Субординация

      Короткие, но громкие и раздражающие импульсы в больнице говорят о том, что человек ещё жив. По катетеру, прямиком в почти бездыханное тело, медленно вливается кровь, на место той, что была утеряна во время очередного задания. Сквозь посторонние шумы можно услышать тихое и редкое дыхание под маской ингалятора. Казалось, неподвижное тело регулярно появляющегося здесь пациента было сделано из белоснежного мрамора. Из-за этого создавалось ощущение, что он уже мёртв. Его полуоткрытые серые глаза не выражали ничего, кроме боли и смирения. Белый цвет режет взгляд, но парень слишком часто здесь бывал, так что неудивительно, что он привык. Также неудивительно и то, что рядом с ним кто-то сидит. Не представлялось возможности узнать кто это, так как юноша не мог повернуть голову из-за чертовски сильной боли. Оставалось лишь гадать. Но даже на это у него не было сил. Очень смутно до него донеслись звуковые волны. Но это не было его пульсом с ЭКГ. Это был ненавязчивый голос того человека, что сидел рядом. Интонация и дребезжание хриплого голоса повторялись в определенном порядке, будто человек повторяет одно и то же слово несколько раз. Не слишком громко, но и не шёпотом, так, чтобы лишь лежащий здесь мог слышать его слова. Перед тем, как снова закрыть глаза и отключиться, он смог разобрать, что повторял голос. Это была его фамилия.       - ....Акутагава....

* * *

      Рюноскэ лежал без сознания в больничной палате уже несколько дней. Казалось, невозможно было истощать ещё больше. Но, похоже, теперь это точно предел. Акутагава был ещё бледнее, чем обычно. Накахара снова сидел около его постели. Врачи вновь говорили о том, что Акутагаву лучше пока не тревожить, но просто находится рядом разрешали. Гин тоже позволяли быть вместе с братом. Она лишь стояла у стены, наблюдая за кардиограммой. Ничего более. Чуя хотел заговорить с Рюноскэ, попросить очнуться, накричать за его безалаберное поведение на поле боя, но понимал, что сейчас ему нужен покой. Он просто сидел рядом, стараясь не беспокоить его. Уже собравшись уходить и возвращаться к рутинной жизни, он заметил, что рука лежащего дрогнула, а глаза приоткрылись. Накахара облегчённо выдохнул и жестом подозвал Гин к себе. Она подошла и, увидев своего брата в сознании, улыбнулась. Она шёпотом поблагодарила Чую и вышла из палаты. На вопрос Хигучи, которая всё это время стояла за дверью, всё ли в порядке с Рюноскэ, Акутагава младшая лишь кивнула. Ичиё этого было вполне достаточно.       Чуя остался один на один с полумёртвым брюнетом. Он заговорил с ним очень тихо, практически шёпотом, хотя это совершенно несвойственно ему.       - Я надеюсь, ты слышишь меня. Акутагава, врачи говорят, что шанс летального исхода около семидесяти процентов.... Какого черта ты вообще в таком состоянии сказал, что можешь сражаться!? Акутагава, тебе настолько плевать на себя? - Чуя обречённо вздохнул, вспомнив его выходки до этого. То, работая в команде, идёт в самый разгар битвы, то берёт на себя кучу заданий, абсолютно забывая о своём здоровье. Как ребёнок, честное слово. - Я всё могу понять, но ты ведь ещё с прошлого раза не до конца восстановился...! Гин и я очень волнуемся за тебя. Прошу, Акутагава, не вздумай умирать... Акутагава... Акутагава, пожалуйста....       Накахара еле держался, чтобы сейчас же не закричать во весь голос от безысходности. Рюноскэ жил сейчас лишь за счёт аппаратов жизнеобеспечения. Он даже представить не может, насколько за него переживают. Гин больше всего, ведь брат - единственный человек, который знает обе её стороны и при этом продолжает любить. Ежедневно она незаметно для других навещала его. Об этом знал только Чуя, также навещающий покои Акутагавы. Как ни странно, но эти трое быстро поладили после ухода Дадзая из мафии. Особенно Накахара и Рюноскэ. Они часто проводили время вместе, как на работе, так и вне. Многие, особенно чины пониже, гадали, были ли это просто отношения "наставник-подчинённый", или их связывало нечто большее. Чуя всегда был желанным гостем в доме Акутагав. Он часто приходил к ним и буквально вытаскивал их на разнообразные фестивали или прогулки. В особенности старшего. На работе они постоянно помогали друг другу с документами, отчётами и прочей бумажной волокитой. На совместных заданиях они вечно прикрывали друг друга. Чёрт возьми, да у этих двоих даже способности были идеально совместимы! Гравитация и пространство - их личные просторы. Они долго экспериментировали со своими способностями, но в итоге остановились на том, что лучшим решением будет поставить Акутагаву на поддержку. Расёмон и поглощение пространства прекрасно подходят для защиты. Вот только защищать самого Рюноскэ некому. Из-за этого он, собственно, и попал в реабилитационное отделение. Ну а способность старшего - Смутная печаль - лучше подходит для атак. Но даже зная это, их тактику невозможно предугадать. Каждый раз они придумывают что-то новое. Вместе.       На следующий день Чуя не смог прийти в больницу. Его отправили на переговоры с другой организацией, на которые самому Накахаре было откровенно плевать. Он не мог думать ни о чём, кроме юноши, что существует на грани смерти. «Всё ли в порядке с Рюноскэ, в каком он сейчас состоянии, и жив ли он вообще?» эти вопросы вихрем проносились с его голове, но всё же пришлось переключиться на работу. И даже так, каждый час он проверял телефон на наличие сообщений от Гин или, хоть это и было маловероятно, от самого Акутагавы. Каждый раз он будто с надеждой на чудо смотрел в экран. И каждый раз там ничего не было. Абсолютно ничего. Страх брал верх над разумом. Чуя снова привязался к человеку, а тот его покидает. Так происходило всю его жизнь, но до сих пор запредельно больно. Это невыносимо, когда всю жизнь тебя покидают дорогие люди. Это невосполнимая утрата.       Переговоры прошли успешно. Было сложно, но Накахара справился. Как и всегда. Он незамедлительно направился в больницу, которая находилась в нескольких десятках километров от него. На мотоцикле добраться туда не составило труда. Всю дорогу он успокаивал себя тем, что за сутки мало что может произойти. Оказавшись в палате Чуя остолбенел. На кровати, немного шатаясь, сидел Акутагава. Каких-либо аппаратов к нему не было подключено, помимо одной лишь капельницы. Гин сидела рядом с ним и говорила о том, как она и «Чуя-сан» переживали за него. Она вся сияла от счастья. Редко хоть кому-то доводилось видеть её такой разговорчивой и радостной. Накахара на ватных ногах подошёл к ним. Гин обернулась и передала ему слова доктора: «Его организм слаб, но всё же он идёт на поправку.» Чуя кивнул и повернулся к Рюноскэ. Он правда пытался сдержать своё негодование поглубже в себе, но ни черта не вышло.       - Совсем идиот? Спасибо, конечно, что жертвуешь собой ради меня, но я напомню, что твоя цель лишь свести общие травмы к минимуму, а не брать их на себя! К тому же у тебя и так слабый организм, так о чём ты вообще думал?!       - Субординация.... - только и произнёс Акутагава. По крайней мере, это всё, что он смог выговорить.       - К чёрту субординацию! Твоё здоровье для меня гораздо важнее! - только из-за резко возникшей тишины во всём реабилитационном крыле Накахара понял, что и насколько громко он сказал.