Номер два

⊹──⊱✠⊰──⊹

И даже после этого я уверен — ты станешь моим спасением.

|| Джоэл Бэриш

⊹──⊱✠⊰──⊹

И что такого в этом волейболе? Нет, он, конечно, ничего против этого спорта не имел, но просто не мог уложить в голове, что так увлекает людей пойти именно туда. Там же... Ну, слишком всё зависит от команды. Нельзя взять последние минуты только на себя, давая товарищам время передохнуть и понять, что сейчас то они точно одержат победу. Да ещё и эта сетка... Кагами она кажется слишком ограничивающей. Нельзя просто взять и ворваться на другую часть поля, выбивая всю землю из-под ног соперника, показывая ему собственный настрой. Насколько он знает, сетки вообще не стоит касаться, а про заступ на чужое поле вообще забудь и уничтожь подобные мысли. Ох, если бы они играли в волейбол, Рико часто бы ловила его на заступах... Зато он точно бы накрывал все мячи перед сеткой. Каждый блок был бы удачным, он в этом уверен. Хотя тогда и «Поколение чудес» должно было играть в волейбол по такой логике, а это значит, что они могли бы снести все его попытки сделать надёжный блок. Тот же самый Аомине, чёрт бы его укусил, сбивающий его данги. Последняя игра с ним была... захватывающей. И походу не только для него одного. Перед построением лицо этого парня так изменилось, а эти фразочки про достойного соперника, конечный проигрыш и вызов Кагами сыграть один на один, тем самым снова вызывая улыбку, были уж слишком жирными намёками, подтверждающими это. Ну, ещё можно взять в расчёт мимолётные разговоры Куроко об апатии Аомине, в которой он потерял не только веру в окружающих, их способности и дух, но и себя, только сейчас, наконец-то, по-настоящему улыбнувшись и загоревшись любимым делом. Сказал он последние с таким хитрым взглядом, что Кагами не смог не поморщиться, отворачиваясь. Так они и закончили тот диалог. Он соврёт, если скажет, что ему это не льстит. Вытащить из обыденных и серых игр одного из «Поколение чудес», заставив того выкладываться на полную, звучит, как минимум, приятно. А ведь впереди его, их команду ждут ещё ассы. Почему-то ему кажется, что только с Аомине он наладил особый контакт, с оставшимися так не получится. Хотя неожиданный совет Мидоримы был несказанно полезен. Стоит ли потом сказать ему напрямую спасибо? Или то, что он принял совет во внимание и следовал ему в игре, уже можно считать благодарностью? Как сложно то. Взгляд Кагами цепляется за быстро пролетевший мяч с одного поля на другое, падающий прямо одному из них на верхнюю подачу. К его большому удивлению, парень не смог принять мяч, ведь тот будто продавил его пальцы и приземлился за ним. Все замерли, не ожидая подобного исхода. Только лишь подающий довольно присвистнул, закидывая руки за голову. А вот это уже интересно. Значит, такое можно легально провернуть и получить очко? Усмехнувшись, Кагами опускает правую руку к асфальту, чуть сгорбившись, другой подперев свой подбородок, оперевшись локтем себе в колено, продолжая наблюдать, как две команды нервно переглядываются, ожидая свистка. Мда, этого подающего нужно срочно снять, а для этого нужно завладеть мячом, но с такими подачами это будет удручающе для противоположной команды. Теперь он горько жалеет, что не может услышать, о чём они там переговариваются, какой счёт и вообще все звуки игры. Кагами всегда ловит кайф, слыша, как чиркает обувь. В нём просыпается дух болельщика. Может, стоит попросить Куроко сменить маршрут их прогулки? — Тецуя, — неожиданно для себя тихо зовёт друга по имени, который успел затеряться среди деревьев, то фоткая всё подряд, то отвечая на сообщения Момои. Кагами почти уверен, что они встречаются, ведь так быстро Куроко никому не отвечает. Он неосознанно касается опущенной ладонью чего-то мягкого, аккуратно проводя пальцами. — Да, Тайга? — спокойно появляется прямо перед носом, почти не напугав, убирая телефон в карман, после чего обращает всё своё внимание на слова друга, привычно осматривая того с ног до головы. И резко замирает, не веря своим глазам. — Ты гладишь Номер Два? Кагами непонимающе вскидывает брови, приоткрыв рот, так и не произнеся ни слова. До него не сразу доходит смысл вопроса, поэтому они прибывают некоторое время в полной тишине, которую не нарушают даже посторонние звуки. Возможно, сейчас было бы как никогда кстати находиться ближе к волейбольному полю. Убрав подборок с державшей его руки, слегка хмурится и опускает голову вниз, моментально бледнея: он всё это время правой рукой перебирал пальцами шерсть на голове Второго, который лишь молча сидел и принимал ласку. Куроко готов поклясться, что так Кагами даже на поле против «Поколения Чудес» не бегает. Только вот сейчас не до смеху, ведь Номер Два, радостно гавкая, не менее быстро бежит за ним, стараясь не отставать. Да, для него-то это всё выглядит как игра по типу догонялок. — Кагами! — превысив норму тона своего привычного голоса, кричит им вслед Куроко, понимая, на сколько затянется эта беготня, если не произойдёт что-нибудь серьёзное. Он срывается на быстрый бег, слыша даже на расстоянии двадцати метров чужое ругательство вперемешку с лаем. Кагами бежит, не останавливаясь ни на секунду и не оборачиваясь, ушами слыша приближающееся тявканье и поэтому понимая — собака не отстаёт. По спине моментально пробегают мурашки. Он радуется, что этот Второй пока не настолько вырос, чтобы за несколько секунд догнать его, ведь некоторые собаки, по его памяти, могут даже догнать едущую машину. Конечно, не на самой большой скорости, но всё же это какой-никакой показатель того, что его, простого человека, могут догнать. К горлу подступает страх, а голова начинает предательски болеть, хоть никакой усталости, а тем более отдышки от этой беготни он не ощущает. Это просто страх. Страх, который понемногу сковывает его тело. Страх на почве воспоминаний, возникших в тот момент, когда он опустил голову вниз и увидел, что трогал. Кого трогал. Его уже раз укусила в детстве большая собака. Он не хочет почувствовать это снова. Не хочет почувствовать эту боль и простую безысходность, ведь сделать тогда он сам ничего, кроме побега в слезах, не смог. Да, головой он понимает, что эта не та собака. Она неопасна для него. Безобидна, как и сам Куроко, на которого Номер Два так похож. Но он ничего не может поделать. Просто ничего, поэтому продолжает бежать, даже не слушая какие-то пробивающиеся через шум в ушах слова его друга. Стук сердца усиливается, будто оно пытается пробиться прямо через рёбра, мышцы и кожу наружу, вылетая всем напоказ. Отвратительное ощущение. — Какого?... — только и успевает произнести Аомине, пока на него залезает Кагами, обхватывая руками и ногами, прижимаясь как можно ближе, совсем не беспокоясь об окружающих. Сейчас он всё также думал о собаке. Автоматически обхватив руками чужое тело, непонимающе хлопает глазами, смотря, как его лучший соперник, вспотевший и бледный от страха, вжимается в него и злобно смотрит на гавкающего Куроко. Стоп. Что? Присмотревшись к щенку, который, будто чувствуя чужую опасную ауру, держался на расстоянии, замечает неподдельное сходство с его бывшей тенью. Даже глаза такие же. Как такое вообще возможно? Так вот о чём так трещала Сацуки, пытаясь ему ещё и фото показать, от которого он, очевидно, отмахнулся, перевалившись на другой бок, погружаясь в сон. — Кагами! — сбито дыша, останавливается и вскрикивает Куроко, радуясь наконец-то появившейся остановке, даже сначала не замечая всю абсурдность картины перед ним. Главное, что появилась пауза в их забеге по парку, остальное посредственно. — Тецу, — прижав к себе чужое тело ещё сильнее, спокойно обращается к знакомому другу, привлекая внимание и наклоняя голову в бок, частью сознания подмечая очевидные сходства между псом и его хозяином. То, что он его хозяин — сомнений нет. А кто бы ещё стал? Они будто созданы друг для друга. И пусть, что так обычно говорят про парочки. Куроко лишь слегка удивляется, восстановив дыхание и выровнявшись, подходит ближе и спокойно подбирает Второго на руки, наблюдая, как Кагами заметно расслабляется на этот жест, потому что ему раньше пришлось кое-как свыкнуться с присутствием этого питомца везде, где только можно, но главное, что он в руках, а значит, менее опасен. Это немного успокаивает. — Аомине, привет, — обыденно отвечает Куроко, улыбаясь кончиком губ, ведь теперь он может позволить себе это в отношении его бывшего света, который снова начал улыбаться и жить более ясно, если можно так выразиться. — Куда идёшь? Где Момои? — Я шёл в магазин, — игнорируя второй вопрос, переводит взгляд на Кагами, уже успевшего выровнять дыхание и заметно обмякнуть от подступившего спокойствия, прикрыв глаза и положив голову на чужое плечо. Куроко молча кивает, не желая комментировать намеренное избегание ответа на один из заданных вопросов, хмыкнув, уже представляя, как Кагами отреагирует на Аомине, вежливо держащего его на руках, хотя тот далеко не пушинка. Не то чтобы у того в этом нет корыстных целей, но простого «спасибо» он достоин как никогда, а дальше уже как пойдёт. А это «дальше» будет уж точно. — Отведёшь его домой? — нарушает тишину, положив одну из ладоней на голову Номер Два, аккуратно гладя, задаёт вопрос, наблюдая, как внутри со своими желаниями переговаривается Аомине. Щёки слегка краснеют, что почти незаметно, к слову. Хотя ему и не нужно это замечать, если честно признаться. После того матча, в котором его команда одержали победу, Куроко удачно затерялся, после того, как, конечно, отлежался на скамейке в раздевалке с мокрой холодной тряпкой на лбу, а Кагами перевёл всё внимание на себя. Тогда он и нашёл Аомине, подозрительно гуляющего рядом с их раздевалкой. Говорили они тогда долго, хоть и диалог сначала плохо клеился, но прояснили они тогда многое друг для друга. Как минимум то, что у Кагами на данный момент никого нет, кроме безграничной любви к баскетболу, а как максимум, что Аомине хочет начать с тем «более близкие и интимные, как бы это не звучало, отношения». Сколько бы он не переводил стрелки на направление: лучший соперник и просто самый подходящий. Куроко отводил взгляд и легко, лукаво улыбался. Аомине из-за этого начинал ещё больше всё отрицать, чем и закапывал себя. Они слишком хорошо друг друга знали. Знают. Они бывшие свет и тень, самые близкие. — Да, — кратко отвечает, нежно смотря на то, как чужая макушка мило, смотрится на его плече. И он признаёт это. Выглядит так, будто он единственный, кто нужен Кагами на этом свете. И это приятно греет душу, даже несмотря на то, что это просто одна из его фантазий. Куроко кивает, убирая ладонь с головы Второго, и делает шаг назад, на всякий случай, чтобы не доставить очередной лишний дискомфорт другу. Как бы они всей командой не дразнили его, бегая с щенком на руках за ним по спортивному залу, доводить это до откровенных издевательств он не собирается. Это неприемлемо. — Тайга, — мягко зовёт Куроко, заставляя того моментально поёрзать и оторваться от чужого плеча, приходя в себя и осматриваясь, чувствуя, как сердце перестаёт неприятно пытаться пробиться сквозь рёбра и всё остальное. Кагами замирает, когда он видит и понимает, в каком положении во всех смыслах находится. На него в ответ смотрят два горящих опасной искрой глаза с фирменной ухмылкой, что точно не предвещает ничего хорошего. Он тут же пытается отдалиться, сжимая ладони на чужой груди, ощущая, как его крепко держат за ягодицы. Да, он сам вцепился в спину Аомине, своими же ногами обхватив его тело! — Боишься собак, Тайга? — протянув бархатным голосом чужое имя, сильнее сжимает пальцы, наблюдая, как лицо напротив в ту же секунду краснеет, чуть задевая шею. Получив удовольствие от этой реакции, наклоняется вперёд, ближе к уху Кагами, переходя на шёпот и обдавая чувствительную кожу горячим дыханием. — Не думал, что ты их боишься, милый Тайга. — Чё?! Завались! — неосознанно начинает злиться и хватает руками чужой ворот, сжимая ткань бедной тёмной спортивной куртки, пытаясь так показаться более грозным, но буквально сидя на чужих руках, это у него выходит плохо. — Не неси всякую хрень. Куроко, помоги мне! — повернув голову в сторону друга, видит, как тот спокойно наблюдает со стороны, слегка улыбаясь. — Этот гад вцепился в меня своими огромными лапищами! — Тише, тише, — продолжает шептать Аомине, привлекая внимание обратно к себе, ощущая, как тело в его руках напрягается, будто тот готов подлететь прямо вверх, к небу. — А знаешь, что у меня ещё огромное? Могу показать дома, в твоей спальне, конечно же. — Твою мать, Тецу! — одной рукой закрыв чужой рот, другой махая и пытаясь подозвать так к себе друга, совсем забыв о Номере Два, обречённо взвизгивает Кагами, пытаясь получить помощь, несмотря на то, что Куроко их обоих на несколько голов меньше, так ещё и хилый, но тут же отвлекается, почувствовав, как его ладонь облизнул горячий мокрый язык, заставляя влажное место начать мёрзнуть из-за слабого ветра в парке. — Блять, что за херня, Аомине?! Тот молча облизывает губы, усмехаясь, наблюдая, как кожа на чужой шее до конца покрывается красным, а щёки чуть ли не подражают яркому натуральному цвету волос Кагами. Аомине поддаётся вперёд, прижимая к себе сильнее, и аккуратно оставляет влажные поцелуи на этой шее, отмечая у себя в голове, что здесь кожа довольно мягкая, а значит, чувствительная к любым воздействием. Сейчас и проверим... Прикусывает кожу, слегка сдавив её между передними зубами, даже не думая тянуть на себя, чтобы не причинить нежеланную боль. Кагами ошарашенно замер, задерживая дыхание, боясь хоть что-то сделать. Его сердце снова начинает быстро биться, но теперь это не тягучее ощущение боли в груди, а что-то другое. Более волнительное, но такое же приятное. Оторвавшись, с прищуром осматривает появившиеся белые, такие заметные на фоне красной от стеснения кожи, следы от собственных зубов без единой капли крови. Хочется поцеловать. Это Аомине и делает, пользуясь ступором Кагами. Проведя языком по этому месту, ощущает горький привкус на самом кончике. Припав губами, желает оставить засос. Он неосознанно сдавливает чужие ягодицы сильнее и, оторвавшись от мягкой шеи, выдыхает прямо на кожу. Это вызывает очередные мурашки у Кагами и сдавленный стон, который всё равно не уходит от чужих ушей. Он сильнее сжимает ноги на спине Аомине. Куроко отворачивается, не питая желания смотреть на это всё больше положенного, уходя в другую сторону парка, перед этим опустив на землю Второго и понимая, что теперь он точно свободен и может заняться чем-нибудь другим. По его личным расчётам, Кагами он увидит только через день. Надо будет ему что-нибудь да сказать их команде заранее. Особенно тренеру. Ей особенно.