Офис-бар-постель

      В чём залог успешной компании? Вести своё дело — задача далеко не из простых. Найтмер всегда знал, что добьётся признания в этой сфере, как того и желал отец. Кто, как не он, мог сотворить из маленькой никчёмной компании шикарный бизнес? Он всегда тонко чувствовал, куда надавить, за какие ниточки подёргать, чтобы его уважали и считались с ним, делали всё чётко по его указаниям. Он всегда был упорным, трудолюбивым монстром, который никогда не работает вполсилы.       Всё так и было — компания процветала, пока не пришло время расширяться. Контролировать сотрудников несложно, но не тогда, когда их число перевалилось за сотню. Он не мог раздавать пинки всем и каждому, а ответственность только росла, да и не всякий готов был терпеть его нрав. Никому не нравилось, когда ими откровенно помыкают. Идти на компромиссы было совсем не в духе Кошмара, что было не по душе и подчинённым, и партнёрам. Необходимо было принять меры, ведь начали срываться крупные сделки.       К счастью, решение нашлось довольно быстро, хотя принимал его Найтмер крайне неохотно. Дрим, его брат-близнец, стал самым лучшим и надёжным вариантом. Они никогда не могли сойтись во взглядах, часто спорили ещё с пелёнок, а их дороги разошлись как только они вступили во взрослую жизнь. Пока Негатив занимался ведением бизнеса, братец работал в какой-то некрупной компании. Солнечный был организатором нескольких проектов и мероприятий. Отрицать его компетентность и профессионализм было бы глупостью, а дураком Кошмар не был.       К удивлению, Дрим принял приглашение брата и, покинув прошлое место работы, пришёл на выручку. Для монстра, который привык всё держать в ежовых рукавицах, было непостижимо, как Мечтатель умудрялся сохранять порядок и дисциплину в коллективе, имея при этом со всеми хорошие отношения. Он не кричал, не давил, наоборот, настраивал на благоприятный лад, подбодрял и вдохновлял всех вокруг себя. Слишком слащаво, по мнению Найтмера, но это работало. Теперь у него было время с головой окунутся в аналитику, счета и прочие бумажки, не отвлекаясь на остальную суету. К концу года предыдущие убытки окупились: близнец успешно справлялся, заключил несколько выгодных сделок и даже спас одну, которую многие уже считали несостоявшейся.       Общее дело помогло им сгладить острые углы. Теперь стало видно, что они точно братья, каждый был гением в своей сфере. Кошмар был ему благодарен, они стали действительно близки. Всё изменилось в тот момент, когда Дрим начал встречаться с Инком.       Если бы у неуклюжести и разгильдяйства было имя, то оно звучало бы как «Инк». Этот скелет был просто взрывом в голове, беспорядком, который возникал на ровном месте, одним словом — художник. После такого как он, пришлось пересмотреть взгляды на искусство и тех, кто его творит.       Пусть отношения с братом и были налажены, но Найтмер не хотел знакомиться с его пассией. Пришлось. Мечтатель чуть ли не на коленях ползал, когда умолял Найта присмотреть за этим безобразием на ножках, пока тот уезжает на месяц из-за важной конференции.       Сначала было откровенно смешно. — Дорогой мой братец, если ты встречаешься с ветреным человеком, это твоя проблема, не впутывай меня. — Да нет же! — В сердцах сокрушался близнец, пряча лицо в ладонях. — Не в этом дело. — Тогда зачем мне провожать его после работы?       Тяжёлый вздох сорвался с чужих губ, руки обессиленно повисли вдоль тела. — Он подрабатывает в баре, — на скептически поднятую бровь Дрим не обратил внимания, — Инк немного… особенный.       Найтмер давно так не хохотал. Ну не мог ни один взрослый монстр потеряться на собственной улице. Нельзя было перепутать телефон с батончиком. Невозможно оставить на работе сумку с ключами от дома и документами, а потом быть задержанным полицией. Стало не до шуток, когда брат рассказал, как Художник чуть не утонул в фонтане, пока искал редкие монетки. Как он не сдох — та ещё загадка.       Как только Найтмер пришёл за ним в вечер четверга, по одному лишь виду понял, что Инк — идиот. Или отсталый. Второе такое забывчивое существо вряд ли можно было найти. Что в нём нашёл Дрим, непонятно.       Кошмар ещё никогда не проклинал чьи-то просьбы так сильно. Это был самый долгий и муторный вечер в его жизни. Близнец теперь был обязан ему до гроба.       Пятница следующего дня выдалась тяжёлой, но продуктивной. Хотелось домой, лечь на диван, распить бутылку вина. Чёртов Инк был палкой в колёсах. А ведь всё так успешно складывалось! Он даже вышел с работы раньше запланированного. На часах было около десяти вечера, когда он вошёл в бар со скорбным лицом. Смена Творца заканчивалась только через два часа, поэтому Найт решил, что можно было бы выпить и здесь, пусть он и не любил подобные места.       Он сел прямо за барную стойку. Инк мельтешил за баром, активно переговариваясь с кем-то. Заметив пришедшего раньше положенного Кошмара, он удивился. — Воу, ты рано. Неужели освободился?       Усталый кивок в ответ и просьба налить что-то сносное. — Сейчас всё будет в лучшем виде, шеф, — заулыбался Инк, подмигивая. — Вот это нихуя себе.       Найтмер с недоумением посмотрел на скелета рядом. Это был тот, с кем Художник болтал минуту назад. Черно-костный скелет беззастенчиво пялился на него, сверкая янтарными радужками в алых глазницах, и явно оценивал. — Чего? — агрессивно оскалился Кошмар, недобро сверкнув глазами.       Наглец его проигнорировал, задев чувствительное эго. — Слышь, Радужная Жопа, я думал, ты не такой! А как же твоя принцесса? — «Не такой» это какой? — не отвлекаясь от заказа, спросил Инк. Он поставил кружку прямо перед Найтмером, и обернулся к говорившему, — А принцесса всё та же. — Это не та! — Ткнув бессовестно разноцветным пальцем в дорогущий пиджак, проворчал тёмный. У Лунного задергался глаз.– Твоя Мечта была диснеевской, а не, — скелет запнулся, — порнушной!       Мозг Негатива отказывался решать, были ли эти слова комплиментом или же оскорблением. — А-а-а, так вот ты о чём, — понятливо протянул Художник, и жестом указал на ничего не понимающего бедолагу. — Это Найтмер. Я же говорил тебе, что Дрим попросил его приглядеть за мной. — Дырявая башка, ничего ты не сказал, — ворчание раздалось с едва заметными пролагами. — Я уж подумал, что у тебя появился вкус. — Эррор, — тихо зарычал Инк. Надо же. Этот полудурок умел злиться.       Названный оскалился, явно довольный своей выходкой. Творец оскорблённо цокнул и обратился к выпавшему из жизни Кошмару: — Этот ворчливый, заносчивый очкарик — Эррор. Мой друг детства и ботаник до мозга костей. — Я не ношу очки! — на насмешливый взгляд, скелет насупился. — Только на работе. — Не горячись, слепыш. — Рот заткни, радужный пидорас.       Зрачки Творца сменились на красный и зелёный, выражая возмущение: — Эй, за ориентацию не осуждают! Ты так-то тоже… — Нет, нет, нет, — перебил Глючный. — Не путай. Я сказал: «пидорас», а не «гей». — Разве это не то же самое? — в серьёз задумался бармен, почёсывая черепушку.       Кошмар прыснул в кулак и расслабился. Вечер обещал быть не таким отстойным, как вчера. Что же, странному художнику — странные друзья. — Вы близки. Дрим не ревнует?       Художник расплылся отвратительно-слащавой улыбочкой и толкнул Эррора в бок. — Оуууу, он сказал, что мы близки.       Незнакомец же с раздражением оттолкнул прилипшего. — Руки убери, вандал, — гетерохромные глаза с золотым отливом обратились к лазурному, — и нет. Не ревнует. Мы работаем в одной фирме. Дрим — мой начальник. — А ты, — с интересом протянул Лунный, наконец, отпивая поданное пиво. — А я… — А он! — вклинился в разговор Инк, под недовольный рык. — Разрушитель Миров!       Пафосом веяло из всех щелей. Творец шустро сбежал к новому клиенту, уворачиваясь от подзатыльника. Поразительно ловко для такого растяпы. Найт обратил вопросительный взгляд к «Разрушителю», на что тот неловко прокашлился. — Я тестирую программы, ищу ошибки, а также исправляю их. А прозвище… Была одна история. У меня зарплату на три месяца урезали за неё.       Припомнить подобных случаев Найтмеру не удалось, как бы он усердно не старался. Не удивительно: Дрим редко говорил о чужих косяках, предпочитая разбираться с ними самостоятельно. Хотя три месяца звучало весьма солидно, странно, что черно-костного не выгнали. Следовало поинтересоваться, но осторожно. — Какой-то крупный промах? — Я. Не. Косячу. — С угрозой прогремел Разрушитель, горделиво вскидывая голову. — Я тот, кто исправляет чужие ошибки. — Именно поэтому лишили зарплаты? — ехидно подметил Найт.       Как раз в этот момент к ним подоспел Инк, аккуратно убирая наличку: — Не скучаете? Кому подлить? — Разводишь друзей на деньги, — с досадой пробубнил Эррор, однако полез в брюки за кошельком. — Почему ты признаешь нашу дружбу только в такие моменты? — парировал татуированный, ставя очередной бокал. — Это моя работа, я не хочу вычетов. Кстати говоря, что там по вашему проекту?       Слух Кошмара уловил самый печальный вздох, какой только можно было услышать. Эррор сделал пару больших глотков и ответил: — Ты запомнил, не могу поверить. Дрим уехал, а мозги ебут вдвое больше. Киллер тот ещё заносчивый мудак. Странно, что ещё никого не уволили, он же сразу докладывает обо всём боссу. Торопит без необходимости, как будто разбирается хоть в чём-то. Я и так сверхурочно пашу.       Оказалось, о себе можно узнать много чего нового, если вовремя промолчать. Конечно, вряд ли бы этот сварливый скелет стал что-то рассказывать, если бы не Инк. Что уж говорить о том, если бы он знал, кто такой Найтмер. Познавательно. Может быть, были плюсы в том, что он не отказал Дриму. Интересно, что могло получиться из этого знакомства.

***

      В чём-то они были похожи — оба прямолинейные, грубоватые, погруженные в работу офисные крысы. Эррор до жути ответственный монстр, Найтмер узнал о нём как можно больше на следующий день. В отделе черныша недолюбливали за скверный характер, но ценили за трудолюбие и профессионализм. «Он немного помешанный, — пожаловался Киллер, — один раз так раскидал в пух и прах бедных программистов за ошибки, что те подчистую удалили программу, над которой все пыхтели три месяца. Сроки поджимали, ущерб был значительный. Если бы не другой успешный проект, то гнали бы взашей. Гений, мать его, повёрнутый на перфекционизме». Хоррор сказал так: «Наши дамы либо завидуют ему, либо слюни подбирают. Красивый, но уж очень противный монстр»              Весьма точное утверждение. Эррор действительно был красив. Экзотически красив. Странно, как столько смешений цветов на костях не смотрелись на нём аляписто. Всё в нём гармонировало: чёрный цвет костей (что уже считалось достаточно удивительным) превосходно сочетался с красными переливами, глазницы насыщенного винного цвета смотрелись завораживающе вместе с золотыми радужками. Найтмер любил и вино, и золото, хотя последние ему совсем не шло. Глюк выглядел дорого даже в офисной одежде. Даже в баре. Даже пьяный.       Не сказать, что последнее бывало часто, нет. Они пили только в вечера пятницы, перед выходными. Обычно они проводили время трезвыми. Эррору просто нравилось это место, нравилась компания Инка (сколько бы Глюк ни говорил обратного), он был без ума от горячего шоколада с добавлением острого перца, который подавали в баре. Найтмер узнал о нём позорно много за столь короткое время, причём по своей инициативе. — Идеал существует, и он должен быть достигнут, — в один из вечеров они обсуждали жизненные принципы, — Несовершенный результат не имеет права на существование. Уничтожить и возвести с нуля. Иного не приемлю. Иначе какой смысл делать что-то?       Уверенная галочка стоит напротив — «перфекционист». У Найтмера тоже есть свои идеалы. Глюк не пытался вписаться в них, просто взял и уничтожил. «Не зря Инк зовёт тебя Разрушителем» — усмехается про себя Лунный. — Так, значит, тебе нравится Эррор, — неожиданно спрашивает Инк в один из дней, когда они подходили к его дому. -Кошмар не был тем, кто отрицает очевидное. Он уверен во всём, что делает и чувствует, и никогда этого не скрывал. Нравился ли ему Глюк? Чёрт возьми, да. У него в черепушке уже выстроился план на этот счёт. — Я не собираюсь обсуждать это с тобой.       Остановить Творца было делом непростым. — Это, конечно, не моё дело… — Верно. Не твоё, — сказал как отрезал.       Белый скелет обиженно насупился и скрестил руки. — Мне просто интересно, что ты будешь делать. Скоро вернётся Дрим.       Найтмер резко встал. Не то чтобы он забыл, Кошмар сам ждал брата с нетерпением. Киллер оказывал пагубное влияние на сотрудников. Ни о какой продуктивности не могло быть и речи, когда от одного его приближения всех одолевала нервозность. Негатив просто не задумывался о том, что приезд близнеца значил конец совместным посиделкам. Не нужно забирать Инка — значит, нет необходимости приходить в бар. — Да ладно, — шокировано протянул Художник, — ты это серьёзно? А говорят, у меня проблемы с памятью. — Не говори глупостей.       Татуированный обошёл Кошмара со всех сторон, что-то бормоча. Найтмер недовольно оскалился, готовый треснуть того по черепушке, но Творец заговорил быстрее: — Шансы есть. Могу подсобить. Никто не знает нашу Глючную стервочку лучше меня. Я бы на твоём месте не стал отказываться.       Он и не отказался. Зря. Очень зря.

***

-…Так он мне и сказал! Можешь себе представить?! Ублюдок с потёкшей тушью! «Да такого, как ты, только мы и станем терпеть»! — Эррор корчил рожицы, пытаясь пародировать Киллера. Причём весьма успешно, чего Найт ему, конечно, не сказал.       Это был последний вечер пятницы, который они проводили до приезда Дрима. Он мало чем отличался от прошлых, если исключить хитрую улыбочку Инка. Хотя, возможно, хитрой она казалась лишь ему. Полагаться на сумасшедшего бариста было бы глупостью. Кошмар сделает всё сам, без чьей-либо помощи: снова заглянет как-нибудь в бар, позовёт эту привлекательную ходячую бомбу в какое-нибудь местечко, начёт ухаживать, флиртовать издалека или что-нибудь в этом духе. Пусть это и совсем не похоже на Найтмера, но он настроен сделать всё по правилам, банально, но по-человечески.        Алкоголь слегка дурманил голову, заставляя откровенно залипать, чего собеседник, впрочем, не замечал. Эррор выпил явно больше положенного, не без помощи Инка, который расщедрился на алкоголь за свой счёт. Вместо привычного пива в дело пошли какие-то отвратительно-сладкие шоты. Глючному нравилось, Негатив не возражал. Предчувствие твердило, что его где-то знатно наебали, но в чём, одному Творцу известно. - Эй, ты меня совсем не слушаешь, Слизняк, — Сокрушался Эррор, залпом выпивая очередную сладкую гадость и пихая друга в бок. — Ещё раз назовёшь меня слизняком, я тебе въебу, — Не то чтобы серьёзно пригрозил «оскорблённый». Глючный смех заставил уголки губ приподняться. — Правильно: «Выебу», — имитируя кашель, вставил свою лепту Инк.        Взгляд Кошмара буквально кричал: «Сдохни со своими комментариями». — Не переноси с больной головы на здоровую, — фыркнул Эррор, совсем не выглядевший уязвлённым, — твои фантазии сохрани для Дрима.       Бармен умилённо вздохнул, облокачиваясь на стойку. Какой бы придурок он ни был, но Дрим ему нравился. То, как он скучает, было очевидно. — Лучше так, чем жить с вечным недотрахом, Рор. Хотя откуда тебе знать, у тебя с творческим мышлением всегда были проблемы. Ты и до такого не додумаешься.              Возмущению Разрушителя не было предела, он глотал воздух, не в силах что-то сказать. — Ооо, на сайте «Эррор» произошли технические шоколадки. Мы его теряем, Найт. — Иди в жопу, засранец, — проворчал Глючный, откидываясь на спинку стула и недовольно хмурясь. Румянец слегка коснулся скул. — Ты похож на воробья, — ткнул пальцем в лоб Кошмар, посмеиваясь, — что такого? Это Инк конченный, а так в сексе нет ничего плохого. — Плохо, когда его нет, — с видом знатока изрёк «конченный». — Да тебе то откуда знать? — обиженно фырчит черно-костный, выгибая бровь. — Что? Я не обязан держать тебя в курсе моей личной жизни.       Лёгкий укол ревности заставил Найтмера спешно отвернуться. Художник громко рассмеялся. — Ну и насмешил, — Инк сгибался от хохота так, что его перестало быть видно за стойкой. Чуть успокоившись, продолжил, — Эррор, ты торчишь здесь почти каждый день, остальное время тусуешься с кошкой или работаешь. Извини меня, но ты совсем не поменялся со школы.       Глюк распалялся всё больше, затем как-то резко сдулся и отвернулся. Очаровательный румянец полностью затопил лицо. Что-то в опьянённом сознании Найта перемкнуло: — Ты невыносим.       Скелет, не ожидавший такого предательства со стороны нового друга, резко обернулся. Удивительно, как ему не защемило ни одного позвонка. — И ты туда же?! — Да ладно тебе, неужели у тебя нет ни одной какой-нибудь фантазии? — Разочарованно выдохнул Художник, не давая сойти с темы. — Вы же оба работаете в офисе! Это такой полёт для всяких непотребств. — Я просто сижу за компом! — Чуть больше энтузиазма, Рор! — Ладно, — сдался черно-костный. Найтмер едва ли не подпрыгнул от неожиданности. Слишком уж его волновало, что мог выдать Эррор.       Пару минут они провели в молчании, видно, скелет в серьёз задумался над поставленной задачей. Кошмар слегка усмехнулся: «Всё или ничего? Очень в его духе». Шот сладко осел в горле, в груди стало тепло. — Хорошо, — хлопок в ладоши, — слушайте, извращенцы. Был бы я на месте Найтмера, — в эту секунду названному стало чересчур любопытно, он даже облокотился на барную стойку, показывая, что он само внимание. Эррор было сдрейфил, но продолжил, — будь я на твоём месте, я бы… заставил понравившегося монстра нацепить что-нибудь и маячить перед глазами, пока всё не перетечёт в секс. Власть и всё такое.       Вид говорившего так и кричал, что для него это было явно слишком. Ещё немного, и он действительно сломается. Вряд ли бы он сказал что-то подобное на трезвую голову. Давно бы послал обоих далеко и надолго. Инк не унимался. — Нацепить что? — Не знаю, платье? — Это вопрос? — Иди в пизду. — Скелеты и не такое могут, но не делай вид, что гетеросексуал. — О, звёзды, отъебись, Радужка!       И Художник действительно на время отстал. Что же, это было… Здорово. Разговор плавно вернулся к работе и возмущениям. Найтмер совсем выпал из реальности, пытаясь переварить информацию. Свидания, ванильная херня, цветы. Всё это было бы, конечно, правильно, только вот в черепушке словно набатом стучали слова: «Платье, платье, платье. Красное, простое, но броское. Просто роскошное. И золотые украшения, чёрт возьми». Всё это преображалось в чертовски восхитительный образ, никак не покидавший мысли. Только бы всё сложилось… Глюк бы десять раз подумал бы, прежде чем говорить подобное. -…Вот ты бы меня взял? — прозвучал неожиданно в сторону Негативного вопрос. Эррор смотрел на него слегка мутными глазами, в которых, казалось, плавилось золото. Выдержка Кошмара плавилась вместе с ним. — Взял. Прямо здесь и сейчас. — Видал? Я сотрудник нарасхват.       За секунду пришлось одуплиться. Непонимание на лице смог прочитать даже ушедший в ноль Глюк. — Ты чего, Слизняк? Перепил, что ли? — Скелет говорил с усмешкой, но в ней сквозило беспокойством. — Нет, так о чём это мы? — О том, что ты бы взял Эррора, — ехидство можно было зачерпнуть ложкой. Бармен прямо-таки светился от счастья, — прямо здесь и сейчас. — Ну да, — без энтузиазма подтвердил Разрушитель, — но ты не парься. Я же пошутил. Мне нравится моя работа. С понедельника вернётся Дрим. Не нужно меня брать к себе. Я, вообще-то, по блату в чужие компании не перехожу.       С самого себя стало смешно. Найтмер упёрся локтями в стойку и уронил лицо в ладони. Его потряхивало от беззвучного смеха. Конечно, он имел в виду работу. Нет его вины в том, что Негатив — последний извращенец. — Эй-эй-эй, — засуетился Глюк, — может такси?       Если уж такси и требовалось кому-то, так это Эррору, а не ему. — Я недалеко живу. Да и Дрим мне голову открутит, если оставлю этого идиота, — кивок в сторону возмущённого бармена. — Жил как-то до Дрима, не сдох. Вызовет такси, верно? — Инк активно закивал. — А вот Найтмера бы следовало проводить.       Разрушитель одобрительно хмыкнул. — Не оставлять же такого хорошего собутыльника. Будешь должен, Нефтяная вышка.       Негатив улыбнулся куда-то в ладони: — Ни грамма воображения. — Кто бы говорил. Пошли уже.       Квартира находилась совсем недалеко, сразу после главной площади, вправо уходила нужная улица.       Свежий воздух отрезвил, хотя не то чтобы Найт был сильно пьян, скорее он был придурком вроде Инка. Иначе как объяснить то, что его пытался проводить монстр, которому было явно хуже. На ногах стоял, и на том спасибо. Эррора слегка вело, но его отчаянная помощь (то, что он вцепился в собутыльника со словами: «держу», действительно считалось в его голове помощью) сохраняла какое-никакое равновесие. — Богатый район, — подметил Глюк, когда они уже почти подошли к месту. — А тебе куда? — Знаешь, где находится Обсерватория? — Так это почти окраина. — Нихуя себе окраина. Для тебя всё, что дальше фонтана, окраина? Ты мажор, Каракатица.       Найтмер на секунду замолчал, а после утвердил: — Останешься у меня. — Даже не знаю. Гено грозился, что больше не будет кормить Ошибку. — Это не вопрос.       Шальной взгляд оглядел наглеца. — Я откажусь из вредности. — Я тоже вредный.       Они подошли к нужному подъезду. Эррор потянулся, глядя с сомнением на возвышающуюся высотку. Лунный решил развеять сомнения. — У меня есть дорогой коньяк. — Соблазняешь? — покачнулся скелет. От высоты закружилась голова, не стоило поднимать голову. — И это тоже.       Тихое фырчанье Найт счёл за согласие.       Квартиру нельзя было назвать большой, она была стандартной, вполне комфортной для того, чтобы жить одному или вдвоём. Книжный шкаф, телевизор и гора бумаг на кофейном столике — необходимые элементы интерьера для удобства Кошмара.       Эррор завалился на диван со свистом. — Мажор. — Притухни.       Глюк передразнил. Лунный начал шерстить кухню в поисках закусок и выпивки. Что-то из фруктов уже было нарезано в холодильнике. Алкоголь хранился на самой верхней полке одного из шкафчиков. — Ебать, ты огромный.       За спиной обнаружился Эррор, смотрящий наверх с открытым ртом. Пожалуй, разница в росте не казалась такой значительной, когда они сидели. — Просто ты гном. — Завались. Любой на твоём фоне будет букашкой. Я нормальный, стандартные 175. Метра два в тебе есть? — В последний раз было близко к тому. — Нефтяная башня. Дорогая, высокая. — Ты передумал пить, Гном? Маленький, ворчливый.       Злобный прищур застал Кошмара врасплох. Он едва сдержался, чтоб не рассмеяться.       Они вернулись к дивану, устроились поудобнее и просто пили под какую-то занудную программу новостей. — Тоска, — проныл черно-костный, старательно листая каналы. — Не любишь новости? — А кто их любит? — скептически склонил голову Глюк, оборачиваясь. — Новости портят аппетит. Учёными доказано. Ты такой зануда. — Курс валюты — дело не самое занимательное, однако полезное.       Спор дальше не продолжился, Эррор лишь пожал плечами и откинулся на диван. По телику крутили какой-то испанский сериал. Найтмер переводил взгляд то на телевизор, то на друга, в ответ получил лишь фак. — Пошёл в пизду. Тут такая драма. Даже постельные сцены есть, как раз для таких извращенцев, как ты и Инк.       Бутылка понемногу пустела. Мысли занимал никак не сериал.       Как так всё сложилось? Месяц назад была лишь работа, затем эта дурацкая просьба Дрима. И вот, он здесь, на его диване расположился скелет, с которым он знаком едва ли месяц. Они опьянённые, смотрят телевизор. Перед глазами всё слегка плывёт. Эррор выглядит отвратительно чудесно. Рубашка смялась, пара пуговиц расстёгнута. Он дышит глубоко, рвано. В золоте глаз отражается голубым сиянием телевизор. Умопомрачительно хорошо. Он расстёгивает ещё одну пуговку. Лазурная радужка впивается в шейные позвонки. Он видит ключицу и, о, звёзды, она из чёрного мягко переливается в красный. Глубокий цвет вина, который хочется сначала лизнуть, потом укусить. Стакан неловко качнулся в чужих пальцах, проливая несколько капель шоколадного коньяка прямо на белоснежную рубашку. Эррор чертыхается, капля уходит за ворот. Челюсть сводит от желания провести языком по ней. Тут происходит что-то невообразимое. Глюк старается слизать с подбородка пару капель языком. Языками. Тремя, мать его, языками. — Сколько у тебя языков? — сбивчиво вырывается с уст, пока Разрушитель неловко отводит взгляд. — Пять. Озвездывсемогущиеивсезнающие. Пять. — Эррор, — названный поворачивается, — давай займёмся сексом.       Алые глазницы широко распахиваются в изумлении, слабый протест вырывается сам собой: — Но мы же друзья. — Ебал я эту дружбу, а хотелось бы тебя.       Найтмер жадно ловит то, как побежали мурашки по чёрным костям. Скулы затопил жёлтый тёплый румянец.       В пизду романтику, в пизду свидания и ванильный бред. Это не в его духе. Не тогда, когда перед ним он. Может, позже. Потом он обязательно сделает всё по правилам.       Внезапно лицо Эррора принимает задумчивый вид, он слегка склоняет голову. Вид, срывающий голову. Кажется, будто он дразнит. — Ну разве что по дружбе.       С уст срывается опасный рык. Глюк от неожиданности охает. — Смеёшься надо мной, Уголёк? Френдзонить меня решил? — Да, — кивает со всей серьёзностью Разрушитель, — дразню. Зря? — Пиздец как зря.       И тут крыша слетает окончательно. Он валит его на диван, накрывая собой. Голова кругом от того, с чего начать. Глюче решает за него, притягивая для поцелуя. От него веет алкоголем и шоколадом. И вспышка удовольствия отпечатывается в памяти ярким пятном. От одежды несёт запахом кофе и бара. Найт сжимает её в ладонях, желая сорвать, но мнётся, затем отстраняется. Глаза напротив блестят от желания, слегка прикрываются. Затем он делает это снова. Обводит губы языками, словно пытаясь распробовать недавний поцелуй. — Дразнишь, Золото. — Ты пахнешь идеалом.       В душе разливается тепло. Чёртов перфекционист назвал его ебучим идеалом. — Вот как, — Найтмер возвышается над телом под собой, начиная медленно расстёгивать пуговицы чужой рубашки. — Ага, — Разрушитель елозит под ним, то ли стараясь мешать, то ли помочь, — я с самого начала сказал, что ты порнографическая мечта.       Пуговичка за пуговичкой, под своими ладонями Лунный ощущает пульс чужой магии. Она завивается, рвётся наружу, вспышками передаёт экстаз. Последняя преграда пройдена. Найт не в силах отвести глаз. Каждое ребро вызывает в нём обожание. Они напоминают дорогущую древесину. Палисандр. Что-то такое ему предлагали приобрести в кабинет. Он обязательно купит себе такой стол, чтоб разложить этого невероятного злюку на нём. Эррор осторожно прогибается, подталкивая к дальнейшим действиям.       Чёрная рубашка спешно снята через верх и брошена куда подальше. Теперь очередь Глюка залипать, но ему не дают такой возможности. Брюки подцепляют костяшками и небрежно стягивают. Румянец на лице вспыхивает с новой силой. Он светится как Солнышко. Кошмара смешит эта робость. — Вроде как поздно смущаться, нет? — Вроде как, — соглашается нижний, но всё равно стыдливо отводит глаза. — Значит, пять, да? — смущение слегка отодвигается недоумением. — Пять языков. — Это — неловкость так и сквозит из чужих уст, — вроде как особенность. — У меня тоже есть свои, — Кошмар усмехается, — особенности.       Из-за спины вырывается несколько щупалец, пульсирующих в такт возбуждённой магии. — Знаешь, что я ими могу?       Позорный писк вырывается из горла Глюка, он прикрывает лицо ладонями и сильно жмурит глаза. — Я девственник, Найтмер!       Комната погружается в тишину. На фоне слышен какой-то бестолковый диалог из телевизора. — Повтори.       Эррор застывает. Алкоголь, словно весь испарился за мгновение. «Отлично, браво, шкипер, мы проебали ахуительный первый секс!»       Руки осторожно раздвигают в стороны, глазнице Кошмара прикрыты. — Эррор, — настойчиво повторяют, — повтори. — Я, блять, ебанный девственник, понятно? Можешь смеяться, или что ты там собрался делать. Ну не срослось как-то ясно? Подумаешь!       Глаза Найта медленно раскрываются. — Эррор. — Я ещё молод, всё ещё только впереди. — Эррор. — Мне было вообще не до этого. Знаешь, когда ты из кожи вон лезешь, чтобы быть лучшим, думаешь немного о другом. — Эррор. — Я от гаптофобии лечился много лет. А это никак не способствует интиму. — Эррор! — Что?! — Закрой ебало, когда я пытаюсь держать себя в руках. -… -… — Ты ебнутый?       С тяжёлым вздохом Кошмар поднимается, подхватывая за собой Глюка. — Моя маленькая вредная злючка. Кусочек милейшей токсичности. Путей побега больше нет. Ты от меня уйдёшь только нахуй. На хуй. Да, так правильнее. У тебя есть меньше минуты, чтоб сформировать экто.       Разрушитель буквально тонет в чужой постели, прохлада простыней немного даёт прийти в себя. Смятение сметается напористым поцелуем. Найтмер нежно переходит к шее и ласково рокочет. Эррор расслабляется, позволяя возбуждению сформироваться в магию. — Тебе кто-нибудь говорил… — Нет! — Возражает Глюк, притягивая заносчивого засранца к себе. — Не говорил! Ты это и так понял! — Моё ты золотце.       Ширинка чужих брюк расстёгивается дразняще медленно. Чужая ухмылка заставляет вспыхнуть глаза от злости. Голубой толстый член струится магическим светом и падает прямо на лобок. Капля предъэякулята падает и стекает вниз. Эррор подскакивает от приятного тепла, очертившего границы входа. — Блядство!       Большой палец аккуратно растирает каплю, кружит вокруг, заставляя дыхание сбиваться. Указательный палец медленно погружается в глубину. Найтмера ведёт от тепла, чужая магия жадно откликается на прикосновения. — Ты течёшь. — Ты тоже, — взрыкивает Глюк и неуверенно касается до пульсирующей плоти. Головка члена поблёскивает в полумраке, на пальцах остаются едва заметные разводы.       Кошмар не отрицает, лишь медленно начинает движение пальцем. Стенки смыкаются, пытаются заглотить. На вторжение второй фаланги Эррор слегка напрягается, лёгкий дискомфорт заставляет его сжать кулаки. — Расслабься. — Я расслаблен. — Я заметил. Ты чуть не раздавил моё достоинство, — рука выскальзывает из влагалища, вызывая разочарованный стон.       Найтмер наклоняется к тумбе и достаёт из ящичка небольшой тюбик. Разрушитель, словно сокол, глядит на то, как он растирает смазку между пальцев. — Не многовато ли? — сглатывает ком черно-костный. — Для первого раза? — Саркастически уточняет партнёр, приставляя ладонь к текущей дырочке. — В самый раз.       Горячо. Чертовски горячо. Лагающий стон срывается с губ, заставляя гореть от смущения. Глаза прикрыты, шея накрывается чередой настойчивых поцелуев. Выдержка Лунного истончается, из его уст то и дело вырывается бормотание. Эррор едва разбирает его слова, но отчётливо слышит: «Идеальный», «Красивый», «Невероятный».       Хотелось бы ответить, но о чём речь, если даже дышать тяжело. В голове пустота, лишь вспышки удовольствия. Цветные фаланги снова тянутся к чужому члену, мягко ведут то вверх, то вниз, оглаживают головку, ласкают уздечку.       Третий палец всё ещё доставляет дискомфорт, но никак не боль. Страсть в лазурном зрачке диссонирует с нежностью действий.       Губы сладко сталкиваются в поцелуе, сначала лёгком, затем набирающем обороты. Член приятно дёргается в руке, когда голубой язык сталкивается с пятью другими. Найтмер отстраняется, выдыхая сквозь зубы. — Что ж, отпечаток пальцев успешно добавлен. Фейс-айди оставим для другого раза, договорились?       Глюк пытается ударить его тупую черепушку, но промахивается, попадая в плечо. Кошмар мягко смеётся и убирает чужие руки от члена.       Красные глазницы широко распахиваются, рот снова накрывают ласковым поцелуем. Много. До безобразия много, и, чёрт возьми, хорошо. Головку обнимают нежные складочки, Кошмар удовлетворённо выдыхает. Влагалище распирает, стеночки мягко раздвигаются от недавней растяжки. Они не торопятся, наслаждаются моментом, прежде чем продолжить. Член продвигается дальше, кажется, будто Эррор чувствует каждую венку на нём. Кошмар замирает, когда заполняет его полностью. Он наблюдает за чужой реакцией: залитое краской лицо, грудная клетка возбуждённо вздымается, глаза тонут в пучине удовольствия. — А говорят, что это больно, — с придыханием отзывается Глюк севшим голосом.       Кошмар пожимает плечами, начиная плавные движения: — У всех по-разному. Слишком много факторов, которые влияют на процесс.       Нижний не отвечает, прикрывая глаза. Негатив внимательно смотрит, как член почти выходит из партнёра, затем снова погружается на всю длину. Естественная смазка смешивается с лубрикантом, давая прозрачно-голубой оттенок, и пачкает простыни.       Время течёт сладкой патокой, подогревая желание. — Быстрее, — нетерпеливо просит Глюк. В глазницах виднеются хрусталики слёз. — Быстрее? — коварно нависает над партнёром Найт, заставляя другого распахнуть глаза. — Или так?              Жёсткий толчок срывает с уст совершенно восхитительный стон, перемешанный с именем. — Найтмер!       Эррор пытается прикрыть рот, но ему не позволяют, заводя руки над головой. Он предстаёт полностью открытым, умилительно жаждущим, всем таким… — Безупречный, — рычит в чужое «ухо» Кошмар. Он осыпает его комплиментами от головы до пят, заставляя бедолагу плавиться в экстазе.       Мир рушится, осыпаясь на мелкие осколки, когда оргазм настигает их. Черно-костный обмякает, сквозь пелену наблюдая, как чужой член покидает тело и заливает бордовые кости семенем. Широкой ладонью Найт стискивает орган, стряхивая оставшиеся капли. — Ебанный в рот, — сказано скорее себе, нежели другому. — Может быть, потом, Уголёк, — устало отвечает Кошмар, мягко целуя в губы, и заваливается рядом.       Дыхание постепенно выравнивается. Какое-то время они лежат в тишине, просто нежась от приятной близости. — Переедешь ко мне? — как бы невзначай интересуется Негативный, приподнимаясь и смотря куда-то в пустоту перед собой.       Эррор недоверчиво приподнимается и вскидывает бровь. — Перебор? — Определённо. Братья не поймут. Всё как-то слишком быстро.       «Конфетно-букетный, точно. Сначала сходим на парочку свиданий, — кивает мыслям Найт, затем бросает взгляд на Глюка. — Ну или хотя бы на одно».