От первого лица

Здравствуйте. Да. Очень приятно познакомиться. Ох, как у вас тут уютно! Настроение отличное у меня, спасибо. И спасибо, что нашли на меня время. Я долго думала над запросом. Всё крутила, крутила в голове, а иногда казалось, что нет у меня никаких запросов и проблем. Скорее есть вопросы, которые покоя не дают. Некоторые так надоели, что уснуть иногда не выходит. Лезут и лезут в голову. Какие? Да я не могу их сформулировать даже. О чем думала вчера вечером? О работе. Если задуматься, как люди выбирают себе профессию, то выводы будут неутешительными. И каждый выбирает путь поиска ответа на свою боль. Обычно говорят, что коллег видно, они искажаются, меняются в угоду своего дела и приобретают схожие черты. Возможно, оно так и есть. Если вспомнить учителей, полицейских, врачей, да даже инженеров, то у профессиональной братии в целом очень много общего в каждом из ее членов. Потому и анекдоты смешные, сказал "встретились три врача" и сразу понятно, что добра не будет. Многое во всем этом, конечно, упирается в общую базу. Ты читаешь с человеком одни и те же учебники, обсуждаешь в течение нескольких лет, долгих лет, темы из этих учебников, а учат тебя уже в большей части выгоревшие, давным-давно профессионально деформированные коллеги. Потом начинается сама работа, а там уже и ситуации похожие, а наращивать зубы, оказывать самопомощь тебя опять учат все те же коллеги, которых в свое время учили их старшие коллеги, и так до сотворения мира. И все-таки есть еще что-то, что объединяет людей в когорту, группу, для которых справедливы те или иные клише. Ведь сам факт, что человек выбрал делом своей жизни именно эту работу, уже о многом говорит. У каждого есть вопрос, тот вопрос, который заложен в основу существования каждого, и у каждого он свой. Только вот, к счастью, не придумали столько дел на земле, чтобы к этим индивидуальным хрупким вещам находилось особенное занятие. Вот и собираются все в группки по "интересам". Я так считала и искала в себе тот самый вопрос, на который отвечаю всей своей жизнью. Ищу с того самого дня, как поняла закономерность. История Ино, история Цунады-самы, Шизуне в конце концов. Каждая из их историй уникальна, но и в каждой понятно, почему они в итоге ирьеннины. И вовсе не от того, что женщины добрее мужчин. И даже не потому, что по большому счету в мире шиноби "слабого" в группе ставят за спины, рискуя жизнями, а тот должен отрабатывать – лечить. И даже не потому, что женщины чаще слабее. Мне хорошо, я сильная. В физическом плане, конечно. Хотя ладно уж, я прекрасная кунаичи и ирьеннин во всем. Ну вот видите, я улыбаюсь. Смеюсь над болью. Знаете, я всегда считала, повторяла ночью перед окном, приглашая звезды в свидетели, что я мала и незначительна. Ничего не могу по большому счету. И всегда меня это злило. И злило в других, если они что-то могли, чего не могла я. Вот уж Наруто бедный натерпелся, хотя мог бы, конечно, вести себя поприличнее. А, точно, вы правы. О боли. Той самой, которая вела меня по жизни, корежа отправные точки, загибая тропинки в дремучие леса. Я искала её источник у самой поверхности, ныряла за ответами вглубь. Но потом надо было вдохнуть и приходилось всплывать. Море вопросов, и из него и под ним черная бездна из самых неутешительных правд, но поди разбери, где это и впрямь тот ответ, а где страх темноты. А в страхе всегда сокрыты чудовища. Может, в них тоже есть ответ. Не знаю. Легко обвинить во всем войну. Войну прошлую, войну до прошлой войны, и так до начала начал, до мудреца шести путей и Кагуи. Нет, мне это претило, ведь я не какой-нибудь Обито Учиха или Мадара. Никто не я, кроме меня. И опять смешно. Как врач вообще может смеяться над болью? Как смеет? А вот так. Потому, что иначе не получится выжить. Никто так много не смеется над чужой и своей болью, как врачи. И никто так себя за это не винит, как мы. И все-таки как же много вины за чужие страдания. Мы наполнены ими – чужой болью. Во многом это наша главная задача. Быть вместилищем этих чувств. Разделять их, утолять. И из-за этого удобно не чувствовать своих. Я должна быть сосредоточена, я ниндзя, я не должна поддаваться своим эмоциям. Я и не поддаюсь. Но всё спрашиваю себя – почему? Почему я врач? Да, еще и специализацию такую выбрала. Не говорите. Все мне кажется, что к абстрактным ужасам и горю привыкаешь. Обтираешься об них как камень волнами. И должна бы уже лежать спокойно, не создавая своими углами себе и другим проблем, но в итоге это плохая метафора. Я словно пропитана всем этим, до самого основания. Наоборот – какая-то чувствительность появляется, знаете, утробная. Стоит носом повести и прямо чувствуешь как от человека веет неблагополучием душевным. Он может и сам-то не в курсе особо, но я уже знаю, вдыхаю тяжелый, липкий туман. И вот еще один вопрос: это я стала такой? Из-за всего, что я видела? Или всегда такой была – с особыми рецепторами? Лицо грустное? Плечами пожимаю? И действительно. Вру просто вам немного. Да и самой себе. Конечно, никто таким не рождается. Если бы я могла все понять через нос или глаза, то тот парень был бы жив. Он же приходил тогда ко мне, улыбался, говорил, что лучше стало. И я поверила. А как можно верить человеку, который служил разведчиком? Они тебе все, что угодно, глядя в глаза скажут. Работа у них такая – прятать себя от других. Наруто в этом удивительный, правда ведь? Всегда открытый, не скрывается за масками. Дает себе столько места, сколько нужно. Ведь вот теневое клонирование – в прямом смысле умение разделяться и давать место всему, что в тебе есть. Аж злость берет, что мне было и есть чему у него учиться. Знаете, в гневе же огромная сила. Ярость это что-то чистое, незамутненное. В остальном много всего намешано. Звук, с которым раскалывается земля под моим ударом – самый чистый звук. Нет, я не скатываюсь в ненависть. И возможно это то немногое, чего я достигла. Но я часто злюсь. Сильно. Ах, да-да. Спасибо, что напомнили. На следующий день пришла его жена с трехлетней дочкой, ее оставить было не с кем, потому вдвоем явились, и сообщила, что сразу после прихода домой из больницы он повесился. Да. Иногда мне хочется во всем винить войну. Ну не я же виновата, правда? Да. Хохочу. Погодите. И до чего же я стала похожа на Цунаде. Аж страшно. Нет, я не пью. Я же не дура… Спасибо, что напомнили. Мне вспоминается экзамен на чунина. Боже, как же это было давно. Но, наверное, в тот момент я и решила, что буду врачом. Скорее не решила, а та история это предрешила. Тогда я сидела около ребят, которые оба были ранены и в отключке. Я сидела и думала, что должна их защитить, но понимала, что мне не удастся. Все, что я могла, это просто быть рядом, прилагая все усилия и надеяться. Разве не этим занимаются врачи? Нет, конечно, потом я многому научилась, не только обрезать волосы кунаем. Я стала сильнее и во время войны могла не просто быть рядом, а действительно помочь, спасти жизнь. Я даже могла быть в бою, как мне тогда казалось, наравне с ними, Наруто и Саске. А потом я все что-то не могла понять, но хотела облегчить страдания людей. Ну а дальше я вроде уже говорила: стажировка, первый центр по лечению психических расстройств… Саске? Знаете, стулья у вас неудобные, если честно. Спина страшно затекла. Саске… А? Вы что-то спросили? Ой не расслышала, извините. Задумалась. Может я виновата, что он ушел тогда, а может, что так и не позвал меня с собой. Но на него я не злюсь. За то, что не позвал? Тоже не злюсь, наверное и впрямь сама виновата. Но я люблю его. Всегда любила. И да, горжусь тем, что я такая, а не как Ино. Она много лет сохла по Саске. Но я выиграла, обошла ее и здесь. Да что вы, я любя. Мы с ней много попортили друг другу нервов, но в итоге стали от этого только сильнее. И в любви, и в работе. Я говорила вам, что она тоже моя коллега? Везде борьба, часто не сама честная. Ниндзя отличается от головореза тем, что у него есть законы чести. Но иногда непонятно почему все так. Думаете? Нет, я не вижу ничего общего в выборе работы и того, кого люблю всю жизнь. И если честно, то этот вопрос раздражает. Мне кажется, вы притягиваете за уши. Ну хорошо, я подумаю. Время истекло? Как быстро. Спасибо. Наверное мне еще долго искать ответы на свои вопросы.