"Даже после этого"

Поздно вечером Николай вернулся с работы. Он валился с ног от усталости и еле нашёл в себе силы, чтобы дойти до кровати. В спальне он обнаружил Верховенского, который валялся в телефоне. — Приветик! — улыбнулся тот, — Прости, что без предупреждения. Мне сюда было ближе. Не представляешь, насколько меня вымотали! Да и дома у меня какой-то дебил удумал подъезд красить, от запаха голова трещит. — Не извиняйся, я тебе для этого ключи и сделал. Степень вымотанности представить я, к сожалению, могу, сам устал, — Ставрогин вздохнул и решил перевести тему, — Ну и что ты тут без меня делал? — Отдыхал, — Пьер уклонился от прямого ответа, — и на кухне у тебя убрался. На ужин заказал доставку, твоя доля в холодильнике. — Спасибо, — Ставрогин был искренне благодарен парню: пока Пётр не появился в его жизни, дома был бардак, жрать он нормально не жрал, и в целом было пусто и одиноко. А когда он познакомился с Верховенским, всё круто изменилось. — Ты бы сел, — сказал ему Пётр, — а лучше лёг. Снова пришлось таскаться туда сюда, и, дай угадаю, лифт так и не починили? Николай молча кивнул и упал лицом в подушку. — Пиджак сними, помнёшь. Николай снова подчинился. — У тебя что нового? — спросил он, поворачиваясь к парню. — Да затрахали они меня уже. Окей, сегодня не в прямом смысле, сегодня просто довели. И мне, наверное, придётся другой проект искать, но это мелочь, разберусь дня за три. — Как это «сегодня не в прямом»? Опять отшучиваешься? — Неа. Съёмки нормальные не состоялись. А в одиночку сексом не занимаются. Ставрогин обалдел от такого заявления. — Вот ты значит в каких фильмах снимаешься… — пробормотал он. — Да, я же… Сука, я не говорил, разве?! — Нет. Я бы такое запомнил. — Ну, теперь сказал, — Пётр слегка покраснел. Он встал и начал быстро собираться. — Ты куда? — Домой. — Я что-то не так сделал? — Я не так сделал. Надо было тебе сразу сказать. — Не дури, — Николай тоже встал и положил руки ему на плечи, — чёрт с ним. Чем бы ты не занимался, это твой выбор. — Не способен я ни на что другое! — в голосе Верховенского промелькнули истерические нотки, — Единственное, что я могу, это… Вот это вот. — Так, успокойся, — Ставрогин обнял его, — способен. Просто не пробовал никогда. — Я даже отношения нормально выстраивать не умею, — с досадой ответил Пьер. — Умеешь. У нас они разве ненормальные? — Они у нас ещё есть? — Ты, походу, заболел, — Николай потрогал его лоб, потом свой, — вроде нормально всё, но лучше тебе отлежаться. С чего бы им не быть? — Хочешь сказать, что я тебе после такого сюрприза нужен? — Нужен, — мужчина ласково посмотрел на него и поцеловал в шею, — Вопрос, нужен ли тебе я? И я вижу, что нужен, так что вообще не понимаю, чего ты переживаешь. — Теперь, когда ты знаешь, где я работал, тебе не противно со мной дело иметь? — А с чего бы? Думаешь, я святоша, который был верен одному или двум партнёрам? Не исключаю, что трахал кого-то из твоих бывших коллег, — Николай снова поцеловал его, теперь чуть ниже. — И даже после того, что я делал это на камеру, зная, что видео разлетится по интернету? — Даже после этого, — новый поцелуй. — Приятно быть с дешёвой проститукой? С подстилкой режиссёров? — Да, — лаконично ответил Ставрогин. — Ладно, уговорил, остаюсь. Всё равно скоро поймёшь, какой я извращенец. — Заинтриговал прямо, — усмехнулся Николай, — я большего извращенца, чем себя, не видел. — Скучно живёшь! — Вот и внеси разнообразие! С этими словами мужчина отпустил Петра. — Ты нарвался, Коль! Но всё своё «мастерство» за раз я демонстрировать не решусь. Удивлять потом будет нечем, — Верховенский усмехнулся и игриво посмотрел на него. — Расценки назови, заюш! — А не пойти ли тебе нахер, дорогой мой? — Нет, не пойти. Это по твоей профессиональной части. — Какая же ты сволочь, Ставрогин! И флиртовать ты так и не научился! — Но ты же меня и так любишь? — Люблю. Верховенский вдруг повалил Ставрогина, впечатал в матрас и залез на него, наклонился и внезапно впился в его губы. То, как Пётр искусно целовался, мужчина уже успел испытать на себе, но такую страсть со стороны партнёра он чувствовал впервые. Чувство было не наигранное, а за долгое время совместного проживания Николай научился понимать, когда Пьер ломается, играет на невидимую камеру, а когда полон искренности. Руки Петра ловко расправлялись с рубашкой, возбуждая одними своими прикосновениями. Ставрогин прикрыл глаза и расслабился, полностью отдаваясь парню. Он просунул руку под футболку Пьера и приобнял его за талию, таким образом притягивая ближе к себе. Верховенский избавил его от рубашки довольно быстро, и скользнул вниз. Звякнула пряжка, ремень был ослаблен, с пуговицей и молнией покончено, и Пётр зубами осторожно стянул со Ставрогина брюки. Тот молча охеревал от происходящего. Бельё с Николая слетело тоже довольно быстро, а когда Верховенский успел одежду скинуть, Ставрогин не заметил. От контраста ощущений у Николая перехватило дыхание, с губ сорвался тихий стон, который мужчина поспешил заглушить. Пётр никак на это не отреагировал, продолжая плавно водить языком, с целью медленно довести партнёра до экстаза. Ставрогин еле сдерживал стоны, так и просившиеся наружу, и его молчание заставляло Верховенского работать всё изощрённей. В какой-то момент он остановился, и Николай уже было с облегчением выдохнул, но это была лишь минутная передышка. Ставрогин был уже на пике. Пьер на секунду поднял взгляд, в котором читалось: «вперёд, чего ждёшь?» И этот взгляд стал спусковым крючком для Николая. Впервые кто-то смотрел на него на столько возбуждающе развратно, что от одного вида на похотливые голубые глаза хотелось поклоняться им. Поняв, что больше терпеть нет сил и смысла, Ставрогин почувствовал сильную дрожь в ногах и хотел было отстранить Петра от себя, чтобы тот не наглотался его семени, но парень не позволил отодвинуть себя. Вместо этого правой рукой он несильно сжал чужой член у основания, заставляя Николая всё-таки спустить с губ блаженный стон и кончить в рот Верховенского. А Пьер, в свою очередь, проглотил всё до последней капли, облизнулся как наевшийся сметаны кот и вытер красные, чуть опухшие губы тыльной стороной ладони. — У меня, в общем-то, всё, — Верховенский стоял на коленях и с довольным видом «осматривал результат», — Слабо, конечно, думал, дольше продержишься, но всё равно молодец! — похвала была сделана с лёгкой насмешкой, — Твоя очередь! Он прилёг рядом и с вызовом посмотрел на Николая. Тот привстал на локтях, ожидая, что парнишка вытворит теперь. — Боже мой, Николай Всеволодович! — Верховенский, непонятно зачем, перешёл на официальный тон, — Действуйте, чего же Вы? Или я Вас своими умениями дара мышления лишил? Теперь Ставрогин оказался сверху. Пётр широко раздвинул ноги (дисплазия и годы тренировки шли на руку) и откинул голову на подушку, давая понять, что полностью отдаётся Николаю и подчинится любому его приказу. Ставрогин не стал с ним церемониться (не в первой же Пьеру такое) и начал резко и грубо растягивать. Тот, в отличие от партнёра, не сдерживал эмоции, лишь прятал взгляд и закидывал голову повыше. Буквально через пару минут он уже требовал большего. Николай также резко и грубо сразу полностью вошёл в него, от чего Пётр выгнул спину и громко и протяжно застонал. Ставрогину стало немного жалко его, он сбавил темп, давая привыкнуть. Чтобы успокоить, он гладил плоский живот парня, то и дело «случайно» опускаясь на пару сантиметров ниже. Толчки постепенно замедлялись, и быстро привыкший Верховенский недовольно заскулил, прося продолжения. Ставрогин решил помучить его: смотреть на молящие и развратные глаза Петра, слушать тихие стоны и скулёж, сильно напоминавший щенячий — всё это доставляло удовольствие, которое хотелось продлить. Помучив парня ещё немного, Николай неожиданно грубо толкнулся в него, снова заходя во всю длину. Его действия были сопровождены громким вскриком. Ставрогин толкнулся ещё раз, чем вызвал особо похотливый стон удовольствия. Мужчина проехался по простате, и теперь старался делать это как можно чаще. Верховенский выгибал спину до хруста в позвоночнике, сжимал простынь и поминутно просил его ни в коем разе не останавливаться. Потом слова у него закончились, и Ставрогин руководствовался лишь ежеминутными стенаниями, среди которых он всё же смог различить кое-что — своё имя. Венка на потном лбу Верховенского отчаянно пульсировала, синхронизируясь с бешеным ритмом собственного сердца. Чувствуя приближение разрядки, Пётр схватился за расставленные по бокам руки Николая, сильно сжимая их и впиваясь короткими ногтями в кожу. Последний, особенно резкий и глубокий толчок. Пьер застыл в немом крике, зажмурив глаза и задыхаясь от накатившей волны дикого удовольствия. Он кончил себе на живот, даже ни разу не прикоснувшись к своему органу. Николай, кончив одновременно с ним, устало опустился рядом. — Это. Был. Пиздец, — прошептал Верховенский, который успел немного отдышаться, — Хоть убей, не вспомню, когда у меня такое в последний раз было… — Я тоже не вспомню. Но могу сказать одно: минет так делать не умеет никто. — Годы тренировки, — пошутил Пьер, — оценил? — Да. Сколько у меня девушек было — не сосчитать, но ни одна со мной такое не проворачивала. — Рад стараться. Они помолчали. Ставрогин встал и накинул халат. — Пошли. Тебе душ или ванна нужна? — Предпочту второй вариант, — Верховенский улыбнулся ему и потупил взгляд, — халат кинь, пожалуйста. Николай закатил глаза, пробурчал что-то вроде «никогда этих пассивов не пойму», кинул ему халат и скрылся в коридоре. ***** — Спасибо за незабываемую ночь, —тихо сказал Верховенский. — Взаимно, — ответил Николай, — надеюсь, что остальные будут не менее прекрасными. — Остальные? — удивился Пьер. — Ну да. — А это сколько? — Всю жизнь. — Я сомневаюсь, что моих навыков хватит на целую жизнь, — улыбка Петра стала грустной. — Какая разница? — Ставрогин нежно провёл пальцами по его щеке и заправил за ухо светлый локон, — Ты никогда не перестанешь меня удивлять. Только пообещай, что демонстрировать всё своё мастерство ты будешь только мне и только добровольно. — Но это моя работа, — неуверенно возразил парень, — я не смогу быстро найти другую, даже если платить там будут три копейки. А мне надо платить за квартиру и на что-то жить. — Перебирайся ко мне и живи совершенно бесплатно. Захочешь — найдёшь себе занятие по душе, не захочешь — будешь спокойно отдыхать. Для меня деньги — не проблема. — Коль, я даже не знаю… — замялся Верховенский. Предложение было заманчивым, но он не мог сидеть у кого-то на шее, даже если предлагали. — Зато я знаю, — отрезал Николай, — я же вижу, что ты согласен. Завтра едем к тебе и перевозим сюда вещи. Отказы не принимаются. — Хорошо, — вздохнул Пьер, — но ты понятия не имеешь, на что подписываешься. — И не надо. Пусть будет приятной неожиданностью. Ставрогин обнял его и крепко прижал к себе. — Спокойной ночи, Петруша, — прошептал он, зарывшись носом в копну золотистых кудрей любимого, который, мурлыкая что-то неразборчивое и нежное словно кот, уткнулся ему в шею и уже засыпал.