please, don’t follow

I'm terrified I can't get out

I'm lost in a labyrinth, we are lost in a labyrinth

Please, don't follow

nihilist blues (feat. Grimes)

Bring Me The Horizon

«за твоей внешностью ничего не стоит» часто слышал минхо на протяжении всей своей жизни. сначала от «друзей», потом от нескольких подростковых влюбленностей. сейчас частенько эта формулировка мелькает в хейтерских комментариях и заголовках желтых газет. «он не достоин этого успеха» с завидной регулярностью эта абсолютно не подкрепленная доказательствами фраза появляется на просторах анти-пабликов. «он такой злой, бедные ребята» с самого дебюта слышит ли отовсюду. в целом, у минхо все в порядке с самооценкой. он прекрасно осведомлен о красоте своей внешности, все-таки далеко не первый год усердно трудится над ней. в этом и заключается его работа. уход за кожей, бесконечные тренировки, специальное питание. все это безусловно приносит свои плоды. но, если честно, он уже и забыл, что такое нормальные слова в свой адрес. большая часть комментариев под публикациями — не считая хейта — это либо таймкоды ракурса, где у него задралась рубашка, открылась часть тела; либо комплименты телосложению, пожелания увидеть его без одежды. минхо давно не слышал в свой адрес не поверхностных слов. чтобы не только о красоте внешних данных, но и о красоте души. чтобы похвалили его старания, его упорство, труд над своими навыками. чтобы его ценили как человека, а не как внешнюю оболочку. друзья, конечно, никогда не скупятся на комплименты и поддержку, но от них воспринимается все совершенно по-другому. уже недостаточно. в последнее время минхо все сильнее день за днём съедают навязчивые мысли. не достоин, не эмпатичный, не такой, не заслуживаю признания, не за что любить. прошло довольно много времени с момента, когда они с джисоном наконец-то откровенно поговорили о их взаимоотношениях и чувствах. потом поговорили с чаном. с руководством. обсудили рамки и границы. на этом можно было выдохнуть. казалось же, оба признались, что уже давно чувствуют не только дружеские чувства. хочется быть ещё ближе, еще более открытыми друг с другом. но минхо все больше начинает казаться, что он делает недостаточно. уделяет недостаточно внимания, проявляет недостаточно чувств, не может дать всего того, что хотел бы. не достоин такого прекрасного, отзывчивого, доброго и замечательного джисона. его любви не заслуживает. хан же такой чувствительный, такой нежный и прекрасный. его только холить да лелеять, обнимать, целовать. слова поддержки и признаний ему перед сном в темноту комнаты шептать. быть рядом и дарить внимание постоянно. а минхо? ему кажется, что он существует здесь просто как красивое дополнение. картинка. что хан заслуживает более открытого в своих чувствах человека. более доброго. более совершенного внутренне.

\\\

минхо постепенно отдаляется. — ничего не случилось, — продолжает жевать завтрак с равнодушным выражением лица. джисон замирает, вглядываясь в старательно ускользающий взгляд минхо. тот не смотрит на него. утыкается в тарелку, надеясь, что хан сменит тему. джисон оглядывается на вошедших ребят и откладывает разговор на потом. очередным вечером поговорить не удается снова, минхо вырубается после тяжелой тренировки в их общей постели, даже не расправив одеяло. тяжелые мысли о собственной ценности, взаимоотношениях с друзьями, ханом съедают изнутри. последнее, чего минхо хочет — делить эту боль с джисоном. кто-кто, а тот этого абсолютно точно не заслужил. ничем. ни одним поступком. заслужил любви и ласки. не негатива. джисон и так старается. по вечерам, когда ввосьмером сидят на диване и чего-нибудь смотрят и отдыхают, незаметно сзади гладит по лопаткам. аккуратно, успокаивая. потому что минхо сидит напряженный, разве что только зубы не скрипят. минхо, кажется, без конца читает комментарии. на автомате рукой к телефону тянется. мнение со стороны неожиданно становится главной зависимостью. будто совсем не излечимой. читает за завтраком, на десятиминутном перерыве после очередного прогона, в очереди в душ, перед сном. читает больше, чем проводит времени с ребятами, с ханом. будь он на их месте, наверное, себя бы не простил, нет. но другого выхода из своего порочного круга мыслей не видит. зависимость от чужого мнения становится сильнее. становится ядовитой и отравляет изнутри, но не уменьшается ни на каплю. становится по-настоящему страшно.

\\\

— хо, давай поговорим. джисон застает врасплох. минхо, увидев того, разговаривающего с сынмином, ушел быстрым шагом в комнату пару минут назад, надеясь упасть на кровать и уснуть, чтобы не пришлось сталкиваться. но не прошло и минуты, как следом в комнату влетел хан. минхо даже не успел раздеться. — о чем? — кинув короткий взгляд, продолжил искать домашние вещи в шкафу. — что-то случилось? — даже не надеясь на чистосердечное, добавляет сразу: — не делай вид, что нет. тяжелый вздох минхо слышно даже через включенный чаном на весь, кажется, этаж телевизор. ему тяжело думать о том, что он вывалит все свои мысли на джисона. но джисон не медлит, он стреляет патрон за патроном. — мне больно от твоего поведения, — по-настоящему тяжело становится вот сейчас. — что случилось? давай разберемся с этим вместе. что бы там ни было. слышать тихий и робкий голос хана вместо звонкого и яркого непривычно. до ноящего под ребрами сердца непривычно. и больно. — хан-а, все в порядке. — почему? — его голос не дрогнул, кажется, только благодаря титаническим усилиям. — что «поч— — почему ты мне не доверяешь? — с искренним удивлением и горькой печалью в голосе. — я, может, зря это всё, ты, конечно, имеешь полное право мне не доверять, но… я что-то не так когда-то сделал? почему, минхо? — и последнее так тихо, надломленно… ты придурок, ли минхо. возможно, самый настоящий мудак, но он не видел другого пути в те моменты. не видел, как джисону больно, всё пытаясь «уберечь» от своего состояния. он видел только поддержку хана, подбадривающе взгляды, тёплые, но грустные за любимого человека улыбки. тёплые касания и крохотные поцелуи в плечо. но не видел, что причиняет любимому, самому драгоценному на свете человеку боль игнорированием. он реально мудак. не вынося стеклянных глаз и потрясывающихся рук младшего, он подходит, накрывая аккуратно собой, обнимая. контрольный выстрел прилетает под рёбра. он чувствует, как отчаянно цепляется за него хан. будто с боязнью ещё раз отпустить. будто со страхом, что минхо уйдет навсегда. — я так не хочу терять тебя. что случилось? — хан продолжает уже шепотом и через всхлипы. сердце кровью обливается. а грудная клетка, кажется, проломлена насквозь. — хан-а… — говорить сложно. сложнее многочасовых репетиций без отдыха. сложнее ежедневных тренировок. сложнее, чем просыпаться в четыре утра на очередное расписание. кажется, что неподъемно сложно. — я потерялся. где-то у себя в голове. мне… мне плохо. найти в себе силы признаться безумно тяжело, но еще тяжелее осознавать, что из-за тебя может проливать слёзы самый ценный тебе человек. самый любимый. что твои поступки делают больно его открытому, чувствительному сердцу. которое тот доверил и отдал. минхо обещал от всего защитить. хотел уберечь. но сам же и оказался с рукояткой воткнутого в спину ножа в руке. потому что сам запутался. зашёл слишком далеко. — я не хочу тебя тащить в это болото. не хочу, чтобы ты увяз за мной. не иди за мной, джисон. — я уже за тобой, — отлипает от груди и поднимает глаза в глаза. — и никогда не переставал идти. мы обещали друг другу. — я боюсь, — не громче шёпота, — что не найду выхода. — значит, мы найдем свой. отчего-то в крепких объятиях хочется поверить во что угодно.

///

два месяца спустя

было нелегко. первое время джисон искренне не понимал, что происходит и списывал все на усталость от расписания. сложно не устать с их темпом. но со временем ничего так и не поменялось, минхо будто не выходил из своих мыслей, на автомате проживая свою жизнь. джисону до сих пор снятся кошмары по ночам, будто они так и не поговорили, а минхо не удалось справиться. он до сих пор боится представлять, до чего бы они дошли, если бы не поговорили. упрямость минхо бы точно не довела ни до чего хорошего. сейчас остается только выдохнуть, вспомнив всё, через что им пришлось пройти, и порадоваться тому, что сейчас все наконец-то в порядке. джисон откидывает телефон глубоко под подушку и переводит взгляд на вошедшего в комнату минхо. у того мокрые после душа кончики волос, и он смешно отфыркивается от воды, пока доходит до изножья кровати. укладывается на мягкую постель рядом. а хана топит в чувствах. собственно, как и всегда. просто от осознания того, что минхо вышел из их душа. утыкается носом в их постельное белье, которое постелили вместе пару часов назад. он в его растянутой домашней футболке. с очаровательным гнездом на голове, без укладки и даже грамма косметики. ложится рядом, руки кремом мажет, как привык каждый раз перед сном. и хана тоже приучил. теперь ходят, за руки хоть мягко держатся. костяшки поглаживают, а не пошкрябывают по сухим. чувствами его топит неожиданно сильно. — мы когда только познакомились, — джисон тихо начинает, лежа на боку и одним глазом следя чуть сонно за действиями этого кота домашнего. — я и не думал, что ты… такой. — какой «такой»? — он заинтересованно голову поворачивает, тыкая в нос джисона рукой с кремом. через пару секунд, правда, растирает его, чтоб впитался. сам дразнится — сам ухаживает. — милый? — получается чуть вопросительно. — я не милый, — хмурится и бровь выгибает. но внутри замирает что-то, в чем он, конечно же, не признается. не привык ещё. — милый, — джисон не первый день с ним, минхо сдастся и согласится, главное, чуть надавить. — нет. — ты прямо сейчас пинаешь ногой одеяло, чтобы выпутаться, вместо того, чтобы взять и поправить. минхо замирает на месте. бросает растроганный осуждающий взгляд через плечо. — и что? — продолжает укладывать одеяло удобно все ещё без помощи рук. — ты милый. а ещё домашний и теплый. и хороший до невозможности. минхо молчит, но утыкается носом в чужое плечо с родинкой. выключают весь и так приглушенный свет, минхо откладывает телефон, поставив будильник. джисон — тоже. — я знаю, что ты знаешь, что ты самый лучший, но не могу не напомнить. хан вплетает пальцы в отросшие волосы, расслабляя после тяжелого дня и физически — поглаживаниями, и морально — словами. напоминает о его ценности. и важности. — я предпочел бы не знать никого, кроме тебя. на излишнюю слащавость минхо тихо хмыкает на плече. хан кожей чувствует чужую улыбку. — и чего ты хихикаешь? возьму и буду молчать вообще. — не будешь, — и правда с хитрющей улыбкой. — что-что, а молчать ты точно не сможешь. в ответ на это минхо прилетает тычок в плечо. — и я тебя. — и я тебя. минхо сопит в плечо, вдыхая знакомый, такой родной запах. джисон поднимает в воздух их переплетенные руки и смотрит на темный силуэт. красиво. сгребает чужую ладошку к своей груди поближе. тихо переговариваются, то о прошедшем дне, то о планах на завтрашний. делятся прошедшими событиями драгоценную атмосферу нарушает яркий свет пришедшего уведомления на телефон минхо на тумбочке. джисон прерывается на полуслове. ждет реакции, но старший даже не двигается в его руках. — посмотришь? — завтра, — прилетает на ухо, хан щекой чувствует движение губ минхо. — а если что-то важное? красноречивая тишина в ответ недвусмысленно намекает. — что-то важное сейчас лежит у меня под боком, а отвечу я завтра. что там чан дальше сделал? джисона топит чувствами. — люблю тебя, хо, — шепчет одними губами, когда дыхание минхо становится размеренным, а на джисоновы рассказы больше не отвечают хмыками и маленькими киваниями. а минхо, будто в ответ, ближе жмется во сне.