Ужас Лорна

            Предисловие.             На написание работы меня вдохновил вот этот интересный момент из правил МГЕ:       «Представим, что мать изначально была человеком и сразу после того, как она провела ночь с любимым мужем, тот погиб, защищая ее от пламени войны… В ту ночь мать забеременела и через несколько лет после рождения сына внезапно превратилась в монстродеву. Естественно, она обратится за помощью к богине жизни и смерти Хель в попытке оживить мужа. Но воскрешение не удастся, поскольку ей сообщат, что душа мужа уже не находится во владениях мёртвых. И когда ее сын подрастёт, то он становится весьма похож лицом на ее покойного мужа, к тому же эта женщина чувствует его явное сексуальное влечение к себе. И хотя она все еще должна любить своего мужа… …Она также испытывает столь же сильную похоть к своему молодому сыну.              Иными словами, душа ее мужа переродилась в их сыне, так что в итоге инстинкты монстродевы точно определили его как ее партнера. И когда в браке матери и сына родится дочь, то может оказаться, что это тоже душа матери, не желающая после грядущей смерти в будущем ждать их воссоединения дольше.»              

***

             Молодая суккуба грустно вздохнула, глядя на кучу папок на столе. Не такой она представляла себе работу агента Третьего отделения канцелярии Повелительницы демонов, совсем не такой…       Увы, настоящие преступления у мамоно происходили крайне редко, тем более политические и особо тяжкие. Поэтому в основном приходилось разбираться с кляузами, жалобами и мелочными спорами. Причем чаще всего дела отсылались обратно, на уровень бургомистров и сельских старост, потому что именно они и должны были решать мелкие проблемы. Но нет! Жаловаться старосте, это слишком мелко для именитых демонесс и ветеранов войн с Орденом, поэтому они сразу писали лично Повелительнице демонов, чтобы именно она разрешила их спор из-за трех метров земли…       И даже в отделе, куда юная суккуба решила перевестись, ситуация была не лучше.       — Всё трудишься, Скали?       Суккуба подняла голову и недовольно посмотрела на улыбавшуюся демонессу.       — Опять вы где-то пропадаете, Фокс, — проворчала Скали. — Было какое-то совещание, о котором я ничего не знала?       — Не-а, — демонесса уселась на свое кресло, закинула руки за голову и положила ноги в черных сапогах прямо на стопки папок. — Решила в баре пропустить пару кружек пива, да подругу встретила. Мы с ней еще последствия заговора Алэрри разбирали. У неё уже внучки замуж вышли, а я все еще тут сижу… уволиться что-ли…       Скали не обратила внимания. Фокс собиралась уволиться по пять раз в день, но продолжала сидеть в этом отделе и упрямо отказывалась от перевода куда-нибудь еще.       — Смотри, спихну на тебя все дела, одна будешь…       — Пфф… я следом уйду, — ответила Скали. — Зачем вообще нужен наш отдел? Это же совершеннейшая ерунда! Вот например…       Раскрыв одну из папок, Скали достала листок бумаги и прочитала:       — «Мой муж уже пятый раз отказывается от утреннего секса и уезжает с соседями на рыбалку. Я уверена, что его заколдовал священник Ордена, чтобы навредить мамоно! Примите меры!». Какие тут меры можно принять? Какой еще священник Ордена?       — Ну, бывают дурочки…       — Или вот: «У меня лучший демонический виноград во всем Полове и все это знают. Поэтому эта завистливая дура Агрилая использовала запретную магию и призвала ангелов Верховной богини, чтобы те воровали по ночам мой виноград! Разберитесь, или я буду жаловаться Повелительнице демонов!»       — И такое бывает, — невозмутимо добавила Фокс.       — Так зачем вообще мы тут нужны? Какой смысл от отдела Секретные материалы? Какие тайны мы тут расследовать должны?!       Фокс хотела было отшутиться в привычном тоне, но, бросив взгляд на Скали, передумала.       — Зря возмущаешься. Понимаешь, вся наша канцелярия, пока она разбирает такие рутинные дела — все хорошо. Это означает, что в наших землях мир и порядок. А иначе… не зря я сегодня Алэрри вспомнила. Она нас, тогда как котят развела, и ты в школе должна была проходить, чем это все закончилось в итоге. Что касается нашего отдела…       Демонесса встала открыла шкаф, который редко открывался, достала оттуда серую папку и сдула с неё пыль.       — Вот это дело. Читай.       Скали взяла папку и поежилась — плотный пергамент защищали заклинания такой сложности, что суккуба лишь смутно понимала некоторые узлы, а над завязками горела магическая надпись «Совершенно секретно. Только для лиц с высшим уровнем допуска».       — Ужас Лорна… а мне можно?       — Можно, раз ты в отделе работаешь, — успокоила её Фокс. — Даже нужно, чтобы ты понимала, с чем можешь столкнуться. Допуск тебе в следующем месяце оформим, а пока при мне почитаешь.       С легким трепетом Скали сняла заклинание и открыла папку. В неё вместо привычной бумаги лежали пергаментные листы, сшитые тесемкой, да и вместо привычной машинописи всё было написано от руки и немного архаичным языком:       Юго-восточная часть Лескатии, провинция Шарлант (Бывшее королевство Шарлант), село Лорн в двадцати лигах к западу от города Борглан.              — Никогда не слышала про это место, — проговорила Скали.       — Не удивительно, дыра дырой. Ты всю эту канцелярщину пропускай — имена следователей, протоколы, разрешения, списки пострадавших — сразу переходи к показаниям свидетелей.       — Хорошо.              Показания свидетеля Шарля Мирандо, староста села:              — Да, я помню, как она появилась в нашем селе, пришла из Борглана. Как мы к ней отнеслись? Насторожено.       Следователь:       — Почему настороженно? Она вызывала у вас какие-то опасения?       — Нет, вовсе нет. Просто… суккуба… очень уж они любят вызывающе себя вести, а у нас село тихое, мы такого не любим.       — С ней были конфликты?       — Нет, никаких, что вы. Милайя быстро всем понравилась, она сразу как-то глаз на Торна положила, а он все один ходил. Но это, конечно, недолго продолжалось, быстро она его окрутила и под венец затащила.       — Они венчались?       — Да. А как ж иначе-то, госпожа? У нас с этим строго, во грехе жить нельзя.       Примечание следователя: местность сельская, отличается повышенной консервативностью и религиозностью, часть жителей даже после мамонизации сохранили веру в Верховную богиню, остальные стали последователями Падшей, но с сохранением строгих взглядов на семейную жизнь.       — За Милайю и Торна все радовались. Жили они как все. Работали, от общинных работ никогда не уклонялись, на праздниках со всеми были. Нет, госпожа, тогда мы и подумать не могли, что все так закончится…              

***

      — Суккуба, — задумчиво проговорила Скали, разглядывая грифельный портрет некой Милайи.       — Да, когда все началось, она была чуть младше тебя. Ты дальше читай.              Показания свидетельницы Арисы, жрица Падшей богини в селе Лорн:              — Да, я хорошо её помню. Хорошая была девочка, веселая, скромная и спокойная. Такая… словно даже и не суккуба, а кикимора по характеру.       — Она с мужем венчалась в вашей часовне?       — Нет, в церкви лжебогини, в истинную веру они перешли позже. Где-то через год после их свадьбы. Впрочем, вели они себя скромно, как и остальные жители села, поэтому мы тоже старались… скромнее проводить наши службы.       — Вы не заметили ничего странного в её поведении?       — Нет. Магические способности у неё были низкие, маны тоже было немного. Обычная рядовая мамоно.       — Как она влияла на село?       — Хорошо влияла. Они с Торном сексом занимались только у себя дома, но демоническая энергия от них все равно по всему селу распространялась. Вместе с продуктами, которые они приносили к общему столу на праздниках, все жители быстро стали демонизироваться.       — Конфликты были?       — Нет. Никаких. Демонизация проходила плавно, эксцессов не было.       — Когда вы поняли, что что-то идет не так?       — Через три года после рождения их первой дочери, когда она при всех заявила, что её зовут Милайя.       Примечания следователя: об этом же говорили другие свидетели.              

***

      — Дочь сказала, что её зовут Милайя? — удивилась Скали. — Почему?       — А ты дальше читай и все поймешь, — негромко ответила Фокс. — Там самое страшное начинается.              Первый случай. Составлено на основе свидетельских показаний.              Через два года после свадьбы у Милайи и Торна родилась дочь, которую назвали Ирмой. Первые три года никто не замечал ничего подозрительного, маленькая суккуба росла и развивалась так же, как и все другие дети.       Через неделю после третьего дня рождения Ирма прилюдно заявила, что её зовут Милайя и она пришла, чтобы жить со своим мужем — Торном. Поначалу слова ребенка мало кто воспринял всерьез, но она повторяла это раз за разом, а также начала рассказывать вещи, которые не могла знать в таком возрасте и даже предсказывала будущие события.       Даром провидца девочка не обладала, по её словам, она помнила все события, случившиеся в деревне вплоть до некого трагического происшествия, о котором Ирма наотрез отказалась рассказывать.       Свидетели отмечают, что Милайя и Ирма имеют одинаковые привычки, манеру говорить и одеваться.              Второй случай. Составлено на основе свидетельских показаний.               Ирма стала второй женой Торна в достаточно раннем возрасте, но это не выходило за рамки приличий. К этому времени Торн и Милайя переехали жить в дом на окраине села и стали вести уединенный образ жизни. О взаимоотношениях внутри семьи ничего не известно.       После свадьбы Торн, Милайя и Ирма отправились в отпуск в Пандемониум, вернулись они оттуда через пять месяцев. Милайя и Ирма были беременны. Дочерей они родили в срок, с разницей в три недели.       По воспоминаниям очевидцев, первые три года все шло нормально. Торн, Милайя и Ирма вновь участвовали в общественной жизни села, охотно общались с соседями. Каких-то странностей никто припомнить не мог.              Показания свидетеля Шарля Мирандо, староста села:              — Да, после их поездки проблем никаких не было. Конечно, отношение изменилось… все-таки он жил с дочерью, как с женой. Но мы как-то притерпелись, что ли к этому.       Примечание следователя: к этому времени нравы местных жителей стали более свободными под влиянием приезжающих мамоно.       — Ссор точно не было. Да, поглядывали косо, но в лицо никто им ничего не говорил.              Показания свидетельницы Арисы, жрица Падшей богини в селе Лорн:              — Конфликтов не было, но… неспокойно мне было. Я помнила, что Ирма тоже выглядела как обычная суккуба, поэтому я приглядывалась к ним. Но… я бы соврала, если бы сказала, что замечала за ними странности.       — Как к ним относились жители села?       — Хуже чем раньше. Инцест все категорически порицали, но ссор никто не устраивал. Но изгоями их никто не делал, за общим столом для них место всегда находилось. Изгоями они стали позже.              Третий случай. Составлено на основе свидетельских показаний.              В возрасте трех лет обе дочери Торна заявили, что их зовут Милайя и они пришли, чтобы жить вместе с мужем. Милайя и Ирма подтвердили их слова и сказали, что они все — Милайя и они будут жить с Торном.       Жители села впервые решили сообщить о случившемся властям. Городская администрация Борглана отправила на место сотрудников Комитета по примирению между мамоно и людьми, решив, что речь идет о рядом конфликте нравов.              Показания свидетельницы Гилея Артон, ламия, сотрудница Комитета по примирению:              — Мы не ожидали ничего серьезного, решили, что тут обычный конфликт. Местные жители против инцеста и не понимают, что у монстродев он не несет таких последствий, как для обычных людей. Мы с таким уже сталкивались.       — Что произошло дальше, когда вы поняли, что столкнулись с чем-то непонятным?       — Когда ЭТО обратилось ко мне. Я говорила с одной из… них… но на мой вопрос ответила другая… копия…       — Как это выглядело?       — Жутко. Я пыталась спросить у Милайи, как к ним относятся местные жители, но мне вдруг начала отвечать маленькая девочка.       — Почему вы никому не сообщили, а написали в докладе, что проблема решена?       — Я… испугалась. А потом убедила саму себя, что у меня разыгралось воображение              Показания свидетельницы Арисы, жрица Падшей богини в селе Лорн:              — Ламия? Да, помню такую. Она как-то быстро промелькнула и исчезла. Испугалась, наверное.       — Что в это время происходило с семьей?       — Это не описать словами. Понимаете, Ирма… она называла себя Милайей, но все же вела себя иначе, как отдельная личность. Но когда… затем… долгая пауза… Я не знаю, как это объяснить. У меня возникло чувство, что личности Милайи и Ирмы попросту исчезли. После этого у них у всех была общая память и поведения. Они могли даже начать отвечать одновременно на один вопрос.       — Как на это отреагировали жители деревни?       — Они перестали общаться с ними, перестали пускать в село. На протяжении почти года Торн и его жены жили сами по себе, практически ни с кем не общаясь.              Первая попытка побега Торна. Восстановлено по показаниям очевидцев.              В тот день Торна увидели на окраине села. Дальше заходить он не стал, но попросил дать ему прочный мешок и запас продуктов на пару дней. Минт выполнил его просьбу и не стал задавать вопросов, по его словам, он не хотел общаться с Торном и решил побыстрее от него отделаться.       На следующий день Торна увидели возле лодочной переправы. Он хотел перебраться на другой берег реки Стремительная, но у него не было денег. Торн пытался уговорить лодочника, но не успел — появились жены Торна. Они схватили его прямо на глазах у лодочника и унесли в неизвестном направлении.              Четвертый случай. Начало катастрофы.              Первой к семье Торна со стороны присоединилась кикимора Лилия — дочь фермеров Анны и Лидвана. В три года (опять три года, пороговая дата?) девочка заявила, что её зовут Милайя и она будет жить с мужем, и никто не должен этому препятствовать. Лидван и Анна пытались вернуть дочь, но безуспешно — остальные жены Торна помешали им.              

***

      — Это же… это… — Скали, не выдержав, вскочила из-за стола.       — Ужас, — сухо сказала Фокс. — Это ужас. Ужас Лорна.       — Ты была там?       — Да. Но позже. Ты читай, там еще много интересного.              Показания свидетельницы Арисы, жрица Падшей богини в селе Лорн:              — Что произошло в ночь на 12 лирна?       — В ту ночь жители села собрались, чтобы сжечь дом Торна и Милайи.       — Вы пытались им помешать?       — Нет.       — Вы пытались сообщить кому-то о том, что должно было произойти?       — Нет.       — Вы считаете себя сообщницей в попытке расправы над мамоно и её мужем?       — Сложно сказать… я… накануне я пошла к ним, не для того, чтобы предупредить. Я просто хотела взглянуть на Милайю, но её уже не было.       — Что вы имеете ввиду, когда говорите, что Милайи уже не было.       — Я не могу сказать, когда именно это произошло, потому что я долго не общалась с ними. Но днем 11 лирна Милайи уже не было. Вместо неё рядом с Торном жило некое создание, занимавшее тела восьми мамоно. Оно называло себя Милайей, утверждало, что всегда жило в нашем селе, твердило, что не пытается никому навредить.       — Вы ей поверили?       — Вы когда-нибудь успокаивали мамоно, которая только что поняла, что её дочь — это не её дочь? Я делала это четыре раза. Четыре раза я пыталась найти слова утешения для мамоно, лишившихся своих дорогих и долгожданных дочерей!       — Как сама Милайя это объясняла?       — Она утверждала, что просто хочет жить рядом с мужем. Поэтому она переродилась в прошлом.       — Как вы сами относитесь к такому утверждению?       — Я уже не знаю, что думать и во что верить…       — Вернемся к главному. Что произошло в ночь на 12 лирна?       — Жители села собрались, чтобы расправиться с Милайей, но у них ничего не вышло. Её сила превосходило все, что только можно было представить. Пятилетние девочки расшвыривали взрослых мужчин, как котят. Увесистую ламию забросили на вершину дерева. В итоге жители в ужасе разбежались.       — Что было на следующий день?       — Я обратилась за помощью к темным жрицам в Пандемониуме, к вечеру в Лорн прибыли темные валькирии и темные ангелы из свиты Темной богини. В тот же день Аглая, дочь ламии Ливирель, заявила, что её зовут Милайя.              Вторая попытка побега Торна.              Увидев темных валькирий, Торн бросился к ним и попросил защиты от Милайи. Мужчина рыдал и повторял только одну фразу: «Я больше так не могу, я сойду с ума». Попытки его успокоить ни к чему не привели, и тогда мужчину погрузили в магический сон и через портал доставили в Пандемониум.       О том, что произошло дальше, представители Пандемониума отказались говорить. По косвенным данным следственная группа смогла установить, что Милайя (Милайи?) напала на группу темных валькирий и темных ангелов, победила их, сама открыла портал в Пандемониум и забрала своего мужа.              

***

      — В третий раз он обратился за помощью к лилим. С тем же результатом, — прокомментировала Фокс. — В дело это не попало, потому что нам запретили это писать, чтобы не подрывать авторитет дочерей Повелительницы демонов.       — Лилим не справились с какой-то суккубой?       — Никто бы не справился, можешь мне поверить.       — Ты видела её?       — Да, — спокойно ответила Фокс. — И потом мне долго снились кошмары. Я тогда еще мечтала о ребенке и… мне постоянно снилось по ночам, что моя дочь мне говорит: «Меня зовут Милайя».       Помолчав, демонесса задумчиво добавила:       — Наверное, именно тогда я решила, что не буду заводить детей.       — Я просто не понимаю, как это вообще возможно.       — Скали, никто не понимает, — усмехнулась Фокс. — Возможно высшие шишки в Шабаше да Падшая что-то знают, но нам с тобой не докладывают. Ты читай, осталось немного.              Допрос Милайи              — Как вы относитесь к жителям села?       — Они пытались разлучить меня с моим милым, я их ненавижу!       — Вас обвиняют в похищении дочерей из чужих семей. Как вы можете это прокомментировать?       — Ложь! Я никого не похищала, я просто хочу жить рядом со своим мужем. ЭТО МОЕ ПРАВО!!!       — Прошу вас, успокойтесь.       Примечание следователя: Милайя ведет себя нервно, постоянно оглядывается в ту сторону, где должен находиться её муж. На вопросы отвечать не хочет, часто срывается на крик.       — Я просто хочу жить рядом со своим мужем!       — Милайя, вы умерли?       — Да, возможно. Но смерть не помеха, я все равно хочу жить рядом со своим мужем.       — Почему вас так много?       — Не понимаю, о чем вы. Я одна.       — Ваша дочь, Ирма. Что вы можете сказать о ней?       — У нас с мужем нет детей.       — Но Ирма…       Примечание следователя: Милайе показали портрет её первой дочери.       — Это не Ирма, это я.       Далее Милайя отрицала, что как-то вредила жителям деревни. По её словам, она не похищала ничьих детей и не понимает, в чем её обвиняют.              Результаты расследования:              Собрав показание свидетелей, следственная группа пришла к выводу, что произошло нарушение законов реинкарнации. По неведомой причине после своей смерти душа Милайи переродилась сначала в теле её дочери, а затем и в телах дочерей соседей.       Дальнейшие выводы основаны на результате предположений и не могут считаться однозначным ответом:       1 — Предположительно произошел резонанс душ Милайи, после чего отдельные мамоно не смогли сохранить свою самоидентичность и слились в единое существо, разделенное на несколько тел. Это не могло не сказаться самым пагубным образом на психическом здоровье Милайи.       2 — Предположительно, на психологическое состояние группы мамоно повлияли конфликты с Торном, а также разногласия с жителями Лорна. Отчуждение, отсутствие общения также тяготило их. Это могло привести к расстройству идентичности, после которого мамоно стали считать себя Милайей.       3 — Имел место массовый психоз неустановленной природы.              Жители Лорна перемещены под наблюдение Третьего отделения канцелярии Повелительницы демонов в Маккай. В течение следующих трех лет у них было еще два случая перерождения Милайи. Подробности описаны в деле №72548.       Лорн изолирован и взят под наблюдение сводной группой в составе представителей Шабаша Армии повелительницы демонов, Черного Шабаша, элементалистов Академии Полова, Третьего отделения канцелярии Повелительницы демонов и рыцарей Сальвариона.       Милайя и Торн изолированы.       Нарушение принципа причинности и связанные с ним дыры в пространственно-временном континууме [данные удалены].       Расследование закрыто. Все результаты должны быть строго засекречены и подлежат вечному хранению.              

***

      — Не понимаю, — Скали перевернула несколько листов. — Так что случилось с Милайей?       — Сложно сказать, — Фокс пожала плечами. — Выводы ты прочитала.       — Знаете, это все больше напоминает какой-то розыгрыш, — Скали с подозрением посмотрела на Фокс. — Ну знаешь, взять какое-нибудь типа секретное дело, подсунуть его новичку…       Фокс долго не моргая смотрела на Скали, потом негромко сказала:       — Я была бы счастлива, если бы это оказалось просто дурацким розыгрышем. Жители той деревни почти сто лет жили под нашим наблюдением, и у них до сих пор дни рождения детей отмечают, только начиная с четвертого года.       — Извини…       — Ничего, я понимаю. В это тяжело поверить.       — А Торн и его… жена? Что с ними?       На этот раз Фокс ответила далеко не сразу:       — Нам этот вопрос запрещено было даже задавать, поэтому в деле всего одна строчка. В село явилась Повелительница демонов. По её приказу мы все ушли, после чего она сама пошла поговорить с Милайей. Чем все закончилось — мы не знаем, но ни Милайи, ни Торна, ни их дома там больше не было. Все исчезло без следа. Задавать вопросы Повелительнице никто не рискнул, по крайне мере из следственной группы.       Скали потрясенно промолчала.       — Скорей всего… скорей всего Повелительница замкнула петлю. Слышала про самосбывающиеся пророчества?       — Да…       — Милайя не могла после своей смерти реинкарнировать рядом с мужем, потому что её муж погиб. Тогда она родилась в прошлом, создала ситуацию с чудовищным нарушением самих основ мироздания и тем самым сама стала причиной гибели своего мужа и себя самой. Но! — Фокс строго посмотрела на Скали. — Об этом никому ни слова. Это уже мои личные выводы. Что именно сделала Повелительница — никто не знает.       — Понимаю… а, что тут написано? Данные удалены…       — Хотела бы я знать… такая фраза время от времени появляется в старых делах, связанных с временными и пространственными парадоксами, словно некая сила приходит в мир и наводит порядок, — вздохнув, Фокс бросила взгляд в окно. — Как знать, может это спасает нас от страшной участи. Теория Хаоса, знаешь ли, тоже не на пустом месте появилась.       — Теория Хаоса?       — Тебе пока рано такое знать. Но теперь ты понимаешь, почему я радуюсь, когда читаю про ангелов, ворующих виноград?       — Да уж… лучше и в самом деле жалобы разгребать, чем с вот таким…       — Именно. О, у нас уже рабочий день закончился. Пошли в бар, посидим!       — А дела…       — Да и ангелы с ними! Никуда они за ночь не денутся. Пошли, сейчас только уберу дело на место.