Уроки вождения

      Всё начинается с самых незначительных деталей, на которые Чонсу, по правде, даже и не обращает сразу внимания.               Начинается с непримечательного утра в общежитии и рутины: он заправляет постель, попутно чистит зубы и пытается разбудить Джисока. Тот нехотя, но будится и тяжело разлепляет глаза — опять допоздна засиделся. Чонсу в этом мгновенно убеждается, когда проверяет телефон и видит уведомления от Bubble Джисока.               Сообщения в два часа ночи и попытка пофилософствовать.               Чонсу фыркает — ничего не меняется.               С увлажняющей маской на лице Чонсу стоит перед гардеробом и пытается подобрать штаны, пока Джисок сидит на нижнем ярусе кровати и с кем-то переписывается — наверняка с Джуёном, если тот уже проснулся, конечно.               Он вдруг на пару секунд оторвается от экрана и как бы невзначай спрашивает:               — Чонсу, а водить сложно?               Чонсу замирает со спортивными шортами в одной руке и мешковатыми рваными джинсами — в другой. Уклончиво отвечает:               — Ну, кому как. Многое с опытом приходит.               Джисок мычит, будто бы понимает и снова утыкается в телефон. Чонсу всю дорогу до здания агентства пытается понять, к чему был этот вопрос, но так и не находит ответа. Может быть, Джисоку действительно стало просто любопытно?               Чёрта с два.               Чонсу начинает подозревать, что тут что-то не так, когда они вместе обедают с Джуёном в их любимой забегаловке (Джисок сказал, что ещё не голоден, и поэтому не пошёл с ними).               Джуён как всегда ест неаккуратно: жирный бульон вот-вот норовит стечь с губ на подбородок. Чонсу морщится и пихает в чужую руку салфетку:               — Вытри.               Тот послушно стирает излишки и наконец довольно откидывается на стул:               — Тут так вкусно готовят!               — Ага, — Чонсу неспеша заканчивает свою порцию. Ему хочется задержаться тут подольше и вообще максимально оттянуть появление в агенстве, однако не в его привычках отклоняться от расписания: — Ну что, пойдём?               — Ага, — бормочет Джуён, а потом вдруг виновато улыбается уголками губ: — Хён, я сегодня забыл свой бумажник в комнате.               Чонсу недовольно стонет и расплачивается за двоих. На самом деле, ему это нисколько не в тягость, но чужая забывчивость иногда поражает.               Когда они пересекают улицу, Джуён задаёт вопрос:               — А ты бы пустил за руль своей машины кого-то постороннего? — и провожает взглядом проезжающие мимо авто.               — Ну… — Чонсу задумывается: — Смотря что за человек. Гониля бы точно пустил.               — Это понятно, у Гониля и так уже есть своя машина. А вот взять, например, — Джуён на секунду замолкает и отводит взгляд в сторону: — Меня?               — Тебя? — удивление. — Я бы точно подумал трижды! — и ему кажется, что это совершенно очевидная реакция, однако всю оставшуюся дорогу чуть обиженный Джуён пытается доказать свою ответственность и аккуратность. Чонсу не очень убеждён.               Про этот диалог он успевает и забыть, когда время переваливает за полночь. Здание агентства уже практически полностью пустеет, однако всё равно наткнуться на особо упорного трейни или айдола несложно даже сейчас. Чонсу проверяет общий чат и видит, что Сынмина с Хёнджуном в общежитие недавно увёз их менеджер. Это значит, что остальные ещё здесь, и он может подбросить их сам — не зря же учился на права несколько месяцев и трижды сдавал экзамен.               Первым делом Чонсу находит Гониля и предлагает подбросить до общежития, но тот собирается работать до утра. Гониль трудоголик до мозга костей, и Чонсу это очень неодобряет, но сделать ничего не может, поэтому отправляется на поиски Джуёна с Джисоком.               Те удачно оказываются вместе в общей комнате для практик: сидят со своими инструментами и пытаются сыграться под какую-то старую песню. Джуён негромко тянет английские слова, незнакомые заменяя на мычание в ритм, а Джисок тихо-тихо ему подпевает.               Дверь скрипит, пропуская Чонсу внутрь, и он прерывает их гармонию:               — Я уже собираюсь в общежитие. Вы со мной?               Конечно же, они соглашаются и устраивают почти драку за место на переднем сидении. Джисок выигрывает, ехидничает и усаживается рядом с водительским местом. Чонсу закидывает свою спортивную сумку в багажник, потом усаживается за руль и плавно пристёгивается ремнём. Тусклый свет внутри чуть освещает салон машины на тёмной парковке. Джуён просовывает голову между передних сидений, недовольно поскуливая, что ему сзади одному скучно и вообще укачивает. Чонсу сначала пугается, а потом беззлобно ворчит:               — Нам тут недалеко, всего пятнадцать минут, потерпи чуть-чуть.               Пока его пассажиры несерьёзно перепираются, Чонсу заводит машину и снимает ручник — авто мягко трогается с места, выезжая с парковки. Чонсу очень любит свой автомобиль, на который копил добрых два года с их дебюта: ему нравится лёгкость в управлении и плавность езды, полная изоляция от внешнего шума и приятный запах новенького пластика с кожзамом. Нравится кивающий пёс, которого он сам купил и устроил на панели посередине (Джисок всегда шутит, что это Джуён). А ещё Чонсу доставляет удовольствие поддерживать свою машину в идеальном состоянии, как будто она только из салона: на ней нет ни единой царапинки и вмятинки.               Когда они выезжают с парковки, Джисоку скучно сидеть в тишине, ведь Джуён обиженно молчит сзади, уткнувшись в телефон. Тогда Джисок начинает возиться с радио и переключает станции одну за другой. В большинстве своём станции вещают лишь шумы, пока он не находит какую-то популярную, и из динамиков по всему салону задорно вырывается «Likely» от Twice. Джисок подхватывает это пение, смешно пытается повторить движения танца руками, и спустя полминуты Джуён забывает про свои обиды и присоединяется к нему. Чонсу фыркает, боковым зрением наблюдая за их дурачеством.               Всё-таки он их любит. Очень сильно.               Чонсу подхватывает их дурацкое пение, потому что по радио крутят ещё несколько популярных песен девичьих групп за прошлые года, и он все их хорошо знает. Уже ближе к общежитию усталость даёт о себе знать, и приходится убавить радио. Они сидят целую минуту в молчании, пока Джисок не начинает с осторожностью:               — Чонсу, мы хотим, чтобы ты научил нас водить. Хотя бы чуть-чуть!               Чонсу выдыхает. Он вдруг вспоминает все их разговоры за сегодня и до сознания медленно доходит, что его на протяжении всего дня подготавливали к этому моменту. Черти.               — Вы! — Чонсу сначала возмущается от чувства, будто бы его обвели вокруг пальца. Он не злится, просто снова ощущает себя немного дураком. Вовремя вспоминает, что вообще-то сидит за рулем, и взгляд возвращает к освещенной фонарями дороге, довольно пустынной из-за позднего часа.               Джуён вновь просовывает голову между сидений:               — Ну так что, можно?               Джисок цыкает на него, а Чонсу мученически стонет:               — Джуён, ты что, всё это время был не пристёгнут? — потому что он знает, что ремни в его машине хоть и удерживают мягко, но не дают возможности для таких манёвров в салоне.               — Он сейчас пристегнётся, — Джисок отталкивает голову Джуёна, возвращая его к задним сиденьям, а сам поворачивается к Чонсу и мягко касается его расслабленной левой руки на руле. — Пожалуйста?               Ох уж этот упрашивающий взгляд.               Чонсу сбавляет скорость и заезжает во двор. Взгляд останавливает на Джисоке. Он его любит. Любит и Джуёна, чьё взволнованное выражение лица отражается в зеркале заднего вида.               — Хорошо, — оборона падает. Чонсу вообще плохо умеет отказывать близким, а этим двоим — в особенности.               В машине происходит крикливое празднование, и Джисок звонко чмокает Чонсу в щёку, пока Джуён ноет на заднем сиденье, что он пристёгнут ремнём и не может дотянуться до них.                            

***

                            Чонсу обещает, что даст сесть за руль своей машины, когда выдастся свободное время, и уже через пару дней в субботу к нему заглядывают Джуён с Джисоком. На часах девять вечера, у них у всех по расписанию была групповая практика, затянувшаяся на несколько часов. В честь выходного они могли подольше поспать, но в здание агентства всё равно пришлось идти вечером.               Дверь скрипит и первым заглядывает Джисок, и следом за ним тут же просовывается голова Джуёна. Чонсу даже не отвлекается от тетрадного листа, на котором безуспешно пытается подобрать рифму для лирики, ведь знает, что это они — Гониль и Сынмин уже ушли в спортзал, а Хёнджун отправился поужинать в кафе в квартале отсюда.               — Чонсу, — зовёт Джисок.               — Чонсу-хён, — не отстаёт от него Джуён.               Чонсу хмыкает и снимает наушники — они не были включены, ему просто хотелось тишины.               — Что? — он оборачивается. Двое воспринимают это как приглашение зайти: Джуён тут же виснет со спины на Чонсу, пока Джисок, прикрыв дверь, с каким-то затаённый нетерпением поглядывает на него своими большими глазами.               — Ну как, сегодня можно?               — Что можно? — уточняет Чонсу. Так, на всякий случай, а то мало ли какие бывают «можно»…               Джуён вздыхает у него над ухом и поскуливает:               — Порулить, ты обещал.               Наконец-то их поведение проясняется, и Чонсу кивает, окончательно откладывая наушники и тетрадь с текстом — всё равно сегодня ничего не пишется.               Всё благоволит их затеи. Парковка у агентства удачно пустующая: всё-таки выходной день да и час поздний.               Чонсу отгоняет авто в угол, где на несколько десятков метров нет машин, и меняется местами с Джисоком, усаживаясь на переднее рядом с водительским — Джуён неожиданно струсил и сидел теперь на заднем.               Джисок за рулём выглядит весьма органично, но напряжённо. Очень. Чонсу тычет его и попросит расслабиться — у них же не экзамен.               — Ты ведь знаешь, как управлять машиной? — спрашивает Чонсу. Он уверен: Джисок разумный парень, схватывающий многие вещи налету. — Справа газ, слева тормоз. Переключаешь всё правой ногой.               — И всё? — удивляется Джисок.               — Нет, ну это самое основное, чтобы мы не врезались в стену, — мычит Чонсу и пристёгивается, прося Джёна на заднем сидении сделать то же самое. Так, на всякий случай. — И с ручника снять не забудь, надо поставить на букву…               — На букву D, я знаю, — Джисок кивает. Очевидно, мысль о вождении зародилась в его голове не вчера, и он давно уже наблюдал за привычными движениями менеджера или Чонсу при поездках на машине.               Джисок снимает ручник и осторожно нажимает на педаль газа: автомобиль дёргается и катится вперёд. Джисок пугается, замирает — снова дёрганная остановка, ремень впивается в кожу.               — Мы так далеко не уедем, — слышится голос Джуёна сзади. Ему цыкают, чтобы замолчал.               — Давай немного вперёд, а потом повернёшь направо и проедешь вдоль тех парковочных мест? — предлагает Чонсу. Учитель по вождению из него не очень, а Джисок до сих пор выглядит напуганно-нервно.               — Хорошо, — сглатывает. Джисок проезжает вперёд, слегка поворачивая руль.               — Сильнее, — наставляет Чонсу.               Джисок выворачивает сильнее и они наконец продвигаются по намеченному маршруту. Цифры на спидометре едва ли превышают пятнадцать километров в час.               Джуёну всё это надоедает, когда машина наконец останавливается, и их снова слегка потряхивает:               — Вылезай, я тоже хочу попробовать!               Они меняются. Чонсу проверяет, что его ремень точно пристёгнут. Если Джисок был типичным новичком, сидевшим первый раз за рулем и нажимающим на тормоз больше, чем на газ, то Джуён недавно пересматривал все части «Форсажа».               — Куда едем? — спрашивает Джуён, чуть поправляя зеркало заднего вида. Джуён как-то рассказывал, что отец учил его водить, и Чонсу вдруг становится интересно:               — А ты сможешь развернуться и припарковаться где-нибудь?               Возможно, не стоило Чонсу это предлагать. Даже не возможно, а точно — зря.               Джуён вдавливает педаль газа, круто разворачивая руль.               «Слава богу, в этой части парковки пусто», — напоминает себе Чонсу, когда сердце его ёкает, а сам он вжимается в водительское сидение. Авто разворачивает полукругом, немного заносит на асфальте, влажном после недавней летней мороси. Джисок сзади визжит, а Джуён смеётся то ли от испуга, то ли от безграничной, почти детской радости.               Он пробует припарковаться задом, убеждая их, что всё будет в порядке. В итоге выходит кривовато, но они хотя бы останавливаются. Вроде бы даже живые.               — Джуён, — начинает Чонсу, поворачиваясь к нему и наконец-то отстёгивая ремень, — Я больше не пущу тебя за руль.               — Но я же припарковался, — и он лучится гордостью. Чонсу не может не налюбоваться на его самодовольство и чмокает в губы — выходит быстро-звонко. Спесь тут же сходит с Джуёна, и он краснеет, но выглядит довольным собой. Джисок на заднем сиденье ноет:               — Я тоже хорошо откатал.               — Конечно.               — И где мой поцелуй?               Чонсу уже хочет его успокоить и поцеловать, но Джуён опережает:               — Ты даже не припарковался… — тянет он, когда вдруг автомобиль начинает двигаться. Чонсу выпускает воздух из лёгких с шумом, сердце останавливается на секунду. Сделать он все равно ничего не успевает: машина плавно катится назад с небольшой возвышенности, на которой стояла. Их всех перетряхивает от столкновения со стеной. Джуён дрожащей рукой наконец ставит автомобиль на ручник и боится даже взглянуть в сторону Чонсу.               — Вот и приехали, — тихо бормочет тот.               Чонсу, просидев пару секунд с закрытыми словами, всё-таки собирается и выгоняет Джуёна с водительского сидения: тот чувствует себя виноватым и садится к Джисоку назад. Чонсу отгоняет машину от стены и ставит на ручник, прежде чем выйти и осмотреть повреждения. Как он и ожидал, багажник помят, но не критично. В любом случае, в автомастерскую надо наведаться как можно скорее, слава богу, хоть поворотники не повреждены.               — Чонсу… — начинает Джуён, топчущийся сзади. Голос очень виновато-раскаивающийся. Чонсу, честно, злился на него очень первые пять минут, но ущерб оказался не настолько серьёзными. — Прости…               — Джуён, ты… — Чонсу набирает побольше воздуха в лёгкие, чтобы выразить свою мысль. Не выходит ничего кроме: — В следующий раз будь поаккуратнее.               Джисок же понимает его без лишних слов и несильно стукает Джуёна по плечу. Тот ойкает, но понимает, что заслуженно, поэтому не возражает.               — Я могу заплатить за ремонт, если хочешь…               Чонсу мотает головой:               — Не надо. — На чужом лице читается облегчение ровно до продолжения: — Просто всю следующую неделю мы едим за твой счёт.               Разбитая грусть отчётливо сквозит в карих глазах:               — А Джисок тут причём? Машина ведь только твоя…               — Как причём? — Джисок приобнимает Джуёна за плечо: — Я сидел сзади и мог умереть. Это моральная компенсация.               — Правда? — Джуён выглядит очень испуганно и слезливо. Чонсу его жалеет, фыркая и одновременно ища номер знакомой автомастерской:               — Он тебя разводит, Джуён.               Настаёт очередь Джисока обижаться.