Say love // Скажи, что любишь

Взрыв боли в левой части головы медленно приводит меня в сознание. Я стону от дискомфорта, пытаясь открыть глаза, но веки тяжелые. Мне требуется несколько попыток, и когда я открываю их, все расплывается. — Ух, моя голова, — бормочу я в агонии, мой голос почему-то хриплый. Все болит. Каждая часть моего тела ощущается так, будто меня переехал грузовик. Даже говорить больно. Из-за моей низкой терпимости к боли в глазах собираются слезы. Я пытаюсь смахнуть их, но голова пульсирует, и я больше не могу этого выносить. Я пытаюсь поднять руки, чтобы понять, в чем дело, но они не двигаются. Когда я опускаю взгляд вниз, меня настигает реальность. Веревка туго натянута на моей груди и приковывает меня к креслу, на котором я сижу. Мои руки привязаны к подлокотникам кресла. Мне кажется, что меня сейчас стошнит, так как я пытаюсь пошевелить ногами и руками, но они крепко связаны. Мое дыхание учащается, и я чувствую, как паника овладевает моим телом. Нет. Нет, нет, нет. Я плотно закрываю глаза, пытаясь вдохнуть поглубже, но чувствую, что задыхаюсь от того самого воздуха, который нужен мне для выживания. Я сейчас умру. Дыши. Дыши. Мне нужно дышать. Я делаю еще один глубокий вдох, больше из чистого инстинкта выживания, чем из чего-либо еще, пытаясь остановить надвигающуюся паническую атаку. Мне это не удается, но я не останавливаюсь до тех пор, пока стены не перестают пытаться обрушиться на меня, а сердцебиение не замедляется от стремительного ритма. Мое тело дрожит, но, по крайней мере, разум проясняется. Думай, думай, думай. Мне нужно выбраться отсюда. Осмотревшись, я вижу, что нахожусь в каком-то подвале. Он напоминает мне подвал в особняке, только здесь гораздо холоднее и меньше. Я больше ничего не могу разобрать из-за размытого зрения. Я пытаюсь разобраться в ситуации, но точно знаю только одно - меня похитили. Снова. Но это совсем не похоже на тот случай, когда меня похитил Нико. Он бы не причинил мне такой боли. Это автоматически исключает его. Может, похититель спутал меня с Лэном? Но я сильно сомневаюсь в этом. С тех пор как в его жизни появилась Мия, мой брат ведет себя как обычно. Он никогда бы не рискнул сделать что-то, что поставит под угрозу их отношения. От одной мысли о том, почему я здесь, моя голова готова взорваться. И вдруг все начинает возвращаться ко мне. Я ехал в кампус, когда мотоцикл случайно вывернул передо мной, сбив меня с дороги. Я до сих пор ощущаю, как моя Tesla несется вниз по склону, а затем останавливается вверх тормашками. Мое тело приняло на себя все удары, и мне просто повезло, что боковые подушки безопасности сработали вовремя, иначе я бы ударился головой о крышу или окна при падении. Меня тошнит при мысли о всех поворотах, которые совершила машина, когда я вцепился в руль и кричал, борясь за свою жизнь. Кто-то пытался меня убить. Я помню только, как пытался отодвинуть подушку безопасности, чтобы выползти из машины, когда черные ботинки подошли к дверце моего автомобиля, как мрачный жнец, а за ними волочилась бита. Вдалеке показался мотоцикл. Это был убийца. Я закричал, когда они подошли ближе. Из-за прилива крови к голове я мало что мог сделать, поэтому я прижал руки к крыше машины, чтобы не удариться головой. Последнее, что я помню, - это как бита врезалась в окно, разбив его вдребезги и выбив меня из колеи. Моя машина, - угрюмо думаю я. Но при этой мысли я качаю головой. Тот, кто пытался меня убить, использовал биту, чтобы почти вышибить мозги из моей головы. Сейчас у меня есть заботы поважнее. Я бесполезно тяну руки, запястья горят, когда в комнату входят четверо громоздких мужчин. Все они в масках. Мое расплывчатое зрение все еще не дает мне покоя, и я не понимаю, кто это, пока не вижу знакомый рисунок, когда они подходят ближе. Такой же рисунок я видел на маске, которую Лэн показывал мне несколько месяцев назад. Та самая, что была на избитой и израненной Глин. Череп ужаса с зубастой ухмылкой. Змеи. В этот момент меня охватывает паника. Я начинаю бороться изо всех сил. Идущий впереди мужчина, скорее всего, лидер, начинает смеяться, весь такой задорный и счастливый, словно я только что сделал его день. — Значит, ты нас знаешь? — поддразнивает он. Все остальные мужчины расходятся по разным местам. Не обращая внимания на боль в запястьях, я продолжаю бороться, готовый сломать себе руки, если придется. — Чего ты хочешь? — спрашиваю я как можно холоднее. — Уничтожения, — спокойно отвечает он, как будто говорит о погоде, а не о разрушениях. — Видишь ли, у нас был один буян, который делал все без разрешения. Ты, наверное, уже знаешь его. Девлин. Из-за него начался весь этот бардак. Но он хорошо отделал твою сестру, не так ли? Я скрипнул зубами при упоминании Глин и того, что этот засранец с ней сделал. — Не впутывай в это мою сестру, — сердито буркнул я. — О, не волнуйся, — беззаботно говорит он. Она нам ни к чему, когда у нас есть ты. Еще одна прекрасная возможность добраться до Лэндона. Теперь мы будем действовать по-своему. Элита - это паразит, и мы хотим, чтобы ее не было. Значит, речь идет о Лэне и его группе. Это своего рода месть Лэну. И я не могу перестать думать о том, как пострадала Глин. О том, что они с ней сделали. О том, что они прислали Лэну. Фотография чуть не превратила моего брата в безумца. Они сделают то же самое со мной. Я уже знаю это. Невозможно, чтобы Лэн остался в стороне от этого. Он видит во мне продолжение себя. А я его однояйцевый близнец. Что бы ему ни прислали, он будет смотреть, как это происходит с ним, а не со мной. — Мой брат ничего тебе не сделал. Я знаю, что нет. Мы вместе проходили уроки эмпатии. Он постоянно учится подавлять свою природу. Все ради Мии. — В последнее время - нет, — подтверждает он. — Мужик уж слишком под каблуком. Гнев накатывает на меня при упоминании Мии. — Не говори о ней в таком тоне, — хмуро говорю я. Мужчина смеется, как будто я сказал шутку. — Но это не значит, что мы не хотим расплаты за то, что он сделал, — говорит он без тени юмора. — Для нас троих не хватит места. Мы уничтожим Элиту и Язычников. Мое сердце замирает при упоминании о Язычниках. Я думал, речь идет о Лэне и Элите. Мужчина, видимо, понял, что я растерян, по выражению моего лица, потому что усмехнулся. — Представь себе наше удивление, — говорит он, беря мое лицо в руки и резко поднимая его вверх. — Когда мы узнали, что ты не только открытие для Элиты, но и для Язычников. Я слышу ухмылку в его голосе. Нет. Я качаю головой. Он знает, что я... — Да, — насмешливо говорит он, заставляя меня кивать головой, наслаждаясь каждой секундой моего страдания. — Язычники уже давно нас преследуют. Эти ублюдки Джереми и Николай усложнили нам жизнь. Пришло время отплатить им тем же. Мы ничего не хотим так сильно, как покончить с этими ублюдками. Мы хотим этого даже больше, чем уничтожить Элиту. Он говорит серьезно. Ненависть, которую он испытывает к ним, глубока, и он сделает все, чтобы отомстить. — Ты оказался лучше своей сестры. Если она была открытием для Киллиана, то ты - для Николая. Это лучшее открытие, которое мы можем получить. Мы терпеливо ждали, наблюдая за тем, как он изображает из себя влюбленного дурачка на расстоянии. Как он преследует тебя, тайно встречается с тобой, называет тебя своим. Мы наблюдали и ждали, позволяя ему играть с тобой, чтобы в нужный момент отнять тебя. Теперь мы будем использовать тебя. Мой желудок опускается при каждом его слове. Мы с Нико не были такими уж скрытными, как нам казалось. Но я не понимаю. Если они хотели использовать меня, зачем было пытаться меня убить? — Ты пытался убить меня, — выдавливаю я из себя, а его рука крепко сжимает мои щеки. — Не обижайся на Клова. Я сказал ему, чтобы он был полегче с тобой. Но ты - игрушка Николая. Как ты понимаешь, ему было немного трудно сдерживаться. Я смотрю на него как на сумасшедшего. — Немного? Он пытался меня убить, — отвечаю я в ярости. Он игнорирует меня и спрашивает: — Что ты знаешь о Братве? — Русская мафия, — прохрипел я. Я оглядываю других людей в масках в комнате. Так вот что это такое? Они тоже часть мафии? Меня бросает в пот от осознания того, что это гораздо глубже, чем просто война между группировками. — Я вижу, что ты начинаешь понимать, — говорит он довольным тоном. Ему это доставляет огромное удовольствие. — Мы принадлежим к той же ветви, что и Язычники. Его слова удивляют и сбивают меня с толку. — Что? Он терпеливо ждет, пока я задам настоящий вопрос. — Тогда почему вы не союзники? — спрашиваю я. — Необходима смена власти. И мы победим. Ты знаешь, что должно произойти, чтобы мы захватили власть и стали править ветвью? — спрашивает он с ухмылкой в голосе. Смерть. В моей голове все встает на свои места. Желание потянуть себя за волосы усиливается. Пальцы дергаются, и я крепко вцепляюсь в подлокотники. — Ты хочешь... убить его? — я с трудом выдавливаю слова изо рта. Они оставляют кислый привкус на языке. — Ты боишься? — спрашивает он, наклоняя голову в сторону. Я ничего не отвечаю и просто смотрю на гротескную маску сузившимися глазами. Никто не может так просто взять Нико. Все на острове знают о его характере и склонности к насилию. В последнее время он сбавил обороты, но он известен этим. Невозможно отрицать его силу, когда люди содрогаются при одном только упоминании его имени. — Тебе это с рук не сойдет, — вызывающе говорю я. Не проявляй страха. Мужчина усмехается. — Уже сошло, — он отпускает мое лицо и начинает медленно обходить меня, пока говорит. Наверное, это какой-то прием, чтобы пугать людей. Когда я слышу, но не вижу его, когда он идет позади меня, мое тело находится в состоянии повышенной готовности. А когда я вижу, что он идет передо мной, это вызывает у меня ложное чувство спокойствия, в которое я отказываюсь погружаться. Он хочет, чтобы я поверил, что он не опасен, но при этом показывает, что может представлять угрозу. — Ты новичок в этом мире. Николаю следовало бы подготовить тебя получше, — он оглядывается. — Неважно. Я объясню тебе все четко и ясно. Неважно, кто находится у власти. Важно, как они остаются у власти. А это - обладание информацией. Знать слабые места противника. Знать, как ими манипулировать и пользоваться, чтобы получить желаемое. Теперь он стоит передо мной. — У Николая не было слабостей. Но теперь у него есть. Качаю головой в знак отрицания. Не может быть, чтобы он намекал, что я... — О, да, — он продолжает идти. — Можно подумать, что его семья - его слабое место, и в каком-то смысле так оно и есть, но они так сильно защищены им и его родителями, что практически неприкасаемы. Эти его сестры? Он защищает их больше, чем себя. А вот ты... — обрывает он. Мой желудок опускается. Я сохраняю нейтральное выражение лица, но на сердце тяжело от такого намека. Я не стою того, чтобы меня защищать. Нет, думаю я, пока он обходит меня кругом. Он пытается залезть мне под кожу. Нико не такой. Не со мной. Он хихикает позади меня. Он сочувственно похлопывает меня по плечу, и я стону от прикосновения к больным мышцам. — Не волнуйся. Ты не был бы его слабостью, если бы не был защищен. Это и подтвердило это для нас. Но ты, с другой стороны, отличаешься от его сестер. Ты чужак, ничего не понимающий в этом мире. Он с самого начала заставлял людей следить за тобой. Что? Этого не может быть. Я не помню, чтобы за мной кто-то следил. Кроме Нико. — Но даже он не может контролировать то, что не входит в его сферу. Ты не на его территории. Ты на вражеской территории. Твой брат хорошо следит за тобой, но он не часть мафии. У него нет таких телохранителей, как у нас. Мы устранили всех людей, которые были у Николая, прежде чем приступить к реализации плана. И вот ты здесь. Его слова крутятся у меня в голове без паузы. Все слишком сложно переварить. Устранили, говорит он. То есть люди погибли из-за меня. Мой желудок взбунтовался при этой мысли. Мои пальцы крепко сжимают ручки кресла. Затылок покалывает. Я глубоко вдыхаю и пытаюсь унять панику, которая хочет поглотить меня. Чувствую себя виноватым за то, что не смог контролировать. Мне так жаль, думаю я с тяжелым сердцем. — Ты понимаешь, насколько ты теперь могущественен? Что значит то, что ты в наших руках? Ты - его слабое место, и мы собираемся воспользоваться этим. А по пути мы сотрем Элиту с лица планеты. Ты сыграешь для нас идеальную роль. Они собираются выманить Нико и Лэна. А я - приманка. — Мы убьем двух зайцев одним выстрелом. И все это благодаря тебе. Меня действительно сейчас стошнит. Он снова стоит передо мной. И после всего, что он сказал, он выглядит еще более грозным, чем раньше. Как бы мне ни хотелось отрицать это, я в ужасе. Это же мафия. Все слышали страшные истории о том, как людей избивали, насиловали, калечили и так далее. — А теперь перейдем к делу, — говорит он с хлопком. Он звучит так взволнованно и как настоящий монстр, который только и ждет, чтобы посеять хаос. — У нас много дел и очень мало времени. Сначала Николай. Затем твой брат. — Нет, — прохрипел я, испытывая тошноту при мысли о том, что сейчас произойдет. Он игнорирует меня. — Николай не узнает, что твоя охрана ушла, может быть, только через час, и мне не терпится сообщить ему эту новость, — дьявольски говорит он. — Прекрати, — задыхаюсь я. Это последнее, чего я хочу. Когда Нико узнает... Я даже не хочу представлять его реакцию. Или реакцию моего брата. Я не хочу быть причиной их безумного поступка. Один из мужчин в комнате начинает говорить, но я не понимаю, что он говорит. Он говорит по-русски. Я уже привык слышать некоторые русские слова от Нико, но я едва ли новичок. Я в замешательстве смотрю, как мужчина передо мной отвечает. Обмен мнениями короткий. Человек, который разговаривал с лидером, делает шаг вперед и протягивает ему телефон. Я присматриваюсь к телефону и сужаю глаза. Это мой телефон. Я наблюдаю за человеком в маске, который возвращается на прежнее место, скрестив свои громоздкие руки на груди. На нем куртка и странная цепочка с замком на шее. Я сужаю глаза, глядя на него. Должно быть, это тот самый человек, который чуть не убил меня. — Ну разве ты не умница? — с усмешкой говорит лидер. — Да, это Клов. Ты должен вести себя хорошо, если не хочешь, чтобы он причинил тебе вред. Обидеть тебя - это то же самое, что обидеть Николая. А он очень хочет причинить боль Николаю. Я смотрю на говорящего с пустым выражением лица, не понимая, говорит ли он серьезно или пытается меня напугать. Но я не понимаю, зачем ему лгать. Мой взгляд возвращается к мужчине, прижавшемуся к стене, и на его руках вздуваются вены. Он определенно хочет причинить мне боль. Я стискиваю зубы, не сводя глаз с человека, стоящего передо мной. Не стоит провоцировать Клова, который уже однажды пытался убить меня и почти преуспел в этом. — Как я и говорил. Сообразительный, — с усмешкой говорит мужчина, прежде чем начать пытаться взломать мой телефон. Из-за вторжения в частную жизнь мне хочется возразить, но я молчу. Сейчас я должен тщательно выбирать свои битвы. Он перестает возиться с моим телефоном и подходит ближе, чтобы погладить меня по голове, словно я его послушная собака. — Ты приведешь Нико прямо к нашему порогу. Остальные последуют за ним. Естественно, — бесстрастно говорит он, размахивая рукой в воздухе. Я никак не могу выбраться из этого. Я не могу придумать решение. И мое сердце болезненно сжимается. Что я могу сделать? — Ему будет все равно, — вру я сквозь зубы. Окружающие меня люди в масках начинают хихикать и смеяться. Я скриплю зубами от досады. Мужчина громко смеется и проводит рукой по моей щеке, отчего я отшатываюсь в отвращении. — Почему бы нам не выяснить это? — дразняще спрашивает он. Я не успеваю ответить, как он держит мой телефон перед моим лицом и разблокирует его. Проклятье, - ругаюсь я, снова начиная бороться. — Веди себя хорошо, — укоряет мужчина, лениво пролистывая мой телефон. Я сопротивляюсь еще несколько секунд, прежде чем он разворачивает телефон и показывает мне сообщения между мной и Нико. Мое лицо нагревается, когда я вижу последнюю фотографию, которую Нико отправил в чат, одну из его более спокойных фотографий. Он без рубашки, качает пресс и демонстрирует все свои татуировки с ухмылкой на лице. Я знал, что должен был удалить эту фотографию вчера. — Врать плохо, — ругает он меня, тыча в меня пальцем. Его сторонники смеются вокруг меня. Мои мышцы напрягаются, когда он нажимает на контакт Нико, нажимает кнопку вызова и тут же переводит звонок на громкую связь. Не бери трубку, Нико. Звонок не успевает пройти и первого звонка, как раздается голос Нико. — Цветок лотоса, — радостно говорит он, в его голосе слышна улыбка. Мои плечи опускаются при звуке его голоса. Я плотно закрываю глаза. Это должно быть кошмар. Я бы хотел, чтобы это был кошмар. Нико счастлив, а я собираюсь все испортить. Я ненавижу то, что сейчас произойдет. Лучше я останусь здесь, взаперти, привязанный к этому стулу, чем втяну его в это. Мужчина, держащий мой телефон, подносит его ближе ко мне. Я молчу, отказываясь говорить. Нико не станет причинять вред, не из-за меня. — Цветок лотоса? — на этот раз Нико спрашивает с замешательством в голосе. Человек в маске подает какой-то сигнал, и вдруг тот, кто стоит за моей спиной, с силой дергает меня за волосы, вырывая крик боли изо рта, прежде чем я успеваю его остановить. Я стискиваю зубы и дышу сквозь боль, сосредоточившись на потолке над собой. Я знаю, что Нико не должен понять, что сейчас что-то не так, но я не должен заставлять его слышать все это. — Что это было? — встревоженно спрашивает Нико. Похоже, что он двигается на заднем плане. Теперь, когда я знаю, что они попытаются заставить меня говорить, я хорошо подготовлен к удару кулаком по моей щеке. Моя голова поворачивается в сторону, и я стараюсь проглотить звук, который хочет вырваться из моего горла. Я могу выдержать их удары. Нико бил меня гораздо сильнее, чем сейчас, напоминаю я себе. Еще один удар приходится по другой щеке, и на этот раз стул дребезжит от силы удара. Он откидывается в сторону, и я ударяюсь им об пол. От удара у меня выбивает дыхание из легких, и я хриплю от боли, когда кто-то снова ставит стул вертикально. — Что, блять, происходит?! — гневно кричит Нико, его голос эхом разносится по подвалу. Его голос окружает меня, и я чувствую прилив сил. Я должен быть сильным. Ради Нико. И это все, о чем я думаю, готовясь к боли, которую мне предстоит пережить. Они не теряют ни секунды, прежде чем ударить меня в живот, и я замираю, когда мое тело в ответ на это подается вперед настолько, насколько это возможно. Удары сыплются на мое тело, как дождь. Мой живот. Грудь. Руки. Моя голова. Я получаю несколько ударов, прикусывая язык, и металлический привкус крови заполняет мой рот. Я не знаю, сколько это продолжается. Все они сменяют друг друга, чтобы успеть нанести хороший удар. Я не знаю, сколько раз падает стул, прежде чем его поставят вертикально, и процесс повторяется. Я вообще ничего не знаю. Кроме Нико. Я постоянно повторяю его имя в голове. В трудную минуту он - мое спасение. Я хочу быть сильнее ради него, но удары становятся все сильнее, и мой мозг разрывается на части. В глазах стоят слезы, и моя низкая терпимость к боли не помогает. Стул снова падает на пол, и на этот раз моя голова резко ударяется об пол, и я вскрикиваю от удара. Я чувствую, как кровь стекает по лицу, когда кресло снова принимает вертикальное положение. Это с той же стороны, что и удар битой. Мой мозг с трудом воспринимает происходящее. Я не могу понять, что к чему. Ничто не имеет смысла, и я чувствую себя не в своей тарелке. У меня двоится в глазах, и я крепко зажмуриваю глаза. Голова болезненно пульсирует. Но сквозь оцепенение я все еще могу различить голос Нико, он звучит так близко и в то же время так далеко. — ...Какого черта тебе надо?! — Хватит, — отвечает голос. Я открываю глаза, и удар, направленный на меня, прекращается. Мое слабое тело с облегчением падает вперед, веревка, связывающая мою грудь, - единственное, что удерживает меня на ногах. — Ты думал, мы позволим Язычникам и Элите разгуливать здесь, думая, что они здесь хозяева? — риторически спрашивает он. — Мы хотим получить ваши головы на блюдечке. Твою, Джереми и Лэндона. — Ёбанные змеи, — ядовито рычит Нико. — Ну-ка, ну-ка, — укоряет голос. — Разве можно так разговаривать с человеком, у которого в руках твоя игрушка, а? — Когда я доберусь до тебя, ты пожелаешь, чтобы твои ёбанные родители никогда не приводили тебя в этот мир. Я позабочусь о том, чтобы положить конец твоему жалкому существованию, — угрожает Нико, в воздухе витает обещание насилия, которое он собирается развязать. — Не могу дождаться, когда ты попробуешь, — и он действительно звучит взволнованно. Он психопат. — Но всему свое время, — успокаивает человек в маске. — Ждите инструкций по дальнейшим действиям. Вы будете делать все по-нашему. — Ты, мать твою... — У тебя хороший вкус, — говорит голос, бесцеремонно прерывая его. В этой ситуации власть принадлежит ему, и он это знает. Ему нечего бояться и нечего терять. А вот Нико - да. Палец проходит по моей коже, грубо надавливая на раны, и я хриплю от боли. У меня двоится в глазах, когда он наклоняется, и передо мной появляется маска из черепа ужаса с зубастой ухмылкой, и я наблюдаю, как это превращается в два, четыре и... Я резко моргаю, слегка трясу головой, пока зрение не проясняется. Передо мной только один человек в маске. Я стараюсь не паниковать, пока до меня не доходит, что у меня, скорее всего, сотрясение мозга. Та сторона головы, которая ударилась о землю, пульсирует, словно подтверждая мои подозрения. Это нехорошо. — Теперь я понимаю, почему ты изначально начал использовать его, чтобы добраться до лидера Элиты. Нико рычит в трубку и ругается. Я трясу головой, чтобы меня не стошнило. Я тяжело дышу, когда человек передо мной скользит рукой по моему телу и внезапно обхватывает мою шею, задушив меня, пока я не могу ничего сделать, кроме как задыхаться от отчаяния. — Он стойкий, прекрасно принимает каждый удар. Но в том-то и дело, что вздорных людей очень весело ломать, — провокационно замечает он, сильнее сжимая мою шею. — Может, я и сам посмотрю, что в нем такого хорошего. — Я убью тебя на хрен! — рычит Нико, его слова сопровождаются грохотом. Он ослабляет хватку на моей шее, но не отступает. Я глубоко вдыхаю, пока он наблюдает за мной через маску. — Это так эйфорично - знать, что я держу тебя за яйца. Теперь ты будешь нашей маленькой собачкой. Не могу дождаться, когда увижу тебя на коленях, когда ты будешь умолять меня отпустить его, — радостно дразнит он. — Не можешь прийти за мной напрямую, так вот что ты делаешь. Как гребаная змея, которой ты и являешься, — Нико звучит так злобно, и мне хочется обнять его в последний раз. Потому что у меня такое чувство, что я не выберусь отсюда. Я не переживу эту ночь. — Он - твое сердце, — невозмутимо говорит он. — Это самый верный выстрел. Убей сердце, и тело в конце концов последует за ним. Я хочу убить его прямо сейчас и отправить тебе части его тела. По одной части тела в день. Потом ты сможешь играть в доктора, смешивая и сопоставляя части, пока не сможешь снова собрать его тело. Но мне этого недостаточно. Его слова совершенно выбили из колеи. Он безумен. Я чувствую, как настоящий страх проникает в мои кости. Такой страх я не испытывал с той ночи, когда мы с Нико пересеклись на инициации. Меня трясет, и он начинает сжимать мою шею с такой силой, что через несколько секунд у меня выпучиваются глаза. — Мне нужно, чтобы ты страдал. Мне нужно, чтобы ты почувствовал боль, прежде чем я убью его. Мне нужно видеть, как ты ползаешь на руках и коленях, словно долбанная собака. Я должен видеть, как жизнь исчезает из твоих глаз. А мне нужно, чтобы ты видел, как его жизнь угасает на твоих глазах. Твое сердце у нас в руках, Николай, и мы собираемся впрыснуть в него наш яд. В моем зрении появляются черные пятна, и я боюсь, что человек в маске собирается задушить меня до смерти или свернуть мне шею, когда он внезапно отпускает меня. Я остаюсь задыхаться, пытаясь жадно вдыхать весь кислород в комнате. Я безумно кашляю, борясь со слезами из-за того, что меня чуть не задушили. Я не могу разобрать слов Нико, пытаясь снова сориентироваться в обстановке, но его голос звучит громко и яростно. Я чувствую, как он вибрирует на моей коже. — О, он легко мечется, — удовлетворенно замечает человек в маске, скорее всего, проигнорировав все, что сказал Нико, и наклоняется ближе, прижимая палец к моей шее. Я думаю, что он снова собирается душить меня, и не дожидаюсь ответа Нико, прежде чем инстинкт самосохранения берет верх, и я сильно ударяюсь головой об него. Голова снова пульсирует от боли, но я слышу хруст и понимаю, что разбил ему нос. Хорошо. Никто не угрожает Нико. Он заслуживает большего. Я приостанавливаюсь при этой мысли. Впервые я по-настоящему желаю кому-то физической расправы. Человек в маске воет от боли, встает и поспешно отступает, как крыса. Я наблюдаю, как мой телефон выскальзывает из его рук и падает на землю, при этом экран трескается, а некоторые части отделяются от него. Теперь моему телефону конец, но я чувствую облегчение от того, что Нико больше не услышит о происходящем. Больше не услышит жестоких слов этого человека. Мужчина недолго лежит. Он громко ругается, приближаясь ко мне, и поднимает руку, чтобы ударить меня снова. Я жду удара, но его не происходит. Вместо этого он берет меня за подбородок и поднимает мою голову. — Я собираюсь повеселиться с тобой, — спокойно говорит он. Мой желудок опускается от его слов. — Освободите его, — говорит он, отходя назад, чтобы позволить своим головорезам выполнить его приказ. Они разрезают веревки на моей груди, руках и ногах. Я не пытаюсь вырваться. Я в меньшинстве. И я не знаю, сколько еще людей находится за пределами подвала. Это их территория, возможно, их сотни. Неважно, что в комнате со мной только четверо мужчин, мое тело едва может двигаться, не чувствуя боли. Ко всему прочему, у меня сотрясение мозга. Я бы ни за что не справился. — Свяжите его сзади. Пришло время поразвлечься с цветком, — его голос звучит издевательски, когда он произносит последнее слово. Нико этого не слышит, а это главное, - повторяю я, пока двое берут меня за руку и поднимают. Я не могу нормально стоять, и они начинают тащить меня к задней стенке. В поле зрения попадает бетонная стена. Я дважды моргаю от увиденного, когда мы подходим ближе. Не знаю, может, из-за сотрясения мозга я снова вижу что-то. К стене приковано множество цепей. Многие из них свисают с верхней части стены, другие - ниже, в разных местах. Каждый из них с ржавыми кандалами на конце. Это было что-то прямо из средневековья. — Эта страна любит жить по старинке, — непринужденно болтает голос позади меня. Его шаги следуют за шагом, пока его приспешники приковывают мои запястья к самым высоким цепям. Я смотрю наверх: цепи проходят через что-то вроде круглого металла на потолке, а затем уходят в сторону, куда-то за спину. — А у них здесь даже лошади были. От них сразу же избавились, — говорит он с отвращением. Я могу только смотреть на бетонную стену перед собой. Внезапно кто-то начинает тянуть за цепи, прикрепленные к кандалам, заставляя мои руки подниматься вверх, пока они не оказываются вытянутыми надо мной. Я стону от боли, когда они наконец останавливаются, а мои мышцы пульсируют от сопротивления. Парень продолжает говорить. — Но представьте мое удивление, когда я заметил инструменты, которые они оставили после себя. Очевидно, они использовали эти инструменты, чтобы приручить лошадей. Я познакомился с одним из них. Это моя любимая, — говорит он низким голосом. Он стоит у меня за спиной. Я чувствую его, как тень, которая не отделяется от своего хозяина. Я вздрагиваю, потому что знаю, к чему это приведет. Сотрясение мозга может замедлить мои реакции, но мысли еще не полностью покинули меня. — Готов? — нетерпеливо спрашивает он. Я не знаю, обращается ли он ко мне, но один из его головорезов отвечает утвердительным звуком. Он подается вперед, крепко обхватывая мою талию рукой, как любовник, и шепчет мне на ухо: — Я же сказал тебе вести себя хорошо. Я собираюсь приручить тебя. Я откидываю голову назад, надеясь разбить ему нос, но он, похоже, предвидит это, потому что убирается с дороги. — Такой чертовски вздорный. Мне будет весело тебя сломать, — возбужденно хихикает он. Он отходит от меня, и я слышу звук свист, прежде чем резкое жало хлыста ударяет меня по спине. От удара у меня вырывается придушенный крик, а хлыст разрывает мою рубашку в том месте, где он приземлился. Я чувствую прохладный воздух на своей спине из-за небольшого разрыва. Мое тело слегка проседает, а запястья резко вытягиваются вверх. Кажется, я вскрикиваю, заставляя себя встать правильно, пока мои запястья не пострадали. Еще один удар плетью по спине. Я кричу так громко, что боюсь повредить голосовые связки. При следующем ударе слезы мгновенно скатываются вниз. Мне приходится хвататься руками за цепи, чтобы снять вес тела с запястий. Звук удара хлыста по моей спине громко разносится в воздухе, а мое тело выгибается, бесполезно пытаясь отодвинуться от источника боли. Мое горло пересохло от крика. Я очень остро ощущаю свою спину и холодный ветерок, дующий на нее. — Умоляй меня остановиться, — раздраженно говорит мужчина позади меня, понимая, что я не так быстро сдаюсь, как он надеялся. Спасите меня, спасите меня, - бесполезно думаю я. Такие люди, как Нико или Лэн, наверняка продержались бы гораздо дольше меня. Скорее всего, они даже не дрогнули бы, получив порку. В сравнении с ними я чувствую себя слабым. Но я не смею ни о чем просить этого монстра. Одна мысль о его эйфорической реакции - достаточное подкрепление, чтобы не поддаться ему. Я медленно качаю головой, не позволяя ей опуститься. Он издает недовольный звук, прежде чем еще одна плеть обрушивается на мою спину. И еще одна. И еще. — Умоляй! — кричит он с каждым ударом плетью по моей спине, все больше злясь, когда я отказываю ему в том, чего он хочет. Я не буду. Я ни разу не умолял его остановиться. Даже когда кричу и плачу от боли, которую он причиняет моей спине. Я просто знаю, что Лэн гордился бы мной, если бы знал, что я держусь против этого злобного ублюдка. Нико тоже. Суровые удары не прекращаются. Я не могу продолжать считать после двенадцати. Чувствую, как по моему лицу стекают слезы и кровь, а голова низко свисает с плеч. Но это не кажется мне реальным. Как будто я переживаю это вне своего тела. Не знаю, благодарить за это сотрясение мозга или нет. Мои мысли путаются, а сила каждого удара по спине становится все сильнее. Я теряю себя, крича до такой степени, что не могу больше издавать звуки. Мои руки так болят, и все, о чем я могу думать, - это не позволить запястьям принять на себя весь мой вес. Он не останавливается ни на секунду. Он снова и снова выкрикивает одно слово, пока бьет меня плетью. Умолять. — Иди и трахни себя, — тяжело прохрипел я, мои слова едва можно разобрать, но я знаю, что он слышит их по злобному смеху, который он издает позади меня. Моя голова болезненно откидывается назад за корни волос, и я кричу от боли, прежде чем стиснуть зубы и сделать глубокий вдох через нос. Я не уступлю ему, - безжалостно думаю я, пока моя голова кружится. Я не буду умолять. Я приподнимаюсь на носочки и пытаюсь уменьшить нагрузку на руки. Пульсация в голове усиливается по мере того, как меня все сильнее тянут за волосы. Я хочу, чтобы это закончилось. Я хочу, чтобы это прекратилось. Но если это произойдет, что будет со мной? Я не могу понять, что чувствую в этот момент. В минуту слабости я пожелал умереть, чтобы не чувствовать больше боли. Но тут же пожалел об этом. Я не хочу давать этим ублюдкам то, что они хотят. Они хотят причинить боль Нико, и я не могу помочь им, усугубляя ситуацию. Нико вытащил меня из мрачных мыслей, и я не хочу позволить себе снова погрузиться в них. Я повторяю его имя, чтобы напомнить себе, что нужно оставаться сильным. — Умоляй, — снова приказывает он, ожидая, что я сделаю так, как он говорит. Моя спина изрезана, запястья распухли и кровоточат, тело покрыто синяками и ранами, а дух сломлен. Но я отказываюсь умолять. Нико, Нико, Нико, - повторяю я про себя. — Пошел ты, — подчеркиваю я каждое слово, стараясь вложить в них всю унцию ненависти, которую испытываю. Я не слышу ни звука, прежде чем моя голова врезается в стену передо мной, и все вокруг становится черным.

________________________________

Когда я прихожу в себя, я лежу на боку, на жестком полу. Открыть глаза - непосильная задача, поэтому я оставляю их закрытыми. Я не могу пошевелиться, но чувствую все с десятикратной силой. Больше всего меня пугает боль в пульсирующих запястьях. Они все еще закованы в кандалы, и я не могу сказать, насколько сильно они пострадали. Я не хочу потерять искусство, - беспомощно думаю я. Для меня это все. Я не произношу ни звука, пока слезы безвольно падают, скатываясь по склону носа и вниз по лицу. Мне кажется, что у меня начнется приступ паники, когда мой пульс внезапно учащается. Я пытаюсь досчитать до десяти. Но не дохожу до четырех.

________________________________

Когда я снова просыпаюсь, то нахожусь в том же положении. Голова болит. Я весь горю. Меня мучает жажда. И очень холодно. Холодно. Мне становится не по себе, по телу пробегают мурашки. Мне холодно, думаю я, снова погружаясь в дремоту.

________________________________

Голоса разбудили меня. Я все еще не могу открыть глаза. Я пытаюсь, но меня окружает чернота. Мое тело сковано. Но руки свободны, я не чувствую сковывающих меня оков, и во мне теплится надежда. Прохладное прикосновение к моему лбу, и мне кажется, что сердце вот-вот выскочит из груди. Нико. Но все это неправильно. Есть что-то такое в потере одного из чувств, что делает другие сильнее. И я сразу понимаю - это прикосновение неправильное. Это не он. Это не Нико. Забавно, как иногда все складывается. Я не хотел, чтобы Нико приходил с самого начала. Я не хотел, чтобы он вмешивался и делал что-то безумное, но теперь все, чего я хочу, - это чтобы он был здесь. Я хочу видеть его. Я хочу быть в безопасности в его объятиях. Я больше не хочу быть один. Когда я начинаю терять сознание, вокруг раздается злобный смех.

________________________________

В следующий раз, когда я прихожу в себя, меня поднимают с земли грубые руки. Я хриплю от боли, распространяющейся по всему телу, от резких движений. Глаза приоткрываются в узкие щели, и я наблюдаю, как земля уходит из-под ног, пока меня не усаживают на стул. Кажется, это тот же самый стул, что и раньше, и веревки снова обвиваются вокруг моего тела. Но это не имеет значения, поскольку я не могу бороться. Я едва могу пошевелиться. Спина болит, когда меня плотно прижимают к стулу и затягивают веревки на груди. Я стону от боли, когда рука ложится на мою щеку и дважды поглаживает ее. — Ты хорошо выполнил свою работу. Какую работу? Я хочу спросить, но снова сползаю, и меня настигает темнота.

________________________________

Голова тяжелая, тело обмякло в кресле. Наконец-то я могу открыть глаза, хотя вначале это дается с трудом. Я морщусь от двоения в глазах. Я продолжаю моргать, но оно не проходит. Я не знаю, как долго еще смогу здесь оставаться. Слезы падают прямо из глаз на мои темные брюки. И кровь капает на них. Я борюсь с тошнотой при виде этого зрелища. Здесь так много крови. Нико потихоньку приучал меня к виду крови, но здесь ее гораздо больше, чем я когда-либо видел. И это не считая крови на моей спине. Я умру здесь. Еще больше слез. Я хочу выбраться отсюда. Я хочу снова увидеть свою семью. Я хочу увидеть Нико. Эти мысли не дают мне покоя, когда я закрываю глаза и отпускаю себя.

________________________________

На мои запястья что-то мягко надавливает. Я хриплю, медленно открывая глаза. Я вижу, как татуированные руки с помощью перочинного ножа разрезают веревки, держащие мои руки в заложниках. Я не понимаю, что происходит. Меня перемещают? Но эти руки... они такие знакомые. Я знаю эти руки. — Цветок лотоса. Я вскидываю голову и простонав от своей опрометчивости, но дыхание застревает в горле от этого голоса, от этого прозвища, от мужчины, стоящего передо мной на коленях. Нико. Это действительно он. Он здесь. Он пришел за мной. Я не могу остановить слезы, когда шепчу его имя. Он перерезает оставшиеся веревки и смотрит на меня, словно не может поверить, что я прямо перед ним. И я понимаю, что, должно быть, смотрю на него точно так же. Он раскрывает объятия, и я наклоняюсь вперед, чтобы упасть в них, но тут он... исчезает. Его нет. Я закрываю глаза от боли и растерянности. Но когда я открываю их, веревки все еще крепко обмотаны вокруг моих запястий. И тогда я понимаю несколько вещей. Мой разум играет со мной. У меня галлюцинации. Я схожу с ума. Нико здесь никогда не было. Наверное, так мой разум справляется со стрессом. Меня спасает Нико. Но его здесь нет. И неприятная мысль о том, что, возможно, он не придет, поселяется в моей голове. Еще больше слез льется при мысли о том, что я умру здесь, не увидев ни его, ни кого-либо еще. Этого я ожидал меньше всего, но мой разум превращается в моего собственного врага.

________________________________

Нико приходит и спасает меня еще три раза. Я больше не питаю надежд, зная, что мой мозг пытается обмануть меня, но я упиваюсь его видом, как человек, умирающий от жажды. Он такой яркий передо мной, и я хочу перенести его видение в загробную жизнь. Но даже когда я знаю, что на самом деле его здесь нет, мне все равно хочется протянуть руку и прикоснуться к нему. Я чувствую его прикосновение к себе, но каждый раз, когда я протягиваю руку, чтобы дотронуться до него... я не могу его почувствовать. Я хочу почувствовать его. Я знаю, что это бессмысленно, но от этого не перестаю его хотеть. Я смотрю, как он снова исчезает у меня на глазах, и в моем сердце образовывается пустота.

________________________________

Я не знаю, сколько времени я здесь нахожусь, сколько часов прошло с тех пор, как меня схватили. Они поймали меня утром, когда я шел на занятия. И я не знаю, сколько сейчас времени, но на дальней стене подвала есть маленькое прямоугольное окно. Оно такое маленькое, но проливает свет в комнату. Или, по крайней мере, проливало. Я наблюдал за тем, как оно переходит от света к отсутствию света. Комнату окутала тьма. Вряд ли я когда-нибудь снова увижу солнечный свет. Возможно, темнота - это все, что я буду знать с этого момента.

________________________________

Нико снова на коленях передо мной. Он такой красивый. Это то, что он умеет хорошо скрывать с помощью всего того насилия, в котором он любит участвовать. Но это не отменяет истины - он прекрасен. И я скучаю по нему. В голове проносятся все моменты, которые мы провели вместе. Моменты, когда я был счастлив по-настоящему, даже если порой отрицал это в себе. Я чувствую, как он снова разрезает мои веревки, когда представляю, как он спал со мной в моей постели, как ел еду, которую я для него готовил, как говорил, что я для него все, как бесцеремонно преследовал меня, как пришел ко мне после того, как случайно ударил, как мы рассказали всем правду о наших отношениях. Я скучаю по нему. И вдруг я больше не могу его видеть. Это слишком больно. Мой разум мучает меня. Я не могу сдержать слез, плотно закрывая глаза. Я не могу смотреть, как он снова исчезает. Не могу. Нико говорит, но я отгораживаюсь от него. Его сладкие слова больше не повлияют на меня. Мне нужно, чтобы мой разум перестал меня обманывать. Мне нужно найти способ выбраться отсюда. — Просто уйди, — шепчу я, пытаясь не дать боли захлестнуть меня. Нико замолкает, и его прикосновение покидает мое тело. Несколько секунд я ничего не чувствую и не слышу. Мне хочется, чтобы он был настоящим. Я хочу, чтобы он был настоящим. Но когда я открываю глаза, его уже нет.

________________________________

Я погряз в сожалениях. Лучше бы я не закрывал глаза. Что, если я больше не увижу его? Я должен был продолжать наблюдать за ним, даже если это причиняло мне боль. Теперь я боюсь, что он не вернется. Я боюсь, что больше не увижу его. Я хочу, чтобы мой мозг сжалился надо мной и позволил мне увидеть его еще раз. На этот раз я обязательно буду смотреть на него. Я не буду отворачиваться. Нико. Нико. Нико. Его имя постоянно срывается с моих губ, а голова идет кругом. Я не могу уследить за чередой мыслей. Я стону, когда мне удается еще больше вытянуть свое тело вперед в веревках. Спина болит так сильно, что кажется, я снова потеряю сознание. Я выкручиваю запястья, пытаясь освободиться, но красные следы от кандалов сильно порвали кожу, и чем сильнее я их выкручиваю, тем сильнее они кровоточат. Мои мышцы кричат при каждом движении. Но больше всего меня беспокоят мои похитители. Они оставили меня в покое с тех пор, как я был привязан к этому стулу. Не знаю, стоит ли из-за этого волноваться или нет. Может, они пытаются разработать свои планы, а может, знают, что я умру, и хотят понаблюдать со стороны за тем, как их планы воплощаются в жизнь. Я не могу больше думать, так как дрожу от холода. Здесь холодно, но прохладный воздух приятно касается моей горящей спины. И теперь я не уверен, действительно ли здесь холодно или это просто очередная уловка. Мой разум с самого начала играл со мной во всевозможные хитрости. Пожалуйста, сыграй еще одну, - умоляю я, поддаваясь боли, которая тянет меня под себя.

________________________________

Кто-то прикасается ко мне. Так нежно. Так осторожно. Так любяще. Это Нико. Он снова здесь. Моя голова висит низко, но его руки медленно поднимают мою голову, словно он боится причинить мне еще больше боли. Цветок лотоса. Мои веки слишком тяжелые. Я так устал. Мое тело все еще вытянуто вперед в той же позе, и я чувствую, как каждый синяк на моем теле вздрагивает от боли. Вряд ли я проживу здесь еще минуту. Цветок лотоса. Его голос вырывает меня из бездумного круговорота боли. Он здесь. Цветок лотоса. Я ждал его. Я ждал его, а теперь мое тело словно отключается. Мне хочется плакать от отчаяния. Как будто мой разум знает, что я нахожусь в процессе умирания. Открой.......... ..ыш. Для меня. Его голос отдается эхом в моей голове и не прекращается. Открой......... Мне нужно увидеть его. Лотос......... Нико. Глаза....... Все болит. Тело болит, запястья горят, голова пульсирует, а в горле пересохло от криков. Я хочу, чтобы все это закончилось. Я хочу погрузиться во тьму, пока ничего не почувствую. Пожалуйста............. Но я не могу. Я борюсь со всей этой оцепенелой болью. Я понимаю, что это мои последние минуты. Это последний раз, когда я вижу его. Пожалуйста, малыш. Его пожалуйста вонзает в меня свои когти и не дает мне утонуть в пучине. Нико никого ни о чем не умоляет. Он просто берет то, что хочет. Я не знаю, о чем он умоляет, но я хочу дать ему это. Я открываю глаза и медленно моргаю. Мое дыхание сбивается от усилий, которые потребовались для этого. Потребуется несколько попыток, чтобы зрение максимально прояснилось, но в голове возникает его образ, и я наконец снова могу дышать. Есть разные версии Нико, которых я видел стоящими на коленях передо мной. Эта версия - самая разрушительная. Слезы застилают мне глаза от одного только взгляда на него. Его длинные черные волосы собраны в низкий пучок, который распускается, и пряди свободно рассыпаются по лицу. Его голубые глаза такого темного оттенка, что кажется, будто смотришь на дно океана. Он выглядит беспокойным, как будто долгое время был потерян. Его красивое лицо омрачают несколько синяков, но это не отменяет болезненного выражения на его лице. Я расстроен, что вообще придал его лицу такое выражение, но теперь он смотрит на меня с надеждой. Его болезненное выражение сменяется облегчением, когда он смотрит на меня. — Цветок лотоса, — говорит он с таким облегчением, что я чувствую его на своей коже. И я скучаю по нему. Так сильно скучаю по нему. Это самое настоящее чувство, которое он испытывал ко мне. Мое лицо мокрое. Кажется, я плачу. Я не могу сказать, слезы это или кровь, или и то, и другое. И я решаю быть честным с ним. Я говорю ему слова, которые в прошлый раз боялся произнести. — Я бы очень хотел, чтобы ты был здесь, Нико, — слабо произношу я, мой голос дрожит, когда я говорю медленно. Нико выглядит опустошенным, и вдруг наши лбы оказываются прижатыми друг к другу. Он так нежно держит мое лицо, и теперь я точно уверен, что плачу. — Я здесь, цветок лотоса. Я, блять, здесь, — успокаивает он меня, целуя. Это быстрый, жесткий поцелуй, прежде чем он отстраняется. Он не делал этого ни в один из своих последних визитов. Каким-то образом мои веревки ослабли, хотя он не отпустил меня. Кто-то рядом со мной, думаю я. Я слышу шорох движения. Я не успеваю сосредоточиться, как Нико начинает гладить меня по щекам. Он не перестает прикасаться ко мне. Он словно хочет убедиться, что я настоящий, что я действительно перед ним. Он находится в двух шагах от меня, и в данный момент я больше чувствую его, чем вижу. И все же я не могу удержаться от того, чтобы не упасть в его объятия с болезненным звуком. Мое тело плачет от боли, но мне все равно. Он наклоняется, чтобы я не рухнул совсем, и я сижу на кончике стула, хватаясь за его рубашку. Мое тело так сильно болит, но я могу дотронуться до него. На этот раз я могу его почувствовать. Я никогда не мог прикоснуться к нему и почувствовать его до того, как он исчезнет. Я не хочу, чтобы он исчезал. Он заключает меня в свои объятия, осторожные, но теплые. Я пускаю слезы ему на шею. Он избегает моей спины. Он не прикасается к ней, но проклинает то, что видит через мое плечо. Мои руки крепко хватают его за рубашку. — Не исчезай на этот раз, — умоляю я сокрушенно. Он ругается, отстраняясь, и снова берет мое лицо в свои руки. — Я никуда не уйду, цветок лотоса, — твердо обещает он. — Только не без тебя. А потом он целует меня. Я отвечаю на поцелуй как могу, но он не успокаивается. Он целует меня так, как будто это наш последний поцелуй, как будто он никогда не думал, что поцелует меня снова. — Не слишком усердствуй, Нико, — говорит кто-то сзади. — Он ранен. — Отвали, мне не нужны напоминания, — говорит Нико, отступая от меня. У него убийственный вид. Таким, каким, как я ожидаю, должен быть настоящий Нико. Он отстраняется, но он все еще здесь. Он не исчезает. А за его спиной маячит тень. Она подходит ближе, и, моргнув еще несколько раз, я наконец вижу, кто это. Киллиан. Я смотрю на него в замешательстве. Его никогда не было ни в одном из прошлых визитов. Я ошарашенно смотрю на Нико. Он действительно здесь или у меня галлюцинации? Он не перестает смотреть на меня, и я пытаюсь сфокусироваться на его глазах, но мое зрение то пропадает, то исчезает. Тем не менее я уверен, что это он. Это Нико. Настоящий Нико. Он действительно здесь. — Ты действительно здесь?" шепчу я в шоке. В моих глазах стоят слезы. — Ты действительно пришел за мной, — я касаюсь его лица, и он не исчезает. Он не исчезает. — Ты настоящий. — Что происходит, Килл? — спрашивает Нико, глядя на мое удивленное лицо. Я вижу, как беспокойство просачивается в его выражение. — Дай мне посмотреть, — Киллиан внезапно оказывается передо мной, но Нико не отходит далеко. Он остается рядом с Киллианом и берет меня за руку. — Смотри сюда, Брэндон, — он направляет свет мне в глаза. Я моргаю от белого света, ворча от того, что он вспыхнул так внезапно. Когда я закрываю глаза, то вижу звезды. Это был белый свет в... рай? Я сейчас умру? Это то, что я должен увидеть перед смертью? Я не хочу этого. Пока не хочу. Я только что снова увидел Нико. Я качаю головой, поворачивая лицо. Еще немного с ним, пожалуйста. — Эй, это всего лишь на чуть-чуть. Ты можешь сделать это для меня? — тихо спрашивает Нико, и я поворачиваюсь на его голос. Я слегка шмыгаю носом и киваю ему. Он крепко сжимает мою руку, и я так же крепко сжимаю его руку, не желая отпускать его. — Следуй за светом, — негромко говорит Киллиан, снова направляя на меня фонарик. Я пытаюсь, но это трудно. Мне кажется, что я разочаровываю их, пытаясь и не пытаясь следовать за светом. После третьей попытки я качаю головой. — Больно, — мучительно шепчу я, плотно закрывая глаза. Я хватаюсь за пульсирующую голову и хочу закричать. — Все в порядке, — говорит Киллиан. Он направляет свет на свою руку. — Скажи мне, сколько пальцев я держу. Я моргаю, пытаясь прояснить зрение. Кажется, яркий свет подействовал на меня. Здесь... много пальцев. Больше пальцев, чем должно быть на одной руке. Я сужаю глаза, и моя головная боль усиливается. Раз... Два... Четыре... Восемь... Я снова моргаю глазами. Голова пульсирует. — Четыре, — думаю я, когда молчание становится слишком долгим. Нико крепко сжимает мою руку, и я понимаю, что не смог ответить правильно. — У тебя болит голова, да? — с надеждой спрашивает Киллиан. — Да, — шепчу я, глядя вниз. — Вот. Это поможет от боли, — говорит Киллиан, передавая мне бутылочку и несколько таблеток. Я отпускаю руку Нико, чтобы открыть бутылку, но не могу. Мне трудно ее открыть. Кажется, я уже плачу от досады. Нико хватает бутылку и открывает ее для меня. Я не замечаю их общего взгляда, когда Нико помогает мне принять таблетки и запить их водой. Мой желудок опускается. Я не в порядке. Но я понял это сразу, как только у меня начались галлюцинации. Сейчас они разговаривают между собой. Я пытаюсь следить за их разговором, но многое не укладывается у меня в голове. — У него сотрясение мозга, как я и думал, — заключает Киллиан. — Черт, — сердито говорит Нико. — Это все обычные симптомы. У него двоится в глазах, он растерян, он не перестает плакать, его слова слегка невнятны. Плюс головная боль, — прагматично сообщает он. — Что мы можем сделать? — Нам нужно быстро доставить его в больницу. Нужно проверить, нет ли у него травмы головы. — Травма головы? — Вы видели, как тот парень врезался головой в стену? Ему повезло, что у него нет травм шеи. У него сразу началось кровотечение, так что это хорошо. Не смотри на меня так, Нико. Это хорошо, потому что это означает, что вероятность того, что у него внутреннее кровотечение, ниже. И поверьте мне, это хорошо. Нам еще нужно убедиться, что у него в голове все в порядке. У него могут быть повреждены нервы. Нико все еще рядом со мной. Он нежно массирует мой пульс, даже когда гневно ругается на каждое слово, вылетающее из уст его кузена. Я дрожу в его руках. — Прости меня, — прохрипел я. Он повернулся ко мне. — Ты не сделал ничего плохого, — успокаивает меня Нико, но я вижу его нахмуренные брови и беспокойство в голубых глазах. — Моя голова, — стараюсь не произносить слова невнятно. — Все не в порядке. — Это не твоя вина, — пытается сказать Нико успокаивающе, но его гнев заметен. — Этот сукин сын разбил твою голову о бетонную, мать его, стену. Не могу дождаться, когда доберусь до него. Я уничтожу его. Я собираюсь... — Бита, — медленно произношу я. Потому что не могу забыть. Потому что я все еще чувствую, как она разбила стекло моей машины, прежде чем разбить мне голову и вырубить меня. Нико моргает на меня. Его лицо становится смертельно спокойным. — Бита? — он повторяет, как будто ослышался. — Что ты имеешь в виду? — спрашивает Киллиан. — Это была... бита. Голова, — говорю я, пытаясь поднять левую руку, но вздрагиваю. Киллиан тут же опускается на колени. Он стирает засохшую кровь с моего виска каким-то белым веществом в пакете. Как он так подготовился? — Я собираюсь прикоснуться к твоей голове и хочу, чтобы ты сказал мне, где болит. Он надевает перчатки и слегка надавливает на мой затылок, но есть нежное место, которое заставляет мое тело дернуться вперед от боли, а из моего рта вырывается звук, близкий к небольшому крику. — Черт, — говорит Киллиан, убирая руки. Его перчатки в крови. — Где еще тебе было больно? Я игнорирую его. Боль в левом боку все еще пульсирует в моем теле. — Где еще? — Нико опускается передо мной на колени с разрушительной энергией, которая заставляет меня отступить от него. — Нико, — предупреждает Киллиан. — Где еще?! — он практически кричит на меня. — Нико, остановись, — спокойно говорит ему Киллиан. Нико в гневе поворачивается к нему. — Ты думаешь, я буду рисковать? Что он пострадал каким-то другим образом, и мы не узнаем об этом, пока не станет слишком поздно? Ты думаешь, я буду так рисковать?! — теперь он кричит. — Это не тот способ заставить его говорить, — и теперь Киллиан в бешенстве. Он снимает перчатки и бросает их в черную сумку, а затем тащит Нико вверх и прочь от меня. Я не могу перестать плакать. Почему я не могу перестать плакать? Я знаю, что Киллиан уже объяснял это, но, возможно, все гораздо хуже, чем он думал. Может, в моей голове действительно что-то повреждено. — Не рассказывай мне всякую хрень! — гневно говорит Нико. Киллиан не успокаивается. — Ты злишься. Никто не понимает твой гнев лучше, чем я. Я нашел свою Глин избитой и чуть не сошел с ума. Я, мать твою, понимаю. Но ты не можешь позволить своей ярости ослепить тебя и выместить ее на нем. Я говорил тебе, что он будет в уязвимом состоянии и что мы должны быть осторожны. Если ты будешь слишком сильно давить на его кнопки, ты только навредишь ему. И я обещал Глин, что позабочусь о том, чтобы ее брат был в максимальной безопасности. Если ты заставишь меня нарушить это обещание, я убью тебя на хрен. Нико выглядит разъяренным. — Я не собираюсь срывать злость на нем. Когда я вымещаю свой гнев, я использую кулаки. Ты же знаешь. — Тогда перестань на него кричать, — он вдруг показывает на меня. — Так вот каким ты хочешь его видеть? Челюсть Нико напрягается, когда он смотрит на меня. Он качает головой, когда напряжение покидает его лицо, и его плечи опускаются. — И что ты предлагаешь мне тогда делать? — гнев в его голосе стихает. — Будь хорошим парнем, — говорит Киллиан, прежде чем уйти и вернуться ко мне. Он надевает новую пару перчаток, спрашивая меня, где еще болит, но я не отвечаю. Он смотрит на Нико. Нико делает глубокий вдох, прежде чем снова опуститься передо мной на колени. — Эй, прости, я не хотел этого делать. Не плачь, — говорит он придушенным голосом, его прикосновения мягкие на моем лице. Он нежно вытирает мои слезы. — Прости, — говорю я невнятно. — Ты не виноват, малыш, — спокойно говорит он, поглаживая мои щеки, и я ему верю. — Я просто волнуюсь за тебя. Ты можешь ответить на вопросы Киллиана? Можешь сказать, где еще болит? — Спина, — медленно говорю я. Я вижу, как Киллиан одобрительно кивает Нико. Нико выглядит так, будто ожидал этого ответа, но он продолжает гладить меня по щеке в любящем жесте, прежде чем взять мою руку в свою. — Где-нибудь еще? — Живот, — говорю я и смотрю, как Нико расстегивает пуговицы на моей блузке. Нико издает какой-то звук, но я не смотрю. Киллиан трогает, тычет и спрашивает, насколько больно, от 1 до 10. — 3 по сравнению со всем остальным, — говорю я невнятно. Нико делает глубокий вдох у меня на глазах. — Я умираю, да? — торжественно шепчу я, плотно закрывая глаза. — Нет, — резко говорит он, прежде чем остановить себя. Я открываю глаза и на несколько секунд отчетливо вижу его. Он выглядит безумным, как будто хочет устроить хаос. — Нет, — повторяет он ровно, нежно целуя мою руку. — Ты останешься в живых надолго. Со мной. Я хочу этого. — Хорошо, — тихо говорю я. Я не уверен, говорит ли Нико это для моего блага или для своего собственного, но я верю ему на несколько секунд, прежде чем реальность вступает в свои права, когда Киллиан снова заговорил. — Давай займемся твоей спиной, — говорит Киллиан, после того как через несколько минут он положил что-то мне на грудь. — Нико, помоги мне снять с него рубашку. Нико отрезает мои длинные рукава, и я могу представить, что там еще больше синяков, потому что Киллиан тут же начинает что-то прикладывать к ним. Я закрываю глаза, так как они начинают болеть. Я снова все вижу двояко. — Открой глаза, — серьезно говорит Нико. — Ему можно поспать, Нико. Честно говоря, так будет лучше для него. Особенно с учетом того, что я собираюсь положить ему на спину, — советует Киллиан. — Нет. Что, если он...? — он останавливает себя и издает звук, который я не могу расшифровать. — Нет. Я не собираюсь рисковать. Киллиан молчит, но я чувствую, как они работают над разрезанием оставшейся части моей рубашки. Я могу только смотреть на татуировки Нико. Для меня они представляют собой беспорядочные черные линии. Но я знаю их наизусть после того, как видел их столько раз и прикасался к ним. Жаль, что сейчас я не могу увидеть их отчетливо. Я издаю звук, когда с меня стягивают последнюю рубашку. Больно. Я ерзаю на стуле, и Нико останавливает меня. — Помнишь, что я тебе показал, Нико? — спрашивает Киллиан где-то позади меня. — Да, — отвечает он с глубокой сосредоточенностью, придвигаясь ко мне ближе. Он держит меня за верхние руки мягко, но с намерением. — Иди сюда, малыш, — говорит он, и я делаю то, что он говорит, словно околдованный голосом сирены. Он наклоняет мою верхнюю часть тела вперед, следя за тем, чтобы я оставался в кресле, и кладет мою голову в изгиб его шеи. Мои руки тут же хватают его рубашку. — Хорошо, — говорит Киллиан, когда Нико кладет руки на подлокотники кресла, прижимая меня к ним и удерживая на месте. — Будет больно, Брэндон, — предупреждает он. — Это поможет немного приглушить боль от ударов плетью. А чтобы избежать заражения, я забинтую тебе рану. Потом мы отвезем тебя в больницу, хорошо? Я не складываю все в голове, пока не чувствую боль на спине от того, что он использует, чтобы очистить или вылечить ее. Я кричу от боли, чувствуя сильный ожог на спине. Мое тело дергается вперед в ответ, но Нико, словно жесткая стена, удерживает меня на месте. Я не знаю, что говорю, но Нико затыкает мне рот, целует плечо, говорит, а я не могу понять, что он говорит. Он пытается отвлечь меня от боли, но у него ничего не получается. Нет, я не могу, продолжаю думать я, плача в шею Нико. Я пытаюсь отодвинуться, но каждый раз, когда я делаю шаг вперед, Нико толкает меня обратно. Присутствие Киллиана позади меня теперь кажется гибелью. Мое зрение чернеет по краям, чем дальше, тем больше. Проходит всего минута, и боль становится настолько сильной, что вырубает меня. Я практически вздыхаю с облегчением, проваливаясь в темноту.

________________________________

Когда я снова открываю глаза, все уже не так, как раньше. Я могу лишь слегка приоткрыть их, но все вокруг движется. Я двигаюсь, понимаю я. Подо мной что-то твердое, жесткое и выдерживающее весь мой вес. Моя щека упирается во что-то твердое, и я чувствую руки под бедрами, удерживающие меня. Это Нико. Я понимаю это по его прикосновениям, по его запаху, по волосам на моей шее. Он несет меня на спине. Он немного наклоняется вперед, чтобы я не рухнул, но я также чувствую Киллиана рядом со мной, пока они движутся... куда-то. Я вспоминаю немногое из того, что произошло до того, как я потерял сознание, глубоко вдыхаю и чувствую, как что-то плотно обхватывает мой торс. На мне куртка Нико. Полностью открыв глаза, я вижу, что черная кожа окружает меня. Зрение немного размыто, но уже лучше, чем раньше. Мои руки лежат на плече Нико, и я медленно сжимаю их, чтобы как следует прижаться к нему. — Нико, — прохрипела я, мой голос слегка ломается. Нико на секунду замирает при звуке моего голоса, а потом снова начинает идти. — Цветок лотоса, — в его голосе звучит облегчение. Я чувствую это по тому, как его поза теряет свою жесткость. — Ты проснулся. Неужели он думал, что я не проснусь? Ничего страшного, ведь бывали моменты, когда я тоже думал, что не проснусь. Я думал, что жестокая боль в голове и спине приведет меня прямо к порогу смерти, но сейчас я этого не чувствую. Я вообще почти ничего не чувствую. Боль в голове стала менее интенсивной, я как будто плыву, а спина полностью онемела. Мне нужно больше того, что использовал на мне Киллиан. — Я же говорил, что он проснется, — произнес Киллиан безразличным голосом. — Заткнись, — ворчит Нико, но облегчение в его голосе трудно скрыть. Я уже проснулся, но все еще не отошел. Каждый раз, когда я смотрю из-за плеча Нико, я вижу повсюду следы тел. Кровь на полу, размазана по стене, некоторые стекают по лестнице. Меня слегка тошнит от этого зрелища, но после всего, что я пережила сегодня, это меня волнует меньше всего. — Где Лэн? — спрашиваю я, приходя в себя некоторое время спустя. Мы больше не в доме. Мы в лесу, со всех сторон окруженные деревьями. Я не могу сказать, в какой стороне выход. Я не представляю, как они выбирают, в какую сторону идти. Тело Нико напрягается. Страх мгновенно охватывает меня. Лэн пострадал? Что он натворил? — С ним все в порядке? — спрашиваю я в беспокойстве. — Он... — Успокойся, — говорит Нико, слегка покачивая меня в своих объятиях. Я не чувствую его движений, даже мои мышцы онемели. — Он в порядке, — ворчит Нико, в его голосе явно слышится неприязнь к Лэну. Я стараюсь не расстраиваться, тем более что знаю: у него есть все основания недолюбливать Лэна, но мне все равно больно. — Где он? — снова спрашиваю я. — Он здесь, — грубо отвечает он. — Здесь? — спрашиваю я с беспокойством. Я знаю, что Лэн может держать себя в руках и что за ним стоит Элита, но он не часть мафии. Я не хочу, чтобы он пострадал. Нико молчит. — Перестань быть задницей, — замечает Киллиан, когда они продолжают идти. Нико издает звук раздражения, но не произносит ни слова. — Нам пришлось придумать план, — объясняет Киллиан, проливая свет на ситуацию. — Когда тебя похитили. Было проще разделить группу. Разделяй и властвуй. Нашей целью было сначала вернуть тебя, а потом расплатиться. Но нужно было отвлечь внимание. Нужно было разделить внимание Змей, чтобы мы смогли добраться до тебя. Твой брат и Нико спорили, кто придет за тобой, а кто поможет отвлечь Змей, пока все не решилось именно так. Я впитываю его слова, как губка. Я могу представить, как Лэн добровольно согласится отвлечь и отомстить Змеям. Но я также не могу представить, чтобы Нико отказался от этого. Он известен тем, что не может оставить прошлое в прошлом. Его жестокая натура требует мести и отмщения, когда у него есть такая возможность. Я помню тот случай, когда Киллиан был ранен, и он вошел в комнату с обещанием смерти на языке. — Вы поссорились? — спрашиваю я, стараясь не показаться расстроенным. Не думаю, что у меня это хорошо получается, так как Нико поворачивается к Киллиану с пристальным взглядом. — Большое спасибо, Килл, — говорит Нико с рычанием. — Что? — невинно спрашивает Киллиан, поднимая руки вверх. Я вижу, что у него с собой темная сумка, должно быть, он принес все то, что использовал против меня. Откуда он знал, что брать? — Просто констатирую факты. Вы двое заставили нас пройти через ад. — Я убью тебя, — говорит Нико с пылом в голосе. Киллиан негромко хмыкает и идет впереди нас. Думаю, чтобы убедиться, что путь для Нико свободен. Я снова думаю, не устал ли Нико. Он выдерживает весь мой вес, как чемпион. Он ни разу не пожаловался. В последний раз, когда я проснулся, я сказал ему, что могу идти, но он практически взбесился из-за того, что я не двигаюсь и позволяю ему заботиться обо мне. — Вам двоим не нужно было ссориться. Мия, должно быть, так волновалась. Вы оба могли бы отомстить по-разному, и кто-нибудь другой мог бы прийти за мной, — откровенно говорю я ему. — О чем, черт возьми, ты говоришь? — в его голосе звучит ярость. — Ты думаешь, мы спорили о том, кто кому отомстит? Я слегка киваю головой. — Не спорили? — Нет, блять, — злобно выплевывает он. — Мы спорили из-за тебя. Мы оба хотели вытащить тебя. Я так потрясен, что несколько секунд ничего не говорю. — Меня? Должно быть, я звучу так же потрясенно, как и чувствую, потому что Николай рычит: — Думаешь, мне есть дело до мести, когда тебя держали в заложниках? Да. Я бы подумал, что месть - это первое, о чем он думает. — Ты не хотел им отомстить? — тихо спрашиваю я. Его тело продолжает сжиматься подо мной. — Не тогда, когда ты можешь пострадать, — резко отвечает он. Он в ярости, понимаю я. Я чувствую это по его движениям. — Нико, — извиняюще начинаю я, но он прерывает меня. — Я им отомщу. Я убью их на хрен, — обещает он смертоносным голосом. — Я сходил с ума от одной мысли, что ты попадешь в плен к этим ублюдкам. Они заплатят и сдохнут, как гребаные змеи, — он говорит это так спокойно, что я верю каждому слову. Обычно его слова о жестокости заставляют меня сделать шаг назад, но не сейчас. — Я убью всех, кто причинял тебе боль и пытался отнять тебя у меня. Но только после того, как ты будешь в безопасности. Я бы никогда не стал так рисковать тобой, — мое сердце бешено бьется в груди. — И твой брат, судя по всему, тоже, — с ворчанием признает он. Так вот почему Нико разозлился, когда я спросил о Лэне. Мое сердце увеличивается в размерах при мысли о моем брате-близнеце. Не знаю, делает ли он это потому, что видит во мне продолжение себя, или потому, что ему действительно не все равно. Не знаю, может быть, мои уроки эмпатии оказывают на него какое-то хорошее влияние, помимо того, что он делает для Мии. В конце концов, он мой брат. Мой близнец. Я любил его даже тогда, когда он не любил меня. И я люблю его еще больше, когда он заботится обо мне. Нас всегда будет связывать наша связь, и я надеюсь, что она будет становиться все крепче. Он всегда будет моей второй половинкой. Береги себя, Лэн, - искренне думаю я. Я крепче прижимаюсь к Нико. — Спасибо, — тихо шепчу я. — За что? — он все еще звучит раздраженно. — За то, что пришел за мной, — тихо говорю я. Он тоже крепче прижимается ко мне. Он неохотно вздыхает, гнев медленно вытекает из его тела. — Я всегда буду, — говорит он с такой честностью, что мне хочется его поцеловать. Я прижимаюсь к нему, и мое сердце не хочет успокаиваться. Не после всего, что он сказал, не после всего, что он сделал, не после всего, что он готов сделать. Я люблю его. Я пришел к этому осознанию несколько недель назад, но оно до сих пор бьет меня все сильнее. Я люблю Нико. Мне трудно подобрать слова, но как только мы выберемся из этой передряги, я скажу ему. Я обещаю себе, что скажу. Я снова вспоминаю его последние слова. Я всегда буду приходить за ним, думаю я. Когда бы я ему ни понадобился. Нико резко останавливается. Впереди я вижу, что Киллиан тоже перестал идти. — Что случилось? — спрашиваю я. — Что, блять, он говорит? — серьезно спрашивает Нико, прокладывая себе путь рядом с Киллианом. — Именно то, что ты слышал. Они направляются сюда, — повторяет Киллиан. Я в замешательстве смотрю на Киллиана, когда он прижимает ухо и произносит. — Как, черт возьми, это возможно? Присмотревшись внимательнее, я вижу, что у него действительно есть наушник. У Нико тоже есть? Я смотрю на его ухо, но ничего не вижу. Может, он в другом ухе? Похоже на то, поскольку я наблюдаю, как они синхронно смотрят друг на друга, пока тот, кто передает им информацию, что-то говорит. — Твою мать, — сердито бормочет Нико. Лицо Киллиана закрыто. — Они собираются окружить нас, — заявляет Киллиан. — Мы не выберемся, не встретив хотя бы нескольких человек, — он снова нажимает на наушник. — Найди нам выход с наименьшим количеством людей. У меня в голове не укладывается эта информация. Лес темный, и кто угодно может прятаться где угодно. Люди направляются в нашу сторону, говорят они... но что, если некоторые уже здесь? Я параноидально оглядываюсь по сторонам, ослабляя руки. — Опусти меня, — говорю я Нико. — Я могу попытаться бежать. Может быть, мы сможем уйти дальше. — Черта с два! — сердито рычит он. — Ты едва можешь ходить. — Нико. — Он прав, — прерывает его Киллиан. — Наркотики все еще действуют на твой организм. Вероятно, ты не чувствуешь сильной боли в мышцах, но она накопится позже, если ты будешь себя пересиливать. В процессе ты можешь навредить себе еще больше. Только серьезный выброс адреналина заставит тебя двигаться, не пошатнувшись и не упав первым. Наши тела устроены именно так. Будет лучше, если он продолжит нести вас. Если дело дойдет до драки, нам придется тебя спрятать. — Я не брошу его на хрен, — шипит Нико, крепче прижимая меня к себе. Похоже, он готов драться. — Нико, прекрати, — говорю я ему в то же время, когда Киллиан отвечает: — Я этого не говорил, — я извиняюще смотрю на него, но он только качает головой. — Я сказал "прячься", — говорит он, нетерпеливо поглядывая на Нико. — Здесь темно и много деревьев. Мы можем замаскировать его. У него уже есть твоя черная куртка и темные брюки. Надо только следить, чтобы он не забрался в кусты или что-то подобное. Понятно? — Хорошо, — быстро говорю я, не желая, чтобы они спорили. — Я так и сделаю. Веди. Нико не произносит ни слова, пока мы идем за Киллианом. Они идут быстро и как можно тише. По тому, как они резко поворачивают, видно, что они идут не в том направлении, в котором планировали. Я очень надеюсь, что мы ни с кем не столкнемся. Нико напрягается подо мной. Может, я слишком тяжелый? Я уже собираюсь сказать ему, чтобы он снова опустил меня на землю, когда Киллиан говорит, нажимая на наушник. — Почему? О, должно быть, человек сообщил им новую информацию. Нико застонал, когда Киллиан сказал: — Ладно, это сработает в нашу пользу, — он отпускает наушник и поворачивается к нам с Нико: — Джереми и Лэндон идут, — сообщает он мне. Я моргаю. — Лэн? Нико снова застонал. — Тактика не сработала должным образом?— с любопытством спрашиваю я. — Сработала, но это была лишь половина их людей. Другая половина окружает нас, пока мы говорим, — сообщает Киллиан, пока мы продолжаем идти. — Джереми и Лэндон возьмут с собой столько своих людей, сколько смогут, и начнут атаковать их со спины. Нам придется идти им навстречу и начать сражаться спереди. — Мне это не нравится, — раздраженно прорычал Нико. Я легонько похлопываю его по груди, чтобы успокоить, с тех пор как им пришлось изменить свои первоначальные планы, он только и делает, что злится. — Это единственный выход, Нико, — терпеливо говорит он. — Мы планировали пойти в обход, но это займет слишком много времени, а доза, которую я для тебя достал, к тому времени иссякнет. Только поэтому ты еще в сознании. Боль притуплена настолько, что ты ее не чувствуешь, но не настолько, чтобы она затягивала тебя под себя. Твое тело может впасть в шок, и к тому времени тебе придется оказаться в больнице. Нико слушает каждое слово Киллиана так же напряженно, как и я. — Давайте убираться отсюда, — говорит он с решимостью в голосе. Я крепче прижимаюсь к Нико, так как становится все холоднее, и смотрю, как мимо нас проплывают дерево за деревом. Он говорит с Киллианом, и я пытаюсь сопротивляться, но гул его голоса погружает меня под воду, и я не успеваю опомниться.

________________________________

Раздается громкий звуковой сигнал. Я хочу выключить будильник, но мне трудно пошевелиться. Я оставил окно открытым? Так холодно. Я уже готов забыть о будильнике и снова заснуть, но тут вдалеке раздается чей-то крик. Я в страхе распахиваю глаза. Что это было? Я стараюсь не испугаться и замечаю, что лежу на боку на твердой земле. В памяти всплывает воспоминание о том, как меня хлестали по спине, и у меня чуть не начинается приступ паники при мысли о том, что это может случиться снова. Но когда я слегка шевелюсь, к моей коже прикасаются листья. Я замираю. Я замираю в напряженной тишине, пока мои глаза немного проясняются, приспосабливаясь к темноте. Я вижу очертания предметов. Я был прав, это листья. И они повсюду. Я дотрагиваюсь до одного, который лежит прямо передо мной. И понимаю, что нахожусь в густом кустарнике. Мой разум медленно улавливает холод, крики, боль. И я вспоминаю Нико и Киллиана. Они спасли меня и позаботились о моих ранах. Это был не сон. Слова Киллиана проникают в мое сознание. Если дело дойдет до драки, нам придется спрятать тебя. Они спрятали меня. Я делаю глубокий вдох, осознавая, что это означает. Кто бы ни передавал им информацию, он должен был предупредить их о том, что Змеи настигнут их. Я пытаюсь вспомнить хоть что-нибудь после этого, но все, что я помню, - это мой сон. Меня мягко укладывают на что-то твердое, что-то подкладывают под голову. Прохладное прикосновение к моей щеке. — Я сделаю все, чтобы ты был в безопасности. Что-то мягкое прижимается к моему лбу. — Я приду за тобой. Я моргаю. Это был... сон? Думаю, это была реальность. Мне хочется дотронуться до лба и посмотреть, чувствую ли я на своей коже поцелуй Нико. Но я боюсь пошевелиться. А крики где-то становятся все громче. Пожалуйста, не пострадайте, - снова и снова думаю я. Я чувствую себя слабым и жалким, лежа здесь и слыша, как сражаются другие, но я сам никогда не был бойцом. По крайней мере, не физическим. Сегодня я доказал, что я боец, но в другом смысле. И я не могу забыть об этом. Я уже на боку, поэтому пытаюсь выглянуть из маленьких отверстий в кустах. Видно плохо, темно, но я знаю, что Нико не оставит меня без присмотра. Он где-то рядом. Снова раздается громкий писк. Я нахмуриваю брови. Раньше я думала, что это мой будильник. Он пищал и вибрировал. Что это? Мое сердце замирает, когда я снова слышу громкий звук, сопровождаемый вибрацией. Я почувствовала вибрацию на своей ноге. Это исходит от меня, понимаю я с паникой. Это точно не мой телефон, я видел, как он упал и разбился. Может, Нико оставил свой телефон? Но он бы не рискнул оставить его с включенным звонком. Он вообще держит его на вибрации. Это бессмысленно. Я начинаю понимать, что что-то действительно не так, когда снова раздается звуковой сигнал, повторяющийся и вибрирующий три раза подряд. На несколько секунд все затихает, а потом я вскрикиваю, когда меня внезапно вытаскивают из кустов, а остальные звуки заглушает большая рука. Моя спина болит от такого грубого обращения, и я выгибаю спину, чтобы хоть немного облегчить боль. Дыхание сбивается при виде тела, навалившегося на меня сверху. На нем все еще маска, но я помню, во что он был одет. Та же куртка и странная цепь с замком, свисающая с его шеи. Это тот парень, который пытался сбить меня с дороги и убить. Клов. Он говорит что-то по-русски, и я даже не пытаюсь понять, отбиваясь. Впрочем, это неважно, мое тело подверглось испытанию, и я слаб по сравнению с ним. — Соскучился по мне? Мои глаза расширяются, когда я вникаю в его слова, его акцент тяжел и каким-то образом делает его еще более грозным. Значит, он знает английский. Мой ответ заглушает рука, которой он зажимает мне рот. Он усаживается на меня сверху, и моя спина болит от того, как она скребется о неровный лесной пол. — Ты же не думал, что мы так легко тебя отпустим, правда? — спрашивает он, отпуская меня, чтобы сильно ударить по лицу. Мое лицо откидывается в сторону, и я хрюкаю от боли. Он с силой притягивает мое лицо к себе и что-то прижимает к моим губам. Мне требуется секунда, чтобы понять, что это. Лента. Страх поселяется в душе, когда у меня отнимают голос. Я царапаю куртку Клова, но бесполезно. Я пытаюсь закричать, но голос получается приглушенным. Нико, Нико, Нико, - бесполезно кричу я мысленно. — Ложные надежды - опасная вещь, — говорит он небрежно. Страшная маска - это все, что я вижу. — Мы позволили им забрать тебя. Мы позволили тебе чувствовать себя в безопасности с ними. Только для того, чтобы отнять ее. Чтобы доказать тебе, что ты никогда не сможешь от нас убежать. И ты привел нас прямо к ним, — я качаю головой, когда его слова доходят до меня. Я этого не делал, это невозможно. Он сует руку в мой карман и достает что-то. — Знаешь, что это? Я могу только смотреть на маленький белый кружок в его руках. У меня не было этого с собой. — AirTag, — говорит он после того, как я умолкаю. Он достает свой телефон, нажимает на какие-то кнопки, и вдруг белый кружок громко пищит и вибрирует у него в руке. — Технология, — говорит он с ухмылкой, когда я бросаю на него испуганный взгляд. — Даже показывает нам твое местоположение. Мои слова звучат глухо, поскольку я борюсь со всем, что он сказал. Но он прав. Они подбросили мне это, и я привела их прямо к Нико. Я показал им, как Нико и Киллиан планировали сбежать, и они тут же воспользовались этим, приведя своих людей. Возможно, мы бы сбежали без проблем, если бы не я. — Теперь ты наш, — жестоко сказал он. — Мы позволим Нико найти тебя снова, но на этот раз мертвым, — он смотрит на меня с удовлетворением, и у меня сводит желудок от его слов. Эти люди были больны и извращены. И я сыграл важную роль в их плане. Мне противно от самого себя, даже если я не знал. Я не хочу, чтобы Нико пострадал из-за меня. Я чувствую, как слезы застилают мне глаза. Клов смеется надо мной с блеском в глазах. — Знаешь... я так и не смог с тобой повеселиться, — медленно говорит он, убеждаясь, что я понимаю каждое слово. — Я сказал ему, чтобы он полегче с тобой обращался. Но ты - игрушка Николая. Как ты можешь себе представить, ему было трудно сдерживаться. Эти слова преследуют меня. Я не могу перестать дрожать. Пожалуйста, нет. Я не могу больше терпеть боль, иначе, кажется, умру. Я не знаю, как еще бороться, когда он начинает связывать мои руки толстой веревкой, кроме как бесполезно кричать против ленты. У меня такое чувство, будто я переживаю безумное дежавю, и желудок скручивается от ужасных мыслей о том, что он со мной сделает. Он резко поднимает меня, как только закончил, и я стону, когда он практически тащит меня к дереву с низко свисающей веткой над нами. Он достает пистолет, и мое тело холодеет, когда он направляет его мне в грудь. — Теперь ты будешь вести себя так, как я хочу. Понятно? Или я использую это не только против тебя, но и против твоего драгоценного Николая, как только увижу его. Ты ведь этого не хочешь, правда? Мое сердце замирает при мысли о том, что он может использовать этот пистолет против Нико, и я тут же расслабляю свое тело, чтобы он сделал все, что захочет. А хочет он, оказывается, подставить меня, как в подвале. Мое сердце бешено колотится, когда он обматывает еще одну длинную веревку вокруг тех, что у меня на руках, и перекидывает ее через ветку над нами. Я стараюсь не паниковать, когда он резко дергает за веревку, и мои руки снова оказываются подняты над головой. Дежавю пробирает до костей, и слезы уже бегут из глаз при мысли о том, какое безумие он задумал. Он держит меня лицом к себе, прижимая к своему телу, пока завязывает веревки над моей головой. Я не пытаюсь сдвинуть их с места, я чувствую, как туго они стягивают мои запястья. — Моя личная piñata. Мне нравится, когда ты в таком положении, — садистски говорит он. Он касается моего лица в любовном жесте, и я отстраняюсь. Он хватает меня за волосы и притягивает обратно. —Помни, что я сказал, — предупреждает он, и на этот раз я не отстраняюсь от его прикосновения. — Николай сейчас занят, так что не думай, что тебе удастся сбежать. Мой разум борется с приступом паники, и имя Нико возвращает меня в фокус. Что они с ним сделали? Мои слова глушатся о пленку. Клов хмыкает, как будто понимает, что я говорю, прежде чем отпустить меня. Он уходит куда-то за дерево, а когда возвращается, то тащит за собой биту. Я могу только смотреть на биту, пока мое дыхание становится все тяжелее. Он собирается закончить то, что начал сегодня утром. Он получит смерть, которой был лишен. Когти паники вонзаются в мой разум, и я как сквозь туман наблюдаю, как он поднимает биту, готовый нанести удар. И на секунду я задумываюсь, не лучше ли быть застреленным насмерть, чем проходить через это снова. Я вскрикиваю от первого удара, и даже пленка не может полностью заглушить звук. Я скорее чувствую, чем слышу треск, который раздается внутри меня. Слезы стекают по моему лицу, когда мое тело пытается свернуться в клубок и терпит неудачу. Меня окружает боль, и я не осознаю, что получил такой сильный удар, что меня отбросило назад, ударив спиной о ствол дерева, пока Клов снова не двигает меня вперед. Я все еще кричу и не могу остановиться. Дышать становится все труднее, и темнота заползает в края моего зрения. Я молюсь, чтобы она забрала меня. Я не могу сделать это снова. Не могу. Клов поднимает биту, готовясь снова замахнуться, как вдруг что-то с силой обрушивается на него и валит на бок. Мой разум не в силах переварить такой поворот событий, и я могу только плакать от облегчения, что он больше не будет замахиваться на меня. Моя грудь не перестает вздыматься от боли, и я ничего не слышу из-за своих безудержных рыданий. Кто-то прикасается ко мне, и я начинаю двигаться изо всех сил. Я не могу позволить им снова причинить мне боль. Не могу. — Брэндон, — говорит голос сквозь туман. Они больше не прикасаются ко мне. — Это я. Я просто разрежу это. Я не причиню тебе вреда. Я знаю этот голос. Лучший друг Нико, практически брат. Парень Сесилии. Джереми. Он не причинит мне вреда. Я перестаю бороться, когда паника в моем сознании отступает. Он перерезает веревку, перекинутую через дерево, и крепко держит меня, когда мое тело подается вперед. Я не могу выдержать собственный вес и опускаюсь на колени. Но он не отпускает меня, он просто опускается вместе со мной. Я слышу крики разных людей, сражающихся позади него. И мне кажется, что я чувствую запах дыма совсем рядом, а за головой Джереми, когда я поднимаю голову, появляется оранжевое свечение. Неужели где-то пожар? Джереми, должно быть, замечает мой взгляд на запах. — Твой брат любит пожары, — бормочет он с мрачным выражением лица. Он смотрит в сторону, и его лицо темнеет еще больше. — Пойдем, выведем тебя из зоны досягаемости, пока он не сошел с ума, — я едва стою на ногах, и он помогает мне быстро перебраться за дерево, скрывая меня от посторонних глаз. Он снова опускается рядом со мной на колени и перерезает последние веревки. Мои запястья снова кровоточат, и я прижимаю их к груди. — Глупо спрашивать, но с тобой все будет в порядке? — Джереми наклоняется вперед. Я медленно отклеиваю скотч со рта и морщусь, когда наконец снимаю его. — Со мной все будет в порядке, — хриплю я, мой голос практически пропал. Он бросает на меня обеспокоенный взгляд, а затем кивает. — Оставайся здесь и не двигайся, — практически приказывает он, и я киваю, прежде чем он уходит. Не думаю, что я смог бы пошевелиться, даже если бы захотел. — Нико, хватит. Я слышу, как Джереми говорит несколько секунд спустя. Нико, он сказал? Мое сердце учащенно бьется. Я двигаюсь, пока мой мозг не догнал меня. Похоже, я могу двигаться, если меня правильно мотивировать. Я вздрагиваю, выглядывая из-за дерева, и крепко хватаюсь руками за ствол, чтобы с помощью него мучительно подняться на ноги. Повсюду люди. Некоторые кажутся знакомыми. Некоторых я совсем не узнаю. Я вижу телохранителей Нико и Джереми. Вижу Змеев в масках. Вижу и несколько Элиты. Они бегут от направления огня и сцепились здесь. Это беспорядочные крики и вопли. Едкий запах становится все сильнее, и я вижу, как неподалеку поднимается дым. Нам нужно поскорее убираться отсюда, пока огонь не поглотил все, включая нас. Оглядываясь по сторонам, я не вижу ни Лэна, ни Киллиана. Джереми снова зовет Нико, и я переключаю внимание туда, откуда доносится его голос. Я поворачиваюсь направо и наблюдаю, как Нико валит кого-то на землю. Он стоит спиной ко мне и лежит на человеке. Он хватает лежащую рядом с ним биту и со всей силы бьет ею по голове, не останавливаясь, он продолжает бить ею по безжизненному телу под ним. Клов. Я в ужасе смотрю на него, но не могу отвести взгляд. — Он мертв, Нико, остановись! — кричит Джереми, отбирая у него биту, когда он собирался разбить ее снова. Я глубоко вдыхаю и хриплю, моя грудь болезненно сжимается. Наверняка бита сломала что-то внутри меня. Я бью себя ладонью по груди и пытаюсь заглушить боль, но ничего не получается. Я с трепетом отворачиваюсь от Нико: столько насилия я могу вынести за один день. Я прижимаюсь спиной к дереву и считаю до десяти. Не паникуй, повторяю я себе. Дневной стресс берет свое, и я не хочу поддаваться ему, пока мы не выберемся отсюда. Я чувствую, как лекарства, которые дал мне Киллиан, начинают терять свое действие, а голова начинает слегка пульсировать. Это еще терпимо, так что я не слишком беспокоюсь, а вот моей спине не повезло. После того как я ударился о дерево, она болит так сильно, что хочется содрать с себя кожу. Голос Джереми возвращает меня в фокус. Я слышу, как он отдает команды. В воздухе витает запах дыма, и я зажимаю нос. Я не знаю, где мой брат, но знаю, что он где-то в этом бедламе. Надеюсь, он осторожен. Надеюсь, с ним все в порядке. Мне стыдно, что я так долго стою за деревом, когда мое дыхание наконец-то стабилизируется. У меня болит грудь, и мне кажется, что я сломал ребро. Я нежно поглаживаю его ладонью, снова заглядывая за дерево. Змей стало меньше. Многие из них лежат на земле, маски сдвинуты и не двигаются. Джереми стоит далеко напротив меня и кого-то вырубает. Несколько телохранителей стоят неподалеку, складывая тела в кучу, а остальные продолжают сражаться. Змеи проигрывают. И тут я вижу Нико. Его волосы распущены, и я наблюдаю, как он руками вырубает нескольких человек. Некоторых - одновременно. Он еще более свиреп, чем когда он в ринг-боксе. Я смотрю и смотрю, не в силах отвести взгляд. С каждым человеком, которого он вырубает, он становится все ближе ко мне. Не знаю, сказал ли ему Джереми, что я прячусь за этим деревом, но когда я вижу, как кто-то пытается обойти его, а он сворачивает ему шею, я понимаю, что он защищает меня. Он не дает людям добраться до дерева. И я смотрю на другую сторону. На той стороне тоже сражаются телохранители. Не знаю, как они это спланировали, но мое сердце учащенно бьется. Нико, думаю я, чувствуя, как в груди разливается тепло. Я снова смотрю на него. Мое сердце начинает биться быстрее. Но не из-за Нико. Я вижу, как кто-то выходит из дыма, маска на нем покрыта сажей. Не знаю откуда, но я знаю, что это лидер Змей. Мой мучитель. Из-за огня, горящего за его спиной, кажется, что он выходит из ада. Он идет без страха. Ему больше нечего терять. И он достает что-то блестящее из задней части своих штанов. Я уже знаю, что это. Один раз Клов нацелил мне в грудь. Я наблюдаю за тем, как все происходит в замедленной съемке, как он медленно поднимает руку, направляя пистолет на движущуюся фигуру Нико. Нико только что закончил нокаутировать кого-то еще, позволив его телу бесполезно упасть на землю. Джереми предупреждающе выкрикивает его имя. Должно быть, он видит парня так же, как и я. Джереми недостаточно близко. А вот я - да. Внутри моего тела возникает такой сильный прилив сил, что он поглощает страх, сковывающий меня при виде пистолета. Нико поворачивается к Джереми с растерянным видом. Не теряя ни секунды, я выбегаю и с силой, о которой даже не подозревал, отталкиваю растерянного Нико с дороги и встаю на его место. Я слышу выстрел раньше, чем чувствую его. Сначала ничего нет. Словно затишье перед бурей. А потом - боль. Такая сильная боль, что я едва не теряю сознание, вскрикивая от удара. Я падаю. Я падаю, и у меня нет возможности остановиться. Гравитация давит на меня без жалости, и именно тогда, когда я думаю, что разобьюсь, кто-то ловит меня. Он ловит меня. Нико. Он обнимает меня, и я слышу его голос, но не могу разобрать его слов из-за громкого звона в ушах. Он нежно прикасается ко мне и притягивает меня к чему-то теплому и твердому. Ты самое нежное, что я держал в руках, - сказал он мне однажды. И я верю в это. Я верю в это каждый раз, когда он прикасается ко мне. Каждый раз, когда он обнимает меня. Когда он целует меня. Когда он разбирает меня на части и собирает обратно. Когда он обнял меня после того, как нашел. Но особенно сейчас, когда я умираю. Я никогда не думал, что смерть можно почувствовать. Но я чувствую ее. Я чувствую ее в каждом рваном вздохе, который делаю, в огромной боли, разрастающейся в моей груди, когда я чувствую, как что-то давит на нее. Я не знаю, когда закрылись мои глаза, но не думаю, что смогу открыть их снова. Раньше меня очень пугала мысль о том, что темнота поглотит меня до невозможности. От нее я бежал, от нее я прятался с помощью своего искусства, от нее я пытался отгородиться, чтобы не закрасться в свои мысли. Теперь же тьма пришла в виде моего Мрачного Жнеца, и я не могу не вздохнуть с облегчением, что он пришел за мной, а не за Нико. Все, чего я хочу, - это утонуть во тьме, лишь бы Нико не пришлось этого делать. Кажется, я теряю сознание. Когда я снова прихожу в себя, раздается несколько голосов. Я не знаю, кто это, но могу различить голос Нико, чувствую, как он наваливается на меня, испытывая глубокую боль, от которой на глаза наворачиваются слезы. Я должен рассказать ему, прежде чем умру. Это все, о чем я думаю, когда силой воли заставляю себя открыть глаза. С трудом, но я моргаю, приспосабливая глаза к свету, окружающему нас от огня. Дым поднимается над нами, и здесь, внизу, почему-то пахнет чище. Им нужно поскорее уходить, пока огонь не сделал их заложниками своего бушующего пламени. Я продолжаю моргать, пока мое зрение не проясняется. Первое, что я вижу, - грудь Нико. Я прижат к ней, она напряжена и быстро двигается вверх-вниз. Я провожу глазами по его татуировкам и понимаю, что на нем нет рубашки. Я чувствую, как его рука обхватывает мою спину, прижимая меня к себе. Боль в спине практически не ощущается, она не идет ни в какое сравнение с этой. Другая рука Нико находится прямо передо мной, на моей груди, и что-то резко прижимает к ней. Его рубашка, понимаю я. Нас окружает стена из тел. Его телохранители стоят на страже, следя за тем, чтобы никто не напал на Нико снова. Я думаю, что бой окончен, когда слышу голос Джереми. Я пытаюсь издать хоть какой-то звук, но вокруг все так громко, а голова слишком тяжелая, чтобы двигаться самостоятельно. По рукам бегут мурашки, когда я дергаю пальцами. Мне требуется несколько попыток, но я стону от боли, когда наконец кладу свою руку на его руку, крепко сжимая ее. Я слышу, как его голос резко прерывается, и он смотрит вниз так быстро, что мне кажется, он сломает себе шею. Моя голова отходит назад вместе с его рукой, когда он поправляет ее, позволяя мне встретиться с ним взглядом. Выражение его лица - это то, что я никогда не хотел бы увидеть снова. Это хуже, чем то, что я видел, когда он нашел меня в подвале. Меня тошнит, когда я вижу боль в его выражении. Он касается лбами наших лбов, и я чувствую, как облегчение вибрирует на его коже. Звон в ушах прекращается, и я снова слышу окружающие нас звуки, но его голос звучит громче всех. Цветок лотоса. — Нико, — с болью шепчу я. Я чувствую, как его рука еще крепче прижимается к моей груди, и из моего рта вырывается стон. Он отстраняется. — Зачем ты это сделал? Почему ты, блять, это сделал?! — в его голосе смешались страх и мука. Я крепче сжимаю его руку. Я хочу сказать ему. Мне нужно сказать ему. — Позовите Киллиана! — он кричит кому-то позади себя, прежде чем снова посмотреть на меня. Я впитываю каждую его деталь. Я чувствую, как меня охватывает безмятежное спокойствие. Все так или иначе вело к этому моменту. Я помню, как меня заперли в подвале, надеясь, что я снова увижу его, и мое желание исполнилось. Я благодарен ему хотя бы за это. Я медленно отпускаю его руку и провожу ладонью по его щеке. — Оставайся со мной, хорошо? — Нико говорит быстро, глядя на мои жесты широко раскрытыми глазами.— Ты, мать твою, останешься со мной. Я слегка улыбаюсь. — Нико, — тихо шепчу я. — Не говори больше ни слова, мать твою, — рычит он, и гнев овладевает им. Его тело напряжено, в состоянии повышенной готовности. Это его стандартное состояние, поэтому я не обижаюсь. Я знаю, что в данный момент он чувствует, что ситуация вышла из-под его контроля. — Нико, — повторяю я, не обращая внимания на его поведение. — Спасибо. Его челюсть сжата. Он выглядит злым. — Я подвел тебя. Я не смог защитить тебя, — говорит он мрачным голосом. Он злится на себя. — Но мы отвезем тебя в больницу, и ты будешь в порядке, слышишь меня? — он говорит, его голос слегка дрожит. — Ты не подвел меня, — я не могу уйти, если он не знает этого. Он не может винить себя в моей смерти. — Ты спас меня, — честно говорю я ему, мой голос срывается. — В моменты, когда я не мог спастись сам. Помни об этом. Нико качает головой, отчаяние накатывает на него. — Перестань так говорить, — протестует он. Он оборачивается и на кого-то кричит. — Где, черт возьми, Киллиан?! Моя рука сжимает его плечо, когда он снова поворачивается ко мне. — Ты не поцелуешь меня? — тихо спрашиваю я. — В последний раз. — Заткнись, — с яростью выкрикивает он, его тело напрягается. — Заткнись, мать твою. Ты получишь свой поцелуй, когда приедешь в больницу, и все будет хорошо, и ты выздоровеешь. Тебе нужно продержаться в сознании столько времени. Тогда я тебя поцелую. Я буду целовать тебя каждый день до конца твоей жизни. Мои губы дрожат. — Я не смогу, — шепчу я. — Да, черт возьми, сможешь! — он злится на меня. На себя. На ситуацию. На весь мир. Я не хочу оставлять его кипеть в этом гневе. Я не хочу, чтобы он вернулся к своим саморазрушительным методам. Он так сильно изменился по сравнению со своими прошлыми наклонностями, и я не могу быть причиной его возвращения к ним. — Нико. — Я сожгу весь мир, если он отнимет тебя у меня, — говорит он голосом, которого я никогда раньше не слышал. Я чувствую убежденность и обещание в его голосе. По моему лицу скатывается слеза. Не хочу, чтобы он прожил свою жизнь таким образом. Я легонько качаю головой. — Не надо, — прохрипел я. — Я хочу, чтобы ты был счастлив. Не живи местью. Не ради меня. — Я готов на все ради тебя, — мое сердце болит от того, как легко эти слова слетают с его губ. — Останься со мной, — говорит он, нежно прикасаясь к моему лицу. — И я не буду устраивать хаос и разрушения. Ты нужен мне здесь. — Нико... — мягко отстраняюсь. — Не думаю, что я... — замолкаю, увидев убийственное выражение его лица. Сглотнув, я попробовал применить другой подход. — Пообещай мне кое-что. — Что? — спрашивает он низким голосом. — Мою семью, — тихо говорю, думая о них, и у меня наворачиваются слезы. — Пожалуйста, защити их. Его тело плотно прижимается ко мне. — У Глин есть Киллиан, а у Лэна - Мия. Но я не хочу, чтобы они потеряли себя от боли и сделали то, чего не должны делать. Особенно Лэн, — задыхаюсь я. — Нико, пожалуйста. Его челюсть сжимается, и я вижу, что он подавляет каждый инстинкт в своем теле, чтобы бороться. — Пожалуйста, Нико, — шепчу я, чувствуя, как капают слезы. Он хмыкает, касаясь нашими лбами друг друга. — Ты знаешь, что я сделаю для тебя все, что угодно, — повторяет он покорным голосом. — Спасибо, — шепчу я ему. Я прикасаюсь к его лицу, и все это время моя рука дрожит. Я оставляю следы своей крови на его коже. Это напоминает мне о том времени, когда я сказал ему, что не люблю, когда меня касаются грязные руки. Он сказал, что я привыкну к этому. Он был прав. Голос позади Нико произносит. — Киллиан уже в пути. Нико отступает назад и делает глубокий, дрожащий вдох. На секунду он закрывает глаза, словно его молитвы были услышаны, и только потом смотрит на меня. Он не ослабляет хватку. — Спасибо, — повторяю я. — За что? — спрашивает он, притягивая меня ближе и сильнее прижимая руку к моей груди, чтобы остановить кровь. Я слабо улыбаюсь. — За то, что пришел за мной. Нико с тоской смотрит на мою улыбку, прежде чем отвести взгляд со слезами на глазах. — Я не могу тебя отпустить, — сокрушенно признается он. Еще больше слез. — Тебе придется, — тихо говорю я. — Я не могу, — повторяет он, его тело напрягается еще сильнее. Я снова кладу свою руку на его, крепко сжимая ее. — Живи для меня, — тихо говорю я. — Будь счастлив со своей семьей и друзьями. И живи. Ты встретишь кого-то нового, — он качает головой в знак отрицания. — Ты встретишь кого-то нового, — повторяю я, пока он ругается. — И ты будешь счастлив. Я просто надеюсь, что они доставят тебе меньше проблем, чем я, — слегка улыбаюсь ему, а он выглядит опустошенным. — Никогда, — он качает головой при одной мысли об этом. — Никогда, — повторяет он с силой. — Это будешь только ты. До конца моей жизни, — он смотрит на мою грудь, а затем заглядывает мне в глаза. — Ты должен бороться за меня. Теперь он умоляет. И я хочу отдать ему все. Меня охватывает дрожь. Я был готов уйти, но теперь у меня есть все причины, чтобы остаться. — Я всегда буду, — говорю я ему, крепче прижимаясь к нему. Я чувствую, что соскальзываю, но прижимаюсь к нему еще крепче. Я не могу остановить слезы, они падают и падают. — У меня не было шансов против тебя, понимаешь? — тихо говорю я. Он смотрит на меня так пристально, что я забываю, где мы находимся. — Для меня тоже будешь только ты. Это всегда был ты. Как только ты ворвался в мою жизнь. Нико в шоке смотрит на меня и начинает качать головой. — Прекрати. Не смей... — Я люблю тебя, — наконец признаю я, и в груди у меня становится легко. — Я любил тебя еще до того, как понял, что люблю тебя. Я любил тебя, когда не думал, что смогу полюбить кого-то, даже себя. Я влюбился в тебя и понял, что вообще не знал любви. Ни до тебя. Даже в то время, когда я думал, что влюблен, потому что это было не так. Дышать становится все труднее. — Я люблю тебя, Нико. Я люблю тебя. У Нико текут слезы. Он сильнее притягивает меня к себе и целует. Я чувствую его последний вкус. Он исполняет мое желание. Он просовывает свой язык глубоко в мой рот, и я дрожу, прижимаясь к нему, хватаясь за его шею, пока он требует меня, а я требую его в ответ. Он мой. Через несколько секунд он отстраняется, и я тяжело дышу. — Я думал, ты сказал, что не будешь... — Ты получил свой поцелуй, — говорит он с гневом, скрытым в глубине его слов. — Теперь ты должен сдержать свое слово. Ты должен вернуться ко мне. Ты слышишь меня? — Я вернусь к тебе, — повторяю я ему, когда мое тело начинает ослабевать в его руках. В глазах темнеет, но я держусь. Ради него. Я не сдамся. Я буду продолжать бороться, чтобы вернуться к нему. — Обещай мне, — сердито говорит он. — Обещаю, — тут же отвечаю я, снова хватая его за руку. — Поклянись в этом своей жизнью. — Нико, — жалуюсь я. — Поклянись, — его глаза пылают. — Я клянусь твоей жизнью, Нико, — говорю я, когда слезы льются все сильнее, собирая все свои силы, чтобы сражаться в неизвестной битве. — Я клянусь, что вернусь к тебе. Ради тебя. Он все еще выглядит сердитым, но снова целует меня. Он действительно лучше всех целуется. Я всегда теряю здравый смысл, как только его губы оказываются на моих. Я позволяю ему вести себя, и мне кажется, что я в раю от того, как он целует меня, как обнимает. Но я падаю от счастья, когда отступаю назад, почувствовав вкус крови. Она льется у меня изо рта. Нико в страхе проклинает Киллиана. Кровь имеет металлический привкус во рту и продолжает вытекать. Я вижу кровавый отпечаток руки, который я оставил на шее Нико, кровь, которую я оставил на его щеке, на его груди, на его руках. Я не знаю, как мне это удастся, но я не остановлюсь, пока не сделаю это. Я буду бороться за то, чтобы вернуться к нему. Я вижу Джереми, стоящего на коленях рядом с нами, и не знаю, с каких пор он там. Я не знаю, сколько он слышал или видел, но я должен ему кое-что сказать. — Позаботься о Нико, — булькаю я сквозь кровь, вытекающую изо рта. Нико плачет рядом со мной и кричит имя Киллиана так громко, что его голос отдается эхом повсюду. Мне кажется, я слышу голос Киллиана где-то вдалеке. Но он далеко. На лице Джереми отразилась боль, но он серьезно кивнул мне. — Я позабочусь о нем. Я слабо улыбаюсь и киваю, прежде чем снова посмотреть на Нико. Он не в порядке. Он прижимает мое тело к своему и качает головой в знак отрицания. По крайней мере, он больше не выкрикивает имя Киллиана. Я крепко сжимаю его руку. — Я поклялся, — напомнил я ему. Он выглядит разбитым, но кивает, прежде чем коснуться наших лбов, его волосы заключают нас в наше собственное маленькое пространство, и я чувствую, как его слезы смешиваются с моими. — Будь хорошим, — игриво говорю я, надеясь немного успокоить его. — Слушайся Джереми. Если кто и сможет удержать Нико от разрушений, которые он захочет совершить, так это Джереми. — С тобой все будет хорошо, Нико. Так и должно быть. Потому что любой другой вариант разорвет мое сердце на части. На последнем дыхании я повторяю слова, которые так хотел сказать ему с тех пор, как увидел, что он стоит передо мной на коленях. — Я люблю тебя. Я больше не могу бороться с этим и наконец отпускаю его, когда темнота захватывает меня. __________________________________ Возможно будет вторая часть, но это не точно. Все зависит от настроение и чакр автора. Надеюсь, вы рыдали, потому что я - да. Доброй ночи!