hello kitty

музыка бьет по ушам с такой силой, что юнги с большой вероятностью совсем скоро лишится барабанных перепонок. в клубе играет какой-то знаменитый тиктоковский ремикс, но юнги не до этого. он не успевает даже сообразить, что это за песня, потому что его нагло схватили за руку и потащили в сторону выхода. честное и откровенное признание — в узких джинсах неудобно. в узких джинсах, которые пережили танцы в душном помещении, неудобно так сильно, что член упирается прямиком в линию шва, заставляя юнги морщиться. друг схватил его прямо за рукав дорогой черной рубашки, но поток мата не успел прийти в голову, как и название этой злоебучей песни. — что случилось? — он пытается докричаться до друга, но его крик тонет в суматохе, будто его и не было. друг вежливо огибает танцующих людей, и если он еще делает это аккуратно, то юнги не может адекватно стоять на ногах, а идти тем более, поэтому врезается в каждого встречного, даже не извиняясь. парочка девушек смотрят на него слишком красноречиво, но юнги не понимает — они рассержены его телодвижениями или у него просто поплыл смоки. точно, смоки. пока он напрасно пытается вытащить свой телефон, чтобы посмотреть в его отражение, его почти дотащили до выхода, чему юнги неимоверно радуется. — хосок, какого хуя? — спрашивает он в спину, пока лучший друг открывает тяжелую дверь. — зая, блядь, — юнги громко матерится, когда его тянут на улицу. не в эпицентре ночного клуба, как полагается, холодно. и если хосоку повезло в этом плане больше — он одет в рваные джинсы, футболку и какой-то бомбер бывшего, то юнги обнимает себя руками в попытке согреться. — ну и нахуя? — он бросает обиженный взгляд исподлобья, обещая себе обидеться да посильнее. на одной из самых популярных улиц города даже в полночь горят огни и светят неоновые вывески, мимо проходят случайные люди, парочки и такие же гуляки как юнги. в целом, ничего интересного, успевает заключить про себя юнги. он хотел задать вопрос еще раз, но в этот раз хосок соизволил повернуться к нему. — сейчас приедет тэхён, — он поправляет ворот рубашки и, воспользовавшись беззащитным положением юнги, быстро целует его в уголок губ. — он будет со своим другом, я надеюсь, что ты не пошлёшь их в первые три минуты. — я сделаю это за тридцать секунд, — шипит юнги. — ага, ага, — улыбается хосок, наблюдая как друг встает на носочки, чтобы угрожать ему с одной высоты. — не злись. — я подумаю. — отрезает юнги, отворачиваясь. — юн, ну не бубни. тебе так не нравится чужая компания? — мне не это не нравится. — шепчет парень. он смотрит в чужие со смешинками глаза и почти что тает, но все равно тянет хосока на себя, целуя. царапает шею, кусает губы и проводит языком по чужим, даже не комментируя чужую усмешку. теплая рука скользит по его талии, ниже, сжимает зад и заставляет юнги сильнее вцепиться в чужие плечи. когда ему надоедает, юнги отстраняется, напоследок злобно сверкнув глазами. — вот что, — усмехается хосок, — теперь я понял. юнги не успевает вдоль и поперек объездить обиду на друга, потому что хосок вдруг оживляется и вновь тянет его куда-то. перед клубом останавливается такси, из которого выходят два парня. первого юнги помнит, но весьма смутно. кажется, хосок приводил его в квартиру пару раз, но второй парень казался незнакомым. и пока друг обменивался объятиями с тэхёном, юнги вперился взглядом во второго парня. он одет так же холодно, как и юнги, — в простую льняную черную рубашку и джинсы с прорезями на коленях. позер. юнги просто ненавидит, когда кто-то выглядит похоже. бесит. хосок даже не считает нужным напоминать ему, кто такой тэхён, сразу переходя к чимину. судя по его хитрому взгляду он хотел свести их, хотя бы на одну ночь. но юнги душила недавняя обида на друга (которую он еле вспомнил), ещё и этот чимин одет абсолютно также. разве что рубашка юнги была дороже. раза в три. — это чимин. — лепечет хосок, закинув руку на плечо тэхёна. судя по всему, он бывал в их квартире и точно — на белых простынях. — чимин, это юнги. — очень приятно. — бесцветно здоровается чимин, оглядываясь вокруг. он даже не выглядит так, будто его притащили сюда насильно (то есть не похож на юнги), в его взгляде можно прочитать огромный и толстый член, который он положил на все это мероприятие еще до приезда сюда. что ж, возможно он совсем капельку симпатизирует юнги. && чимин заказывает апероль, и юнги с точностью до ста процентов удостоверяется в том, что он позер. единственное, что привлекает его в главном похуисте этого клуба — это пухлые губы. юнги оскаливается на каждый чужой взгляд и одновременно с этим возбуждается, потому что хосок и в жизнь не удовлетворил бы его потребности в модели холодного безразличного отца, которого надо добиваться. я не говорила, что в старшей школе юн хотел стать психологом? чимину откровенно скучно: он заказывает апероль три раза подряд, скучающе озирается по сторонам, даже когда его едва не придавливают к бару танцующие студенты. юнги бесится. он назло хосоку, радостному, сосущемуся с другом, тэхёну, и этому злоебучему чимину заказывает апероль. вливает его в себя залпом, не обращая внимания на чужой взгляд и чуть дрогнувшие в ухмылке уголки губ. юнги накидывает говна на вентилятор, когда выходит танцевать, но не отрывает взгляда от чимина за барной стойкой. танцует, трогая себя за соски и едва не показывает клыки. кто-то, не теряя попыток познакомиться, притирается к нему сзади, ведет руками по талии, сжимает ее, посылая по коже юнги мурашки. но даже тогда его взгляд прикован к чимину. с середины зала он даже не видит, как чимин усмехается, но предполагает тотальное безразличие на чужом лице. бесит. не добившись никакой реакции, юнги почти падает на барный стул. мямлит что-то, просит этот ебаный апероль шприц, достает карточку, пытаясь попасть ей в терминал и ругается на блядскую маленькую дырку. он дергается, когда слышит чужой мягкий голос недалеко от себя. — тебе не хватит пить? — юнги оборачивается, мысленно радуясь, что рыбка попала на крючок из его секси танцев и пятого по счету коктейля. юнги проходится взглядом по чужому лицу, спускаясь к не спрятанным рубашкой ключицам, вновь возвращаясь к пухлым розовым губам. я бы оседлал это лицо, думает юнги запоздало. но все, что вырывается из его рта вместо «давай потрахаемся», «поцелуй быстрее» и «что это за, блядь, песня» он выдает: — бесишь. — извини? — чимин вопросительно изгибает бровь, оглядывая юнги с ног до головы. — бешу? — бесишь. — повторяет юнги, почти шипя. иногда хосок шутил, что юнги произошел из семейства кошачьих. чимин мягко отводит чужую руку с карточкой и оплачивает заказанный коктейль, игнорируя долгий взгляд бармена. — ты оплатил мой апероль. — медленно тянет юнги. — да. — как ты вообще его пьешь. — небрежно бросает юнги, поворачиваясь к бармену. — и пива. две бутылки. — я не пью пиво. — возражает чимин, на что юнги медленно поворачивается, скользя надменным взглядом по лицу. — похуй. значит, оплатишь. и чимин, усмехаясь, повинуется, оплачивает заказ. && чимин бесит юнги, когда пьет пиво и морщится. бесит, когда умывает руки в туалете, выпятив сочную задницу. бесит, когда усмехается на все фразы юнги и смотрит так, будто тот уже раздет и находится у его ног. бесит, когда юнги не может найти лучшего друга, и без разницы, что тот не виноват в этом пиздеце. бесит.

вы 01:29

хосок-и, иди нахуй с такими предложениями

сбагрил меня малолетке, а сам пропал

— чем я так тебе не нравлюсь? — спрашивает чимин, опершись задницей на раковину. тянет руку в карман, достает пачку сигарет, даже не предлагает юнги, закуривает, выпуская дым в воздух. — не в твоем вкусе? — долбоеб просто. — чеканит взъевшийся юнги. — на, сфотографируй меня. — усмехается парень, протягивая телефон. в миг глаза юнги округляются, и прежде чем его мозг успевает придумать гениальную шутку, он выдает простое и понятное: — это что, блядь? — он поднимает взгляд на чимина, не веря своим глазам. тот протягивает ему чехол с ебучей хеллоу китти. — телефон. настолько старый, что никогда не видел? — оскаливаются напротив. — иди нахуй. — в сердцах бросает юнги, отказываясь фотографировать чимина. — ну и ладно. — тот жмет плечами, поворачиваясь к зеркалу. — сделаю сам. фотографирует себя, не забывая взять в кадр взъерошенного и злого юнги, которому член упирается в ширинку. красивый. бесит. && юнги тянет чимина танцевать с собой, кладет чужие руки на свою талию, вперивается взглядом в темные глаза и ставит ставки, через сколько они поцелуются. чимин не выглядит заинтересованным в сексе и поцелуях, лишь в процессе доведения юнги до смерти своим язвительным языком. или до оргазма. им же. чимин послушно держит руки на бедрах, скользит по спине, прижимая к себе, бегает взглядом по бледной шее и лисьим глазам. наблюдает, как закрываются чужие глаза, как юнги танцует посреди толпы, будто они лишь одни здесь. дразнит, водит большим пальцем под ягодицей, заставляя парня напротив распахнуть глаза и тут же сощурить их. бесит. — слушай, — чимин наклоняется к нему, горячо шепча в ухо, — привилегии на поцелуй распространяются на тех, кто тебя раздражает? — почти что целует. вместо ответа юнги резко притягивает его за ворот рубашки, напоследок не забыв прошептать слово, без которого ничего бы не обошлось. и целует. влажно, проходясь языком по чужому. жмется ближе, будто это жизненное необходимо. а чимин не сопротивляется — кто-то слишком много выебывался, чтобы быть отпущенным просто так. подается вперёд, едва заметно трётся бёдрами, ухмыляется в поцелуй, когда юнги царапает его шею. — идиот, — шепчет юнги, когда его тянут по направлению к туалетам. — ты тоже красивый. — впервые за вечер смеётся чимин, и только тогда юнги понимает, какой красивый у него голос. — ты знаешь, — пытается встрять юнги, когда понимает, чего хочет чимин, — что туалет это рассадник бактерий. нахуй ты ведёшь меня туда. вместо ответа чимин распахивает дверь кабинки, грубо заталкивая туда юнги. он больно бьётся лопатками о стену и огрызается, почти что плюясь ядом. — долбоеб. — долго будешь долбиться в одни ворота? — усмехается чимин, расстегивая несколько пуговиц на рубашке парня. — или поймёшь, что я и так тебя хочу и перестанешь? но в ответ юнги стонет, когда чужие пухлые губы засасывают кожу на его шею, спускаются ниже, а руки расстегивают ремень. но он не удерживается от перевозбужденного, с зацелованными губами и потекшим смоки: — бесишь.