Покажи, а не скажи

Жалки те герои, что автором названы умными, а в тексте показаны тупыми, например, преодолевающими все сюжетные перипетии удачей и чудом божьим, но никак не смекалкой и аналитикой. Подобные комичные эффекты возникают из-за незнания принципа «покажи, а не скажи» — на первый взгляд, простого, ну точно не сложнее вульгарной в своей банальности брошюрки «Пиши, сокращай». Однако есть нюанс. И не один. Без долгого вступления перейдём к сути. А суть начнём, пожалуй, с теории, скучной, мерзкой, но основообразующей. Любой текст — буковки. Не более. Образы, которые складываются в голове читателя и даже самого автора, всегда являются индивидуальной абстракцией, которую пощупать нельзя. Если проще: чем меньше чётких описаний, тем шире трактовка. Предположим, герой показан невысоким мужчиной с русыми волосами. Прекрасно. Невысокий — это полторашка, метр семьдесят или ростом с грудничка? Русые волосы — это те, что немного серые, или малость коричневые, или чутка ореховые, а если всё же ореховые, то как грецкий орех или пекан? Мужчина — это двадцать лет или пятьдесят четыре? Уже страшно, да? А что, если к характеристикам мы добавим ещё и слово «добрый»? Добрый по принципам Христианства или Буддизма? А может, добрый как маргинал-воришка, что стянул сотню сумочек, но ни разу ни одну жертву не зарезал? Позвольте цитатой: если бы мы знали, что это такое, но мы не знаем, что это такое. Язык прощает широту трактовки почти всех слов, потому что ну как иначе, у каждого ассоциации свои, а слов для них не так уж много. Но бывают случаи, когда прощать широту нельзя. Если «мужчину», «невысокого» и «русого» мы считаем за норму, так как эти слова относятся к тому, что в жизни каждый может или мог увидеть, пощупать и так далее, то «добрый» — это что-то эфемерное. «Добрый» нельзя подержать в руке, лизнуть «добрый» невозможно, ни разу археологи на раскопках «добрый» не находили. А это значит, что «добрый» в текст не просто надо поместить, его надо доказать. Пусть герой переведёт бабушку через дорогу (и обязательно не укокошит в процессе!), бесплатно услугу какую окажет, безнадёжных мастеров хвалить будет, лишь бы не обиделись. Пусть добрый герой покажет, что он добрый, ведь надо не просто сказать, а показать. Этот принцип относится не только к характеристикам героев, но и к чему угодно. Мост хлипкий? Тогда покажите это описанием (сгнившими досками) или функционалом (пусть свалится кто). Артефакт могущественный? Опять же — визуал и действие в студию. Поступок героический? Тогда размаха и влияния на окружение добавьте. Написание художки — процесс мучительный, ведь слово не просто надо поставить в текст по воле вдохновения. Его также надо доказать. Копнём глубже. И опять суть, опять теория. Необходимо понимать, что любой текст в вашем произведении всегда является речью повествователя, рассказчика или самого автора. «Денис шёл в магазин, когда прогремел гром», — несмотря на то что здесь нет диалога-монолога, мыслей и тому подобного, это речь героя, прозванного повествователем. Чтение художественного произведения — это всегда имитация прослушивания живого человека, сказителя, правда, крайне апгрейднутого, который обманывает чувства, заставляет верить в то, что герои живые, мир существующий, а события настоящие. Но! Если голос этого самого сказителя будет слишком явным, а манера слишком неумелой, то ощущение реальности пропадёт. Ранее упомянутый «добрый» — одна из причин, по которой ощущение реального способно раствориться. С возрастом, да и очень быстро, воображение ребёнка из образного переходит в вербальное, то есть словесное, плюс к тому накапливается какой-никакой жизненный опыт. Два этих аспекта в той или иной степени способны вызвать разочарование от текста, в котором Баба-яга добрая потому, что её так назвали, а Кощей злой потому, что его назвали вот так вот. В этом слишком явно проявляется сам автор, который навязывает своё мнение читателю: «Я сказал, что злой, поэтому злой, жри и не жалуйся!» А значит, авторы, если ваша публика старше хотя бы десяти лет, то и писать надо как для условно взрослых. Хорошей практикой будет вообще не палиться, не называть аспекты персонажа, предмета, ландшафта прямо, скрывать авторское влияние. Не упомянуть слово «добрый», а описать одни лишь поступки. Может, вынести мнение в речь другого персонажа, естественно, продуманную, не просто так в пустоту произнесённую: «Мой напарник добрый». Но всё не так просто. Поговорим о неоднозначностях. На принципы, описанные в этой статье, можно и нужно наплевать, если в тексте вам важно проявление автора, важно прямое и грубое называние черт. Например, вы пишете стилизацию под сказку, где такое прощается, ведь в данном жанре образ сказителя всегда чёткий. «В некотором богатом государстве правил умный и ненавидящий подушки царь. У него было три сына. Старший был очень строптивый, средний отличался огромной грустью, а младший без промаха кидал картошку». Всё назвали, но ничего не показали, однако же воспринимается приемлемо, ведь жанр сказки, ему прощается. Либо вы пишете пародию, в которой все герои карикатурны. Главное — повод. Чтобы получить круассан, нужен повод. Аналогия ясна? Также стоит понимать, что авторскую манеру из текста вытащить нереально. И это нормально, ведь она служит чисто как часть настроения текста, его эстетика. Особенность. Определённый синтаксис, определённая лексика, любимые фразочки. Но иногда в манере может проявляться и наш дорогой друг «добрый». Такое отслеживать тяжело, поэтому давайте разберём на примере проявления «добрый» в добром тексте моей крайне доброй коллеги. Опишем контекст. Герой не хотел идти на тренировку и пытался убедить учителя, что в месте, в котором они оказались, позаниматься не получится. Но второстепенный персонаж, владелец места, не зная драмы ситуации, чистосердечно заявил: можно. Герой скуксился. Учитель посмотрел на него, как на поверженного врага, который не доставил ему ни минутного удовольствия от битвы. В чём проблема этой фразы? Тут слишком явный автор и слишком непонятное, абстрактное, «добрый» описание. Как выглядит этот взгляд? Как выглядит враг? Какой была битва? Каким должно было быть удовольствие? Теряется ощущение реальности, мы понимаем, что фразу сказал автор, мы его видим. И в данном случае также из-за этого снижается комический эффект. Как справляться с таким? Во-первых, никак, если автор считает, что тексту такое не вредит, ведь, как мы помним, подобное не является однозначной проблемой. Во-вторых, если подобное автором за однозначную проблему считается, то решается она по-разному. Но, к сожалению, это огромная тема для отдельной статьи по редактуре. Подведём итог. Сказать о чём-то — путь простой, но нередко халтурный. На руку художественному произведению играет доказательная база. Показываем, а не рассказываем. Также следует контролировать прозрачность автора\повествователя\рассказчика в тексте. Если манера — это лишь украшение, то навязывание мнения — проблема.