Тысяча и один

Лука проснулся от порыва холодного ветра, пробравшегося под укрывший его плащ. Плащ был темным, без украшений и пах железом и кожей – доспехом щита. Лука благодарно укутался. От героев, точнее от их щитов (мало кто из великих желал марать руки лично), он натерпелся всякого. А эти люди отнеслись к нему, как к равному, невзирая на странный дар и изгвазданную одежду. Еще не рассвело, но Лука различил неподалеку фигуры остальных: Витольд будто бы все еще немного светился, как остывающий уголек. В этом неясном отсвете можно было разобрать сердитое лицо Урсы, которая от души шипела на мага. Оценив обстановку, Лука решил побыть «спящим» еще немного. – Ты вообще нам не доверяешь?! – Да при чем тут доверие?! Ты меня слышишь? Это! Опасно! – С нами останется Павел. Витольд от души встряхнул Урсу за плечи. – Что вы будете делать, если яйцо снова взорвется? Что вы будете делать, если взорвется не одно яйцо? – Поэтому, – Урса стряхнула с себя его руки, – я и говорю, что нужно как можно скорее привести другие костры и выжечь всю эту дрянь! – Тогда я остаюсь их жечь, а ты летишь за помощью. – Аха. Смешно. Как далеко пошлет меня Милосердная, если я заявлюсь к ней среди ночи? А Хэвиш?! Притопит в той же луже, в которой Луку купал? – Отку… – Да это не важно! – Урса сорвалась на крик. – Важно – разметить зараженную территорию и привести героев для зачистки. Потому что если мы опять доложим об отступлении, бошки полетят без всякой демонической помощи! И кстати, ваши-то, благородные, наверняка не тронут. – Урсула! – прикрикнул Фран. Лука не ожидал, что этот нежный голос может стать таким суровым. Девушка закрыла раскрасневшееся лицо ладонями. – Прости. Вит, мне страшно. Эта дрянь, она…. Если она… Фран обнял вздрагивающие плечи, и Урса со всхлипом уткнулась ему в плечо. Лекарь ласково погладил мокрые синие косы. Вит разрывался на части. Он понимал, что десять километров усыпанного «яйцами» леса ему не выжечь даже с помощью Франа. Он понимал, что Урсе легче занять себя делом, чем думать о том, что каждая минута может оказаться последней. Он знал, что Урса права в отношении несдержанности ее величества, хотя об этом не стоило не только говорить, даже думать. Но он тоже видел, что случилось с людьми, попавшими под атаку твари. И оставлять свой костер рядом с гнилью, готовой извергнуться в любую минуту, ему тоже было непереносимо страшно. – Мы справимся, Вит, – тихо сказал Павел. – Приведи помощь. Вит тяжело вздохнул. Топтание на месте не решило еще ни одной проблемы. – Пообещайте не приближаться и не лезть на рожон. Урса подняла голову, утерла щеки ладонью и несколько раз кивнула. – И присматривайте за пацаном. – Глаз не спущу! – Урса закивала еще энергичнее. – Голова отвалится, – Вит потрепал девушку по шее и повернулся к щиту. – Оставляю всех на тебя. Павел молча поднял к лицу скрещенные ладони. Витольд вызвал эфирную лодочку и погнал ее в сторону города. – Лука, дружочек, просыпайся! – послышался ласковый голос. Лука поднялся и с сожалением стянул теплый плащ, возвращая его хозяину. Сырой ночной воздух пробирал до костей, хорошо еще, что дождь почти стих. Урса отвернулась к лесу, скрывая покрасневшие глаза, и деловито скомандовала: – Я и Лука идем направо, Павел и Фран налево. Будем размечать в обе стороны. – Нет, – отрезал Павел. – Но так ведь будет быстрее! – Все десять километров мы не разметим в любом случае, – Павел был непреклонен. – Я не стал спорить с тем, чтобы Вит летел в город один, это мирная территория. Но дробить костер в опасных условиях я не позволю. – Ну и ладно! – она развернулась так резко, что косы подпрыгнули на плечах. – Метка номер один! Поехали. Из-под ног вырос и захлопал на ветру флажок, похожий на светозарное пламя. Лука отпрыгнул от неожиданности. Павел покачал головой, но ничего не сказал. Поначалу дело продвигалось медленно. В предутреннем сумраке искать притаившиеся в лесу смертоносные заряды так, чтобы не врезаться в них самим, приходилось лишь чутьем Урсы. Как и на той первой полянке, яйца всегда находились кучками по четыре-пять штук. У каждой такой кладки Урса и Фран расставляли флажки. Павел следил, чтобы никто из них не подошел к яйцам слишком близко. Лука чувствовал себя лишним. Он шмыгал носом, глазел на лес, рассматривал своих спутников, оборачивался на оставленную ими цепочку видных издалека флажков. Чем длиннее она становилась, тем заметнее было, что в мерцающую теплым золотом полосу то и дело вклиниваются темные разрывы. Лука забеспокоился. Возможно ли, что кладки в этих местах были тщательно спрятаны? Могла ли уставшая Урса просто упустить их из виду? Когда достаточно рассвело и Ланька зашебуршился под рубашкой, Лука отправил птицу назад по флажкам. Тот скоро вернулся с вестями: Урса ничего не пропускала, в этих местах действительно не было яиц. От следующей такой поляны отчетливо несло звериным страхом. Лука замялся, но так и не смог решить, как следует обратиться суровому молчаливому щиту, поэтому просто потянул Павла за плащ. Павел остановился и дал знак остановиться всему отряду. – Прошу прощения, что отвлекаю. Можем мы сделать небольшой привал? – Устал, дружочек? – тут же забеспокоился Фран. – Да, – честно брякнул голодный и замерзший парень, но тут же исправился и махнул рукой в сторону поляны, – то есть, нет, я не про то. Там кто-то есть. – Урса? – спросил Павел, опуская руку на эфес. Девушка на мгновение прикрыла глаза и тут же мотнула головой. – Я никого не чувствую. – Это просто животное. Можно я с ним поговорю? Павел посмотрел вопросительно, и Лука поспешил объясниться. – Это место скоро сожгут. Ему бы бежать, а он спрятался там и боится. – О, это так трогательно, – Фран расцвел улыбкой. – Пусть поговорит, Павлуша? А мы с Урсонькой отдохнем пока. Она уже еле стоит, бедненькая. – Хорошо, – согласился щит, – идем. – Нет, постойте! – Лука забежал вперед и загородил дорогу. – Можно я сам? Если пойдете вы, Павел, зверь испугается и сбежит. – Ты же этого и хотел? – Так он побежит куда глаза глядят – в гниль. Может еще и яйца задеть. А я его выпущу осторожненько в безопасную сторону. Павел повернулся к Урсе, которая уже села на ближайшее поваленное бревно и вытянула гудящие ноги. – Там чисто, – вяло доложила она. – Иди, – кивнул щит. Лука вытянул руку, и на согнутые пальцы тут же спустился сорокопут. – Ты тоже улетай, ладно? Ты все-таки хищник. Птица в ответ чирикнула что-то резкое и клюнула подставленную ладонь. Лука рассмеялся, закивал и подбросил сорокопута в небо. – Сказал, что буду должен ему обед, – все еще улыбаясь, перевел он.– Ну, я пошел. Все с интересом наблюдали, что будет. Вопреки ожиданиям, Лука, не стал осторожно подкрадываться или как-то приманивать животное, а спокойным шагом подошел к кустистым зарослям, склонился над стелющимися ветками и голыми руками вынул маленькую полосатую зверушку с длинным хвостом. Зверек спокойно уселся на его ладонях. Ушки животного настороженно подрагивали, будто действительно слушали, что говорит Лука. Однако, стоило зверьку оказаться на земле, как он стремглав припустил под тот же самый куст. Урса хихикнула. Лука растерянно улыбнулся ей в ответ и снова полез в кусты за зверушкой. Ни со второй, ни с третьей попытки тоже ничего не получилось. Тогда Лука попробовал отнести животное чуть в сторону, но и это не помогло: выпущенный зверек раз за разом бежал к кустарнику, как привязанный. Потеряв терпение, Лука просто засунул зверька за пазуху и вернулся к костру. – Что, неговорящий попался? – посмеялась Урса. – Да обычный, – пожал печами Лука. – Просто перепуганный. Ему кажется, что эти кусты – самое безопасное место в лесу. – А он не сказал, почему? – вдруг спросил Фран. Лука сел рядом на бревно, достал зверька из-за пазухи и пощекотал за кругленьким ушком. – На самом деле, животные не разговаривают, – честно сказал он, глядя в глазки-бусинки. – Так ты обманывал нас, что ли? – охнула Урса. – Если бы он обманывал, дикий зверь бы не сидел у него на руке. И птица не слушалась бы. – Именно, – Лука благодарно посмотрел на Павла. Говорить с кем-то о своем странном даре было непривычно и неуютно. Лука уже привык к презрительным или жалостливым взглядам, в зависимости от того, считали его вруном или малахольным. Привык держаться в стороне и не слушать, что болтают люди. Зачем кому-то что-то доказывать? Собака лает – ветер носит. Но Урса ему поверила. Поверила настолько, что привела к своему костру, к мастеру Витольду. И это доверие Лука терять не хотел. – Чтобы разговаривать, нужны слова, верно? А слова знают только те животные, что живут рядом с людьми, – объяснил он. – И то немного. Лесные звери скорее ощущают или представляют целыми картинками. – Жалко, – вздохнул Фран. – Я надеялся, мы сможем спросить у него, что такого особенного в этих пустых полянках. – Вы тоже заметили?! – поразился Лука. – Пф. Это же очевидно, – Урса снисходительно улыбнулась. – Здоровые куски земли, на которых почему-то не появилось ни одного яйца, не могут быть просто совпадением. Я пробовала их изучить, но простого поиска не достаточно. Возможно, Вит сможет понять больше, когда вернется. – Я тоже смотрел, – вздохнул Фран. – Растения здесь кажутся совершенно такими же, как и везде в лесу. Лука задумчиво погладил полосатую спинку задремавшей в тепле зверушки. – Если дело именно в растениях, наверное, он сможет помочь. У нас же есть еще немного времени? – он посмотрел на Урсу и Павла. Павел пожал плечами. Урса вскинула взгляд в хмурое небо. – Пока ничего не происходит и маги еще не прибыли, так что, думаю, время есть. К тому же, если мы действительно что-то найдем, это может оказаться полезным. – Покажи мне, как спастись от вонючей грязи, ладно? Мне тоже страшно, – сказал Лука, глядя в малюсенькие глазки, и пошел обратно на поляну. – А зачем ты с ним говоришь, если он не понимает слов? – удивилась Урса. – Так я-то их понимаю, – улыбнулся Лука, поднося зверька по очереди то к одному, то к другому кустику на поляне. – Чтобы передать подходящую картинку, мне нужно высказать ее словами. Может, есть и другие способы, но я никогда не встречал других таких как я, чтобы поучиться. – Вит говорил, таких как ты и не существует. Улыбка Луки дрогнула. Фран коротко толкнул Урсу локтем. – Я… – спохватилась девушка. – Я и сам так думал, – с картонной улыбкой ответил Лука и незаметно подпихнул большим пальцем сидящее в ладонях животное. Зверек взбрыкнул и спрыгнул обратно в кусты. Оказавшись в зарослях, он принялся обгладывать ветки, поминутно оглядываясь и тоненько свистя: «Ешь! Полезно. Чисто». Лука подозвал лекаря. – Похоже, что дело именно в этом кустарнике. Фран подошел ближе, потеребил ветки с плоскими мягкими иголочками, растер их меж пальцев, понюхал. – Ох, милый… – разочарованно вздохнул он. – Это же самый обычный верес! Ничего примечательного. – Во всяком случае, он говорит, что именно эти кусты помогут спастись. Хотя это не обязательно потому, что они защищают от гнили. Возможно, он просто привык в них жить, вот и считает безопасным укрытием. – Мне кажется, что на других чистых полянах я тоже такие видел, – неожиданно подал голос Павел. – Тогда нужно все тщательно проверить. Сняв с пояса кинжал, Фран принялся набивать свой мешочек душистыми ветками. Лука снова выловил зверька и запихал под рубаху. – Готовы идти дальше? – спросил Павел. – Нет, – неожиданно ответила Урса. – У флажков кто-то есть. Она закрыла глаза, чтобы отыскать нарушителя, и тут же облегченно выдохнула: – О, это мастер Ришард прибыл. – Интересно, – качнул головой Фран. – Он-то чем сможет здесь помочь? Урса не успела ответить: над их головами зашелестела листва, и на поляну спустился Витольд. Следом за ним приземлялся высокий, совершенно седой герой, костер которого путешествовал в одной большой эфирной лодке, похожей на кучевое облако. – Хорошо поработали! – Витольд погладил подбежавшую Урсу по голове. – Спасибо. Теперь поработаем мы. Фран, ты со мной. Павел, забирай Урсу и Луку и держитесь в стороне, так, чтобы ты нас видел. В одно мгновение вялые, измотанные бессонной ночью люди преобразились в серьезных и собранных. Костры делились на группы, подчиняясь командам своих героев. По ленте флажков то и дело пробегала рябь, означающая, что кто-то еще прибыл на место. Лука отчаянно робел перед незнакомым героем и старался не путаться под ногами у Витольда, но душа его ликовала. Мастер Витольд Светозарный, герой ее величества, маг первого ранга, запомнил его имя! Лука больше не был «это потом». Он наконец сделал что-то действительно важное. Теперь он не просто случайный зритель грандиозного действа, он – участник, он в первых рядах! Этим новым восхитительным чувством, от которого горели глаза и пылали щеки, хотелось поделиться. Как назло, Ланьку он сам же недавно спровадил. Лука оглянулся на Урсу и Павла: с ними, кажется, тоже можно иметь дело, не опасаясь нарваться на тумаки. Не успел он и рта раскрыть, как раздался звук рога, а вслед за ним грянул взрыв и по ушам ударил оглушающий рев. Лука сам не понял, как очутился за спиной Павла, а когда осознал, что спрятался, – как ребенок! – покраснел до самой макушки. То-то Урса будет потешаться над ним, если увидит. К удивлению Луки, Урса стояла здесь же, а сам Павел упирался в огромный прямоугольный щит, появившийся неизвестно откуда, и закрывал их от бешенства стихий. Грохот и вой стояли неимоверные. Зверек под рубашкой рванулся изо всех сил и полоснул когтями по животу Луки. Пришлось прижать его руками, чтоб не царапался и не поранился сам. И оставалось только надеяться, что Ланька успел улететь подальше. Преодолевая страх, Лука осторожно выглянул через плечо Павла. Витольда снова окружало шафрановое пламя. Оно поднималось от земли и растекалось широкой дугой, повинуясь движениям рук мага. В этом пламени больше не было ничего от уютного тепла, что берегло их в ночном лесу. Ревущая стена ярости выжигала небо и землю, не позволяя упасть ни единой гнилостной споре. Позади Витольда нежной зеленью светилась фигурка Франа. Лука не знал, что делает лекарь, но видел, как тяжело ему приходится. Чем злее полыхало пламя, тем слабее становилось зеленое свечение. Плечи Франа крупно вздрагивали, а к вискам липли выбившиеся из косичек прядки. Костер незнакомого героя вышел на поле полностью. Окутанные облачной дымкой вместо щитов, они построились клином и, похоже, направляли потоки ветра, которыми их мастер раздувал светозарное пламя Витольда. Дальше по линии флажков поднимались багровые и черные вспышки, перемежаемые разрядами молний. Луке даже показалось, что он видел зверя, целиком состоящего из огня, вихрем промчавшегося вдоль размеченной ими полосы. Герои жгли лес так неистово, словно перед ними была сама тварь. Вся боль и унижение, все утраты первой битвы сгорали в этом беснующемся пламени. Десять километров зараженной земли были выжжены в считанные минуты. Восторженному Луке казалось, что с такой мощью, стоит только двинуться вглубь, можно дойти прямо до логова твари и прикончить ее там раз и навсегда, чтобы даже духу ее не осталось.  И тогда прекратится, наконец, бесконечный дождь и жизнь потечет по-прежнему. Но когда стена огня опала и дым над пепелищем рассеялся, его взору предстал четкий рубеж, за которым расползалась невредимая черная гниль, лишь слегка подернутая пеплом. Граница бессилия и ненависти. Витольд церемонно раскланялся с героем-напарником и вернулся к своему костру, поддерживая Франа под локоть. На побледневших скулах ходили желваки, а серебро глаз застыло ледяной коркой. – Возвращаемся, – коротко приказал он и помог Франу подняться на эфирную лодочку.