Белая Комната

*Проснь* — Моя голова просто раскалывается… — Где я?..       Гоголь огляделся. Он находился в хорошо освящённом и открытом, но вполне себе понятном месте, чем-то смахивающим на психушку. Только если бы в неё поместили несколько несовершеннолетних заключённых и каждому из них раздали по несколько банок чёрной, синей и других красок, так мозоливших глаза нашему несмышлёному герою.       — Это место мне что-то напоминает… Вроде как Дос-Кун рассказывал, что это способность одного из эсперов, хоть и не объяснил, какого именно…       Продолжая диалоги с самим собой, Гоголь постепенно начал замечать всю необычность места, в которое он попал. Все белые стены, создающие ощущение объёма, были как будто изодраны когтями, а внутри разрезов красовалась так и смотрящая внутрь героя бездна.       Свободное течение времени внутри комнаты было как будто очень сильно замедленно. Гоголь легко мог почувствовать, насколько сложно даётся ему каждый шаг в этом странном месте, как будто он пробирается сквозь толщу воды. Хотя, конечно же, ничего такого даже близко не было.       — Ай, да какая разница, что это за место! Мне совершенно нет дела до разборок в чужих загадках, да, возможно моё любопытство взяло бы вверх над здравым смыслом, и я всё же попытался бы понять, что же чёрт его подери здесь такое происходит, но сейчас просто нет на это времени. Мой план всё ещё не совершён.       Накинув плащ, наш «Панько» попробовал применить на себя способность, но удача была явно не на его стороне, плащ просто отказывался работать, хотя со стоящими рядом предметами и игрушками всё было как обычно. Гоголь при помощи плаща с лёгкостью смог подобрать и метнуть в сторону стоящую неподалёку куклу, которая упала на землю с необычным, но соответственным металлическим звоном, на миг оглушившим его. — Интересно… Как же здесь тогда работает эхо, если даже с нескольких десятков метров я легко и отчётливо слышу этот Отвратительный гул… Ах. Раз моя же способность по какой-то причине не хочет работать на Меня, то Я всё равно должен найти отсюда выход! Воскликнув это, Гоголь метнулся осматривать стены, полы, игрушки и любые отверстия так или иначе похожие на выходы. — А что будет если… Ау! С какого чёрта тут стены так больно кусаются?!       Гоголь смог пальцем порезаться об край самого крупного из отверстий здесь, а кровь, которая должна была уже начать капать на пол, ведь порез был довольно глубокий, так и не полилась: кровотечение остановилось, а жидкость мгновенно прижгла его. Как оказалось после чуть более внимательного взгляда Николая, трещины и разнообразные резанные отверстия присутствуют не только на стенах — этими своеобразными «ссадинами» вдоль и поперёк пронизана вся комната. Они есть на полу, на потолке и даже, чёрт их побери, на некоторых игрушках. Как будто кто-то целенаправленно вырезал их своей способностью с только для него известной целью. Из некоторых, самых больших относительно предмета разломов так и сочилась тёмная энергия или, как её назвал Гоголь, «жидкость», расходящаяся на несколько сантиметров от самого пореза.       — Так, эта масса странная! Она ничем не пахнет, её с лёгкостью насквозь может просмотреть мой глаз. А могу ли я.Быстро сняв перчатку с правой кисти и прикоснувшись ею к «жидкости» та вошла в неё так, как будто где-то на другой стороне теперь можно было найти её верхнюю часть. Нет, перчатка осталась цела, но необычные способности этой «жидкости», исходящей из разломов, очень напоминали самому Гоголю то, как работал его собственный плащ. — Если уж эта штука так странно себя ведёт, то может быть, какая-то из этих странных дырок приведёт меня к выходу?.. — Агх, как же жаль, что вместе со мной в это треклятое место не попал Дос-Кун. Он бы точно объяснил, что это такое. Пока я медленно разделывал бы его на кусочки.       Не уходя с места ещё в течении некоторого времени, Никола продолжал рассказывать, с каким же наслаждением он бы кромсал своего лучшего и единственного друга на множество частей. Но его внимание привлёк один момент. Он не слышал эха от собственного голоса, хотя комната вполне себе этому соответствовала. — Так, минутку. Почему я не слышу свой певческий мотив, но прекрасно слышу Чёртов звук от металла этих Грёбаных кукол?       Бегая от места к месту по странному клетчатому, в стиле шахматной доски, полу и стараясь не наступать на так манящие внутрь себя разломы, Гоголь начал подходить, поднимать и с силой бросать на пол различные предметы находящиеся в комнате: игрушки, столы, куклы и даже чёртов чайный сервиз. Все эти предметы не издавали ни звука, издавали лишь те, на которых были эти странные маленькие порезы, при ударе об пол, они испускали характерный металлический звук, как будто неаккуратные строители уронили алюминиевую трубу на каменную брусчатку. Большинство предметов не отличалось присутствием на себе порезов, но те, которые выделялись из этого списка — показывали необычные способности, не подчиняющиеся устоявшим порядкам порядкам комнаты. Хоть и найти их, особенно на один глаз, бывало трудновато.       Чашка из чайного с сервиза с длинным, c сочащим соки во все стороны, порезе на дне. Кинув её на пол и ожидав классического «Слоу-мо» падения, как было с остальными «обычными» предметами, Гоголь с неожиданностью услышал знакомый ему металлический звук и в ту же секунду обнаружил осколки от чашки на той же чёрной клетке, в которую он кинул этот сосуд. Начав судорожно копаться в осколках и найдя те, из которых было собрано дно, Николай с неожиданностью обнаружил, что порез вместе с жидкостью исчезли, а тёмная энергия оставила едкие чёрно-бурые следы на поверхности остатков дна чашки.       Шахматная доска, на которой все белые клетки представляли собой небольших размеров порезы, так что вся игральная часть была непроглядно чёрной. Только обозначения для клеток по бокам позволили Гоголю понять, что же это всё-таки такое. С интересом подняв эту игрушку, Гоголь из любопытства попробовал просунуть палец в клетку b1, а он тут же вышел из другой такой же клетки, но уже в b7; е2-e8; d3-d5 и т.д. Гоголь некоторое время продолжал играться с этой доской, пока вновь не порезал палец об край разлома. Но он тут же прижёгся. -Хмм. Опять никакой крови… Наверное, эта странная субстанция что-то типа жидкости, из которой состоят порталы. Интересно, есть ли в моём плаще нечто похожее?       Плюшевый мишка, неопрятно сшитый из каких-то странных неподдающихся описанию волокон, похожих на лён и покрашенных в коричневый цвет. Белое пузико и глазки-пуговки: самый обычный детский медвежонок, которые были, наверное, у каждого, но с одинаковыми маленькими разрезами на обоих ушах. Уши Гоголь немедленно оторвал и кинул на пол, а они упали с таким же уже привычным металлическим звуком и такой же скоростью, как у чаши. — Назову тебя Дос-Кун Младший! Сев на пол, на чёрную клетку и начав играть с новоприобретённым мишкой, Гоголю, казалось бы, забывшем о всех своих проблемах, потихоньку начала закрадываться в голову мысль, что это, хоть и странное место, чем-то напоминает ему так до боли знакомые места…