Останься навсегда

*** Ферит Я видел, как Сейран начала понемногу оттаивать, но полностью отпустить ситуацию ей пока было тяжело. Я знал Сейран: просто "забыть" она не умела. Ей нужен был импульс. Мощный. И тут мне в голову пришла блестящая идея. Париж. Под предлогом командировки. Я быстро всё организовал. На работе провернул пару сделок, которые требовали моего личного присутствия в Европе (частично правда, частично – очень удобный повод). Билеты на самолет, отель, билеты в музеи и на экскурсии. Всё должно было быть идеально. Однажды вечером, за ужином, когда Сейран пыталась безуспешно объяснить Али, почему его конструктор не может летать, я откашлялся. - Сейран, у меня для тебя новость, - сказал я, стараясь выглядеть максимально серьёзным. Она подняла на меня вопросительный взгляд. - У меня внезапная командировка. В Париж. На неделю. Её лицо тут же омрачилось. Я уже видел, как в её глазах мелькнула тень разочарования из-за разлуки. - Париж? - тихо спросила она. - И ты… один? Я выдержал театральную паузу, а затем улыбнулся. - Ну… не совсем один. Мне нужен ассистент. Очень талантливый, умный, красивый… и желательно, чтобы она была моей женой. Глаза Сейран медленно расширились. От удивления, потом от радости. - Париж? Со мной? - Именно, - я поднял бокал с водой, делая вид, что это шампанское. - Моя незаменимая помощница нужна мне для переговоров. И для вдохновения. Али, который с интересом наблюдал за нашим разговором, тут же подключился: - Париж? А я? - Малыш, это по работе. Ты остаёшься с бабушкой и дедушкой, - сказал я, - А мы привезём тебе самые лучшие подарки! Через несколько дней мы уже летели в самолёте. Сейран была взволнована. Она постоянно смотрела в окно, улыбалась. Я видел, как постепенно её лицо разглаживается, как уходит это напряжение последних месяцев. Париж встретил нас лёгким весенним дождём, который быстро сменился солнцем, осветившим старинные улицы. Я заранее продумал нашу программу так, чтобы она была максимально насыщенной, но при этом оставляла место для спонтанности и романтики. Мы бродили по Лувру, потерявшись среди шедевров искусства, смеялись над моими комментариями к картинам. Поднимались на Эйфелеву башню, откуда город казался игрушечным. Катались на кораблике по Сене, любуясь вечерними огнями. Мы ели круассаны в маленьких кофейнях, заходили в антикварные лавочки, где я с удовольствием наблюдал, как Сейран рассматривает старинные украшения. О «работе» и речи не шло. Мои «переговоры» ограничивались парой коротких звонков, о которых Сейран быстро забывала. Каждый день был новым открытием, новым приключением. Мы гуляли по узким улочкам Монмартра, целовались под дождем, ели самые вкусные блинчики на улице. Я видел, как Сейран преображается. Её глаза снова сияли тем живым блеском, который я так любил. Она смеялась по любому поводу, шутила, поддразнивала меня. В ней не было и тени прежней тревоги. Она была здесь и сейчас, полностью погружённая в атмосферу города любви. Однажды вечером, сидя в маленьком ресторанчике с видом на Нотр-Дам, я посмотрел на неё. Она была такой красивой, такой расслабленной, такой счастливой. - Ну что, ассистентка? - спросил я, протягивая ей бокал вина. - Как тебе командировка? Удачно прошла? Она улыбнулась, подняв бокал. - Идеально, босс. Моё вдохновение просто зашкаливает. Я тоже поднял свой бокал. - Вот и отлично, моя Сейран. Вот и отлично. Я знал, что этот Париж был не просто командировкой. Это был мой план. План "забыть о планах". И он сработал. Сейран смеялась, уткнувшись носом в бокал, и в этот момент на её телефон пришло голосовое сообщение. Она включила - и над нашим столиком раздался высокий, энергичный голос Али: - Маам! Паап! А вы там не забудьте, что мне пять лет! И что вы обещали Эйфелеву башню! Настоящую. Маленькую, но настоящую. И ещё круассан. Три. - пауза, потом чуть тише: - Я скучаю. Сейран улыбнулась, и в её глазах блеснул тёплый огонёк. Она повторила несколько раз: «Настоящую, но маленькую», тихо шутя про то, что сын явно не понимает логистику международных перевозок. - Правильно, - сказал я, делая вид, что записываю в блокнот. - Значит, покупаем Эйфелеву башню, круассан, три штуки, и пакет парижского воздуха, чтобы он поверил, что мы честные родители. - И бутылку воды из Сены, да? - фыркнула она. - Нет, это слишком. Нас могут не пустить домой. Мы оба засмеялись. Это было то самое - лёгкое, живое, настоящее. Та Сейран, которая ещё месяц назад плакала над очередным отрицательным тестом, теперь смеялась в Париже, пила вино и слушала тысячу голосов улицы под окном. В тот вечер мы вышли из ресторана уже в сумерках. Париж мерцал огнями, пах багетами и мокрым камнем. На мосту через Сену Сейран остановилась и облокотилась на перила. Ветер слегка трепал её волосы. Она выглядела так, будто этот город нарисовал её специально для меня. - Ферит… - сказала она тихо. - Спасибо. За Париж. За то, что придумал всё это. За то, что чувствуешь меня. Я подошёл ближе, положил руки ей на плечи. - Ты - моя жена, Сейран. Я всегда буду чувствовать тебя. Когда тебе сложно - когда слишком тихо, когда слишком много мыслей. И если тебе нужно исчезнуть от всего… я увезу тебя хоть на край света. Она повернулась ко мне, прижалась лбом к моему. - Я правда… отпустила это. Здесь. - Она оглянулась на реку. - В какой-то момент всё просто ушло. И я поняла, что… мы уже семья. Настоящая. С Али. И с тобой. И если будет ещё малыш - хорошо. Если нет - мы всё равно… целые. Я улыбнулся. Я знал, что врач был прав: ей нужно было перестать жить ожиданием. И теперь это действительно происходило. - Знаешь, - сказал я, - я уверен, что у нас всё получится. Она приподняла бровь, чуть играючи: - С чего такая уверенность, мистер я-всё-контролирую? - Потому что когда ты улыбаешься вот так… - я провёл пальцем по её щеке, - мир вокруг начинает работать правильно. Сейран тихо рассмеялась, но её глаза стали мягкими. Мы стояли так ещё несколько минут, пока мимо не прошла пара подростков, громко спорящих на французском, и не сбили нашу романтику своим смехом. Сейран снова засмеялась. - Пойдём? - спросила она. - У нас ещё слишком много улиц, где мы не поцеловались. - Ах вот как, ассистентка. Работаешь с полной отдачей. - Я же сказала: вдохновения много. И мы пошли дальше - мимо уличных музыкантов, мимо витрин, мимо сотен огней, которые отражались в реке. Где-то в телефоне снова загорелось уведомление от Али: фотография его, сидящего в пижаме с расстроенным видом. Подпись Гюльгюн: «Скучает. Уложить невозможно». Сейран улыбнулась и поцеловала экран. - Ему покажем Париж в прямом эфире? - предложил я. - Покажем, - ответила она. - Но сначала… пару минут только для нас. Мы остановились под одной из старинных ламп, и я поцеловал её - медленно, глубоко, так, будто весь мир остановился. Париж всегда был красивым, но в тот момент он стал нашим. И именно в ту секунду, пока Сейран смеялась, уткнувшись в мою шею, я понял: что бы ни было дальше - этот город уже сделал своё. Она вернулась к себе. К нам. И дальше всё действительно пойдёт правильно. Мы шли по набережной, держась за руки, когда мне вдруг пришла в голову мысль. Простая. Даже очевидная. Но такая правильная. - Сейран? - позвал я её. Она подняла на меня глаза - спокойные, искристые, немного уставшие от долгой прогулки, но такие счастливые. - Что? Я остановился прямо посреди аллеи, где пахло горячими багетами, и развернул её к себе. - А давай… вернёмся домой, заберём Али… и снова прилетим сюда. Все вместе. И поедем в парижский Диснейленд. Она моргнула. Дважды. И я видел, как её дыхание перехватило от неожиданности. - В… Диснейленд? - переспросила она, словно проверяя, не шучу ли я. - Да, - улыбнулся я. - Тот самый. С замком, фейерверками, поездом большого Микки Мауса и всем этим детским сумасшествием. У Али сердце выпрыгнет от счастья. А ты… - я наклонился, поцеловав её в висок, - ты увидишь его этот крик «Пааап, смотри!!!» громче любого фейерверка. Она смеялась - тихо, удивлённо, как будто я предложил ей слетать на Луну. - Ферит… это так внезапно. - Идеи, которые делают жизнь лучше, всегда внезапны, - пожал плечами я. - Мы сейчас тут вдвоём. Это хорошо. Но я смотрю на этот город и думаю… ему не хватает одного маленького человека, который мечтает об Эйфелевой башне. Настоящей. Маленькой. Сейран прикрыла рот ладонью, уже представляя реакцию Али. - Он же сойдёт с ума от счастья… - Отлично, - сказал я. - Пусть сходит. Один раз можно. Она прижалась ко мне, спрятала лицо у меня в груди, и я почувствовал, как она улыбается. - Ты… самый сумасшедший человек, которого я знаю, - сказала она. Сейран подняла голову. - Поедем. Конечно, поедем. Как только вернёмся - заберём его и прилетим сюда втроём. Я кивнул. - Решено. Это будет лучшая семейная поездка в его жизни. Мы пошли дальше - медленно, не спеша. На мосту я достал телефон и сделал фотографию Сейран на фоне ночного Парижа. Потом ещё одну - для Али, чтобы он видел, где мы были и куда скоро поедет. Когда на экране снова появился его пропущенный видеозвонок, я усмехнулся: - Завтра расскажем ему. Представляешь его глаза? Сейран кивнула, нежно улыбаясь: - Представляю. Это будет… волшебно. И я понял: да. Это и есть то самое «переключиться». Не убежать от проблемы - а наполнить жизнь таким количеством любви, что для тревоги просто не останется места. И мы сделаем это втроём. В городе, где даже взрослые снова становятся детьми.