Приход

Всевышний, только не он. — О, господин священник, какая встреча! — И ещё бы с вами не видеться. — Ну что за грубый тон? Разве ко всем не нужно быть снисходительнее? — Да, только до того момента, пока шавки не начнут наглеть.       Полностью проигнорировав довольно грубое высказывание, детектив продолжил насмехаться. — И что же такого священнослужитель забыл в баре? Хотя нет, дайте угадаю, — подняв указательный палец вверх, шатен, выждав паузу, щёлкнул. — Вы ищите новых прихожан для покаяния их грехов?       Пытаясь не слушать, что там гавкает шавка закона, Сандей прошёл дальше к барной стойке, садясь на стул. — Бармен, можете налить мне виски Со стороны соседнего столика послышался протяжный присвист. — Надо же... Не думал, что священникам разрешён алкоголь. Разве это не грех? — Ну почему же. Нет. Нам алкогольные напитки употреблять можно, только в пределах разумного количества. Не то, что вы.       Тёплый джаз разливался густым мёдом по помещению, расслабляя и настраивая на хороший вечер. Только увы, весь хороший настрой можно было посылать в адские чертоги, ведь это не поможет против конкретного лица, что решил занять соседний стул. — Святой отец, а вам когда-нибудь приходилось пробовать что-то крепче шампанского? — Нет, не доводилось. — Тогда ваш выбор отстой. Вы не поймёте и частицы всей прелести данного напитка. — С чего вы так решили? — строгим голосом поинтересовался блондин. Звонкий стук привлёк внимание двух людей. — Ваш виски, сер. Приятного времяпровождения. — Благодарю вас. — Галлахер, не поможешь мне? Давненько у нас не было столько народу, не успеваю чутка. Подсобишь? — Не, звиняй. У меня сегодня выходной. Выпью пару стаканчиков и пойду домой. А ты можешь и сама справиться. Не мне ли знать твоё умение держать любую ситуацию в баре в своей стальной хватке? — Старый прохвост, — по тёплому усмехнувшись, девушка ушла к другому посетителю. — А вы разве не в полиции работаете? Что же тогда за барной стойкой стоите? Неужто полицейским так мало платят? — Платят нам хорошо, таить не буду. На жизнь хватает. А это можно расценивать как хобби.       Преподнеся бокал ко рту, Сандей сделал большой глоток напитка. Тут же его лицо скривилось в отвращении, и, прикрывая рот тыльной стороной руки, стараясь не создавать громких звуков, зашёлся в приступе кашля. — Я же говорил. Виски — это не просто алкогольный напиток, а целая философия, что требует особого подхода и уважения. И для первой пробы сильного алкоголя не всем пойдёт. — Что ж, если вы так хорошо понимаете суть алкоголя, то тогда просветите и меня в этом нелёгком деле, детектив.       Обведя сидящего священника усталым взглядом, мужчина, о чём-то подумав, встал за барную стойку. Под удивлённый взгляд Сандея полицейский стал брать разные бутылки с алкоголем и по чуть-чуть наливать их в шейкер. Влив нужное количество жидкостей, он закрыл приспособление и начал его трясти, перекидывая его из руки в руку, создавая увлекательное представление для одного зрителя. — Как продвигается ваше расследование? — Как ваше самочувствие?       Сказанная одновременно фраза перебила друг друга. Сандей замялся от этого, но предложил детективу продолжить первым. — Ну, расследование только началось. Мы отдали все улики на экспертизу, теперь ждём результатов, — шейкер перекинули под высокой дугой в другую руку. — Я хотел бы извиниться за свою утреннюю грубость. Я не должен был говорить вам такое про вашего сослуживца. Да и в принципе так себя вести. Утреннее похмелье, понимаете. Оно такое. Но вы ведь сами можете понять, какие приходят ассоциации, когда видишь человека повешенного напротив церкви. — Что ж, если ваше раскаяние идёт из сердца, то я его приму, — но в глазах по-прежнему плескалось раздражение.       Между двумя мужчинами повисло неловкое молчание. — Странно, что бармен вас ещё не выдворила отсюда за такое нахальное пользование её баром, — достав стакан из-под стойки, Галлахер положил в него несколько кубиков льда и, эффективно подкинув и поймав шейкер, открыл его, выливая содержимое в ёмкость. — А, Шивон. Она помогла мне выбраться из нищеты, устроив к себе в бар. Какие-никакие, но деньги появились. А позже я устроился полицейским и теперь в свободное время к ней захаживаю, иногда помогая.       Подтолкнув к священнику напиток, Галлахер полностью сконцентрировал внимание на собеседнике. — Да перестаньте вы уже насиловать напиток! — как опытному бармену, Галлахеру было физически больно смотреть, как Сандей пытается через силу выпить содержимое бокала маленькими глоточками, попеременно морщась. — Извините уж, но у нас не принято всё оставлять недопитым. — Вы сейчас не в церкви, а в баре, и если клиенту не нравится напиток, то мы его спокойно заменим на другой. Нечего давиться тем, что не нравится.       Перехватив под недовольный возглас виски, шатен одним глотком осушил стакан. — Так вот, куда идёт весь недопитый алкоголь у клиентов. — Только у тех, кто так же настырно не хочет отказаться от того, что не нравится.       От сказанных слов у священника застряли все слова в глотке, что хотели высказать свой протест. Но бармен попал в самую точку. Он прав.       Склонив голову над напитком, негласно соглашаясь со словами этого человека, Сандей сдался.       Повисшее молчание между ними давило на юношу, что с каждой секундой стискивал рукава своей рубашки всё яростнее. — Вы можете говорить, — опешив, священник поднял свои золотые глаза на Галлахера. — Сейчас мы в баре, а сюда обычно приходят выпить что покрепче или вывалить бармену всю подноготную своей жизни и рассказать, какое оно дерьмо. Поэтому вы можете мне рассказать всё, что вас гложет на данный момент, пока я являюсь вашим барменом. Можете считать меня таким странным святым отцом, а себя как таковым грешником, что хочет исповедаться. — А с чего вы решили, что мне надо в чём-то выговориться? — Ваши секреты никуда не уйдут дальше этой стойки, — уверенный и спокойный голос, вместе со взглядом, каким-то странным образом благосклонно подействовал на мужчину, расслабляя. Или это виски начало действовать?       Сандей молчал, уставившись в своё отражение на поверхности коктейля. Усталый взгляд, обрамлённый тёмными кругами, смотрел на него с толикой печали. — Знаете... У меня всё есть для хорошей духовной жизни. Дом, стабильная работа, любимое дело, прекрасная любящая сестра. С детства нам рассказывали про то, что каждый человек, не смотря на свои грехи, имеет шанс попасть в лучшее место, если будет открыт душой и сердцем перед богом. Нас учили любить людей и направлять их затуманенный взор на истину. И я прикладываю все возможные усилия, чтобы им помогать. Выслушиваю их душевные терзания, метания. Всю эту грязь. Каждый день они приходят, вываливая всё на исповеди. Я выслушиваю каждого из них, даю совет и благословляю с надеждой на то, что помог им. А спустя время они снова возвращаются с такой же проблемой и всё равно ноют на неё, не желая что-то исправлять. И я тоже не в силах как-то помочь иначе. Эти признания словно чёрная липучая смола, что покрывает меня с каждым днём всё сильней и сильней. И меня раздражает то, что люди не хотят меняться. А только и делают, что жалуются и жалуются. Похоть, зависть, гордыня, гнев. Все эти грехи всегда преследуют людей. И я чувствую, как с каждым таким приходом я всё сильнее путаюсь в этой паутине из сплетен и грязи. Но меня как-то успокаивает, что Робин не здесь и не запятнана всем этим, — на мгновение лёгкая улыбка проявилась на губах Сандея, но также быстро она и пропала. — Хотя мне стыдно это признавать. Свою зависть к ней. Мы выросли в одной обстановке, правилах и воспитании. Так почему же ей удалось так легко уехать от сюда? Мне от таких мыслей становится тошно от себя. Я становлюсь сам себе противен. Вся эта безысходность и беспомощность так давит.       Напряжённая спина склонилась над стаканом. Полные ненависти глаза смотрели на него со дна стакана. — Знаете как говорят? Повторение одного и того же действия приводит обычно к безумию. Поэтому, в вашем случае, иногда стоит развеяться и не обращать внимания на дураков. Когда вы в последний раз виделись с сестрой? — Что за бестактные вопросы! — но вздёрнутая бровь сбила всю спесь с блондина. — Ну, на прошлой неделе мы созванивались. На пару минут. — Это, конечно, хорошо, но когда вы именно виделись вместе? — Вас это не касается! — щёки обдало жгучим жаром, и глаза быстро забегали по столешнице. — Значит, давно, — Сандей почувствовал, как Галлахер склонился к нему опираясь сложенными руками на стойку. Но в этом жесте не было намерения надавить. Скорее, какая-то леность. — Позвоните, пригласите её к себе в гости, или лучше возьмите вещи и поезжайте к ней. Думаю, она будет рада вас увидеть вживую. Может, покормит вас, вы ж такой доходяга.       Незатейливый рингтон прервал их. Повезло этому псу, а ведь он хотел бы ему сказать пару ласковых.       Что-то недовольно пробурчав, Галлахер залез в задний карман своих штанов, доставая вибрирующий телефон-раскладушку. Разве такими ещё пользуются? — Галлахер, срочно приезжай в отделение! Начальство рвёт и мечет от твоего отчёта о недавнем деле. — Прямо сейчас? Миша, у меня уже закончен рабочий день. У меня выходной. Тем более... — лениво протянул Галлахер в трубку, но в глазах были видны нотки раздражения. — Да, Галлахер! Прямо сейчас! Бегом! Чтобы через полчаса был в офисе, — из динамика телефона разносились раздражающие гудки прерванного звонка. — Что ж, придётся прервать нашу с вами исповедь, господин священник. Удачи вам справиться со своими тараканами. — На ходу, растрепав идеальную укладку, детектив быстро ретировался.       Сандей, поражённый такому дерзкому вмешательству в комфорт его волос, не смог подобрать подходящих слов в сторону старого пса. Хотя ради приличия его стоило поблагодарить и попрощаться. Но, оглянувшись, мужчину он не увидел. Ещё раз осмотрев помещение, Сандей повернулся к своему бокалу. На поверхности жидкости отражался он: смущённый, растрепанный и растерянный. Словно маленький птенец.       Преподнеся двумя руками гранённый стакан к губам, мужчина сделал небольшой пробный глоток. — И вправду лучше.       Может, и правда стоит быть чуть проще?