Клиент

      Такси остановилось возле чёрного особняка в готическом стиле. Я расплатился с водителем и вышел на мощёную камнем дорожку, проводив взглядом уезжающий чёрный кэб, оглянулся и невольно восхитился.       Атмосферно!       Из-за сгустившихся сумерек ещё не ночь, но уже и не вечер, где-то на той самой зыбкой грани окружающее почти полностью утратило цвета. Всё было серым, оттенки от светлого до практически чёрного. Свинцовые предгрозовые тучи нависали над этим безлюдным пригородом Лондона, изредка рокотал пока ещё далёкий гром. Двухэтажное здание, которое находилось в некотором отдалении от прочих спящих домов, возвышалось на холме в центре мрачной, но при этом удивительно уютной картины. Редкие фонари на улице давали слишком мало тусклого света, чтобы можно было детально разглядеть красоту этого архитектурного шедевра старой Англии. Фоном особняка было странное, расплывчато серое, будто светящееся ртутным отблеском, пятно. Приглядевшись, я понял, что это огромное дерево, чьи листья отражают то малое количество света, освещавшего улицу в преддверии ночной грозы. Окружающая тишина, в которой не было звуков, характерных для города, позволяла расслышать шелест листвы этого монстра и звук текущей воды. Похоже, за домом течёт ручей, а дерево — это огромная плакучая ива, должно быть, такая же старая, как дом.       Я глубоко втянул упоительный влажный воздух, наполненный ароматами трав, свежестью и чистотой ранней осени с ноткой сладковатого аромата влажной почвы. Ещё раз окинув взглядом эту живописную нуарную картину, я направился к высокому крыльцу особняка. Воображение подкидывало образы вампиров, гангстеров и прочих персонажей, которым мог бы подойти такой вот «милый» домик.       Однако интерес — кто же мой сегодняшний клиент, — подогретый визуальным образом его места обитания и необычными условиями нашей встречи, щекотал нервы.       Звонок из агентства поступил два часа назад. Минерва МакГонагалл, мой куратор, сказала, что на меня поступил заказ от нового клиента. Обычно третья пятница месяца занята постоянником Стивенсоном — крупным банкиром пятидесяти лет, семьянином со стажем, лысеющим, пухлым и со скромными запросами. У него что-то случилось с желудком, и наша встреча сегодня утром была отменена через куратора. Я не особо расстроился, скорее даже обрадовался, планируя закончить проект, который нужно было сдать в следующий вторник.       В нашем агентстве, предоставляющем сексуальные услуги обеспеченным и уважаемым членам общества, я подрабатываю уже пару лет. Кто-то скривится и скажет: «Шлюха!» Ну да, наверное, шлюха. Не очень активная, правда. У меня пять постоянных клиентов, с каждым я вижусь один-два раза в месяц. Это прибыльная и не напряжная работа, которая позволяет мне спокойно учиться в Академии Искусств и не бедствовать, иногда даже получая удовольствие.       Новых клиентов беру очень редко. Благо, наше агентство гарантирует безопасность своих работников, но я не фанат этого дела, чтобы распыляться на многих и каждый день раздвигать ноги. У меня есть право отказаться, если что-то не устроит, без объяснения причины. Однако предложение, которое поступило сегодня, было нестандартным. Минерва сказала, что клиент выбрал меня на всю ночь, а точнее с одиннадцати вечера до семи утра (полноценная рабочая смена!). Очень недешёвое удовольствие. По сути — мой месячный заработок. Безопасность гарантируется, поскольку он пришёл по рекомендации от нашего очень высокопоставленного и проверенного клиента, а также без вопросов согласился сдать анализы на различные заболевания (есть у нас такая услуга, быстро и надежно). Мой куратор лично выезжает на встречу для знакомства вместе с врачом, который делает осмотр и забор крови, их тут же отправляют в лабораторию, и результаты предоставляются в течение часа. МакГонагалл подписывает договор, в котором особым пунктом прописывается, что я могу отказаться от заказа в любой момент, даже в процессе непосредственного оказания услуг, так сказать (естественно, с уплатой неустойки конторе).       Сам я тоже сдаю анализы каждую неделю. А для клиента эта процедура нужна, если особым пожеланием будет секс без презерватива. Сам я не соглашаюсь работать с теми, кто отказался от анализов, этот пункт прописан в моём контракте, Минерва в курсе и никогда таких мне не предлагает. Ей я доверяю, ведь за два года ни разу не было проблем с предложенными клиентами. С её слов, этот новый клиент — мужчина сорока лет, высокий и стройный брюнет. Молчаливый и серьёзный, но негатива не вызывает. Молчаливый! Ещё какой! Его основным условием нашей встречи стало абсолютное молчание! Я не должен ничего говорить в течение этих восьми часов. Впервые с таким сталкиваюсь, а в нашем деле, сами понимаете, странных пожеланий предостаточно. Заинтриговал в общем. Выслушав Минерву, я пару минут подумал и дал согласие.       На долгие размышления времени не оставалось, было уже почти девять, а до пригорода ещё добраться надо. Я кинулся собираться, ощущая невольное волнение. Так всегда бывает, когда тебя резко выдёргивают из рутины и окунают в новые переживания.       Быстро освежился, уложил волосы в творческий беспорядок, вставил контактные линзы. Я линзы не жалую, но хастлер в очках выглядит так себе по-моему. К тому же без них лучше видны мои глаза чистого зелёного цвета, клиентам они очень нравятся. Наряжаться особо не стал, никаких указаний на этот счёт не было (частенько просят надеть кружевное бельё и чулки или, скажем, кожаную портупею — ничего против не имею), решил даже бельё не надевать. Ограничился приталенной рубашкой и классическими, слегка зауженными брюками, носки, туфли и длинное пальто по фигуре — всё чёрного цвета. Как оказалось, с образом угадал — он очень вписывался в окружающий пейзаж.       На экране смартфона цифры показывали 22:57. Очень хорошо. Убрав телефон в карман, я направился к двери, над которой горел единственный фонарь, освещающий лишь крыльцо. Вблизи было видно, что дом ухоженный, но будто пустой. Ни в одном окне не горел свет, тишину не нарушали никакие звуки, лишь шелест листвы и текущей воды. По телу прокатилась лёгкая дрожь. Страшно не было, скорее волнительно. Я сам себе ободряюще улыбнулся и открыл чёрную тяжёлую дверь. По классике жанра должен был раздаться ужасный скрип, но нет. Она тихо отворилась, пропуская в тёмную прихожую.       Меня никто не встретил. Молча оглядываюсь. По правую сторону стоит вешалка и подставка для зонтов, далее висит огромное винтажное зеркало в серебристой раме, покрытой патиной. Я вешаю пальто и в немом восхищении останавливаюсь перед зеркалом. Явно старинное, отражающая поверхность неравномерная с тёмными пятнышками, похоже, оно из тех, что покрывались ещё серебром. От этого предмета обстановки буквально веет вехами истории. Даже я в нём выгляжу непривычно, более изящным и аристократичным, что ли, невольно приосаниваюсь. Восторг!       Больше в прихожей не было никакой мебели. А как же классическая обстановка со столиками, скамеечками, полочками и прочим хламом? Ничего. Отделанный тёмными деревянными панелями с лестницей, теряющейся в тени, и прямоугольными закрытыми дверями коридор был пустым. В доме тепло и удивительно приятно пахло. Никаких цветочных запахов, скорее травянистые и свеже-пряные как у бадьяна или кардамона, а ещё теплая кофейная нотка и еле уловимый запах костра.       Единственным источником света был широкий портал по левой стороне коридора, который, очевидно, вёл в гостиную. Свет был мягким и тёплым, немного мерцающим. Похоже, мне туда. Сердце ухнуло и учащённо забилось. Меня окатило странное предчувствие. Волнение и любопытство достигли пика от осознания, что вот сейчас я наконец увижу своего необычного клиента.       Мягко ступая, чтобы не потревожить благородную тишину, прошёл к проёму и остановился. Оглядывая довольно большое помещение, заметил слева, в углублении эркера, окна которого были занавешены тяжёлыми тёмными портьерами, блистающий чёрным лаком великолепный рояль. По правую сторону пылал огромный, выложенный серым мрамором камин, который и был единственным источником света. Напротив него стоял большой диван и несколько кресел.       Все стены, кроме каминной, от пола до потолка были заставлены книжными шкафами, а окна завешены тёмно-зелёными портьерами. Лишь одно окно, которое опускалось почти до пола, было распахнуто и впускало свежий сентябрьский воздух. Паркет тёмно-серого цвета блистал, эффектно оттеняя рояль и прочую мебель. Разномастные чёрные столики, заваленные книгами и чашками, стояли в неожиданных местах: ближайший — справа от входа — был увенчан стопкой книг, на которой красовалась высокая узкая кружка. Я, поддавшись любопытству, взял её и заглянул внутрь. На белом дне и стенках была ещё не до конца засохшая кофейная гуща из очень мелко помолотых зёрен. Не удержался, сунул свой нос в кружку и глубоко вдохнул.       — М-м-м...       Промычал в голос. Но не сказал! Потрясающий запах! Кофе — моя слабость настолько, что по запаху могу определить самые популярные сорта, степень обжарки и правильность приготовления. В этой чашке была не самая изысканная среди сортов кофе, но очень качественная Колумбия, эти ягодные нотки я ни с чем не спутаю. Поставив чашку на место и блаженно улыбаясь, снова оглядел гостиную и наконец увидел хозяина.       Мужчину почти не было видно, неудивительно, что я не заметил его сразу. Он сидел неподвижно в тени глубокого тёмного кресла, одетый во что-то чёрное, лицо скрывалось от света камина за подголовником. Меня явно сразу заметили и пронаблюдали за моими действиями. Ну подумаешь, показал себя фетишистом, нюхающим грязные чашки. Говорить мне нельзя, должен же я как-то знакомиться с человеком, с которым собираюсь провести эту ночь. Вот выяснил, что он пьёт отличный кофе. Вообще всё, что я наблюдал с момента выхода из такси, мне нравилось, всё цепляло и доставляло тонкое чувственное удовольствие. Причём не только визуальное, но и обонятельное, и аудиальное. Очень редко удавалось послушать, ощутить природную тишину. Надеюсь, не менее приятное тактильное удовольствие меня ждёт впереди.       Ещё раз глубоко вздохнув, направился к клиенту, обойдя диван и его кресло, подошёл со стороны камина. Встав напротив и невольно возвышаясь над ним, с любопытством уставился на него. Он выпрямился в кресле, позволяя огню осветить его лицо.       О-о-о! Он потрясающий! Какая фактура! Какое характерное, интересное лицо. У меня аж руки зачесались тут же начать писать его портрет, даже пальцы дёрнулись в поиске карандаша. Не знаю, как я выглядел в этот момент, но на тонких, прихотливо очерчённых губах моего визави проступила ехидная улыбка. А я не мог насмотреться, невольно подался вперёд, опираясь на подлокотники кресла, вцепившись пальцами в мягкий бархат. Мои глаза жадно скользили по этому резкому, жёсткому лицу. Высокий гладкий лоб, залом между чёрными тонкими бровями, тонкий нос с горбинкой, изящный изгиб губ, высокие скулы, резкая линия подбородка, тонкая белая кожа и шёлк чёрных прямых волос, спадающих на плечи. А глаза! Чёрные, гипнотические, будто видят до самого дна души. Лёгкий прищур и длинные чёрные ресницы. Мой взгляд метался, разрываясь между желанием рассмотреть как следует каждую чёрточку и увидеть как можно больше.       Я, наверно, выглядел идиотом. Чуть не застонал, когда понял, что не вижу его уши. Нестерпимо захотелось их узреть, не задумываясь, поднял правую руку и самыми кончиками пальцев отвёл волосы от виска, заправляя за ухо. На контрасте с резким лицом без единой мягкой чёрточки, оно было аккуратным и каким-то трогательным. Маленькая округлая мочка манила её ласково прикусить и слегка пососать, по тонкому завитку хотелось провести самым кончиком языка. Я любовался этим восхитительным, розоватым в неверном свете огня ушком не меньше минуты. Мне не мешали, лишь левая бровь приподнялась изумлённо-вопросительно и взгляд чёрных глаз скосился на меня спокойно наблюдая.       Не представляю, что думал обо мне мой клиент. Я одновременно и забыл, зачем вообще сюда пришёл, и почувствовал, как во мне разгорается желание. Мне, как художнику, интересны вот такие яркие типажи. Большинство лиц скучны, они либо откровенно просты, либо отвратительно одинаковы. Последнее распространено среди моих ровесников. Всеми правдами и неправдами подгоняют себя под шаблоны красоты, сливаются в один пластиково-кукольный образ. А вот человек передо мной был прекрасен своей уникальностью и харизмой, в нём чувствовался природный магнетизм.       Пока я любовался неожиданно нежным ушком, мои пальцы перебирали шелковистые волосы, которые словно струились между ними, настолько гладкими они были. Меня не отстраняли. Осмелев, я начал изучать лицо, подключив и вторую руку. Провёл пальцами по надбровным дугам, острым скулам, впалым щекам, горбинке носа...       Нет! Не рисовать! Я хочу его вылепить! С мрамором не работаю, это совсем не моё, хотя холодной красоте моего клиента бесспорно пойдёт мрамор, но я так чётко представляю, как придаю податливой глине суровые очертания. Мои пальцы продолжают блуждать по его лицу, встречаюсь с тёмным взглядом и буквально чувствую, как проваливаюсь в эти чёрные глаза. Они подчиняют меня, хочется отдаться во власть этого человека. С удовольствием поддаюсь желанию и опускаюсь на колени между его разведённых ног.       Этот великолепный мужчина теперь возвышается надо мной и я наконец отрываю взгляд от его лица и оглядываю остальное. На нём надет чёрный халат, такой длинный и объёмный, что полностью покрывает его, полами пряча от моих глаз даже ноги. Видна лишь длинная белая шея и тонкие кисти с длинными пальцами. С усилием перевожу от них взгляд на узел пояса. Руки, как и уши, мой кинк, могу надолго залипнуть, изучая их. Впереди целая ночь, я обязательно детально рассмотрю, и не только, столь восхитительный экземпляр Homo Sapiens, неожиданно попавший ко мне в руки.       Мои пальцы чуть подрагивали, развязывая простой узел и откидывая полы халата. Чувствую себя так, словно самый желанный подарок разворачиваю. Да! Подарок меня не разочаровывает. Клиент так и сидит не шелохнувшись и откинувшись на своём мягком троне, а я готов преклоняться перед его великолепием.       Открывшееся мне тело было высоким и жилистым с алебастрово-белой бархатистой кожей, широкая грудь абсолютно гладкая с тёмно-розовыми сосками, что так призывно напряглись, тонкая талия и рельефный живот с прижатым к нему членом очень приличного размера. Я прикипел взглядом к этому потрясающему символу мужской силы — тёмно-розовый с крупной головкой и перевитым венками массивным стволом. Мошонка, гладкая и бархатистая, бесстыдно демонстрировала крупные яички. Рот наполнился слюной. Уже и не помню, когда последний раз испытывал такое желание. Собственный член уже стоял и неудобно упирался в ширинку, пачкая смазкой брюки.       Однако всё моё внимание было отдано фаллосу моего партнёра. Я не мог продолжить исследование, пока он так стоит, словно требуя удовлетворения. Не сдержав тихий стон, беру налитую плоть в руку и склоняюсь, чтобы слизать прозрачную каплю. М-м-м... Мой нос улавливает запахи возбуждения, травянистого геля и приятный истинно мужской, что даже не смогу описать, но меня ведёт окончательно. Минет я делаю профессионально и могу доставить немалое удовольствие клиенту, а вот сейчас и сам кайфую, посасывая шелковистую головку, поигрывая языком с уретрой и уздечкой, заглатывая всю немалую длину, пропуская головку в горло и сжимая её. В ушах шумело от бьющей в висках крови, но даже так я услышал стон удовольствия, а мне в горло ударила тёплая струя. С удовольствием проглотил солоноватую сперму, неожиданно приятную на вкус, хотя обычно мне не нравится.       Положив голову на жёсткое бедро, я закрыл глаза и глубоко вдохнул упоительный воздух, наполненный ароматами этого дома, моего партнера и секса. Прохладные пальцы огладили мою щёку и провели по припухшим чувствительным губам. От этого первого его прикосновения ко мне, я словно выплыл из окутавшего меня дурмана. Наши глаза встретились, и я снова в них пропал. Да что же со мной творится?! Не помню, чтобы когда-либо так реагировал на любовника. Наоборот, всегда держал процесс под контролем и, несмотря на, в основном, пассивную роль, руководил. А сейчас чувствую, как готов подчиняться даже лёгкому движению брови. Впервые довелось ощутить влияние настоящего доминанта, и меня откровенно вело от его энергетики.       Под взглядом антрацитовых глаз я поднялся и, отойдя на пару шагов так и не прерывая зрительный контакт, начал раздеваться. Откинув немногочисленную одежду в сторону, встал босыми ногами на мягкий меховой ковёр, что лежал перед креслом. Его взгляд опалял жарче огня из камина, я кожей чувствовал, как он скользит по моему телу, а вид моего члена, который так и стоял колом, истекая смазкой, вызвал хищную улыбку на тонких губах.       Одними глазами Он указал мне на ковёр, приказывая лечь. Удивительно, но мне не хотелось покрасоваться перед ним, выставляя себя в наиболее выгодном свете. Было желание показаться, как есть, чтобы принял и хотел вот таким. Я парень симпатичный, даже смазливый, среднего роста, стройный и гибкий, в мои двадцать всё ещё сохранилась юношеская мягкость черт лица и тела. Мне не тягаться в брутальности (хоть я вовсе не женоподобный) с моими ровесниками, но именно это многих и привлекает. Есть парни и красивее, и талантливее, и уж точно много умнее меня, но я никогда не комплексовал, умело демонстрируя свои лучшие стороны, всегда получал достаточно внимания. А сейчас отчаянно захотелось, чтобы понравился весь, со всеми огрехами внешности и внутренними слабостями.       Я отошёл на середину ковра и просто сел на ягодицы, выпрямив ноги. Смотрел на партнёра и бездумно поглаживал нежный шелковистый мех, пропуская ворс между пальцами. Мех! У меня чувствительные ладони, и эти потрясающие ощущения привлекли моё внимание. Посмотрев на чем сижу, просто не поверил своим глазам. Весь довольно большой ковер оказался сделанным из натурального чёрного с серым меха с длинным верхним ворсом и нежнейшим подпушком. Я проводил ногами по нему, зарываясь в это великолепие пальцами ног, нежно гладил ладонями, даже елозил попой, кайфуя от изысканных ощущений. С кресла раздалось фырканье и я, подняв глаза, встретился с чёрными, искрящимися весельем, глазами мужчины. Мне бы смутиться да вернуться к соблазнению клиента, дабы зарекомендовать себя как следует для дальнейшего сотрудничества, но сегодня со мной творилось что-то странное, все чувства были обострены, и я хотел действительно насладиться этой ночью и этим человеком. А потому тоже фыркнул и, перекатившись на живот, прильнул к мягкому ласковому меху щекой, тем самым впервые повернувшись спиной к хозяину дома. Я тёрся о ковёр всем телом, самому себе напоминая кота под валерьянкой. Особенно остро и ярко он ощущался чрезмерно чувствительным членом. Оооо! Какое невероятное наслаждение я получал от такого контакта! Никогда не думал как это приятно, хоть сам не раз залипал на новые натуральные кисточки, проводя ими по губам и подбородку. Но то малюсенький пучок, который лишь нежно щекотит, в этот же ковёр можно было завернуться целиком, получая неожиданные эротические ощущения. Так и кончить не долго, хотя не хватает давления в причинном месте. Всё же я люблю крепкую мужскую руку, даже некоторую грубость, степень которой всегда контролирую.       Поняв, что мне нужен Он, оглядываюсь через плечо и натыкаюсь на жадный, горящий похотью взгляд. В ответ порочно улыбаюсь и, прогибаясь в пояснице, оттопыриваю зад и развожу ноги чуть шире. Призыв очевиден. Мой клиент тонко улыбается и встаёт, сбрасывая свой халат на кресло за собой. Потрясающее тело! Сильное и изящное, невероятно сексуальное. Не могу оторвать глаз, хочется всего и сразу — касаться и целовать, чтобы он меня подмял и вошёл своим вновь стоящим шикарным членом, нежил меня и тут же был достаточно груб, подавлял своей силой и возносил к вершинам удовольствия.       Он подошёл с грацией хищной кошки и, присев на одно колено, довольно крепко схватил за щиколотку. У меня вырвался сдавленный всхлип, и я распластался на чёрном меху, не шевелясь и прикрыв глаза. Его ладонь медленно скользила по ноге вверх, пальцы сминали и надавливали в чувствительных точках. Сначала этому лёгкому массажу подверглась одна нога, потом вторая. Ласку получали только ноги и ступни, он даже не касался ягодиц, хотя я невольно водил бёдрами. Мой член тёрся о нежный мех и был готов излиться в любую секунду, не хватало самой малости. Внезапно он провёл языком по сгибу колена, протискивая руку под моими бёдрами, сдавил член, одновременно с этим шлёпнул по ягодице и сжал её, пылающую огнём. С криком я кончил в его кулак, переживая один из самых ярких оргазмов в своей жизни.       Да он волшебник! Как можно массажем ног и шлепком довести до пика опытного хастлера?! Я на несколько секунд потерял возможность шевелиться, а мой партнёр аккуратно вытянул свою руку из-под меня, позволяя удобнее растечься по ковру. После чего покрыл поцелуями горящую кожу, нежно зализывая языком место приложения ладони. Рукой он развёл мои ноги и провёл между ягодиц пальцами, измазанными моей спермой, покрывая ею анус. Мне попался на редкость искушённый клиент! Сам я никогда с таким не сталкивался — использовать вместо лубриканта даже не слюну, а сперму! От самой мысли о таком снова начал возбуждаться.       Этот вечер, полный чувственной эстетики, отличается от всего, что я делал и испытывал раньше. Отсутствие слов не мешало нам показывать друг другу свои намерения и желания. Вся обстановка позволяла сконцентрироваться на собственных ощущениях, которые стали такими острыми и яркими, словно я и не знал раньше, как это — заниматься сексом.       Тонкие длинные пальцы подготавливали меня к проникновению очень бережно, доставляя лишь удовольствие. Я потерялся в этих ощущениях, наполняясь сладкой истомой. Совершенно не сдерживал себя, изгибался и сам бесстыдно насаживался уже на три пальца, которые целенаправленно стимулировали простату, доводя меня до состояния течной сучки. В почти абсолютной тишине дома мои стоны звучали вызывающе громко, но я даже не пытался их приглушить, полностью отдавшись наслаждению.       Пальцы исчезли, оставляя после себя пустоту неудовлетворённости, но любовник не стал меня долго томить и потянул мои бёдра вверх, ставя на колени. Сам я чувствовал себя безвольной куклой и не смог оторвать голову от ковра, так и лежал, грудью прижимаясь к меху, и с высоко задранным задом. С минуту Он меня не касался, похоже, просто разглядывая. Я лежал-стоял в этой открытой позе с закрытыми глазами, демонстрируя себя. Было сладко и стыдно, внутри растекался жар возбуждения, немного смущения и дикого восторженного желания отдаться, отчего мой член, прижатый к животу сочился смазкой, а сам я, ещё сильнее прогибаясь в пояснице (хотя куда уж ещё?), старался открыться как можно больше.       Две большие тёплые ладони легли на мои ягодицы и ласково сжали, а горячий влажный язык начал вылизывать анус, добавляя слюны для смазки. О-о-ох... Там же моя сперма! Как невероятно хорошо! Меня редко балуют такой чувственной изысканной лаской. Ноги стали мелко подрагивать, а сам я практически скулил, изнемогая от вожделения, хоть бы Он наконец взял меня. Язык исчез и тут же его место занял член. Я чувствовал, как крупная головка медленно и неотвратимо проникает в меня. М-м-м... Привычный к этому процессу, сейчас я открывал для себя новые тонкие грани. Никогда ещё это распирающее чувство на грани боли не было настолько приятным. Хотелось, чтобы оно длилось и длилось, наполняя меня нереальным блаженством. Наконец крупный член вошёл в меня полностью. Он замер, прижавшись своим пахом, ладони ласково гладили мои бока и спину. Постояв так с минуту, мой таинственный любовник чуть подался назад и начал двигаться, постепенно увеличивая амплитуду и скорость.       Я выпрямил руки, приподнимаясь. Его член удачно попадал по моей простате, вызывая сильнейшие разряды удовольствия во мне. Обоюдные стоны и звонкие шлепки, интенсивно соприкасающихся тел, наполняли большую комнату. Он потянул меня за плечи и я выпрямился. Сильные руки прижали меня к горячему телу. Толчки стали медленнее и глубже. Руки гладили грудь и живот, пальцы играли с сосками, добавляя острую нотку в этот сладкий тягучий момент. Шею опаляло горячее дыхание, у самого уха раздавались тихие глубокие стоны, от которых по телу проходила волнами дрожь. Постепенно скорость нарастала, он перехватил меня поперёк груди, прижимая теснее к себе, вторая рука обхватила мой член и активно его ласкала. Язык и губы целовали и вылизывали ухо и шею. Чёрт! Столько ощущений, что меня через пару минут накрыл оглушительный оргазм, под закрытыми веками ослепительной вспышкой замелькали белые пятна. Никогда так долго не кончал! Волны блаженного удовольствия накатывали друг за другом, постепенно идя на спад. Из прострации меня вывел рык, переходящий в сладостный стон у самого уха.       Себя я осознал прижатым к любовнику, словно меня хотели прирастить к себе, чувствительный сфинктер чувствовал пульсацию изливающегося в меня члена. Мой опадающий член всё ещё был в его руке, в которую я снова кончил. Крепко удерживая меня, он подался назад, садясь на пол, а я оказался между его разведённых ног, сидящий на своих пятках. Из меня он так и не вышел. Горячий и всё ещё твердый член продолжал распирать, даря чувство принадлежности любовнику. Он потёрся носом о мой загривок, глубоко вдыхая, после чего поднёс к своим губам пальцы, перемазанные спермой, и начал её слизывать, прикрыв глаза. Я слегка развернулся, чтобы воочию наблюдать такую невероятно развратную картину, где над моим плечом роскошный мужчина облизывает свои изящные пальцы, перепачканные белёсыми каплями моего семени.       Мой любовник отстранил руку и, повернув голову, посмотрел на меня с лукавством в чёрных глазах, левая бровь иронично приподнялась, а на тонких губах играла насмешливая улыбка. Он был так прекрасен, что я потянулся, впиваясь поцелуем в эти ухмыляющиеся порочные губы, сразу проникая языком. Мужчина и не думал отстраняться, положил руку мне на живот, а ту, что удерживала поперёк груди переложил мне на затылок, давая возможность ещё немного развернуться. Мы бесконечно долго целовались, разделяя посторгазменную негу. Он всё ещё был во мне, мягко гладя мой живот и массируя затылок. Я тоже придерживал его голову, пропустив меж пальцев шёлк его волос, а второй рукой держась за его бедро. Самый чувственный поцелуй в моей жизни. Языки сплетались, исследуя рот партнёра, губы ласково прихватывали чужие, а зубы едва прикусывали, не желая отпускать.       Тело окончательно расслабилось, и я обмяк в его руках, откинувшись на плечо. Умиротворение и лёгкость.       Мой загадочный клиент аккуратно отстранился и встал, подавая руку, чтобы помочь мне подняться. Меня провели по коридору в ванную комнату. Мы встали под душ и намылили друг друга гелем с тем самым травяным запахом, как бы продолжая ласки. Когда я вышел из кабинки следом за партнёром, передо мной оказались мягкие тапочки, а на плечи легло большое серое полотенце, мягкое и пушистое.       Мой любовник вышел и через полминуты вернулся в своём огромном халате, больше похожим на мантию, в которую можно завернуться дважды, и изящным жестом руки поманил за собой. Мне халат предложен не был, а потому я повесил полотенце и пошёл следом как был, в одних тапочках. Мы оказались на просторной кухне, свет был включен только над рабочей зоной, в остальной части помещения был уютный полумрак. Мне указали на стул возле массивного дубового стола. Я сел и с интересом огляделся.       Вся мебель на кухне была сероватая, из моренного дуба, пол светлый, цвета белёного дуба, а стены глубокого травянистого. Вдруг понял, что в доме вообще нет белого цвета, максимум светло-серый. В интерьере в основном преобладало дерево приглушённых тонов, серые и зелёные цвета. В той же ванной даже сантехника была серая, и никакого блестящего хрома, всё матовое. Даже баночки и полотенца вписывались в эту гамму. По сути, самым ярким предметом в доме был чёрный лаковый рояль в гостиной. С удивлением понял, что мне очень нравится, белый цвет слишком яркий, его можно отнести к раздражителям, а в этом доме было удивительно уютно и спокойно.       Пока я раздумывал о влиянии цвета на самоощущение в пространстве, хозяин дома на кухонном острове готовил кофе в турке. На песке! Процесс напоминал священное действие или, скорее, приготовление волшебного зелья. Из чёрного пакета в большую ручную кофемолку Он пересыпал большую горсть тёмных зёрен. Медленными движениями руки поворачивалась ручка маленькой мельницы, с хрустом размалывающей хрупкие ароматные зёрна. Кухню наполнил потрясающий запах. Напоминающий тёмного колдуна в своей чёрной мантии, мужчина аккуратно извлёк из кофемолки контейнер с порошком и принюхался, с наслаждением улыбаясь. Я как заворожённый следил за ним, жадно ловя движения изящных белых рук и нюансы мимики сосредоточенного лица. Мой колдун никуда не торопился, с ленивой грацией продолжая готовить. Длинной ложкой он переложил молотый кофе в большую медную турку, добавил щепотку тростникового сахара и поставил на песок в специальной ёмкости. Воду не налил! Я дёрнулся было со стула, но резкий предупреждающий взгляд меня мгновенно остановил, пришлось опуститься обратно за стол и продолжить наблюдение. Оставив турку нагреваться, Он взял ступку из чёрного мрамора и насыпал в неё какие-то пряности, что это было, — я со своего места не разглядел. С помощью массивного пестика круговыми движениями он быстро размолол содержимое чаши, высыпал в турку и поводил её круговыми движениями по песку, углубляя её. Только после этого он добавил воду из графина в прогретую смесь и снова всё помешал. Ложка была отложена, а на меня брошен смеющийся взгляд.       Я же сидел и пялился не отрываясь, старался запомнить все детали, уже предвкушая удовольствие от готовящегося напитка и представляя, какие картины я напишу по мотивам этой сцены. Никогда не любил натюрморты, но захотелось запечатлеть даже этот беспорядок на столе из столь необычных предметов (кто сейчас пользуется на современной кухне ручной кофемолкой и ступкой с пестиком?), которые хозяин убирал в шкафчик под столешницей, при этом постоянно поглядывая на турку, чтобы не упустить момент. А ещё портрет. Нет! Хочу именно фантазию с колдуном, готовящим приворотное зелье! И отдельного полотна достойны руки, но их я ещё как следует не изучил... Чуть позже обязательно их рассмотрю, чтобы нарисовать детально, как эти тонкие сильные пальцы держат чашку в одной руке, а другой обхватывают длинную ручку турки и наливают почти чёрный напиток в эту самую чашку.       Я, кажется, даже дышать перестал, заворожённый этим действом. Он подошёл к столу и поставил передо мной белую чашку (вот и нашёлся белый предмет в этом доме. Точно! В гостиной тоже были белые чашки, но они были в тени обстановки, переставая быть яркими, и сливались с ней), наполненную потрясающе ароматным кофе. Вторую он держал в руке и внимательно смотрел на меня нечитаемым взглядом. С благодарной улыбкой я поднёс горячую чашку к лицу и с благоговением втянул умопомрачительный сложный запах и осторожно подул — не могу пить такой горячий кофе, всегда жду, пока немного остынет.       Неожиданно раздался оглушительный раскат грома, и я вздрогнул, чуть не расплескав обжигающе горячий напиток. Я так привык к тишине этого дома, которая нарушалась лишь треском огня в камине, нашими страстными стонами и тихой готовкой кофе, что был буквально ошеломлён таким внезапным и мощным акустическим воздействием. Тихий смешок показался далёким эхом того грома. Мой партнёр забрал из моих рук чашку и поставил обе на стол, после чего подошёл к большим стеклянным дверям, которые выходили во двор, и распахнул их одновременно со вспышкой молнии и последовавшим новым раскатом грома.       Я встал и подошёл, останавливаясь в шаге от порога. На улице набирала силу яростная гроза, ветер неистово трепал гибкие свисающие ветви вековой ивы, начался дождь, который быстро усиливался, угрожая превратиться в сплошной поток. Я так и замер перед распахнутыми дверями, поглощённый зрелищем первобытной силы природы. Он неслышно подошёл сзади и, прижавшись горячим телом, запахнул на мне свой огромный халат, заключая в кокон тепла. Оказывается, я успел продрогнуть. Обмякнув в его объятиях, откинулся на сильное плечо, будучи ниже почти на голову, что было очень удобно.       Мы стояли и любовались буйством стихии. А я внутренне разговаривал со своим любовником. Нет! Клиентом!       «Что ты делаешь со мной, мой загадочный колдун? Даришь мне самую восхитительную ночь, полную потрясающего секса и чувственных удовольствий. Как я дальше буду после этого? Как работать? Ты как эта гроза, смываешь мой удобный картонный мирок. Я давно убедил себя, что все отношения банальны и не стоят усилий, что проще быть свободной шлюхой. И вот появляешься ты, такой сильный и яркий. И мне не хочется возвращаться в свой мирок, картонный домик размок и расползся, раздавленный стихией».       Меня бережно обнимали и грели, я же мечтал стоять так вечно. Все чувства были в смятении. Буря бушевала сильно, но довольно быстро пошла на спад, превращаясь в обычный осенний дождь. Гром удалялся и тучи уже не нависали свинцовой тяжестью, небо стало равномерно серым, даже ветер почти ласково колыхал ветви плакучей ивы. Так и я переживу эту волшебную ночь, после чего вернусь, хоть и не сразу, в привычную колею.       Халат распахнулся, и властитель моих дум закрыл двери в сад, отрезая шелест дождя. Он посмотрел на меня сияющими глазами, окинув тёмным взглядом, полным страсти, и с призывной улыбкой подал несколько остывший кофе (идеальной температуры). Я схватил чашку и с упоением сделал глоток, позволяя ему растечься во рту, давая себе возможность почувствовать все вкусовые тонкости напитка. Заодно отвлечься от некстати накативших переживаний. Ночь ещё не закончилась, и надо взять от нее всё, что мне предлагают столь щедрой рукой.       Мы вернулись в гостиную, такую тёплую и уютную, что на душе стало удивительно хорошо. Я устроился на большом бархатном диване и примостил свою ополовиненную чашку на чёрный столик возле него, который тоже был завален книгами. Также на нём нашёлся блокнот с карандашом, я обрадовался, но свою заинтересованность не демонстрировал. Он сел рядом со мной, откинулся на спинку и распахнул свой невозможный халат, вновь поражая меня красотой контраста сливочной гладкой кожи и чёрной тяжёлой материи. Мои руки словно зажили своей жизнью, исследуя худое жесткое тело. Я не спешил, изучая каждый сантиметр, сначала глазами, потом руками, а после и губами. Всё время чувствовал пристальный взгляд, в котором смешалось любопытство, удивление и удовольствие.       Заполучив его руку, я забыл обо всём вообще. Сполз на ковёр, чтобы удобнее было её рассматривать. Она оказалась одновременно изящной и мужественной. Ногти плоские и широкие, доходили до самого края, потому и казались довольно длинными, будучи коротко остриженными. Пальцы очень длинные и абсолютно ровные, суставы совсем не выделялись. Костяшки и запястная косточка выступали аккуратными округлыми вершинами. Ладонь казалась узкой за счёт длинных пальцев, хотя была действительно большой, особенно по сравнению с моей. Налюбовавшись, я взял её в свою руку, склонился и начал целовать костяшки, проникая языком между пальцев, легко прикусил самые кончики, а потом и всосал сразу два пальца, прикрыв глаза и постанывая от удовольствия. Пальцы моего любовника быстро перехватили инициативу и надавили мне на язык, провели по ряду нижних зубов и погладили нежное основание в углублении под языком, вызывая непривычное возбуждающее ощущение.       Я открыл глаза и наткнулся на затуманенный томный взгляд партнёра. Он сполз вниз, широко разведя ноги, а одну из них согнул, устроив на диване, тем самым приняв очень открытую позу. Призыв был понятен, меня аж в жар бросило от перспективы. Сместившись так, чтобы получить полный доступ, я благоговейно замер. Между крепких бёдер крупный член гордо возвышался, яйца в бархатистой мошонке были поджаты, отчего она собралась плотными складочками. Между белыми ягодицами в промежности розовел сжатый анус.       Мне редко доводится быть сверху. Есть один клиент, который хочет унижения, быть подавленным, такая у него компенсация чрезмерной ответственности от работы хирургом. Но это не то, что я хочу давать партнёру. Нижняя позиция не должна быть унизительной, скорее наоборот. Мой сегодняшний любовник это понимает, он дал мне ощутить ранее потрясающее наслаждение от принадлежности заботливому партнёру. Я и надеяться не смел, что мне дадут возможность проявить себя.       Я склонился к ступне, которая упиралась в диванную подушку, и покрыл её лёгкими поцелуями, осторожно прихватывая губами выступающие венки, провёл языком по косточке на лодыжке. Потом перешёл на внутреннюю сторону бёдер, нежа поцелуями чувствительную кожу, пока руки блуждали по длинным ногам. Подхватив вторую его ногу, я мягко поднимаю обе, заставля прижать их к груди, чем максимально раскрываю и обеспечиваю себе полный доступ.       Такое возбуждающее зрелище! Окидываю своего любовника взглядом, чтобы запомнить таким прекрасным и открытым. Со стоном утыкаюсь лицом в промежность. Он одуряюще пахнет собой, терпко, волнующе. Провожу языком по сжатой дырочке, призывая расслабиться и довериться мне, с удовольствием вылизываю, посасывая шелковистую кожицу вокруг ануса, и проникаю в него языком. Мой любовник сладко стонет, принимая ласки. Ладонями ощущаю, как подрагивает его тело. Отстраняюсь и медленно ввожу один палец в блестящий гладкий вход, не встречая сопротивления. Внутри жарко, нежные стеночки плотно сдавливают. О-ох... Смотрю в чёрные глаза, безмолвно спрашивая, могу ли продолжать. Он медленно прикрывает веки и извлекает из кармана халата маленький тюбик. Пока я вожусь с лубрикантом, мужчина устраивается удобнее на диване, окончательно сбросив халат.       Дальше была медленная подготовка. Он был так узок и реагировал так остро, что закралась мысль, будто это его первый раз в принимающей позиции. Меня накрыло странной нежностью. Я старался всё сделать максимально аккуратно. Входил очень медленно, не отрываясь следя за выражением его лица, чтобы уловить отражение боли на нём. Чёрные глаза поглощали меня. Я тонул в этом человеке, растворяясь в его жарком нутре, теряя себя. Стоило мне войти целиком, я тут же потянулся за поцелуем, мне нужно было его утешение. Даже сейчас я ощущал его превосходство и силу. Почувствовав его отклик, начал медленно двигаться, постепенно увеличивая темп. Нашу близость язык не поворачивался назвать банальным сексом. Я потерялся в пространстве и времени, сейчас был только один центр моего мира, самый удивительный человек, который существовал в какой-то отдельной реальности. Жаркий, узкий, чувственный и так страстно стонущий. Мы кончили одновременно, я лежал на нём, целуя его соблазнительно стонущие губы, а он, вцепившись в мои ягодицы, буквально вдавливал в себя. Его член, оставшийся без внимания при этом, обильно и долго изливался почти прозрачной спермой. Анальный оргазм! В первый раз! Я в благоговении припал к его животу, чтобы слизать чуть сладковатые лужицы. Мой прекрасный любовник выглядит словно пьяный с этой туманной поволокой в чёрных глазах. Я улёгся рядом и, прижав к себе почти безвольное тело, втянул его в долгий ленивый поцелуй.       Он постепенно пришёл в себя и стал странно задумчивым. Мой загадочный клиент встал и, подхватив халат, вышел из гостиной, похоже, в душ пошёл. С собой не позвал. Я отчего-то расстроился, хоть и понимал, что ему нужно время.       Сколько сейчас времени? Огляделся. Никаких часов, ни одного электронного прибора. По внутренним ощущениям, прошло несколько часов. Я вдруг остро ощутил, как уходит отпущенное нам время. Почему-то мне стало совершенно ясно, что наша встреча не повторится. Он не закажет меня в агентстве. Даже имя его не знаю. Сердце рухнуло, я еле удержал себя, чтобы не ворваться в ванную и... Не знаю — что и! Удержать возле себя, умолять, потребовать, заявить права?! Какие права?! Нет у меня никаких прав. У нас честная сделка, максимально обезличенный секс. Должен быть. Как же я за пару часов так привязался к человеку, даже не зная имени? Вообще ничего не зная! Только то, какой он чувственный, страстный, спокойный и сильный. Как мне хорошо быть с ним рядом.       Околдовал.       Я взял чашку с остывшим приворотным зельем из кофе и пряностей и сделал глоток. Остывший кофе хорош тем, что в нём очень ясно чувствуются такие недостатки напитка, как излишняя горечь или кислота, огрехи приготовления... Так и с чувствами, когда они остывают, мы лучше видим недостатки некогда совершенного предмета страсти. Этот остывший кофе был прекрасен, ярче стали тончайшие вкусы пряностей — бадьян, кардамон и перец, а в запахе чувствовалась сладкая ореховая нотка.       Огонь в камине уменьшился, чёрные угли отдавали жар, но в комнате стало темнее. Я подошёл подкинуть пару поленьев, и по босым ногам повеяло холодом из открытого окна. Пожалуй, стоит закрыть. Подойдя к нему, окинул взглядом открывшийся пейзаж. Серый, но не такой яркий и контрастный, как было по приезде. Дом стоял на возвышенности, и отсюда открывался вид на долину, утонувшую в сером тумане, и тёмно-серое ровное небо. Всё было смазанным, как растёкшаяся акварель, без чётких границ. И снова лишь шелест листвы и текущей воды. Мне начало казаться, что туман подобрался ко мне, ещё немного, и я в нём утону.       Тихая мелодия вывела меня из оцепенения. Такая лёгкая, почти невесомая, но тоска растаяла от этих переливов, чистых и ясных. Дебюсси «Лунный свет». Я далёк от музыки, но её знаю. Стало легче дышать, словно за окном не тяжёлый туманный воздух, а лёгкий морской бриз, тучи вот-вот разойдутся, пропуская серебристый лунный свет. Так зарождается надежда. Пусть она окажется пустой, но не хочется отравлять оставшееся время серой тоской.       Я закрыл окно и обернулся. Моё наваждение. Он сидел за роялем в чёрной хламиде и играл, возможно, самую чувственную мелодию. Музыкант. Как же органично он смотрелся за этим величественным инструментом. Такой же чёрно-белый и яркий. Я устроился в хозяйском кресле и, взяв блокнот с карандашом, начал делать набросок будущего портрета. Хорошо, что карандаш оказался мягким, я растушевывал прямо пальцами и так увлёкся работой, что не заметил, как сменилась мелодия. При этом сердце забилось чаще, а я рисовал быстрее, делая резкие штрихи. Поймал себя на этом и поднял голову, глядя на пианиста. Он играл Вивальди «Лето. Гроза». На рояле!       Похоже, не только меня этой ночью кидает в эмоциональный шторм. Я отложил блокнот и подошёл к инструменту. Бледные красивые руки быстро порхали по клавишам, мелодия будоражила, сердце гулко билось в груди, дышал я через раз, следя за тем, как Он играет, отдаваясь процессу. Последний звонкий аккорд, и меня пронзает лихорадочный взгляд, полный желания. Я цепенею, не в силах оторваться от его лица, выражающего бурю эмоций, и упускаю момент, когда он единым хищным движением встаёт и хватает меня, до боли сжимая в объятиях. Сдаюсь без боя. Такой напор! И властный жёсткий поцелуй.       Меня подхватывают сильные руки и несут на меховой ковёр, укладывают на спину. Мантия снова скинута с широких плеч, и он нависает надо мной. Я отпускаю свой контроль, позволяя всё. Никогда раньше так не доверялся партнёру в постели. Он брал меня, грубо, с силой, а я пьянел от его мощи и страсти. Хотел, чтобы на теле остались следы его желания, его метки от укусов, синяки от слишком сильных захватов. Хныкал от дразнящих пальцев, вскрикивал от шлепков, скулил от глубоких толчков, пробивающих простату.       Полностью отдался животной страсти. Он долго истязал меня, не давая кончить, словно заставлял испытывать новые глубины сладкого мучительного удовольствия, чтобы я окончательно потерял себя, становясь его частью. Кончив с громким криком, полностью опустошённый физически и эмоционально, я, кажется, потерял сознание.       В себя пришёл на диване, укрытый многострадальным халатом. Надо признать, очень тёплым. Камин почти потух, а комната была наполнена зыбким предрассветным сумраком, какой бывает лишь в туманный день — уютным и тревожным одновременно. Похоже, от эмоциональной перегрузки я отключился, какой интересный защитный механизм у моей психики. Сейчас я ощущал некоторую отстранённость и тусклость восприятия. Накинув халат, который оказался настолько длинным, что волочился по полу, взял с кресла свои вещи и пошёл в ванную. Судя по всему, эта странная ночь подходила к концу.       В большом зеркале в полный рост полюбовался на следы бурных увеселений на собственном теле. Засосы, укусы, синяки и даже царапины. Ничего серьёзного, я сам этого хотел. Смутно вспоминались собственные довольные стоны. Когда это отупление пройдёт, меня будут преследовать жаркие сны-воспоминания об этом безумии с утренней поллюцией. Я себя знаю.       В душе провёл минут десять, пытаясь расшевелиться, а то совсем как коматозник. Смывал с себя собственную сперму и его запах травянистым гелем для душа. Аромат мне нравился, но только как штрих к образу сегодняшнего клиента, мне лично не подходит совершенно. Повесил халат-мантию и облачился в свою одежду, делая тем самым символичный шаг к возврату в свою жизнь.       Хозяин дома, одетый в чёрные домашние брюки и футболку, обнаружился на кухне, колдуя у плиты. Наверное, готовит бодрящее зелье. На огне фырчала большая гейзерная кофеварка, распространяя шоколадно-кофейный запах. В белые чашки из маленького сотейника через сито зельевар перелил подогретое молоко, на сеточке осталась палочка корицы и тонкий чёрный стручок ванили. Затем замолкнувшую кофеварку сняли с огня и к молоку добавили мутноватую коричневую жидкость.       Чёрные глаза вонзились в меня изучающим цепким взглядом. Лицо ничего не выражало, но было понятно, что он оценивал моё состояние и готовность к уходу. Я подошёл к столу и взял чашку со странным молочным напитком и отпил. Тёплый, но ещё достаточно горячий, плотный насыщенный вкус, умеренная сладость, ваниль и корица гармонируют с шоколадом и кофе. Похоже, не молоко, а сливки. Я словно пью кофе с вкуснейшим шоколадным кексом, приятный домашний вкус. Тягучее тепло разлилось внутри, медленно отогревая замороженные чувства.       Благодарно улыбнувшись, отхожу к вновь распахнутым дверям в сад. Предрассветная туманная дымка ещё была плотной, клубившейся между повислых ветвей огромного дерева и скрывающей журчащий ручей. Неотвратимо светлело. Влажный стылый воздух бодрил. Я окинул взором стены в поисках часов, уж на кухне они точно должны быть — нашлись над входом.       7:05       Такси, должно быть, уже подъехало. Пора.       Допив вкуснейший десерт, я поставил чашку на место. Бросив прощальный взгляд на своего загадочного клиента, который опирался двумя руками на серый мрамор столешницы, легонько чмокнул острую скулу и направился на выход. Меня перехватывают сильные руки, разворачивают, а горячие губы сминают мои, выбивая сдавленный стон.       «Зачем?!» — проносится тоскливая мысль и гибнет под напором умелого языка. С трудом выплываю из сладкого тумана и отстраняюсь, чтобы посмотреть в омут чёрных глаз.       Бежать! Слишком сильна его власть.       Не знаю, что он увидел в моём лице, а может, просто попрощался так, но руки расцепил. Я стремительно пошёл к входной двери, чувствуя, как частит пульс в висках. Проходя мимо старинного зеркала, мельком увидел в нём встрепанного растерянного юношу с распахнутыми зелёными глазами. Слишком юного и взволнованного, чтобы быть мной. Схватив пальто, я выскочил на крыльцо, одеваясь на ходу, и поспешил к чёрному кэбу, который терпеливо ждал меня, покрытый мелкими каплями конденсата.       Я неотрывно смотрел в окно на чёрный дом на холме, пока его не скрыл туман. Сердце никак не успокаивалось. Возможно, мне показалось, но убегая я не закрыл дверь, и в чёрной глубине коридора виднелся тёмный высокий силуэт.