Не о(т)пускай рук

      Очередные съёмки новых выпусков Импровизации, бесчисленное количество концертов в разных городах, сопутствующие им переезды и перелёты, а также съёмки для собственного, и не только, канала, переставшие быть редкостью интервью — именно так в общих чертах можно описать график Антона Шастуна. Расписана каждая минута, в которых практически нет места для полноценного отдыха. Такой бешеный ритм жизни рано или поздно доведёт до точки невозврата, именуемой выгоранием. Сначала её можно перепутать с простой усталостью или недосыпом, но когда все абсолютно начинает валиться из рук, а мир словно начинает тускнеть, начинаешь задумываться о том, что здесь что-то идёт не так. И тут существует только два пути решения этой проблемы. Один из них — на время остановиться, дать себе небольшую передышку, и это лучший из двух вариантов. Но этому пути следуют лишь единицы, и Антон не стал исключением. Единственный путь, который был ему доступен и которым он хотел следовать — это как можно сильнее заглушить эти чувства, спрятать их как можно дальше и идти с улыбкой работать дальше. Сам он был убеждён, что к работе нужно относиться максимально профессионально и вне зависимости от настроения нужно выйти и отработать. Даже если это означает, что придётся заставить себя улыбаться на публику, а единственное чего ты хочешь, это скрыться от всех и перестать быть идеальным на публике.       Ключ два раза повернулся в замочной скважине с характерным щелчком, открывая дверь, и вся прихожая на мгновение озарилась ярким светом с лестничной клетки. Войдя, или скорее завалившись, внутрь квартиры, Антон словно на автомате выполнил все привычные действия — закрыть дверь на ключ, положить ключи на полочку у двери, снять кеды с ног, забросив их куда-то в сторону, пройти в комнату, лечь на диван. Желудок болезненно ныл из-за отсутствия какого-либо приёма пищи кроме завтрака, состоящего из кофе и вчерашних сырников из доставки, но сил вставать и что-то готовить уже нет. Хотелось только прямо сейчас уснуть и не просыпаться ближайшие дня два. И, казалось бы, он сейчас вот-вот уснёт. Если бы не настойчивый мяв со стороны и ощущение чего-то пушистого у носа, что сразу вызвало у Антона громкий чих. Едва открыв глаза, он увидел два сверкающих жёлтых глаза, что голодным и недовольным взглядом уставились на парня.       — Что такое, Люк? — ответа не последовало, пришлось напрягать все извилины, что ещё могли работать после тяжёлого дня. — Есть хочешь?       Молчание — знак согласия, тем более если не выполнить просьбу, то он продолжит сверлить его взглядом и дальше. Другого выхода нет, придётся вставать и кормить кота. Собрав все силы в кулак, Шастун смог просто сесть на диван, но только со второй попытки, и то, проклиная все на свете. Кот сразу же спрыгнул в дивана и ушёл в сторону своей миски, что стояла в другом углу студии, где располагалась кухня, думая, что его хозяин наконец последует его примеру. Не получив желаемого сразу, Люк настойчиво подал голос ещё раз.       — Блять, да иду я, иду! — единственным источником света были фонари на улице, а включать его в квартире было уже лень, поэтому все пришлось делать в полутемках. Через пару минут миска Люка вновь была полна, а Антону не грозила опасность в виде голодного кота. И, раз уж его вынужденно подняли с дивана, было бы неплохо самому чего-нибудь перекусить, чтобы успокоить китов в его животе. Как только Антон открыл холодильник, перед ним предстала прям картина маслом. Описать его содержимое можно было простым, но емким выражением — в холодильнике мышь повесилась. В самом дальнем углу стояла полупустая банка мёда, когда-то давно переданная мамой из Воронежа. Овощи и некоторые немногочисленные блюда уже не выглядели столь привлекательными и съедобными. Единственное что более менее уцелело — закрытая бутылка молока, купленного буквально на днях. Заказывать доставку сейчас бессмысленно — никто не приедет. А из того, что уцелело в холодильнике можно сделать только разве что кофе. И Антон так и поступил, поставив молоко на барный столик за его спиной и попутно включив чайник, едва не забыв перед этим налить в него воды. Пока Шастун разбирался с едой, уже сытый Люк, как показалось Антону, с довольной ухмылкой облизнулся, вымыл мордочку и прошёл к своей лежанке около его дивана, где сразу лёг и стал засыпать, гордо растянувшись вдоль всего спального места.       — Хорошо тебе живётся. Спишь целыми днями, ешь и играешься со всяким мусором от скуки. Мне бы на пару дней стать таким же, как и ты. — подойдя ближе, Антон осторожно погладил засыпающего кота и немного почесал за ушком, не в силах противостоять такому соблазну. Люк в ответ на это лишь дёрнул ухом и ещё сильнее свернулся в клубок. Уговорив себя больше не доставать кота, Антон решил быстро перекурить, пока закипает чайник. Как только Шастун открыл дверь на балкон, холодный ночной ветер сразу заставил его едва вздрогнуть от резкого перепада температур. Уже на балконе он достал сигерату из пачки и поджёг кончик, вдыхая едкий дым. Курить тот начал ещё с девятого класса и прекрасно понимал вред сие «удовольствия». Но постоянно оправдывался тем, что возвращается к этому в исключительных случаях и крайне редко. Сейчас же «исключительным случаем» стало желание выпустить пар и стресс, накопившийся за сегодня. Ещё никогда он не чувствовал себя настолько раздраженным и дико уставшим после съёмок. Или даже во время съёмок, потому что в сегодняшнем «Громком разговоре» он практически вышел из себя, когда гость все никак не мог понять о чем он говорит даже с подсказками Серёжи. И в целом вёл себя достаточно грубо с многими в студии. Но все лишь пожимали плечами и говорили, что тот просто встал не с той ноги. Только парни с каким-то сочувствием и пониманием отнеслись к его поведению. Как никак, все в одной лодке, у всех четверых просто бешеное расписание. Но, как иногда казалось самому Антону, он делает больше, чем остальные. Чего только стоил его личный канал со собственными проектами. Да и по сравнению с Серёжей или даже Арсом тот гораздо чаще появлялся на публике и на сцене. От этого и без того бешеный график становится ещё более загруженным чем обычно.       Мысли о своём забитом графике без намёков на длительный отпуск вызвали в груди Антона только сильный негатив, из-за чего он слишком сильно затянулся сигаретой, лишь бы отогнать эти мысли как можно дальше хотя бы сейчас. Идея была плохой, и резкий кашель, раздирающий грудь, не заставил себя долго ждать. Как только кашель начал утихать, а воздуха катастрофически не хватало, Антон начал резко хватать его ртом, чуть ли не задыхаясь снова, но в этот раз от резкого притока воздуха. К этому времени закипел и чайник, о котором сам парень уже забыл среди всех этих раздумий. Немного отдышавшись и с долей агрессии в движениях затушив бычок тапком, Антон вернулся обратно в квартиру и наконец заварил себе кофе. Вкус растворимого кофе, конечно, не сравнится со свежемолотым, который он обычно пьёт, но сейчас заморачиваться с этим абсолютно не хотелось. Да и от растворимого кофе его начинало тянуть в сон, так что это было ему только на руку. Уже сидя за барной стойкой, Антон решил посмотреть на время в телефоне. Третий час ночи. А приехал он домой в районе одиннадцати. По всей видимости, он уснул как только лёг на кровать, а Люк разбудил его своим хвостом. Ну надо же, он даже не заметил этого. Но заметил, что в их общем чате в Телеграмме уже успело накопиться огромное количество сообщений, в основном о сегодняшнем дне и расписании на следующую неделю. Не желая читать все, Шастун лишь быстро пролистал все сообщения вниз. Мельком он увидел пару сообщений касательно завтрашнего расписания съёмок и времени встречи, но вникать в них уже не было ни сил, ни желания. Если он прочтет их уже утром, ничего страшного не произойдет. Да и от половины чашки кофе ещё сильнее потянуло в сон. Решив больше не мучать себя, Антон оставил чашку на стойке, а сам обошёл стол и завалился на диван. Стоило его головы коснуться подушки, а руки положить на плюшевую акулу, сон сразу же настиг его. Сновидений он не видел уже давно, и эта ночь не стала исключением. Ночь во второй раз прошла за пару секунд, которую на этот раз прервал звук будильника. Наступил очередной день, когда нужно взять себя в руки и продолжить работать с улыбкой на лице не взирая ни на что. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ       В этот раз день не задался с самого утра, в очередной раз. Как бы Шастун не старался, его выгорание все больше давало о себе знать. Многие дубли «Контактов» приходилось перезаписывать из-за частых оговорок и моментов, когда дикая усталость брала свое. Под конец третьего вопроса и бог знает какой дубль нервы парня начали сдавать. Только после длительного обсуждения и чертыханий Антона о том, что ему просто нужно немного времени, чтобы придти в себя, принято решение перенести съёмки на другой день. Что, закономерно, не понравилось самому Антону.       Стоя спиной к выходу из студии, Антон курил и стеклянным взглядом смотрел куда-то вдаль, обдумывая сегодняшние съёмки.       — Идиот… Взял и подвёл всех. Было так трудно немного стерпеть и подыграть? — сделав длинную затяжку, Антон скривился от своих же мыслей. Он знал ответ на этот вопрос, но этот ответ совершенно не устраивал его. Признать это означало для него проявление слабости, но он же вовсе не слабак и тряпка. «Нет слова «хочу-не хочу», есть слово «надо» — так ему твердил отец до того, как ушёл из семьи. И он запомнил это на всю жизнь. Он должен был быть самым лучшим и сильным, ради своей мамы. И это перешло во взрослую жизнь.       — Опять куришь, Антон? — повернув голову в сторону, парень заметил Стаса, котрый с недовольством, но и с сочувствием во взгляде смотрел на Шастуна. — Ты сегодня с самого утра сам не свой. Опоздал на съёмки, хотя это прерогатива Арсения. На съёмках тоже творилось черт знает что, сейчас куришь. Явно же что-то случилось, а ты молчишь как партизан.       — Стас, ты совсем как мама. Заканчивай. Все нормально, просто после вчерашнего слишком поздно лёг спать, вот и не выспался. Завтра точно все будет в порядке и мы с первого дубля отснимем Тейбл тайм. — в последний раз сделав длинную затяжку, Антон потушил бычок носком кед и только потом выдохнул дым, который из-за ветра сразу полетел в сторону Шеминова. Едкий дым сразу окутал его, заставляя кашлять и руками отгонять серое облако от себя.       — Ловлю на слове, Шастун. Через час встречаемся на Черкизовской. И в этот раз не опаздывать, ясно? — получив утвердительный ответ, Стас оставил парня в гордом одиночестве. Что же, придётся ещё немного постараться и сыграть в «Идеального парня без каких-либо проблем». ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ       В назначенное время вся группа была в сборе на оговоренном месте. Стас особо не придавал значения хмурому Антону, который был единственной тёмной тучей среди ясного неба, как и Позов с Серёжей, которые были слишком увлечены своим разговором, тему которого Арсений так и не смог понять. Но все его мысли сейчас были о состоянии Антона. За прошедшую неделю тот ни разу не подал вид, что что-то идёт не так на публике. Все также улыбался, был в центре внимания. Но практически сразу после ухода за кулисы скрывался ото всех и держался особняком. Даже от него самого, делая вид, что они совершенно не близкие люди друг другу. Только хотел Арс подойти и впервые за всю неделю поговорить наедине с Антоном, как вдруг Стас окликнул всех и указал на приехавший минивен, который и должен был отвезти к загородному дому и месту съёмок. Парни быстро погрузились внутрь и сразу же поехали к месту назначения. Практически сразу же кто-то завёл разговор ни о чем и вот уже почти все присутствующие в минивене подхватили его. Антон лишь изредка вкидывал что-то касательно съёмок нового проекта, после чего снова возвращаясь к бессмысленному просмотру соцсетей, делая вид, что его здесь как будто и нет. Арсений, тем временем смеявшийся вместе с Матвиенко, одним глазом все равно глядел на Шастуна, который сидел буквально через сидение от него. Он уже и не помнит, когда они в последний раз просто общались о чем-то, не говоря о объятиях и, тем более, поцелуях. Настоящих, искренних, а не тех, на которые их зачастую толкали в «Куклах» на различных концертах их фанатки. Если так и продолжать молчать, то дело так и не сдвинется с мёртвой точки. Нужно было брать все в свои руки. На обычный и привычный диалог Антон мог и не выйти в такой обстановке, а то, что он сейчас залипал в различные соцсети сейчас Арсению играло только на руку. Тот решил попытать удачи, и она улыбнулась ему, ведь Антон ответил практически сразу же.              Арс       Антош, давай поговорим. Я вижу, что ты уже давно как в воду опущенный ходишь. Ещё и Стас сказал, что сегодня съёмки Контактов сорвались. В конце концов, ко мне ты стал холоднее за эти две недели. Что случилось? 15:55      

Шаст

Все нормально, Арс

15:58

Просто сложная неделя и я очень устал

15:58

У тебя же тоже такое бывает

15:59

      Арс       Именно такого как раз таки не было, потому что это не простая усталость. Это очень похоже на полноценное выгорание. И это не мои слова, это слова Позова. Уж к его-то словам, может быть, ты и прислушаешься? 16:03       Я в очередной раз повторю и буду повторять потом хоть сотню раз — нет нужды все нести на себе, Антоша. Тем более сейчас, при нашем статусе взаимоотношений. Мы уже давно не чужие друг другу, а я все равно знаю о тебе, как мне кажется, далеко не все. 16:05       В этот момент Антон с неким раздражением выключил телефон и отвернулся к окну, как будто его действительно заинтересовал постоянно сменяющийся пейзаж за ним. Жест вышел слишком резким, с долей раздражения, и заставил задуматься Арсения о том, что он, возможно, слишком сильно перегнул палку и надавил на Шаста. Решив больше пока его не доставать, Попов стал слушать разговоры парней и Стаса, которые сидели впереди них. Так бы он и слушал их, если бы не звук входящего сообщения в чате.

Шаст

Мы с тобой знакомы больше семи лет

16:18

Мне казалось, что мы знаем о друг друге абсолютно все и даже больше

16:18

      Арс       Поверь, это иногда бывает совершенно не так. Ты можешь знать человека всю жизнь, но никогда не узнать его настоящего 16:22 ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ       Два часа, и команда приехала на место съёмок в Подмосковье для нового шоу. Встретил их двухэтажный коттедж, выполненный в сдержанном, но в то же время цепляющем взгляд стиле. Располагался от отдельно от других коттеджей в этом небольшом посёлке, что было несомненным плюсом для них. Территория вокруг здания и сам его вид не так сильно интересовали парней, чем его внутреннее убранство. А скорее комнаты и кровати, потому что время стремилось к семи вечера, а до этого у всех был насыщенный рабочий день. У кого-то даже с переездом в Москву. Поэтому думать о чём-либо, кроме отдыха, сейчас было затруднительно.       — Итак, ребят, сейчас идите отдыхайте или по своим делам, и уже завтра начнём съёмки. Подъем как обычно, к этому времени все остальные должны будут подъехать. Две комнаты на втором этаже, по двое в каждой. Ванная с туалетом рядом с кухней на первом, недалеко от гостиной. Там и лестница на второй. Запомнили? — все четверо утвердительно кивнули в ответ Стасу и разошлись кто куда. Предварительно оставив вещи около лестницы, Матвиенко решил осмотреть сам дом и прилегающую к нему территорию. Позов последовал примеру Серёжи, но был отвлечен звонком жены, после чего удалился на улицу. Докурив очередную сигарету, Антон же первым с вещами поднялся на второй этаж в свою комнату. Арсений сразу уловил в его действиях уже печально привычное желание скрыться ото всех. Что-то в сердце и душе откликнулось настолько сильно, что ни секунды не медля он поспешил за ним. Он должен сейчас быть с ним рядом, даже если он оттолкнет его в очередной раз.       — Антон, подожди! — только Шастун хотел закрыть дверь в комнату, как ему это преградила нога Арсения, поставленная в проёме. От тихого шипения со стороны, Антон отпустил ручку двери и отошёл в сторону, как бы пропуская Попова внутрь. Уже стоя посередине комнаты со скрешенными руками на груди, он выжидающим взглядом смотрел прямо на Арсения.       — Не смотри так на меня, тебе ещё пару дней со мной в одной комнате жить. Тем более это не впервой нам. — подойдя ближе и остановившись на расстоянии вытянутой руки, Арсений пристально посмотрел прямо в глаза Антону. Прежде яркие изумруды в его глазах погасили, став цвета тёмного ночного леса. Только по одному взгляду можно было понять, что он чертовски устал.       — А как не смотреть на тебя так, если ты прямо сейчас пялишься на меня? Как будто я что-то натворил. — голос дрожит, выдавая страх и желание признаться во всем. Две недели Антон бегал от него, оттягивая неизбежное — поделиться всем с Арсом. Но теперь бежать некуда, Арсений стоит прямо перед ним и явно ждёт ответов на свои вопросы. Нос начинает неприятно жечь в районе переносицы, а в уголках глаз начинают блестеть слезы от бессилия. Пришлось зажмуриться, лишь бы не дать волю эмоциям прямо сейчас. Он проиграл, ему придётся показать себя с другой, слабой, стороны.       Мгновение в темноте, и плечи Антона нежно обхватывают руки Арсения, нежно прижимая к себе. Одна рука остаётся на плечах, пока ладонь нежно гладит спину в районе лопаток. Вторая же лежит прямо на голове, забираясь прямо в растрепанные кудряшки и прижимая её ближе к его плечу. Арсений сразу отметил то, как сильно напряглись плечи Шастуна от этого жеста, но вскоре медленно расслабились и опустились, а руки, которые теперь лежали на талии, крепко обняли в ответ. Словно боясь потерять его. Эти две недели действительно выдались слишком сложными и наполненными различными событиями. И из-за этого совершенно не оставалось времени на самое главное — время наедине друг с другом и разговоры о том, что волнует тебя уже очень давно. «Простой разговор очень важен в отношениях, он как кислород — без него все погибнет» — сейчас эта цитата была как нельзя кстати.       — Ну как, тебе уже легче, Антош? — лёгкий кивок подтвердил его слова и Арсений продолжил, не разжимая объятий. — Вернёмся к тому разговору, который мы так и не закончили — что с тобой сейчас происходит? Почему ты уже две недели после съёмок сторонишься нас?       — Да все в порядке, Арс. Правда. Просто устал. Очень сильно устал. Мне просто нужно было немного побыть наедине. — даже не успев подумать, Антон ответил то, что первое пришло в голову. Арсений сразу же дал ответ на его слова, чем заставил Шастуна вздрогнуть и начать волноваться.       — Меняй. Дело же не в этом. И сейчас по тебе не скажешь, что ты против моей компании. — после этих слов, как показалось Антону, последовало самое мучительное молчание. Каждая секунда острым мечом вонзалась вглубь души, заставляя наконец рассказать все, что накопилось на душе тому, кто всегда поддерживал его и был рядом.       Раз.       Два.       Три…       На счёт четыре раздался контрольный выстрел в голову. Продолжать держать все в себе стало просто невозможно.       — Арс… Я пиздец как устал от всего. От бешеного расписания, от съёмок и концертов. От популярности и ответственности, которую приходится нести за эту самую популярность. От, в конце концов, фанатов, которые иногда слишком много надумывают себе и считают это единственно верной мыслью. И от того, что никогда нельзя терять лица на публике. — Антон только сильнее обнял и прижал к себе Арсения наконец признаваясь самому себе в происходящем. «Быть сильным» в одночасье стало невыносимо тяжело. — Но… Я же сильный человек. Я не могу вот так взять и рассказать все что у меня на душе. И… Я… Блять…       Слов, чтобы описать все эмоции, что сейчас настоящим цунами вырвались на свободу, уже не было. Их заменили звуки и хаотичные жесты руками за спиной Арсения. Резко все звуки пропали, изменившись на белый шум, а сам он словно выпал из этого мира. Арсений начал говорить что-то успокаивающее, стараясь поддержать его, но и этого он не слышал. Хотелось спрятаться как можно дальше от того, что неизвестно, что пугает. Белый шум стал чаще прерываться хаотичными мыслями, что безмолвно проносились то и дело в его голове. Чувство, похожее на панику, начало настигать его, пока не почувствовал лёгкий поцелуй прямо на скуле. На осознание этого и выход из своеобразного транса ему понадобилось несколько секунд, показавшихся вечностью. Только тогда он почувствовал влагу на ней, а на своих глазах слезы. Резко вскинув голову вверх, он резко вытер глаза от излишней влаги и посмотрел прямо на Арсения. Напуганный, он больше напоминал маленького зверька, загнанного в угол. Загнанного собственными проблемами и предубеждениями, которые стеной ограждали его абсолютно от всего и которые же приносили ему боль сам того не понимая. Не говоря ни слова, он медленно приблизился снова, все ещё прижерживая Антона за плечи, и сначала оставил долгий, по-матерински тёплый и долгий поцелуй на макушке. Опустившись ниже, второй поцелуй пришёлся снова на скулу. Третий, самый долгий, самый нежный, осторожный и наполненный заботой пришёлся на губы. Лёгкое прикосновение, сопровождающиеся тёплыми и трепетными прикосновениями, совершенно не похожий на привычные Антону поцелуи с долей страсти или озорства. Но от этого он не стал хуже. Наоборот, словно это именно то, что ему нужно было прямо сейчас. Что-то тихое и спокойное, некий «островок безопасности» среди всего этого хаоса. И Арсений идеально подходил на эту роль. Он был его собственным «островком безопасности», где ему всегда было приятно и спокойно. Но которого он, к сожалению, игнорировал по своей глупости.       Прикрыв глаза, Антон с облегчением чувствовал, как все то, что так давно волновало и беспокоило его, огромным валуном давя прямо на грудь, постепенно уходит не оставляя и следа. Вместо этого приходило спокойствие, чистое и ясное, как лазурная вода в штиль. Такую же спокойную водную гладь он видел в глазах любимого человека напротив, что всегда стремился поддержать его. Вместе с этим взгляд Антона стал яснее и светлее, что, несомненно, было отмечено Арсением. Но на его лице лишь появилась грустная полуулыбка.              — А говорил, что мы знаем все друг о друге. Признаться честно, я только недавно стал задумываться о том, что что-то идёт не так. Кто же знал, что все настолько серьёзно… — рука Антона оказалась на плече Попова, по дружески слегка стуча по ней в знак приободрения.       — Да ладно тебе, Арс. Это было моё решение скрываться и казаться сильным. Я уже давно с этим живу, с тех пор как отец ушёл из семьи. — немного постояв, в таком положении, Антон опустил руку и взял в свою ладонь руку Арсения, слегка сжимая её. Глубоко вздохнув, он произнёс слова, что последние несколько минут крутились на его языке, желая быть высказанными. — Спасибо тебе. Большое спасибо, правда. Кажется, что это именно то, что мне нужно было прямо сейчас вместо пощёчины.       — Всегда пожалуйста. Ты действительно сильный человек, Антон. Только сильные люди могут признать то, что им нужна помощь и могут попросить её у тех, кому они доверяют. А доверие, знаешь, вещь очень хрупкая. Её зачастую добиться очень тяжело. Я рад, что она присутствует в наших отношениях на таком уровне.       — Арс, могу я ещё кое о чем тебя попросить?       — О чем же?       — Поцелуй меня ещё раз. Также, как и сейчас. — ну кто он такой, чтобы отказывать ему, тем более когда он так невинно просит об этом? Нежно сжимая в своей ладони ладонь Антона, Арсений вновь приблизился и поцеловал его. В этот раз Антон ответил той же нежностью, что и он, а сам поцелуй стал более чувственным и глубоким. В этот раз каждая секунда, тянущаяся неприлично долго, уже не отзывалась в душе невыносимой болью. Хотелось что бы это мгновение тянулось как можно дольше. Слишком приятным уж оно было.       — Ну все, хорошего понемгогу, Антоша. — встретившись с немного удивленным взглядом парня, Арсений не сдержал улыбки. — И ещё — прекращай курить. Хотя бы перед поцелуем. А то перестану целовать вовсе.       — Ну, Арс! Я не так уж и много курю. — хмурый взгляд напротив заставил пересмотреть свое мнение. — Хорошо, хорошо. Буду стараться избавиться от этого, обещаю. А сейчас, пожалуйста, обними меня ещё раз.       — Всегда пожалуйста, милый.