Don't worry, be happy

Мягкий, мерцающий свет утра. В воздухе звенят трели неугомонных птиц, которые давным-давно заменили мне, скромному полицейскому, рингтон будильника. В стекло бьет ветка рябины. Эти крылатые не знают, что станется с ними завтра, и они не помнят, что происходило вчера; дерево, на котором они поселились, разрастается под моим окном. Мы обоюдно наблюдаем друг за другом: свободные, как ветер, комочки жизни, и человек в комфортабельной арендуемой клетке. Привычные действия, с которых я начинаю день, здесь приводить не стану - все мы, конечно, делаем по утрам зарядку, правильно завтракаем и в глубине души тихо ждём, что вот сейчас позвонят и объявят о всеобщем выходном. Нет, я люблю свою работу, просто... Дураков очень уж много на свете. И все они рано или поздно попадают в наше отделение, нарываясь или скуля, требуя своего адвоката или тихо прося один звонок маме. Человеколюбия мне уже не хватает. - мяаааа! Ма! - Василий, изыди, - мой кошак, сделав вид, что просто пошел проводить до двери, совершает вероломный прыжок. Я уворачиваюсь. Не хватало ещё, чтобы на идеально выглаженной форме оказалась кошачья шерсть! - Остаёшься за старшего. Захлопывается входная дверь. В отличие от меня, у Васьки имеется компания - я забрал из приюта маленькое рыжее сокровище в тот момент, когда воздух мая был особенно горьким. У Алиски тоже были огненно-рыжие волосы.

***

- Не грусти, а то зарплата не будет расти! - Там не так говорится. - Озвучишь? - Иди ты. Мои коллеги балагурят и шумят, обсуждают тысячу и одну глупость. Постепенно начинает стекаться остальной народ - гражданочки с заявлениями на соседок, тощий ворчливый дед, побитая мужем таджичка с прижатым к груди сосунком. Последняя, кстати, героиня для меня лично - известно, как домашние тираны запугивают своих жертв. Вечерок обещал быть спокойным, я уже предвкушал, как взревет подо мной родной серебристый байк. - Марк, держи адрес. Там по проспекту какой-то заграничный идиот бегает с флагом, ну, сам понимаешь, пропаганда и все такое. На мой стол лег листок с информацией по делу. - Кто со мной едет? - Должен был я, но жена попросила метнуться домой...сам понимаешь, ребенок... - Понял, - дурацкие отговорки, дурацкое нарушение всех мыслимых правил поведения в рабочее время. Бардак, с официальной точки зрения. И что самое страшное - всех всё устраивает, - передавай своим девчатам привет от меня, пускай выздоравливают скорее. Вот так, поступая по совести, а не по уставу, мы и ловим затейливые симптомы выгорания. Волнами накатывают житейские проблемы, кружатся кораблики-люди и проносятся мимо берегов сегодняшнего дня с неумолимой скоростью. Ладно уж, один смотаюсь на вызов. Вскоре показывается наш "клиент". И правда - бегает от дома к дому человек с флагом, да причем не каким-нибудь, а блядски радужным и большим, буквально орущим на всю улицу о толерастах и иже с ними. Фу, блять... Ещё и распевает чего-то на английском, светит торсом оголенным посреди улицы. Я глушу мотор, неторопливо выхожу из машины. Само задержание лучше оставим за кадром, кажется, что даже разговор с этим парнем оставляет на моей форме незримую грязь. Приторный запах клубники лезет в нос, растекается по всей служебной машине. Надо будет проветрить. - Слушай, генерал, отпусти. У меня завтра съёмки, надо выспаться и помыться.., - у парня заметный акцент, но сам язык он, видимо, знает хорошо. - Ты вообще в курсе, в какую страну приехал? Скажи спасибо, что тебе этот флаг не затолкали, - я глядел на дорогу, желая поскорее избавиться от этого радужного. - Ммм, офицер, затолкай в меня лучше кое-что другое, - на мое бедро легли тонкие пальцы. БЛЯТЬ! - Сука, если ты, ещё раз, так сделаешь, - от неожиданности я вильнул рулём, и машина с красивым дрифтом вошла в поворот. Точнее, это было бы красиво, будь у нас нечто солиднее древней "Хонды". - Я тебе сейчас такое дело сошью, - запальчиво пообещал я, - депортируют нахер. Сиди на своем заднем сиденье и не рыпайся!

***

Иногда дорожки судьбы вьются совсем уж причудливо, не замечали? Я вышел из помещения глубоко за полночь, с гудящей от восторгов Оли головой и мусором иностранных слов в ушах. "Ой, это же сам Нил О'Маккей! Дайте мне автограф, прошу! Прямо на груди можно, ахх!! Охх....!". Нет, ну как это смазливое лицо может нравиться?! Дальше хуже: "Марк, заинька, отпусти его, ну пожалуйста". Честно, если бы девчонка в свое время не оказала мне большую услугу... Но в России всё делается по своим, нигде не прописанным и всем известным правилам. - Thanks for your help, daddy, - это недоразумение хлопнуло меня по плечу. Мгновение - и фигура передо мной согнулась в три погибели от тычка под дыхалку. - В следующий раз разобью тебе еблет и сам на себя напишу заявление, - я двинулся к сияющему под фонарем дорожнику. Сзади что-то доносилось про произвол, про права человека... Наивный. - Это какой район, подскажи хотя бы, капитан! Признаться, меня, скромного майора, забавляли эти скачки по иерархической лестнице. Поэтому я соизволил ответить ему и даже помог сориентироваться, по какой дороге шагать в его гостиницу. Завтра к утру как раз доберется. - У меня нет денег на такси, - пробормотал парень, когда я закончил объяснение. Надо же, у человека в одних шортах с единственным маленьким карманом негде спрятать бумажник? А я-то думал. - Знаю, - я пожал плечами, надевая шлем. - У Олечки тоже нету. И она не может покинуть пост, чтобы меня довезти... - продолжал он. Я кивнул. Тонкие черты иностранца на миг исказились, и через секунду его пальцы сомкнулись на моем рукаве, - Помоги мне, Маркус, ты ведь хороший человек на самом деле. - Мое имя Марк. И помогаю я с восьми до шести, приходите в рабочие часы, пишите заявление, гражданин, - мне пришлось стянуть шлем, чтобы с достаточной степенью суровости посмотреть в голубые глаза. Самое поганое - что он был прав, по крайней мере, так думать хотелось. "Будь хорошим человеком, ради меня" - почему-то вспомнились слова Алиски. Не время, конечно, и не место для воспоминаний. - Жди здесь. Если через тридцать минут не вернусь - передай моим коллегам и родным, что я умер за правое дело, - не слушая более возражений, я снова спрятал голову под защиту и завел мотор. Десять минут дороги, памятные с детства гаражи и вот, наконец, заведение моего хорошего знакомого. Как всегда, пьян и весел, он среди ночи чинит очередную консервную банку. - Здоров, брат. Не с кем выпить? - Заканчивай. Нужен шлем, на один вечер, завтра занесу. - Телочку катаешь? У нее есть подружка посимпатичнее? - он снял с полки непримечательный черный шлем, передал его мне в руки. - Подрабатываю таксистом. Бывай. Он ещё что-то говорил и о чем-то спрашивал, но меня сейчас не интересовали его дела. На автомате отвечая, приладил трофей, "оделся" сам и поехал. Нил ждал меня на том же самом месте, замотанный в свой несчастный флаг и дрожащий от холода ночи. Я молча протянул ему шлем и китель. Дорога не близкая, ветер холодный, я, судя по всему, непроходимо тупой. Иначе почему я отдал китель? - Спасибо, - коротко поблагодарил парень. И тут до меня дошло страшное, ужасно стрёмно осознание - он будет сидеть совсем близко ко мне. Нет, я понимаю, что гомогеи не кидаются на всех, кого видят - но ощущать его руки, которые, возможно, перелапали не один десяток херов.. "Пойдешь пешком" - чуть не сорвалось с моих губ, но вместо этого я просто занял свое место и похлопал по сиденью позади. Хороший у меня байк, у рыжей-бесстыжей такой же был. - Ты напряжен, - я от неожиданности едва не дёрнул руль, благо, здесь моя концентрация была на пределе. Совершенно забыл, что наш Кулибин модернизировал шлемы мотогруппы, вставив мудреную систему связи. - Чего докопался до меня, радужный? - Та девушка называла тебя "зайчиком". Это из-за твоих ушей? - Ради всего святого, заткнись, - из-за своих вытянутых ушных раковин я комплексовал с шестого класса, - из-за того, что могу убить в два удара ногой. Намек понятен? - Ho-ney bun-ny, - по слогам произнес он. Меня передёрнуло. - Ещё раз так скажешь, будешь шагать пешком. И вообще, "Банни" это вроде кролик, не? - Так лучше звучит. Формально, "bunny" - это ласковое название кролика, а "rabbit " более правильное, - только лекций по английскому языку мне для полного счастья и не хватало. Наконец мы доехали до пафосного, сияющего десятками фонарей здания, номера в котором стоили минимум четыре моих зарплаты. - Ещё раз спасибо, Маркус, за прекрасную ночь. Меня давненько не катали по городу, - он вернул китель и шлем мне, послал воздушный поцелуй. Противный такой, боже, и ведь видно что делает это намеренно - с Ольгой такого он себе не позволял. Я что, смешно злюсь?! Взмахиваю на прощание ладонью и уезжаю, сунув в багажник провонявший сладкими духами китель. Ничего, что замёрз уже, надевать после этого чудика одежду точно не хотелось. Утром следующего дня в кабинете меня ждала открытка и бутыль хорошего коньяка. Коньяк я отдал начальству, нам такие дорогие вещи не положены (почему-то только я понимал это), открытку выбросил в мусор. Жалко, что этого радужного из моей истории так же утилизировать не получилось. Но об этом я узнал чуть позднее.