Дневник худобы и страданий

Так хорошо спалось, в доме где зарождается что-то новое, что-то большее, чем просто чувства. То что Хёнджин толком не спал несколько дней, очень мучало его, но сейчас он будто заново родился. Всё ещё уставший от происходящего, но уже намного лучше, чем было. Шторы были плотно завешены, но через щель было видно, что солнце уже высоко. Хван потянул руку потому что она у него затекла, но рядом было пусто, холодно. Осознание приходило сразу же. Хён посмотрел на время, уже был обед. В мыслях проскочило, что младший снова ушёл, сбежал от него. Но тут же послышался грохот с кухни. Джинни подорвался и выбежал из комнаты. На кухне стоял Ликс на коленях собирая осколки от чашек, которые уронил. Брюнет улыбнулся. Он рядом, а значит все хорошо. У них это какое-то смейное, бить посуду. —Я тебя разбудил? Прости, просто хотел чая нам сделать. —Ничего страшного. Давай вставай, я сам уберу осколки.— Феликс встаёт и отходит немного. Хван уже не боялся порезаться, прошлые раны ещё совсем свежие, так что ему всё равно, что будет с его руками, главное, чтобы руки Ли были целые. К слову о руках Ликса, Хёнджин заметил, как те тряслись. Он предполагает, что это и свидетельствало причиной битья посуды.— Ты давно проснулся?— чтобы разбавить обстановку молчания, решил спросить Джинни. —Может минут сорок назад. Я хорошо поспал, спасибо.— Блондин и правда сегодня спал без кошмаров. Поэтому его настроение, было немного лучше.— А тебе как спалось? —Тоже хорошо. Наконец-то, хоть немного выспался.— Парень до убирал осколки и выбросил их в мусорку. А затем выровнять перед младшим. Хён нежно взял слегка влажные ладони Ли в свои.— Скажи, чего ты нервничаешь? Всё таки боишься?— Хван опустил голову и смотрел на босые ноги блондина, уже заранее зная, что они холодные. —Не боюсь я тебя. Просто, оно само как-то получается. Честно, я просто переживаю, за разговор, который явно должен состоятся в ближайшее время. —Если хочешь, мы можем не говорить сегодня и даже не завтра. Поговорим позже, когда оба оклемаемся от всего происходящего.— Хёнджин слегка пододвинулся к Ликсу и обнял его. Он так долго этого хотел. Обычных объятий с этим блондином.— Я так скучал по тебе.— шёпотом произнёс Хён и поцеловал Ли в макушку. В этот момент Феликса как-будто что-то покинуло. Что-то очень тяжёлое ушло из его жизни. Хван обо всём знает и продолжает оставаться с ним. Теперь весь барьер их отношений преодолён. Ликс прижался ещё крепче к груди старшего и просто наслаждался теплом, которое исходил от горячего тела. —Пошли умоемся и я сделаю нам чай. А ещё тебе нужны носки, ты ведь в ноги замёрзнешь. Хван сходил в комнату, сам оделся в домашнюю одежду и принёс носочки младшему. Они умывались вдвоём, как раньше, но сейчас это ощущалось как-то по другому. Будто не Ликс боится Хёнджина, а сам брюнет боится его. Джинни как и говорил, сделал им чай и они сели пить его на диван, который всё ещё был заправлен постелью. В тишине было как-то неуютно, не так как раньше. Ли смотрел себе на руки которые продолжали дрожать и до конца не мог сфокусировать свои мысли. А брюнет просто наблюдал за этим, он рассматривал младшего, сам себе делая отчёт, что тот целый. —Хёнджин, у меня есть к тебе просьба.— тихо произносит Ликс. Он поднимает глаза на старшего и ставит чашку на столик. —Конечно, я готов выполнить любую. Что ты хочешь?— с какой-то невероятной надеждой Хён говорит это. Ему очень интересно, что в такой период может попросить парень. Но чтобы он не попросил, даже если это то что сильно не понравится самому Хвану, он хочет это выполнить. —Ты можешь позвонить своей маме и попросит у неё встречу для меня. Желательно сегодня. Пожалуйста.— Ли сглотнул вязкую слюну. Это говорить очень неловко,он будто признаётся уже, что больной. —Да, конечно Ликси. Я уверен, она будет только рада поговорить с тобой.— Хёнджин улыбнулся и взял блондина за руку.— Телефон в комнате, подожди я за ним схожу. Твой принести ?— Феликс кивнул. Джинни быстро сходил за телефонами. Он вручил телефон младшему и сел обратно. Сразу набирая маму.— Ало, мам. Тут к тебе Феликс хочет приехать, поговорить. У тебя есть время сегодня? Джинни продолжал что-то выяснять с мамой и отвечал на базовые её вопросы. Ли особо не слушал, он попивал чай и думал, как бы ему рассказать всё госпаже Хван. —Всё мам, давай. Увидимся!— и Хван кладёт трубку. Он доволен.— Она сказала, что с радостью ждёт тебя ближе к вечеру. А пока, чем хочешь заняться? —Спасибо тебе и твоей маме. Не знаю, мы столько пропустили в университете, надо бы найти конспекты и выучить всё.—со всем происходящим за это время, все немного под забыли про учёбу. Они продолжают учиться и получать специальность, но ходить в университет никто не отменял, не смотря на все проблемы. —Мы якобы на больничном и эти пропуски нам не вредят. Я поговорю с мамой и она всем сделает справки, если я объясню всю ситуацию, она поймёт. Так что расслабся и нужно отдохнуть. Давай займёмся чем-то, что не связано с учёбой или какими-то бытовыми делами, это всё может подождать. —Тогда я хочу....— И Феликс ненадолго замолчал. Он не знает чего хочет. Может быть ему бы хотелось погулять на улице, но там всё ещё сильный ливень. И фильм как-то смотреть не хотелось. Наверное хотелось побыть как раньше. Всем вместе, в хорошем настроение и с под руку с Хёнджином. Вот этого сейчас хотелось. Но смотреть в глаза своим друзьям не хотелось, ведь было ужасно стыдно. Может быть хотелось бы близости с Хваном, но это явно не сейчас.— Я хочу плакать....— Феликс хотел сказать что-то ещё, но не успел. После первых слов Джинни вскочил с дивана и сел на колени перед ногами младшего. —Но почему тебе хочется плакать. Уже всё хорошо, мы рядом и все всё прекрасно понимают. Почему?— Хван уже был сам на краю нервного срыва. Его слегка трясло, он легонько гладит Ликса по худощавой ноге. —Я хочу не просто хочу плакать. Я хочу плакать на нашей кровати, в обнимку с тобой, многое тебе рассказать, чтобы ты меня послушал и секретов, и этой тяжёлой бетонной стены не было в наших отношениях. Я не хочу чтобы твоя мама первая узнала об моих проблемах, я доверяю тебе, а не ей и в первую очередь хочу поговорить с тобой.— Хёнджин смотрел прямо в глаза, но заглядывал в душу. Огонь в глазах, который затухал из-за слёз, будто начинал гореть. Джинни молча кивнул и подхватил младшего на руки. Раньше он и так был лёгким, а сейчас совсем пушинка. Брюнет закрыл дверь в комнату, опустил Феликс на пол. Застелил кровать, на верх застилая пледом, достал ещё один мягкий плед кинул его на кровать, закрыл плотно шторы, включил совсем приглушённый свет от основного, чтобы даже не чётко видеть лица друг друга, достал из тумбочки пачку сухих салфеток и открыл окно на проветривание. Шум дождя стал лучше слышен, но не так громко, а лёгкий сквозняк был ощутим. Хван тут же обратно подхватил Ликса на руки и пошёл к кровати. Он посадил его на край, а сам заполз к изголовью кровати и расположился сидя, вытянув свои длинные ноги. Хён слегка потянул руку Ли и тот сам подполз к нему, слегка укладываясь на его грудь и поджимаю ноги к себе, скручиваясь в такой маленький кокон. Феликс знает, что ещё много раз поменяет позу, ведь его тело быстро затекает. Хёнджин накрывает их одеялом и оставляет открытыми только головы, подадвигает ближе пачку салфеток, чтобы если что подать младшему и укладывается одну руку ему на талию и другой слегка массажирует кожу голову и поглаживает волосы. Их природные запахи соединены и создают уют в комнате, и аромо свечей не нужно. Ликс говорил много и тяжело. От начала его детства, когда он был подростком, до сейчашнего времени. Он много плакал, совсем не сдерживая себя и своих чувств. Феликс при каждом всхлипе вжимался сильнее в Хвана и пытался проглотить этот тяжёлый ком. Джинни обнял его ещё сильнее, ведь понимает, что об этом говорить не легко. Старший берёт салфетки и слегка вытерает лицо блондину. —Тише, Феликс. Я рядом, малыш. Спокойнее, я больше не допущу такого.— Мягким голосом произносит Хён и целует несколько раз в лоб Ликса. А тот старается набрать побольше дыхания, для того чтобы продолжить. Он понимает, что Хван на него не давит с рассказом, но ему самому хотелось всё это высказать и избавиться от груза. Это для него самое тяжёлое. Мысли которые его не покидали, он их так долго скрывал, а тут рассказывает. Ему неимоверно тяжело. Ликс слегка скатывается в сторону и двигается ближе к боку Джинни, у него затекла спина и хотелось поменять позу, а ещё избавиться от соплей. Хён это будто почувствовал и сразу подал салфеток. Феликс всё вытер, нова почувствовал на своём теле горячие руки и продолжил.... Рассказ всё продолжался и становилось всё только хуже и хуже. Как же больно это было слушать самому Хвану. Джинни сам уже плакал, крепко прижемая блондина к себе. Его мальчик столько пережил, что в это сложно поверить. После такого и в правду жить не захочется, а он держался как-то. —Как ты уже знаешь дневника больше нету. И прошлая жизнь как-будто тоже ушла вместе с ним. Теперь я хочу заново построить свою жизнь, вместе с тобой. Хёнджин, не бросай меня, прошу... —Я тебя ни за что не брошу. Ты мой и только мой. Теперь всё хорошо. Мы будем идти вместе.— Джинни рыдал, откровенно вместе с младшим. Феликс поднял голову и посмотрел на брюнета. Он никогда его таким не видел. Ведь он такой только для него, его родной Хёнджин. Хван поцеловал младшего в губы. На вкус солёно от слёз, очень сбивчиво и слишком троготельно. Теперь старший понимает фразу, что поцелуи не всегда бываю сладкими, в них может присутствовать соль. Они долго ещё разговаривали. Джинни тоже многое ещё рассказал. Они открылись полностью. Теперь они будто голые друг перед другом. Знают большую часть жизни друг друга. И они не готовы бросать друг друга перед трудностями.

*****

Всё таки ближе к вечеру, Хёнджин взял такси до дома родителей, хоть это и дорого и поехал вместе с Ликсом к ним. За окном было уже спокойно, дождь уже успокоился, от него остался лишь запах и мокрый асфальт. Когда они приехали было уже темно. Как только пара вышла из такси, Хван приостановил Феликса, взяв его за руку и они стали идти медленно. —Ликсик, если тебе не захочется отвечать на какие-то вопросы или тебе не понравится говорить с мамой, то просто скажи об этом ей или вообще можешь встать и уйти. Она хоть и психолог, но иногда бывает очень резкой, когда её что-то сильно интересует.— Джини будто заранее извиняется за мать таким способом. Ведь госпожа Хаюн иногда чересчур не аккуратна. —Хорошо. А где ты будешь меня ждать?— Ли не знает где Хёнджин обычно обитает в своём доме, но ему бы хотелось быстро его найти. —Я буду ждать на диване. Хочу поговорить с папой, пока буду ждать тебя. Феликс молчал кивнул. Они уже подошли к дверям дома. В этот раз в коридоре их никто не ждал. Господи Хван сидел на диване и смотрел телевизор,а по предположениям Джинни, его мама уже ждёт Ликса в кабинете. Хёнджин давёл своего парня до кабинета высоко поставленого психолога, поцеловал в лоб и подождал пока тот зайдёт, а затем направился к отцу. —Пап,привет. Как ты? Как работа?— спрашивает Хёнджин и садится рядом на диване. Господин Хван смотрел какое-то шоу, но сразу обратил внимание на сына. —Ого, Хёнджин. Я даже не слышал, как ты пришёл. Всё хорошо, сынок. Пока что спокойно, вот выдался вечерок отдохнуть. Хотел твою маму свозить на свидание, а она оказывается назначила пациента, сижу жду её. Неожиданно она конечно поменала свое расписание, она сказала, что этот пациент очень важен, как для тебя так и для нас, но я немного не понял. —Этот пациент Феликс.— Мужчина удивлённо посмотрел на своего сына. Ему казался этот парень очень даже хорошим и нормальным.— Папа, я хотел с тобой поговорить и даже попросить совета.— Хён любил разговаривать с отцом. Он не был с ним в плохих отношениях, просто они редко виделись. А так поболтать с папой было интересно, ведь мужчина очень умный и у него много интересов и разных историй. —Конечно, сына. Ты же знаешь, что не только мама, может помочь тебе в советах.— Господин Хван всегда гордился собой когда Джинни подходил за советом именно к нему. Ведь он понимает, что может его жена дас более точный ответ по меркам психологии, а он по меркам жизни. Мужчину всегда радовало, когда сын начинал с ним разговоры о чём-то важном. —Мы с Ликсом, сейчас в трудном периоде. В очень сложном. И вроде мы понимаем происходящее, но на нас все равно многое повлияло. И теперь я боюсь его, не в плане что он мне что-то сделает, а в плане, что я могу ему навредить поэтому боюсь трогать. А он говорит что всё хорошо, хотя сам дрожит. Но я люблю его, безумно люблю и хочу помочь и себе и ему. Но при этом не отдаляясь от него, а наоборот быть ещё ближе. —Вот это ты выдал задачку парень. Когда у меня был тоже не простой период с твоей мамой, мы на тот момент просто встречались, когда она только работала и совсем забывала про меня, то мы часто ругались. Причём очень сильно. После этого мы много разговаривали, пытались всё как-то решить, но это не помогало. Тогда я начал действовать. Я просто в начале пропал на два дня, она искала меня, ругалась на меня, обзванивала всех знакомых и много плакала. А после этого я заявился к ней с большим букетом её любимых цветов, с бутылкой шампанского, а в руках у меня была ещё бархатная коробочка. Я сделал ей предложение в тот день. Она долго ругалась, но согласилась. После этого мы стали ещё ближе, намного ближе. Вот этот период, когда мы были далеко друг от друга, мы поняли, что мы не просто два человека которые любят друг друга, а мы семья. Нам ничего не нужно кроме таго чтобы быть рядом. Тебе нужно показать больше своих намерений Феликсу. Я не знаю, как у геев это происходит, но тебе нужно хорошо подумать. Тебе надо сделать что-то очень важное, чтобы ещё сильнее укрепить ваши отношения, тогда они будут ещё крепче, чем были. Покажи ему не просто слова, а именно поступок, который даст вам новые возможности развития ваших отношений. —Знаешь папа, а я тебя понял. И уже придумал, что хочу сделать для него. Спасибо, ты мне очень помог.

*****

—Здравствуйте, Хаюн.— заходя в кабинет не громко сказал Феликс. —И тебе привет, Феликс. Заходи и располагался на диване или на кресле как тебе угодно. — Женщина ещё что-то печатала, так что не особо смотрела на Ликса. Кабинет был светлый, много берюзовых и белых оттенков, много цветов, большой стол с компьютером, два кресла, диван, и ещё одно кресло, как в больницах. В углу стояла вешалка, которая сейчас была пустой. Там обчно висел халат Хаюн, но сейчас он на ней. Выглядело это всё странно, но гармонично. —Подожди пару минут, я хочу закончить печатать. Чего-то хочется, чая или кофе, может кушать?— Всё ещё не отрывая взгляда спрашивает врач.— Какой цвет тебе нравится?— очень неожиданно спросила Хаюн. —Хорошо. Нет, спасибо, ничего не хочу. Не знаю, наверное темно синий— Феликс сел на диван рядом с подлокотником. Он чувствовал себя не комфортно. Его всё сжимало и страх только повышался. Хотя он уже встречался с этой женщиной, но ему всё равно как-то очень неловко. Буквально через две минуты, Госпожа Хван выключила компьютер и сняла свой халат бросив его на стуле. Он взяла тёмно синий блакнот из тумбочкии, открыла самую первую страницу и присела чуть поодаль от Ликса, на одно из кресел. —Теперь этот блокнот твой. Но посмотреть ты его не сможешь, это твоя отдельная книга тайн.Сейчас я его заполню и мы приступем. Теперь слова Хван напрягли Ли ещё больше. Блакнот, тайны, его, заполнит. Стало слишком тревожно, как-то много воспоминаний с этими словами. Стало слишком не спокойно. Сам таго её замечая Феликс стал потирать руки. —Ну всё, готово. Феликс, я буду тебе задавать вопросы, а ты старайся на них отвечать честно и очень обширно, чем больше ты будешь говорить тем проще мне будет понять, как всё исправить. Хорошо?— Ликс молча кивнул и стал внемательно следить за действиями женщины, она ещё не задала ни одного вопроса, а уже что-то записала. — Что тебя беспокоит, что больше всего волнует? —Я боюсь своего веса и того что меня все бросят. Я боюсь поправиться. —Это связано с каким-то периодом в твоей жизни или ты сам так решил? —Я был чуть пухленьким, но меня из-за этого травили в школе, мой бывший парень каждый день говорил мне, что я свинья, что я толстый и не красивый. Он грозился меня бросить, а я этого боялся, ведь он был единственным, кого я считал близким.— говорить всё ещё больно об этом и наверное эты боль никогда не пройдёт, но уже не так страшно.— Раньше я считал себя красивым, но после всего не могу. —Так, понятно. Ещё предупрежу, если тебе хочется плакать, кричать, что-то разбить или ударить, например подушку рядом, то вперёд. Я это разрешаю, это можно делать. Ликс посмотрел на подушку которая стояла рядом с ним и взял её в руки, а затем крепко прижал к груди, будто закрываясь ею. Хаюн это тоже подметила и записала в блакнот. —С родителями я так понимаю тоже большие проблемы с общением?— Ли просто кивнул, он уверяет, что женщина и так поняла всё.— А как давно ты худеешь? — Я точно не знаю, в начале начинал с лёгкого. Примерно 3 года или даже больше, я не обращал внимания сколько времени прошло. —Ты можешь рассказать, как ты справлялся с этим? Просто, обычно с таким очень мало кто справляется и ну многие не выдерживают. — Врач не могла сказать полностью слова о смерти, именно в таком плане. — Я понимаю к чему вы клоните. Я вёл дневник. Я писал туда всё, от записей своего веса до каждой мелочи. Первую часть моего дневника нашёл отец, и тут же избавился от него, а вторую уже Хёнджин обнаружил...... Хоть женщина и не должна показывать эмоции, но тяжёлый вздох она не удержала. Ей будет сложно с Феликсом и она это понимала, но она очень хочет с ним работать. —Ты считаешь себя одиноким на данный момент? —В этом кабинете, да. Но когда рядом Хёнджин или мои друзья, то нет. —Ты считаешь себя обузой, для друзей и твоего парня? —Наверное да. Я столько от них скрывал, я так плохо поступил когда сбежал. Простите, Хаюн, я сделал вашему сыну столько боли, что совсем потерял его, на нём лица нету и все из-за меня.— Ли хотелось извинится, скорее даже не просто перед мамой Хёна, перед ним самим и друзьями. Слёзы стали лись градом. От чего-то снова стало так больно. —Феликс, послушай. На данном приёме, считай, что ты встречаешься не с моим сыном. А с обычным парнем, у которого достаточно и своих проблем. Так что лучше извинить перед ним, а не передо мной.— Из кармана брюк женщина достала пачку сухих салфеток и протянула парню.— Хочешь закончить или выдержать ещё два или три вопроса? —Давайте продолжим, я хочу быстрее избавиться от всего этого.— вытирая слёзы и сопли, сказал Ликс —Поподробнее расскажи, как ты худел? Сейчас ты можешь нормально есть? Тебе не плохо от еды. —Я не могу даже на неё смотреть. Даже ложку в руки мне тяжело взять. Я просто не ел и ещё дополнительно занимался физическими нагрузкам. А после когда понял, что это не помогает, стал применять технику два пальца в рот и блевать. Это очень помогало, я делал так после каждого приёма пище, а после вырабатывался эффект, от которого я сейчас не могу избавиться. —А тебя беспокоит что-то ещё, кроме проблем с питанием? —Проблемы со сном. Я не могу заснуть. Мне кажется будто мой мозг вообще не хочет отключаться. И всегда в этот период приходят разные мысли, чаще всего плохие. Просто когда темно и я не могу спать, меня эта обстановка сразу делает грустным. Но если у меня получается заснуть, то начинаются сниться кашмары. Просто ужас, что из-за них я потом и спать не могу и боюсь. — Ты говоришь, что у тебя много мыслей. А мысли о покидании этого мира были? Или какие-то желания покончить с собой? —Да, очень часто. У меня даже были записаны и расписаны планы об этом. Но я сам себе врал, говорил, что не боюсь смерти, а сам до ужаса боялся этого, как огня. —Феликс, ты понимаешь, что нам придётся встречаться ещё очень много раз. Скажи мне, ты на сто процентов уверен и готов лечиться от всего этого? Избавиться от эти мыслей и боязни потолстеть. —Я уже хочу поскорее избавиться от всего этого и жить, как нормальный человек. — Я рада такому настрою. Давай на этом закончим. Ты уже устал. Я выдам тебе таблетки, для сна и ещё одни, тебе придётся их пить и не блевать. Справишься?— Феликс молча кивнул. Он ожидал ещё чего-то. Каких-то больших углубление, но этого не было.— Мы продолжим, потом, а сейчас позови мне Джинни и иди выпей водички. Феликс покинул комнату и сразу направился к Хвану. Тот как только увидел младшего подорвался с места и очень осторожно обнял его, почти не касаясь парня. Ликс сказал просьбу Хаюн, а сам пошёл и вправду попить воды. —Что такое, мам?— зойдя сразу спрашивает Хёнджин. Он очень нервничает. —Присядь.— Парень слушается и садится в соседнее кресло.— Хёнджин, ты же знаешь, что за один сеанс диагноз я не поставлю, нам нужно минимум три, а то и больше.— Джинни конечно это понимает, ведь сам через такое проходил.— Феликс, он измучан, я могу только предполагать, что у него инсомния, депрессия, рпп, танатофобия, повышеная тревожность и обсессия. И ты понимаешь, что это может быть не всё, а может быть и ошибкой. Мне очень жаль Феликса, он очень хороший парень и видно, что у него есть желания всё изменить. Но это будет не быстро и придётся принимать лекарства. Но личению можно немного помочь и ускорить его. —Мам, не томи, ты же знаешь для меня это очень важно. Я готов сейчас все отдать лишь бы Ликси был здоров. Что нужно? —Во-первых вот направления на анализы, их нужно пройти достаточно быстро. Во-вторых не оставлять по возможности Феликса одного. Води его везде за собой, куда ты, туда должен идти и он. Любой ценой выводи его в общество, только постепенное. Начинай по очереди водить друзей с вами. И в третих, много разговариваете, он должен говорить о бо всём. Иногда заводи глупые разговоры, начинай описывать во круг себя местность и чтобы он начинал делать это вместе с тобой. Не давай ему задумываться, это только всё ухудшит. Я думаю месяца два-три нам хватит, чтобы сделать его счастливым. Он поставил себе цели и будет к ним идти, а ты должен его немного подтолкнуть. —Конечно, мам. Спасибо тебе большое, что помогаешь нам. Но у меня есть ещё одна просьба к тебе........