Белый кот

      Жили-были, не тужили один белый кот и его хозяин. Хозяин был человеком весьма приставучим, тогда как кот не жаловал излишней ласки и даже мог со всей своей кошачьей силушки тарарахнуть лапой прямо по лицу. Длинных когтей, слава небожителем, не было. Заботливый хозяин, когда только забрал с улицы горделивое животное, перво-наперво избавил своего новоиспечённого питомца от совершенно не щадящего прекрасные лица некоторых индивидов острого оружия. Но кот умел находить и иные способы мстить за совершенно не царское к своей особе отношение: ночью он мог ни с того ни с сего захотеть поесть, побегать, ну или без всякого стеснения, то ли от желания напакостить, то ли из обыкновенной вредности, навалить целую кучу добра в тапки своего любимого содержателя, — именно таковым кот, названный Ваньнином, считал своего собственника, — и каждый раз при обнаружении своей пакости скрывался от летящей в свою сторону мягкой подушки. Бежал на кухню и залезал на самый высокий шкаф, откуда достать животное можно было только при помощи лестницы, которой, к глубочайшему сожалению владельца кота, в доме не наблюдалось.       И поэтому каждый раз после очередного тяжёлого рабочего дня, оказываясь, наконец, дома Мо Жань, — содержатель, — со всем своим запасом негатива, первым делом шёл на поиски нечестивца, дабы выместить всё свое негодование на по-королевски расположившегося в середине кровати белоснежного кота и, в конце-концов, успокоиться. Но из раза в раз оказывался в проигрыше. Кот от своей гордости никак не мог отказаться и постоянно резво слинивал, покамест Мо Жань старался схватить его и как следует потискать. Мужчина помышлял: это оттого, что животинка на улице чёрт знает в течении какого времени прошаталась, вот и нелюдимой совсем стала. Однако…       Прошёл месяц. Ничего не изменилось.       Прошло 2 месяца. Ничего не изменилось.       Третий месяц проходил всё также без перемен.       В какой-то момент молодого человека одолел постепенно накопившийся в мозгу дурацкий психоз, связанный с дурацкой работой какого-то дурацкого продавца, и он, придя домой до ужаса уставшим и откровенно задрочившимся, хотел только одного: лицом вниз упасть на дурацкую кровать. Но, как это обычно бывает, за одной проблемой следует другая. Вот и для Мо Жаня эта участь стала неизбежной. Первым, что он увидел, были содранные в клочья новенькие обои на стенах его спальни. Обои, цвета слоновой кости, которые он так долго выбирал и так старательно клеил всего каких-то пол года назад…       Вся проделанная работа, все силы, вложенные в преображение старой, в край обнищалой квартиры, которая и так с большим трудом досталась ему…впустую. Всё насмарку. И всё из-за этого…       В неистовом гневе Мо Жань, с полыхающим праведной ненавистью взглядом, повернулся в сторону пушистой заразы и наткнулся на картину того, как ранее упомянутый котяра спокойно сидит себе на подоконнике, вылизывая лапку и тщательно водя ею по мордочке, при этом совершенно не обращая внимания на сердитого и чуть ли кровью не плюющегося хозяина.       В данный момент мужчина хотел лишь одного: к чертовой матери и святой бабусе это исчадие ада либо сжить нахрен со свету, либо же просто по-человечески и с чистой совестью пустить на корм птицам с четвертого этажа. К сожалению, иной альтернативы пока придумать не удалось. А посему без капли сожалений, с твердой, как самый прочный грецкий, мать его, орех, рукой он направился к изводителю своих обое…нервов. И по достижению своей, так называемой, цели, Мо Жань схватил кота за недавно с усердием вылизанную белоснежную шерстку и с присущей ему грубостью оторвал наглеца от подоконника, слушая скрипяче-продолжительное «Мяу!» и уже взаправду собирался открыть форточку, как случайно встретился с убийственным взглядом животного.       Мо Жань отпустил кота, поражаясь тому, насколько человечно тот только что выглядел. На искусственном свету ятарные, с золотым переливом глаза, словно самый ценный минерал, горели настолько сердитым пламенем, что, казалось, простым подарком в тапки на следующее утро мужчина не обойдётся.       Однако, не смотря на все свои опасения, Мо Жань, всего пару раз проснувшийся ночью из-за включенного света, — Ваньнин мастерски научился пользоваться выключателем, — наутро не обнаружил ничего из рамок вон выходящего, кроме…       —Какого чёрта?!       На часах было уже пол одиннадцатого. Он опоздал на работу на целых полтора часа.       —Мне конец, — бубнил он себе под нос, недовольно глядя на блаженно лежащего на простони питомца, который каким-то образом обучился и будильники выключать. — Вредитель ты невытравленный, — всё тем же замогильным голосом продолжил говорить Мо Жань, на что получил не менее бесстрастный в исполнении своего кота взгляд и демонстративно громкий зевок. — Ты!       Поняв, что занимается какой-то ерундой вместо того, чтобы срочно собираться и бежать на «любимую» работёнку, Мо Жань мигом подобрался и ускакал в ванную комнату приводить себя в порядок.       На все метания мужчины кот смотрел с максимальным непониманием происходящего, а сам же Мо Жань понял, что что-то не так только на выходе из квартиры.       —Да блять! Выходной же! — пролетело по всему подъезду, эхом отображаясь от облезлых и изрисованных всякими непристойностями стен. С рыком захлопнув входную дверь, Мо Жань кинул свою сумку с вещами куда-то в сторону, вслед за которой полетели и ботинки. Сам же мужчина вернулся в комнату и прямо в верхней одежде, —как-никак осень на дворе, — рухнул на незастеленную кровать, заставив несчастного кота с испугом подпрыгнуть, и, закрыв лицо руками, от души заорал.       Хотелось весь день пролежать в этой позе: закрыться от всего внешнего мира и просто, наконец, отдохнуть. Ни о ком не думать, ничего не делать, ни о чём не беспокоиться, ни на что не реагировать, просто… О т д о х н у т ь.       И чего Мо Жань уж никак не ожидал, так это почувствовать внезапную тяжесть на грудной клетке и, убрав руки с лица, увидеть обеспокоенные глаза Ваньнина.       Некоторые люди говорят, что коты и кошки обладают некоторыми способностями в области релаксации и расслабления: они помогают хозяину расслабиться своим мурлыканием, тяжестью своего тёплого тела и обыкновенным присутствием рядом, даруя чувство защищённости, и тем самым оказывая некое «лечение». И по откликам многих, это действительно работало. И людям морально становилось легче.       Мо Жань не верил в эти роскозни. Как животные могут «лечить»? Тем более такие самовлюблённые, эгоистичные и заботившиеся лишь о себе, любимом существа, как коты? Уму непостижимо! А получив в дар Ваньнина, он только еще больше убедился в своей точке зрения. Однако сейчас, смотря на белую макушку развалившегося на груди кота, слушая его еле слышное, но оттого не менее очевидное мурлыкание, — очень кстати: эта зараза ни разу за прожитое время не соизволила продемонстрировать свои умения в кошачьих возможностях, — Мо Жань, кажется, начал понимать о чём говорили все те люди из интернета. Эта, пусть и непривычная, но забота и это неподдельное волнение от такого, как Ваньнин, заставляли очерствевшее сердце мужчины расплавиться, а бутону нежности и ласки распуститься где-то глубоко в груди, с лихвой пролившись тёплым весенним ручейком по всему напряжённому телу, даруя такое желанное наслаждение и покой. Забывшийся в моменте, убаюканный тихим мурчанием Мо Жань и не заметил, как погрузился в глубокий спокойный сон.       Очухался бедняга только к обеду, и то это проголодавшийся Ваньнин тыкался носом ему в щёку, за что был награждён от души встрепанной шерстью на голове и по всему телу. Мо Жань, гладящую руку которого заключили в кольцо слабых на вид, но сильных на деле лап, не давая вырваться, и теперь знатно так покусывали мизинец, усмехнулся и хриплым ото сна голосом произнёс:       —Я забыл тебя покормить и поэтому ты решил оттяпать мой палец нахер? Ай! Что ты творишь?! — а вот этот укус был вполне себе ощутимым. — Ваньнин, твою мать, прекрати! — он уже не смеялся, поскольку забрать руку из цепкого капкана было довольно затруднительно сделать так, чтобы потом на него смертельно не обиделись, как это было за две недели до этого. Тогда была та же ситуация и Мо Жань решил пойти путём меньшего сопротивления: достаточно сильно хлопнул по боку Ваньнина, заставляя кота с шипением отцепиться и убежать. Однако после этого кот ещё 3 дня ничего не ел и даже спал в прихожей на коврике. Мо Жань не хило так перетревожился, но, решив, что ничего страшного с этим гадом всё равно не случится, в шутку попросил у «своего господина» прощения, нежно погладил по шёрстке, а также дал полизать сладкое мороженое, и, на удивление, это сработало. Тем же вечером Ваньнин пришёл спать к нему. К сожалению, сейчас у Мо Жаня больше не было холодной сладости и подкупать упрямого засранца, — в прямом смысле засранца, — было совершенно нечем. А значит, дело нужно было решать миром. Из мирных предложений у него было только два. Первое предложение: легкий шлепок под зад, являющийся не совсем мирным. Второй же, более радикальный, но зато рабочий: деловое предложение.       —Ваньнин, давай ты меня отпустишь, а завтра я куплю тебе мороженку, м? — чувствуя, что ведёт себя как последний дурак, он не ожидал, что кот в ту же минуту всерьёз отпустит его истерзанную руку и, элегантно спрыгнув с кровати, хорошенько отряхнувшись, красиво выгнувшись и гордо подняв пушистый хвост, направится в сторону входной двери, около которой сядет и станет требовательно, — Мо Жань не мог ошибиться, — смотреть прямо в душу в ожидании хоть каких-то действий от своего нерадивого содержателя.       Молодой человек лишь пару раз похлопал глазами, понял, что никаких отлагательств кот не потерпит, и с тягучим «лааадно» встал и молча покинул квартиру в поисках обещанного.       «Интересно, а если я скажу Сюэ Мэну, что мой кот отправил меня в магазин за мороженым, он сразу меня засмеёт или сначала дурку вызовет?» — понуро думал он по дороге в магазин.

***

      После того случая Мо Жань постоянно начал разговаривать со своим любимцем и даже научился, как бы глупо это ни звучало, распознавать ответы на свои вопросы. Например, если Ваньнин был не согласен с каким бы то ни было утверждением, то он хмурился и выглядел до того забавно, что Мо Жаня каждый раз так и тянуло его потискать, но всякий раз попытка сопровождалась бегством золотца, —такое прозвище придумал Мо Жань для питомца, когда тот его не выводил своими выходками, ведь, какими бы хорошими не стали их «отношения», пакостить гадёныш так и не перестал. Из упрямства. Если же котик был солидарен, он просто смотрел на своего содержателя и мяукал, требуя еды, видимо, был не в силах выносить правоту своей вонючей псины, а потому и жаждал заесть стресс. Мо Жань лишь смеялся и целовал кота за ушком, что, чего уж таить, очень нравилось Ваньнину до такой степени, что он сам начинал ластиться и мурчать, требуя ещё. А Мо Жань и не думал отказывать. Он даже купил ему красный ошейник, на котором собственноручно вышил узор золотой лозы, красиво сочетающийся и с цветом шерсти Ваньнина, и с самим ошейником. Котяря принял этот «подарок» с небольшим скептизмом, но охотно позволил надеть его себе на шею и теперь гордо вышагивал по квартире с мелькающей сквозь густую белизну шерсти кроваво-золотой полоской. И жизнь, в конечном счёте, начала налаживаться.       Из задумчивости Мо Жаня вывел резкий звон стекла за спиной.       Отвлекшись от разбора купленных на свои честно заработанные деньги продуктов, он обернулся назад и увидел как будто бы беспричастного к произошедшему Ваньнина на столешнице, а на полу валяющиеся осколки того, что раньше было…его любимой кружкой с котиками. Смачно выругавшись и прихваткой ярко-розового цвета в цветочек, — подарок Сюэ Мэна на день рождения, — согнав кота с предмета мебели, он покричал вслед удирающему на всех парах преступнику:       —Ваньнин, ну какой же ты…гад!