Богоподобная

      Мишель когда-то спросила у меня «Что случилось с твоими родителями?»       Мы находились в её столовой. Я лежал на трёх стульях вдоль стола, а она сидела во главе. Я вдыхал воздух этого дома, и понял, что здесь нет никакого запаха. Просто чистый воздух. Я размышлял, что ответить.       Мишель считала мои веснушки, тихонько тыкая по моей переносице. Я чувствовал аромат её волос, они пахнут чем-то морским и каким-то средством для волос, вроде лака или крема.       Она купила новый вид чая. Это был зеленый чай с бутонами цветов, вкус был замечательным.       А что ответить?       - С ними ничего не случилось, случился я.       - Ты так странно говоришь, - она тихо посмеялась, - тогда спрошу по-другому. Почему ты их ненавидишь?       А что сказать?       - Ты хочешь послушать мою болтовню? Это будет долго.       - Август, коротко или длинно – всё равно. Мы здесь чтобы слушать друг друга. Чтобы разговаривать.       - Тогда, с чего бы мне начать?       Мишель ничего не сказала и ждала моего рассказа.       - Моих родителей никогда не бывает дома, даже по праздникам. Они работают до изнеможения. Или у них есть другие семьи, но меня это, честно, больше не интересует. Наверно, они приходят домой поздно ночью и уходят рано утром, но я их никогда не застаю.       Когда я был маленьким, примерно пять лет, я считал, что они просто ненавидят даже факт моего существования, поэтому их никогда не было рядом. Вокруг крутились только домработницы и няни, но даже к ним я не мог привязаться, ведь они сменялись каждую неделю.       Когда же я подрос, я понял, что они трудятся 24/7, чтобы в будущем их сын позволил себе роскошную жизнь. Но какой прок от этого? Я хотел тепла не от свитера из кашемира, а от родительской любви.       - Я думаю, они любят немного по-другому, не как другие, - Мишель отпила чая из бокала.       - Нет. Не знаю.       Я не хочу так жить. Это будто какая-то ответственность. «Мы так много пахали, чтобы ты не продолжил наше дело? Чтобы не пользовался нашим трудом? Это всё ради тебя, ну как же ты не понимаешь?» - в будущем они так скажут, я уверен.       Я помню 31 декабря. Тогда мне было шесть лет? Или семь? Это неважно. В тот вечер был полностью погашен свет. Я на кресле, передо мной стол, ломящийся от салатов и закусок. Но, кресла три, а занято лишь одно. Сзади меня стояла елка, она стремилась пробить потолок острой, как нож, звездой. Её огоньки отбрасывали красные блики, мне казалось, что сгораю в пожаре. Под елкой несколько коробок. Какие-то от дальних родственников, какие-то от родителей. И распаковывать их не было никакого желания, ведь, что они могут подарить тому ребенку, у которого всё есть?       Я в эпицентре пожара, в этот момент громоздкую тишину разрывает сердце часов. И вдруг, сзади меня, за окном раздаются взрывы. Я обернулся, из-за ветвей елки выглядывали искры. Это оказались фейерверки – 12 часов.       Я ушёл оттуда. Даже желания не загадал. Оно бессмысленно. До этого я, точно не помню, писал на бумажке «Пусть меня кто-нибудь полюбит, и я в ответ полюблю в 100 раз сильнее»?       Ты когда-нибудь думала о том, что загадывают баловни жизни?       - Ммм, нет. Думаю, у них такие же желания, как и у других?       - Я вот, как и сказал, ничего не загадываю. Что мне ещё нужно? Ничего.       - А ты баловень жизни? Хотя, по твоим словам, денег у тебя много.       - Не знаю. Меня так называют.       - Ты всю свою историю рассказал?       - Почти, остался только конец.       - Тогда я слушаю, - Мишель выпила остатки чая.       - Я понимаю идеи родителей насчёт моего счастья. Но я всё ещё их ненавижу.       Я замолчал. Такой короткий конец.       Мишель ахнула и коснулась моей щеки:       - Август, ты чего?       Она показала мне ладонь, на которой остались мои слёзы. Я даже не заметил, как начал плакать. Это просто ужасно.       Я начал что-то неразборчиво шептать, толи «не смотри на меня», а может быть «ненавижу это». Мишель не могла разобрать эту бессмыслицу.       Раздалась мелодия. Это было неожиданно, и мы испугались на мгновение. Звонил мой телефон.       Я поднял трубку:       - Ало       - Август? А ты где?       - А какое тебе дело?       - Ты чего такой злой? Просто обычно ты всегда дома. Я и папа нашли время. Мы хотим вместе с тобой приготовить ужин. Я помню, в детстве ты любил это дело, я любила твои блюда!       Я сбросил звонок. Слёзы потекли ещё сильнее, но я не сдвинулся с места.       Мишель положила свою хрупкую ладонь на мои волосы:       - Август, я понимаю тебя. Ты можешь приходить ко мне, когда тебе одиноко. Когда угодно. Я буду рядом. Будем пить чай, хорошо?       Хорошо, моя Мишель, хорошо. Хорошо, буду. Хорошо, Мишель. Спасибо. Не смотри, хорошо, может быть. Хорошо.