О людях и инопланетянах

      В разгар сухого сезона в Какрики стояла тяжёлая, удушающая жара. В юго-восточной части Аксалы это время года переносилось особенно плохо. Аршона Льмот, привычная к более прохладному климату, обливалась потом. Лёгкое белое платьице липло к коже, а наполненная в аэропорту фляжка давно опустела.       Последний час прошёл в бесплодном блуждании по центру города. Электронная карта, загруженная ещё в Велкуне, оказалась совершенно неактуальной. Там, где должны были быть дороги, стояли дома, и наоборот. Аршона даже забрела в несуществующий, по мнению карты, парк. Там ей не очень понравилось — во всех тенистых местах сидели неприятные, крикливые обезьяны, соседство с которыми совершенно не радовало. Загрузить в карманный компьютер актуальный туристический путеводитель в аэропорту она не догадалась.       Аксалийский Аршона знала достаточно средне, и разговаривала с сильным велкуанским акцентом. Из-за этого она боялась подойти к прохожим и спросить дорогу: вдруг вспомнят былую вражду, вдруг обзовут скотоложкой или обидят как-то ещё!       Наконец, жара и желание добраться до музея пересилили страхи, и Аршона обратилась к невысокой женщине с зелёным рюкзаком, вышедшей из дверей общественной столовой.       — Здравствуйте, извините! — улыбаясь, сказала Аршона незнакомке. — Подскажите, как пройти в инопланетный культурный центр?       Вопреки опасениям, её речь и облик не вызвали негативной реакции.       — А, здесь недалеко, — сказала женщина. — Обойдите это здание, ну, где столовая, и поднимитесь к длинному трёхэтажному зданию. Заверните за него, и там всё будет.       — Благодарю вас! — обрадованно воскликнула Аршона.       Последовав совету, Аршона вскоре очутилась перед зданием культурного центра. То было невысокое современное здание с растительностью и солнечными панелями на крыше в стиле ирунойского минимализма. Поднявшись на крыльцо, Аршона прошла через двойные двери. Внутри оказалось значительно прохладнее, чем снаружи, царила благодатная тень, и уже одному этому девушка была чрезвычайно рада.       У входа она обнаружила электронную панель, на которой предлагалось выбрать цель визита. Можно было узнать время ближайшей лекции или экскурсии. Аршона замялась в задумчивости.       — Здравствуйте, вам помочь? — к ней подошёл худощавый парень в лёгком белом наряде с зелёными полосками.       — А! Здравствуйте! — повернулась Аршона. — Я хочу поговорить с Рамати, это ведь директор центра? Он интервью давал…       — А о чём вам нужно поговорить? Он просто сейчас очень занят, — ответил парень.       — Про экспозицию о Юрве Сумре Инкрихойноне, — выговорила девушка. — Ему будет интересно, правда! Я могу сказать про ценный экспонат.       — Вы журналистка? — спросил парень.       — Нет. Но, пожалуйста, проводите! Ему правда будет интересно, — продолжила настаивать Аршона. — Меня зовут Аршона Льмот. У меня есть сведения о так называемом драконьем кинжале, который принадлежал Юрве Сумре.       — Ладно, — развёл руками парень. — Подождите здесь. Воду можете попить из того крана, она чистая.       Аршона села на скамью и стала ждать. Через пятнадцать минут к ней вместе с парнем в бело-зелёном вышел крепкий мужчина средних лет в бежевых шортах и модной рубахе с верёвочками. Аршона думала увидеть какого-то стереотипно-строгого учёного, но внешность Рамати куда больше подходила под словосочетание «простой мужик».       — Здравствуйте, — поприветствовал её Рамати, подойдя ближе. — Как я понимаю, вы с побережья Гагунского моря к нам? Не подумайте, что я настроен к вам подозрительно, просто любопытствую.       Аршона встала.       — Да, я из Велкуны, — ответила девушка.       Общепринятым приветственным жестом Рамати коснулся её руки.       — Если разговор предстоит долгий, давайте пройдём в мой кабинет, — сказал он.       Вместе с Рамати девушка прошла на второй этаж. Кабинет располагался в конце длинного коридора, уставленного горшками с комнатными растениями. Здесь опять было куда жарче, чем хотелось бы Аршоне. Зато сам кабинет оказался весьма уютным, несмотря на царивший в нём беспорядок. Сев на вежливо подставленный стул, Аршона достала из рюкзака тщательно запакованный футляр. Рамати предложил ей холодный травяной напиток, который она с благодарностью приняла.       — Вы дали очень интересное интервью про Юрву Сумру, я читала его в переводе, — сказала она, когда Рамати сел в скрипучее кресло и отодвинул в сторону тяжеленную кипу документов, возвышавшуюся посреди стола. — Вы, наверное, первый, кто упомянул Квиги Льмот из числа не-велкунских специалистов.       — Насколько я услышал, вас зовут Аршона Льмот, верно? Вы — внучка? — неожиданно улыбнулся Рамати.       — Да, я её внучка, — сказала Аршона.       — В нашу защиту скажу, что велкуанский отрезок жизни Юрвы Сумры на нашей планете — наименее изученный, и наиболее полный всяческих мифов и легенд, — весело произнёс Рамати. — Очень много спекуляций. Надо сказать, воспоминания вашей бабушки один из важнейших источников информации по этому вопросу, очень недооценённый.       — Верно, что в вашем центре находится музей про Юрву Сумру? — спросила Аршона.       — Да, верно. Мы очень долго бодались с Музеем Революции, который хотел забрать всё себе. В итоге таких экспозиций в нашей стране две, — рассказал Рамати. — Я так понимаю, что в этом футляре какой-то предмет, касающийся Квиги Льмот или Юрвы Сумры?       — Да, это кинжал, подаренный Юрве Сумре его погибшим товарищем-аксалийцем, и затем подаренный им самим моей бабушке, — объяснила Аршона. — Бабушка передала его моей матери, а мать передала мне. Я подумала и решила, что неправильно хранить его у себя, он должен стать достоянием народов.       Аршона неожиданно смутилась.       — Я немного пафосная, — хихикнула она.       — Благородная мотивация, — одобрил Рамати. — Можно открыть?       — Конечно!       Раскрыв футляр, Рамати извлёк богато украшенный кинжал с рукояткой в виде головы птицеголового дракона. Бережно вынул из ножен. Потускневший от времени металл хищно блеснул, будто готовый, точно в давние времена, разить без пощады. Полюбовавшись кинжалом, Рамати убрал его в ножны и аккуратно положил на стол.       — Он подлинный, правда, — уверила Аршона. — Если что, я ничего не прошу за него. Разве что… я хотела бы узнать больше про Юрву Сумру и мир, из которого он прибыл. Мне просто хочется показать кинжал всем, кому интересна история. Ведь, наверное, это был переломный момент в существовании человечества! Ох, я вас заговорила.       — Нет, что вы, — сказал Рамати. — Отныне считайте себя хорошим другом нашего центра и вообще всех аксалийских историков. Помочь в поиске знаний — самое малое, что я могу для вас сделать. Хотите, прямо сейчас посмотрим экспозицию? А завтра, кстати, начинается серия лекций, посвящённая Алтэн-Имио. Как надолго вы готовы у нас задержаться?       — Недели две точно могу! — сказала Аршона. — С огромным удовольствием. Ой, ваш помощник говорил, что вы очень заняты, а я свалилась на вас и отвлекла от работы…       — Бросьте, Аршона, — отмахнулся Рамати. — Я занимался ерундой. Да и поговорить с внучкой той, что дружила с самим Юрвой Сумрой, для меня большое удовольствие. Вам есть, где остановиться в городе?       — Да, есть!       — Отлично. Тогда пойдём смотреть! Заодно отнесу кинжал в хранилище и распоряжусь насчёт его помещения в состав экспозиции.       Зал, посвящённый Юрве Сумре, располагался на цокольном этаже. Это была длинная комната с высоким потолком, освещённая тусклыми алыми лампами, что придавало ей немного зловещий вид. Вдоль стен стояли шкафы с различными моделями и образцами, рассказывающими о важных событиях огненных лет Аксалийской Революции и Большой Катастрофы, и роли инопланетянина в них. Рядом висели рамки с фотографиями и документами. Но самое интересное располагалось в конце зала — там стоял массивный манекен в жутковатом на вид защитном костюме и висели макеты различного оружия. Композиция вышла столь удачно, что Аршона даже вздрогнула: ей показалось, что в конце зала стоит живой пришелец и смотрит на неё.       Так уж вышло, что первым делом девушка к нему и подошла. Рамати держался чуть позади.       — Всё точно так же делают, как увидят, — усмехнулся он.       Скрытую тёмной тканью броню сверху покрывал маскировочный плащ-халат. Тяжеленный шлем венчали по бокам металлические ушки-антенны, вместе с клювообразным выступом придававшие шлему сходство с головой совы. Из пальцев необычных шестипалых перчаток высовывались острые коготки. Манекен был куда выше среднего человека, достигая более чем двух метров. Экспонат казался окружённым какой-то жутковатой аурой.       Возле манекена висело оружие. Самым примечательным образцом была здоровенная винтовка чудовищного калибра, выглядящая совершенно неподъёмной для человека и дополненная на манер штыка острым и широким лезвием, что подошло бы древней алебарде. Оружие обматывали ветхие полоски ткани, перепачканные чем-то серым.       — Выглядит впечатляюще! — проговорила Аршона. — Так выглядел Юрва?       — Более-менее так, — сказал Рамати. — И, пожалуйста, посмотри на эту фотографию.       Рядом с манекеном висели рамки с фотографиями, где можно было увидеть Юрву и без шлема. Больше всего внимание Аршоны привлекло фото, где инопланетянин произносил речь, стоя на невысокой сцене. Немного позади него, в тени, стояли его сородичи. Лицо инопланетянина было достаточно похожим на человеческое, хотя иные черты и белый цвет кожи ярко отличали его от обитателей Хокры. Выделялись оранжевые совиные глаза — яркие, огненные.       — Причёска у него хорошая, — указала Аршона на красивые серебристые волосы инопланетянина. — Многие из этих фотографий я не видела.       — Тут есть фотографии из личных архивов участников освободительного движения, — похвастался Рамати.       — Моя бабушка очень им восхищалась, — сказала Аршона. — Он дважды спас её от биоконструктов. И потом они вместе одолели великое чудовище в здании Велкуанской Биржи!       — Да, я читал мемуары вашей бабушки, она была истинной героиней, пусть и считала себя всего лишь маленькой перепуганной Мышкой, — улыбнулся Рамати.       — А это его настоящее оружие и снаряжение? — указала на выставленные предметы Аршона.       — К сожалению, нет, — признался Рамати. — Костюм Юрвы очень сильно пострадал после роковой битвы с тем, кто называл себя Владыкой Эрибисом. Его кое-как восстановили по фотографиям и воспоминаниям, и он выставлен в Музее Революции. Это — репродукция, но репродукция качественная. Оригинал обладает уникальными свойствами — он залечивает свои повреждения, если дать ему материал. Говорили, что костюм был способен выпускать тонкие нити, что могли высасывать полезные вещества из убитых биоконструктов, но после всех повреждений таких свойств он уже не демонстрировал. Шлем и вовсе утерян в той битве. Что наш, что показанный в Музее Революции — это просто копии. Оригинальный шлем позволял владельцу общаться по радиосвязи, а также подавлять и подчинять роботов — благодаря антеннам до сих пор непостижимой конструкции.       — Как это интересно! — воскликнула слушательница. — Бабушка рассказывала, что у Юрвы был особый костюм, но не говорила про его свойства.       — Оружие тоже копия. Наиболее знаменитым его оружием, как ты наверняка знаешь, была авиационная пушка, снятая с робота-штурмовика и переделанная в ручную винтовку, — сказал Рамати. — Она тоже получила очень сильные повреждения в его последнем бою. Остатки были выкуплены спустя много лет, и кое-как восстановлены. Насколько мне известно, результат хранится в некой лаборатории, относящейся к Нгурскому Институту Прикладных Нанотехнологий. Это оружие тоже умело восстанавливать свои повреждения, но однажды урон оказался слишком велик. То, что показано у нас и в Музее Революции — копии, впрочем, очень близкие к оригиналу. Всё остальное, что ты тут видишь из оружия — это тоже копии. Но, благодаря тебе, в экспозиции появится один подлинный предмет — кинжал. Это будет бриллиант нашей коллекции. Мы укажем, кто принёс его в дар, — Рамати подмигнул собеседнице.       — А кто будет читать лекции про цивилизацию Юрвы? — поинтересовалась Аршона, решив спросить, пока не забыла.       — В основном — я, — ответил Рамати с лукавой улыбкой. — Будут и приглашённые специалисты. Один даже бывал в их мире!       — Как интересно! — воскликнула Аршона. — А я слышала, что попасть в их мир человеку невозможно: он то ли мгновенно состарится, то ли за два дня там пройдёт двадцать лет здесь.       — Это мифы, два из многих. Мифов про алтимэт очень много, и наша деятельность в значительной степени посвящена борьбе с ними.       — А какой ваш любимый миф? Самый смешной, самый дурацкий, или самый чокнутый?       Рамати рассмеялся.       — Интересный вопрос. Ответить на него непросто, слишком богатый выбор, — отсмеявшись, сказал Рамати. — Один из самых пафосных мифов касается самого Юрвы: якобы в битве на границе с павшей Империей он сразил в одиночку пять тысяч врагов.       — А как было на самом деле? — полюбопытствовала девушка.       — На самом деле той битвы вообще не было как единого события, была серия стычек между революционным корпусом Мипры, остатками проимперских сил и биоконструктами. Численность последних действительно составляла около пяти тысяч единиц, однако Юрва сражался вместе с шестью сотнями бойцов из Мипры и других стран, и основной урон нанёс не прыгая и бегая с пушками, а перехватив управление несколькими роботами, снаряжёнными бомбами крупного калибра, предварительно нарушив связь противника. Вообще, насколько можно судить по воспоминаниям и другим сохранившимся источникам, Юрва Сумра в той битве занимался почти исключительно радиоэлектронной и кибер- борьбой, вступив в прямое столкновение только в самом конце, когда уцелевшие биоконструкты сумели прорваться в туннели, где скрывалась его группа с оборудованием. Главной ударной силой революционного корпуса выступили артиллеристы. Тем не менее, это всё равно была блестящая операция — но Юрва Сумра являлся в ней не героем-одиночкой из легенды о полубогах, а умелым организатором высокотехнологичной компоненты битвы и ярким изобретателем-импровизатором. А ещё — вдохновителем.       — Ну, думаю, это ничуть не менее великолепно! — прокомментировала Аршона. — А какие ещё мифы вам нравятся?       — Ещё есть миф, что алтимэт лишены индивидуальности и личной воли, и во всём подчиняются огромному компьютеру, который полностью ими управляет, — поведал Рамати. — Это крайне далеко от истины. Они такие же индивидуальности, как и мы, просто умеют общаться мыслями и делиться навыками, сохраняя их в особых хранилищах, а также очень эффективно принимать решения совместно, используя эти способности. Аршона, я не утомил вас долгой беседой?       — Нет, напротив, мне очень интересно! А какой самый чокнутый миф, по-вашему?       — Их два, и они уходят корнями в имперскую пропаганду времён Аксалийской Революции. Что алтимэт питаются кровью и мужчины-алтимэт насилуют невинных человеческих девушек, а потом пьют из них кровь. Разумеется, в такую чушь сейчас никто не верит у нас, но в северных странах подобные мифы ещё имеют хождение.       — Да, это глупость какая-то.       — На самом деле, алтимэт биохимически несовместимы с жителями Хокры, и попытка выпить нашей крови — это для них способ тяжело отравиться, и вообще они кровью не питаются, едят рыбу, другую водную живность, мелких зверьков, ягоды, фрукты своих миров, — рассказал Рамати. — Ну и в сексуальном интересе к людям они совершенно не замечены. Хотя, насколько мне известно, есть люди, которым этого бы очень хотелось.       Аршона немного походила вдоль экспозиции, осмотрев свидетельства давно минувших дней. Увиденное вызывало в ней немалый эмоциональный отклик. Это заставляло чувствовать, насколько хрупко достигнутое в мире половинчатое благополучие, как драгоценен мир. Она восхищалась теми, кто сумел на отравленных руинах построить более-менее здоровое общество, освободившееся от большинства язв прошлого, таких как нищета, чудовищное неравенство и ужасающие искусственные эпидемии. Она считала, что только ценя и развивая достигнутое, можно двигаться в лучшее будущее. Считающий всё это само собой разумеющимся рискует упустить новые ростки зла.       Рамати давал свои комментарии к экспонатам, после чего извинился и ушёл работать дальше. Аршона дала слово обязательно побывать на лекции про инопланетян — тем более, что лучшего времяпровождения для визита в Какрики она и придумать не могла.       Перед тем, как попрощаться до следующего дня, она задала директору ещё один вопрос. — Рамати, а правда, что он воскрес и вернулся к своей возлюбленной? — Да. Так оно всё и было, вопреки кривотолкам. Она его и воскресила.