Туда, где виноградные рощи

      Почва под тяжелыми берцами сотрясается, по спине прошелся ряд мурашек. Полтора месяца на фронте. Никто из солдат не привык к вечным перестрелкам, изнеможению, жертвам, никто не привыкнет. В ушах звон от взорвавшейся рядом гранаты, сержант Чон Чонгук идет к своей цели, держа оружие наготове и не слыша возгласы своих товарищей. Уже два года служит Родине, смело взбирается по лестнице званий, прежде не думая отступать. Чону еще не доводилось видеть столь ужасную картину: на пропитавшемся кровью поле идет ожесточенная борьба, товарищи прикрывают собой друг друга, при этом погибая от рук врага. От взрывчаток на траве разбросаны ошметки тел, врага или брата — уже не разобрать. Голос слышится все отчетливей сквозь шум взрывов.       — Ты что творишь, Чон? — грубо восклицает мужчина лет тридцати, обхватывая ладонями плечи старшего сержанта.       Чонгук вырывается из чужих рук и рычит на не бросающего попытки привести его в чувства товарища.       — Да куда ты идешь? — командир переводит взгляд туда же, куда в упор смотрит Чон, видя их безоружного товарища, на которого надвигается противник.       Среди других выстрелов слышится автоматная очередь, полученная рядовым их взвода. Старший сержант и командир замирают, больше не идут в ту сторону. Командир хватает Чона за локоть и надвигается в противоположную сторону быстрым шагом, осматриваясь по сторонам. Чонгука заводят в окоп, при этом посматривая назад, чтобы убедиться, что за ними нет хвоста.       — Ты же понимаешь, что в тебе чудом не оказалось пару дыр? — более спокойно начинает командир.       На слова товарища Чонгук хмурится. До сих пор не может принять тот факт, что смерти на войне — нежелательная, но неизбежная часть. Каждая потеря, даже в виде рядового — это повод для Чонгука задуматься насчет того, что он мог сделать для взвода, чтобы этого не произошло.       — Что с тобой? Вроде не первый год со мной бок о бок воюешь, а взгляд как у девственника, — пытается разбавить угнетающую обстановку вокруг своим неизменным юмором. — Война войной, а сопли распускать здесь не положено.       Нынешние старший сержант и командир знакомы с самого прихода Чонгука в армию. Два года назад в дверях казармы появился малец с выданными принадлежностями для гигиены в руках. Смотрел своими круглыми глазищами на все с неверием. Командир, на тот момент старший сержант, сразу пригрел парня под своим крылом и пообещал себе, что прежде чем его сломает служба, он должен научить его здешним правилам и порядкам. Чонгук рос, они вместе поднимались в званиях, но все так же считают себя друзьями, а главное: людьми.       Взгляд у старшего сержанта опущен вниз, на свои руки. Альфа выжидает недолгую паузу, прежде чем ответить:       — На чужой земле воевать не за что, — все тем же серым тоном поясняет старший сержант, перезаряжая магазин штурмовой винтовки.       — Все мы домой хотим, — со вздохом говорит мужчина. — Совсем скоро пересмена, если переживешь этот бой, будет тебе дом.       Скулы напряглись, во взгляде сверкнули искры. Старший сержант Чон Чонгук наготове.       — Умеешь мотивировать, Хосок, — прижавшись к стене в углублении земли говорит Чонгук, в ответ получая добрую ухмылку. — За чужую родину.       — За скорое возвращение домой.                               ***       Раннее утро. За окном слышится детский лепет и разговоры взрослых. Лучи теплого солнца падают на медовую кожу, от чего парень жмурится, отходя ото сна. Омега садится на кровати и сонным взглядом осматривает сначала комнату, а после заглядывает в окно на идущих по своим делам людей. Сегодня Тэхена ждет сложный день. Он вызвался помочь взрослым со сбором винограда.       Больше полугода назад омеге исполнилось шестнадцать, считается, что он уже созрел для создания семьи. Взрослые омеги предлагают Тэхену кандидатов, на что он лишь кривится в недовольстве, ни один из них не привлекает его как альфа. Все парни из поселения ему как братья, вместе родились, выросли.       Белая рубаха, достающая Тэхену до колен, сползает с плеч, оголяя острые ключицы, когда Тэхен все же встает с кровати, натягивает легкие штаны и направляется к ограде, где обычно сидит его папа. Выйдя из дома, Тэхена встречает теплый воздух и гуляющий ветер.       — Тэхен, солнце. Проснулся, наконец, — коротко взглянув на сына восклицает омега. — Мы, смотри, уже в лес по голубику сходили, а ты все спишь.       — Семья Пак уже на виноградниках, не знаешь? — сонно потирает глаза омега. — Я обещал им помочь.       — Все там, —утверждает старший омега.       Омега подходит к папе и мягко целует его в щеку, набирая горсть синей ягоды в дорогу.       — Проказник, — качнув головой усмехнулся старший.                               ***       В маленькой деревушке, пропитанной уютом и взаимовыручке, каждый друг друга знает. В случае беды каждый поможет, чем сможет. Люди в этой деревне просты и открыты сердцем. В сезон урожая никто не отлынивает и идет со всеми на сбор.       Идя мимо скромных домов, из окон машут в приветствии те, кто остался ответственными за ребятню и хозяйство. Сегодня большинство людей собралось на сбор винограда, Тэхен не стал исключением. Виноградная роща находится на территории дома семьи Пак, но считается общей. Здесь все так: каждый вносит вклад в процветание деревушки и не присваивает себе лишнего. За рощей этой уже многие поколения следят Паки. Дом этой семьи считается самым богатым в деревне.       На улице, кроме лепета детей и ворчливых указаний стариков, больше ничего не слышно. Чем дальше от деревушки уходит Тэхен, тем меньше шума он слышит. Дом Паков находится поодаль от центра деревни. Подходя к воротам, омега слышит веселые тона людей, что уже вовлеклись в работу. Стоит Тэхену приоткрыть калитку и просунуться на территорию, его тут же встречают приветствиями и улыбками. У каждого в ногах стоит по плетеной корзине, куда складывают обрезанные горсти винограда.       Услышав голоса соседей, Чимин, распахивая слипающиеся глаза, тут же светится от счастья. Парень вскакивает с нагретого места и подлетает к другу.       — Ну наконец-то, — вздыхая с облегчением говорит омега. — Я уж думал ты не придешь и бросишь меня на растерзание общества сплетниц, — он оглядывается на старших, не обращающих на них внимания. — Ты почему ничего не взял с собой?       — Я и так уже сильно опоздал, из головы вылетело, — потирая сонные глаза, отвечает омега.       Чимин подхватывает друга под руку и ведет к сараю, находящемуся рядом с домом, чтобы взять для Тэхена корзину и ножницы.       — Ты только проснулся, что ли? — в удивлении приподнимает одну бровь Чимин, на что Тэхен кивает головой. — Повезло, я так часа четыре назад встал. Ну как, встал, — идя к пристрою, со смешком вздыхает омега, смотря куда-то вдаль. — Дед за шиворот поднял и прописал пару ласковых. Каждый год одно и то же. Я же даже толком в сборе не помогаю, чего он ко мне придирается?       Тэхен отзывается лишь тихим смешком и приподнятым уголком губ.       — А чего ты смеешься? — в возмущении останавливается друг, поворачиваясь корпусом к собеседнику и упираясь руками о бока. — Он тебя тоже не особо жалует. Вот попадешься ему на глаза, тогда посмеюсь уже я, — хмыкает Пак, отворачиваясь и продолжая путь.       — Я хотел сходить на речку, если нас отпустят к вечеру. Пойдем вместе? — предлагает Тэхен, на что Чимин кивает другу в знак согласия.       Когда омеги заходят в сарай их встречает множество инструментов и принадлежностей для огорода. Выбрав самую хорошую корзину и положив в нее ножницы, Чимин отдает её Тэхену, на что тот благодарит его, и они выходят на улицу.       Как только омеги выглядывают из-за двери их за уши тянет в сторону рощи пожилой омега.       — Дед, отпусти! — жалобно вскрикивает Чимин, пытаясь вывернуться из хватки, чем делает себе больнее. — Мы за корзинкой для Тэхена ходили.       Омега отпускает уши внука и его друга, смотря хмуро из-под нависших бровей.       Тэхен в подтверждении поднимает руку, в которой держит корзину, держа вторую на покрасневшем ухе.       — За корзиной они ходили, — хмыкает дед. — Ты только половину своей за все это время собрал, — обращается он уже к Чимину.       — Неправда, — сведя брови к переносице, отвечает Чимин.       Подойдя к внуку омега снова хватает того за ухо, отчего парень начинает шипеть и пытаться высвободиться.       — Я специально следил за тобой, бездельник, — щурит глаза дед. — Ты только и делал, что виноград к себе в рот складывал, да носом в дреме клевал. Из чего потом вино делать?       — Да нам все равно не разрешают его пить! — восклицает омега.       Дед отпускает уже красное ухо омеги и дает легкого подзатыльника, отправляя работать.       — Теперь понятно, почему его муж оставил одного, — приглушенно, чтобы его никто не услышал, говорит Пак, идя в сторону рощи и оглядываясь назад на стоящего у сарая деда. — Никакой альфа такого не выдержал бы.       На слова друга Тэхен тихонько посмеивается.       — В тебе ни капли сочувствия, — с улыбкой на губах упрекает Ким.                               ***       Идя по общежитию, выделенному роте на время операции, Чонгук здоровается со всеми встречающимися на пути товарищами кивком головы, в то время как солдаты склоняются в поклоне. Каждый проникся уважением к помощнику капитана. Чонгук многое внес в их взвод: всегда выручал на поле боя, обеспечивал своих солдат необходимым и просто был хорошим человеком.       На вчерашнем бою взвод потерял немало сил и людей, не говоря о самой роте. Сегодня день траура. Одна мысль, что его люди сражались ни за что, выводит Чонгука из себя. Они погибли на чужой земле, сражались за чужую территорию. Дружественная страна попросила помощи в войне, на что люди свыше согласились и выделили для этого добрую часть армии. Никого не спрашивали, хотят ли они идти на рожон. Долг родине превыше всего. Старший сержант видит перед собой только долг родине. Родине, точнее людям, что отобрали столь необходимое для души слово «дом». Преданность делу и понимание, что родина отняла самое ценное томятся в душе и борются за место.       Чонгук направляется к Хосоку, чтобы узнать план завтрашних действий. Завтра пересмена. На их место взойдет другой взвод, а они отправятся на родину. Кто домой, а кто в казарму, потому что дома нет.       Открывая дверь в комнату капитана, Чонгука встречает легкий шлейф цитруса и вопросительный взгляд Чона.       — Я пришел поговорить насчет завтра, — начинает Чонгук.       Хосок, присев на кровати, приглашает сделать то же и Чонгуку. Тот садится и опирается спиной о стену, прикрывая глаза и вымученно вздыхая.       — Завтра в 7 утра у выхода, нас довезут до вокзала, — смотря на товарища говорит альфа. — Нам придется вести еще один взвод. Их капитан погиб.       На заявление командира взвода Чонгук поджимает губы и опускает голову, кивая.       — Не думаешь, что нас могут поджидать стрелки́? — открывает глаза и поворачивает голову к командиру Чонгук. — Думаешь нам так просто дадут уехать домой?       — В этом рейсе будут еще и гражданские, локомотив и станция будет под охраной, — заверяет Хосок.       Чонгук кивает, но настороженность с его лица так и не уходит. Он осматривает помещение, никак не отличающееся от других комнат: кровать в углу между стеной и окном, небольшой комод для вещей, на этом все. Хосок кладет руку на плечо друга и немного сжимает, приободряя.       — Не грузи себя, — поддерживает. — Нам обещали небольшой отпускной перед отчетом полковнику.       — Еще бы не обещали, — прыскает Чонгук. — В жопу нас сослали, черти, — возмущается альфа.       — Неужто старший сержант Чон Чонгук возвращается в строй? — смеется Хосок с закатывающего глаза Чонгука. — Иди спать, друг, — альфа похлопал товарища по плечу, прежде чем Чонгук встал с кровати и направился на выход.       Чон не спешил возвращаться в свою комнату, он размеренным шагом направлялся по коридору в нужную сторону, слушая тишину, иногда нарушаемую негромкими разговорами соседей. В голове много мыслей, они никак не могут собраться воедино. Чонгук думает о том, куда подастся после прибытия на Родину. Казалось бы, месяц отдыха, это не может не радовать. Снял бы комнату у какой-нибудь старушки, пожил бы там, что такого? Только вот кто она ему? Рвение на рожон прошло, пыл поутих, Чон хочет возвращаться туда, где его будут ждать близкие сердцу люди. Чтобы хоть кто-то ждал его возвращения.       Мысли прерывает тень, прошмыгнувшая за углом. Заметив движение, альфа направился в ту сторону. Подойдя и завернув за угол, он заметил хрупкий силуэт, освященный светом луны из окна. Стоящий к нему спиной человек не двигался. Подойдя к нему в пару широких шагов, Чонгук аккуратно дотронулся до худого плеча.       — Вы в порядке? — первое, что пришло в голову альфе.       Незнакомец осторожно повернул голову и посмотрел на Чона из-под смоляной челки, что прикрывала глаза. Отмерев и выпрямившись, он все же решил ответить.       — Да, — неуверенно прозвучало на вопрос альфы. — Я… просто гуляю.       — Вы выглядите напуганным, — Чонгук все же убрал руку с чужого плеча. — Что-то случилось?       — Нет, все в порядке, — незнакомец одарил Чона благодарной улыбкой и кивнул, подтверждая свои слова.       — В таком случае доброй вам ночи, — пожелал Чонгук и развернулся в противоположную от незнакомца сторону, как его окликнули.       — Подождите, — громко прозвучало на фоне звенящей тишины и альфа развернулся корпусом. — Вы ведь военнослужащий?       — Да, — коротко в ответ.       — Ваша рота уезжает завтра первым рейсом?       — Верно, а что?       Незнакомец о чем-то задумался и еле заметно нахмурился.       — Ничего, удачного пути.       Чонгук немного улыбнулся в ответ и поклонился, прежде чем скрыться в темноте коридора, оставив незнакомого парня.       Не задумавшись о том, откуда этот парень знает корейский язык, Чон скрылся за дверью своей комнаты.                               ***       В сборе винограда омеги действительно мало чем помогают, отвлекаясь на разговоры и заливистый смех до боли в животе. За диалогом они не замечают, как к ним подходят омега и бета с явным намерением докопаться. Парни оборачиваются и смотрят на подступающих людей. Тэхен приветливо улыбается, а Чимин выгибает бровь в вопросе. Он догадывается, зачем к ним подошли сплетницы среднего возраста, что являются друзьями его папы. Наверняка приплелись промывать косточки про альф.       — О чем воркуете, молодежь? — подойдя к Тэхену, омега кладет на землю свою корзину и, не смотря на друзей, обрезает веточку винограда.       Бета встает с другой стороны рядом с Чимином и делает то же, что и его друг.       Ответа омега не получает, но прослеживает за взглядом Тэхена в его корзинку и хмыкает.       — Не густо, — добро улыбается тот. — Там на речке весь молодняк собрался, вы чего еще здесь?       Тэхен с Чимином переглядываются и опускают плечи с вздохом.       — За нами дедушка Чимина следит, чтобы мы работали, — оглядывается за спину Тэхен, встречаясь взглядом с пожилым омегой.       Омега средних лет тоже переводит взгляд в сторону дома и не может сдержать смешок.       — Пока вы тут виноград собираете, на речке омеги всех альф охмурят, — кладя горсть винограда в корзину, говорит бета. — А вы станете такими же, — переводит взгляд на деда.       Чимин и Тэхен кривят губы и щурят глаза, явно не желая себе такого.       — Бегите купаться, мы вас прикроем, — говорит старший омега.       Парни переглядываются, глаза у них засверкали, а на лице растянулась улыбка. Омеги смотрят на старших и дарят им счастливую улыбку, медленно отступая от виноградника и на прощание кидая тихое «спасибо». Парни срываются на бег и выскальзывают за калитку, слыша недовольные крики в их сторону от деда. Бегут в сторону речки, счастливые, с хохотом. Пробегая, мимо домов на них оглядываются маленькие дети, играющие под кроной дерева. На горизонте плывет вечернее солнце и виднеется берег речки, откуда слышатся разговоры, крики и смех их знакомых.       Перепрыгивая толстые корни ивы, парни оказываются на берегу, где их сразу замечают, приветствуя. Здесь собрались и дети с соседней деревни через реку. В воде плещется бодрая ребятня, а более старшие сидят на берегу, наслаждаясь вечерним солнцем. Омеги идут к своим знакомым и садятся рядом.       — Вы где так долго были? — открывая и щуря глаза говорит бета. — Опять в роще застряли?       Омеги кивают и облегченно вздыхают, ложась на теплый песок и подставляя лицо солнцу.       — Дед затылки нам прожигал глазами, — расслабленно поясняет Чимин.       Бета мычит в понимании и кладет голову на согнутые в локтях руки. Они ложатся поудобнее, закрывают глаза и молчат, наслаждаясь отдыхом и слушая плески воды.       Незаметно для всех троих к ним крадется альфа, со сложенными в «лодочку» ладонями, в которых плещется вода. Альфа выливает воду на расслабившегося Чимина, который тут же распахивает глаза и открывает рот в удивленном вдохе. Щуря глаза от солнца, омега рассматривает довольное проделкой лицо, видя в нем знакомого альфу, что еще с ребячества подшучивает и бегает за ним. В возмущении Чимин вскакивает на ноги и хмурится, смотря на довольное лицо альфы.       — Намджун! — вскрикивает Чимин, чем заставляет бету распахнуть глаза в недовольстве. — С дуба рухнул?       На возгласы омеги альфа лишь смеется, довольный сделанным. Омега, ища, чем бы отомстить наглому альфе, наклоняется к земле, загребает горсть песка и махом рассыпает на Намджуна. Альфа нагибается, но песок все равно попадает на мокрое лицо и волосы, отчего тот еще больше заливается смехом, пока Чимин взглядом пытается убить нахала.       Быстрым движением альфа делает то же самое, только попадая уже точно в лицо омеги, который не успел наклониться.       — Можете свое спаривание проводить вдали от меня, — возмущенно говорит бета, лежащий на песке. — Вы мне солнце загораживание, — но, к сожалению, на его возмущения Чимин и Намджун не обращают внимания. Лишь Тэхен, забавляясь ситуацией, хмыкает на недовольства беты.       Чимин жмурит глаза от прилипшего к лицу песка и издает яростный рык, срываясь в беге за Намджуном, который побежал к реке.       К оставшимся лежать омеге и бете подходит смеющийся с ситуации омега из соседней деревни. Его они тоже знают. Здесь все как родные.       — О, Хван, — восклицает Тэхен, завидев знакомого. — Привет, ты тоже пришел, — говорит омега, улыбаясь.       — Привет, Тэ, — даря улыбку в ответ говорит Хван. — Привет, Сонхва, —обращается уже к другому, на что бета приветствует рукой, не открывая глаза. — Чего они? — переведя взгляд на Чимина и Намджуна, говорит омега.       — Опять сцапались, — поясняет Тэхен, садясь на песке и приглашая рукой сесть рядом Хвана.       Омега смеется, поворачивая голову к реке, где кроме детей теперь плещутся и Чимин с Намджуном. Чимин, явно недовольный выходкой альфы, пытается топить его, но Намджун оказывается сильнее и в итоге тонет Чимин. Альфа, конечно же, действует осторожно, чтобы не навредить омеге, но все равно получает размахивающими руками Чимина по лицу.       — Чего он так от Намджуна бегает? — задает вопрос Хван. — Он же его еще с пеленок обхаживает, на других не смотрит.       — Ты же знаешь Чимина, — с усмешкой говорит Тэхен. — Он ни за что не дастся без боя.       Омеги тихо посмеиваются, наблюдая за плещущимися друзьями в реке.       Последние деньки тепла перед тем, как лето отдаст погоду в руки осени, середина сентября, как-никак.       Вставая и отряхиваясь от прилипшего песка, Тэхен, жмуря глаза от закатывающегося за горизонт солнца, направляется к реке. Пройдя пару шагов, омега останавливается, поворачиваясь к друзьям.       — Вы пойдете купаться? — спрашивает омега, на что получает отказ от Хвана и взмахи руки, в знак того, что он не пойдет, от Сонхва.       Омега направляется к уже притихшему Чимину и заходит в воду по пояс, отчего по телу пробежали мурашки из-за низкой температуры воды. Тэхен подходит к другу и осматривает его взъерошенные волосы, смявшуюся и сползшую на плечи рубаху, заостряя взгляд на синих губах.       — Где Намджун? — заметив пропажу в виде альфы, спрашивает Тэхен у Чимина.       — На дне, — невозмутимым взглядом кивает на водную гладь омега, на что Тэхен в шоке распахивает глаза и уставляется глазами туда же. — Да шучу я, домой он пошел, брата отвести, —Тэхен с облегчением вздыхает.       — Я, по-твоему, изверг какой-то? — возмущается Чимин, опираясь руками о бока.       Тэхен долго смотрит на омегу, после чего, не удержавшись, пускает смешок. В округе слышится звонкий смех омеги, когда Чимин начинает брызгать его водой в возмущении.                               ***       Утром в общежитии началась суматоха. За дверью слышатся непрекращающиеся шаги и разговоры. Чонгук сидит в форме на заправленной постели с собранной сумкой. Через полчаса они должны быть на станции. Вчера, перед уходом из комнаты Хосока, они обговорили, что на случай нападения на локомотив, рота обязана предпринять меры и любой ценой защитить гражданских. Чонгук не боится собственной смерти, он пойдет на все, чтобы защитить жизни непричастных к войне мирных людей.       Сейчас же он сидит и думает, куда подастся после того, как они прибудут на Родину. Бездельничать и просто существовать в казарме у него никогда не получалось, но вечно воевать тоже не выйдет. Чонгуку нужен отдых. Но где его найти, если дома у него уже давно нет?       Поток мыслей прерывает резкий звук открывшейся двери. Чонгук переводит взгляд на дверной проем, в котором стоит Хосок.       — Выходим, машины уже подъехали, — Чон, не дожидаясь Чонгука, разворачивается и уходит.       Собравшись с мыслями, Чонгук все же встает с кровати и направляется к выходу. Выйдя из комнаты и захлопнув дверь, альфа следует за потоком военных, которые направляются к выходу из здания. Зайдя за угол, Чонгук видит построившиеся в колонны взводы, которые слушают указания капитана роты. Чон подходит к своему взводу и останавливается рядом с Хосоком.       Выходя из здания Чонгук видит два автобуса и несколько машин, предоставленных роте для проезда до станции. Солдаты загружают свой багаж и садятся по местам, в то время как Чонгук, Хосок и командир роты следят за этим.       — Давайте выпьем вместе, как вернемся домой, — предлагает Ким Сокджин, являющийся командиром.       Хосок кивает, не смотря на Кима, а Чонгук никак не реагирует.       — Чон, ты с нами? — спрашивает Сокджин.       Чонгук не успевает ответить, как им сигналит один из автомобилей, поторапливая. Хосок с Чонгуком направляются в автобус, куда уместилось два взвода. Точнее то, что от них осталось.       Зайдя внутрь, Чонгук встал рядом с водителем и начал называть имя тех, кто должен присутствовать в этом автобусе.       — Пак Дахун, — громко и четко сказал имя последнего солдата в списке Чонгук.       Услышав такое же четкое и громкое «Я», старший сержант сложил лист со списком имен, кивнул водителю в знак того, что можно трогаться и сел на переднее место к Хосоку.       — До вокзала два часа ехать, — говорит Хосок, изучая какие-то бумаги. — Можешь поспать, я прослежу за всем. Вижу же, что за всю ночь глаз не сомкнул.       Чонгук перевел взгляд на товарища, а после на бумаги в его руках.       — Разбуди, когда будем подъезжать, — попросил альфа, откинув голову на спинку сидения и закрыв глаза.       Звук двигателя и свежий воздух из открытых окон автобуса успокаивают, затягивая в сон, даря недолгое мнимое спокойствие.