Белая роза превращается в красную

Начался новый день, такой же ужасный, как и прошлый. Хотя, нет этот день гораздо ужасние, чем вся жизнь Нормана. Вчера у него была хоть какая-то надежда, что она будет жива, а сейчас… а сейчас ему даже не хотелось просыпаться. День начался, как обычно, но во время игр, он не, как всегда, играл в догонялки с другими ребятами. Без неё в его мире всё стало чёрным. Он стал ненавидеть всё в округ, а особенно себя. Именно в тот момент, когда дверь захлопнулась, вся его жизнь не просто потеряла все краски, а превратилась в долгое мучительное существование, которое медленно и мучительно убивало его. Каждая минута или даже секунда сопровождалась невыносимой болью, каторая была похожа на разрезание вен насквозь. Вставать с кровати и что-то делать потеряло всякое жилание и смысл. Весь его день тянулся невыносимо долго и мучительно. Даже погода перестала добавлять краски в этот ничтожный мир. Небо стало обсолютно серое, из которого время от времени падали капельки дождя, словно слёзы боли и отчаяния. Деревья замерли, словно поставили свою жизнь на паузу, в какой-то момент Норман даже стал завидовать им, что они могут перестать существовать так просто. Единственное, что дарило Норману надежду и веру это последнее письмо от Эммы. В нём она написала, насколько дорожит именно им и любит всю её семью. Она написала о том, как сильно верит в него. Но самая болезненная фраза была в конце и это было: «Я всегда буду любить и верить в тебя, Норман.» Ему не хотелось думать, о том, что их любовь была взаимна, поэтому он пытался убидить себя в том, что она любит его просто, как друга. Так как мысль, о том что их любовь была взаимна, вганяла ещё в большую депрессию. Жизнь Рэя так же потеряла всякие краски. Он лежал в библиотеке и смотрел на фотографию Нормана и Эммы, каторую он сделал, когда мама подарила ему фотоаппарат за хорошую работу. Мама заходила проведать его, но смотря, на то что он не делает ни каких движений лишь смотрит на одну фотографию, заставляли сразу же выходить из библеотеки. Жилания что либо делать у него так же, как и у Нормана, не было. Их ситуации были очень схожой, но если Рэй уже давно решился сгореть, то Норман хоть думал о суициде, но письмо Эммы заставляло отказаться от этих мыслей и думать, что делать с побегом. Гильда и Дон были в вечном напережении, от того, что Рэй и Норман, два гения приюта, опустили руки. Гильда плакала по ночам из-за Эммы. Они видели, как переживают дети, а в особенности Анна и Шерри. Фил же скучает по Эмме, думать о том, чтобы сказать ему, что с ней стало было особенно тяжело и больно. Этой ночью Дон, Гильда собрали всех тех, кто знали, что случилось с Эммой, в столовой после полуночи. Часы пробили двенадцать, в столовой уже сидели на стульях Гильда и Дон. Через минуту зашла Анна с Нэтом, их лица показывали лишь встревожиность и страх. Потом пришли Тома и Лани. Нррман и Рэй пришли полностью без эмоций и сели за стол «переговоров». — Что будем делать с побегом? — начала Гильда. — Не знаю… — ответил Рэй смотря в стол. — В смысле? — Дон покосился на него. — В смысле сдохним сдесь. — Рэй вышел из комнаты. Анна дрожащей рукой хотела схватить его, но он уже ушёл, опустив голову она заплакала и также вышла из комнаты. — Чёрт и что нам делать, Норман? Рэй совсем опустил руки! — он с надеждой взглянул на него. — Мы сбежим ночью, во время отправки Рэя. У меня есть план.

***

Свет люминесценных ламп освещали белоснежное помещение, где она проснулась. Голова роскалывалась, а зрение чертовски подводило, куда бы она не посмотрело всё жутко плыло и взгляд долго не мог прийти в себя. Спустя какое-то время она смогла понять, что находится в своей новой "комнате". - Что со мной было? Как я здесьиочутилоась? А... точно, вспомнила... - вспомнить Эмма смогла лишь взгянув на свою руку на которой был огромный синяк, от укола шприца с непонятрюной жидкостью.