут такие пушки? Заодно и работа пошла бы быстрее. Даже специальные пилы тупятся за считанные секунды, стоит им только коснутся волокнистых мышц, похожих на стальные струны гитары. Стираю пот со лба и краем глаза замечаю Такамичи. Опять он смотрит на меня и ковыряет мою душу этим жутким взглядом. Так и хочется прикрыть ему лицо руками или еще чем-нибудь, лишь бы не видеть эту жуть! Да хоть тряпкой в него кинуть. Повезло же, что начальник определил меня в пару с ним. Благо хоть мы работаем снизу и кромсаем лапы.       – Вы так никогда их не разрежете, – Хотака заговорил со мной не отводя взгляда, – Мышцы этого кайдзю слишком плотные, если резать их все сразу. Попробуйте разрезать по волокну. Это долго, но сил уходит гораздо меньше, – я наблюдал за тем, как он с легкостью срезал кусочек за кусочком рабочим ножом. Я столько лет проработал в «Монстроуборке» и повидал немалое, но даже это удивило меня. В голову сразу закрался вопрос.       – Ты это… Откуда ты знаешь? – я расплылся в улыбке. Приятно видеть, что новенький не полный ноль, а значит мороки с ним будет меньше.       – Я уже работал с такими волокнами, – он отвел взгляд продолжая неспешно прорезать мышцы.       – Ясно, – я протянул, стараясь заглушить неловкую тишину повисшую между нами, – А где ты до этого работал?       – Изумо Тек.       Меня обдало волной удивления, и я даже не заметил, как раскрыл рот.       – Я был всего лишь ассистентом, изучающим волокна убитых кайдзю. Сам я не шибко разбираюсь во всех этих ваших научных штуках, – он прищурил глаза и слабо улыбнулся. Выглядело это еще страшнее, чем до этого. А еще как-то ненатурально и наиграно, будто передо мной искусственная кукла.       – И чего к нам подался? У нас тут, вроде, не райское местечко… – я перекинул пилу через плечо. Стоять на твердой земле гораздо приятнее, чем карабкаться по трупам.       – Мне хотелось увидеть вживую то, откуда идут эти волокна и все остальные материалы. Это…интересно. Я многое хочу узнать.        Я совру, если скажу, что его интерес не воодушевлял. Пока шла работа он крутился возле меня, засыпал вопросами, не меняясь в лице, а я отвечал на них настолько подробно, насколько сам знал. До посинения любознательный, дотошный и внимательный к деталям. Поначалу казалось, что в костюме душно, но стоило его снять, как я сразу понял: причиной духоты был вовсе не костюм. Хотака Такамичи, какой-то ты странный и эта странность не дает мне покоя. Она зудит в грудине беспокойством и, на мое удивление, интересом.       На обеде мы смогли хоть немного перевести дух, поделиться своими мыслями с коллегами о предстоящей работе и скоординировать дальнейший план разбора. Я настолько увлекся своим обедом, что поначалу и не заметил, как Такамичи притих. Он был отстранен от всего, что его окружало и все тем же жутким взглядом смотрел на свой обед. Я подметил, что он, не спеша и с каким-то только ему понятным удовольствием, ел суномоно с рисовой лапшой. Не самый удачный выбор обеда в середине тяжелого рабочего дня. Я с удивлением приподнял одну бровь.       – А ты точно наешься этим?       Хотака растерянно заморгал и наконец обратил на меня свое внимание. Мне показалось, что я вырвал его из глубоких размышлений.       – Думаю, что да, – кратко бросил темноглазый и замолчал. В этот раз он смотрел пристально на меня, – Я не голоден.              Моя нервная улыбка вернулась на лицо, – Ну, ты смотри, силенки нам еще нужны для работы. Я как твой напарник не хочу, чтобы ты был голоден.       За спиной послышались смешки ребят и это мгновенно смутило меня. Вот черт! Я и правда стал нянькой для новичка! Веду себя как заботливый идиот! Самому аж стыдно… Но я не в силах отрицать свой характер. Всегда переживаю в первую очередь за других, а про себя и вовсе забываю. Коллеги, как никак. Не хочется, чтобы им было тяжело, ведь работка и так не из легких.       – Спасибо за заботу, Кафка. В следующую смену возьму обед побольше, – впервые за день он обратился ко мне по имени. Приятное чувство восторга разлилось в груди и колкими искорками дошло аж до самых пальцев. Этот восторг я ни с чем не перепутаю. Благодарность за совет, хоть и маленький, воодушевила меня.        Это был конец рабочего дня, но он вовсе не означал конец работы над почти разобранным телом. Оставалось еще столько же работы, сколько мы проделали за сегодня, но, если бы не Такамичи, мы бы так и мучились с плотными мышцами этого кайдзю. Его небольшого знания о волокнах хватило, чтобы ускорить работу всей группы. Новичок, а как помог ребятам! В душе теплилась благодарность к этому странному парню. Выйдя из офиса, я прикрыл лицо рукой. Солнце как раз пряталось за горизонтом, но все еще виднелось между зданий. Последние лучи сегодняшнего дня и нежный персиковый закат.       Я неспешно завел свой мопед, ради безопасности натянул на лохматую голову шлем и с чувством выполненного долга – по крайней мере, на сегодня – направился к дому. Голова уже давно не болела, как утром, а скорее была наполнена разными мыслями.       Постепенно темнело. Я пристроил своего «стального пони» на излюбленное место на парковке возле дома, накрыл его чехлом и было собирался подняться до квартиры, как вдруг заметил знакомый силуэт. Хотака брел мимо по улице, совсем неспешно и с какой-то легкой расслабленностью, то и дело запинаясь носами кроссовок о тротуарную плитку. Каким-то больно неуклюжим он казался сейчас, в нерабочей обстановке. Захотелось его окликнуть. Так я и сделал.       – Эй, Такамичи! – я замахал рукой. Он не ожидал увидеть меня здесь, остановился и понял, что нужно подойти, дабы не кричать через всю улицу.       – Кафка? Что ты здесь делаешь?       – Живу, дурень, а что же еще! – я расплылся в своей напускной улыбке и большим пальцем показал за спину. Позади меня и правда возвышался многоквартирный жилой дом. Хотака взглянул на него слегка разинув рот и подняв голову.       – А ты тоже в этом районе обитаешь или где подальше? – я сохранял свой позитивный настрой.       – О-о, – практически безэмоционально протянул он, – Буквально в соседнем доме, – он указал пальцем на похожее здание в другой расцветке. Я хмыкнул и пожал плечами.       – Ну, если сработаемся, то буду ждать в гости, –  как всегда говорю не подумав.       – Я предпочитаю уединение, – внезапно выпалил Хотака, – Но спасибо за приглашение. Может, когда-нибудь загляну к своему коллеге.         Мы быстро попрощались. Настолько быстро, что мне даже показалось, что этого разговора и не было вовсе. Он быстро скрылся за припаркованными машинами, а там уж его и след простыл. Такамичи продолжал казаться мне странным и загадочным, но при этом интригующим. Это его нейтральное лицо и большие черные глаза вызывали у меня мурашки по коже, а наше рукопожатие все еще оставило на мне впечатление от его чудаковатой ауры. Он был холодным, как неприступный айсберг. Да, точно. Как айсберг в океане, где видна лишь малая его часть. Странный ты, Хотака Такамичи. По знакомому странный и я не могу этого отрицать.