— Всё нормально?

— Всё нормально? В округе спрашивают об этом между делом, беспокойно смотря в чужое лицо. Он кивает, отвечая краткое «Да» уже на автомате. Эти два слова въелись в мозг, что всегда в неожиданный, – обычно ненужный – момент всплывают, напоминая о своём злосчастном существовании. Он стал чаще спрашивать это у себя, на что сам же отвечал короткое: «Да», быстро забывая об этих двух секундах рассуждения о своём состоянии. «Да» — самое используемое слово в его лексиконе. Оно ёмкое, краткое и чёткое. Но в этот же момент растяжимое, давая собеседнику напротив призрачное мнение, что получил всю правду. Обычно, что ему не предложишь, ответ очевиден. Твёрдое «Да» приросло к его языку крепкими корнями, что впились в самое основание. Иногда они слишком сильно давят, что образуется кровь. Растекается по зубам и деснам, заполняет весь рот, отчего по подборку течёт тёмная жидкость, капая на пол. Кровь, что образуется — слова, даже мольбы: «Нет-нет-нет! Я не готов, не хочу! Пожалуйста, помоги мне!» Но он — герой. В любой борьбе страшится крови просто нет времени. Нет времени смотреть на свою руку, куда капает кровь изо рта, тихо плача. Остаётся время только убрать ладонью, вытирая её о вычурную другой грязью кофту, для лучшей хватки меча. Остаётся время только выплюнуть содержимое рта на землю, вместе с зубами и куском губы, что оторвался от того, что его часто прикусывали. Или же проглотить всё, потому что новый удар уже прошёлся по лицу, чувствуя отвратительный привкус. Все варианты одинаково ужасны. Что первое в голову придёт, то он и сделает. Ведь надо драться, уворачиваться, прогибаться, бить, думать, быстрее, быстрее, быстрее стреляй, тебя сейчас убьют. Но ничего не вечно. Даже непоколебимое лицо, что светится во всех передрягах. Смотришь и удивляешься, что ты его не знаешь, но точно где-то видел. Маска спокойствия и серьёзности крепко закреплена клеем. Его так много, что никогда в жизни не оторвешь. И поначалу всё держалось хорошо. Маска не спадала, «Да» было зазубрено на зубок. Но со временем клей уже не держит, а язык заплетается от навалившихся проблем и недосыпа. Он пытается придерживать "своё лицо" дрожащими руками от стресса. Пытается через силу выговаривать краткий ответ, не срываясь на крик. Подъем-работа-мафия-сон. Этот режим подкашивал выстроенный образ. Но ещё больше подкашивал образ: подъем, где хотелось ещё поспать и не просыпаться-работа, когда едешь для заданий на фрилансе за город ради каких-то коров. Или же разнос посылок, где каждый второй тебя посылает-мафия, а точнее ежедневная пытка ради внедрения-сон. Хоть многочасовые лежания в кровати и сложно назвать сном, но несколько часиков отдыха отхватить можно. С каждым разом маска всё больше и больше спадала, отчего руки уже не могли её нормально держать. Она съезжала или напрочь падала, но быстро возвращалась на место. Открывать рот становилось с каждым разом сложнее. "Крови" скапливалось всё больше. Все три варианта уже просто не могли нормально использоваться. Рука сама была во множестве синяках, крови, где-то были побиты костяшки пальцев. Кофта до невозможности грязная. Да, он её стирает почти каждый день, но она впитывает в себя именно душевные раны, внутренние истерики, что при взгляде на этот бомбер и всплывших воспоминаниях пробегают мурашки. Выплевывать всё это просто опасно. Есть возможность напрочь остаться без полости рта в целом. Тогда всё будет течь только с удвоенной силой, что сделает ситуацию ещё хуже. Глотать было тошно. Как себя не заставлял, это не сможет проглотить. Внутри он уже был полон. Настолько полон, что удивляется, как всё ещё не начало выливаться. Каждый день ходит на грани. Либо всё разом выльется наружу, либо мелкими капельками будет течь изо рта, раскрывая свою личность.

***

Утро. Всё как обычно. Подъем и поход на завтрак. Только сообщение от Дилана нервировало. Поговорим? 8:38 Это не было как таковым вопросом. Это было утверждение. Одно чертово слово, но как было страшно. Он догадывался, о чём Дилан хочет поговорить. Этого и боялся. Вроде вот: серьёзный человек, что справляется со всем. И этот человек сейчас сидит у себя на кровати с трясущимися руками и перечитывает сообщение, думая, где мог оплашать. Где мог оплашать, что его разбитое напрочь состояние было видно. Было видно Дилану. Это ещё полбеды. Страшнее то, что это может быть видно не только ему. Все весело общались. Кто о планах на сегодня, кто о новом видео. Он же смотрел в тарелку с едой, не в силах сказать что-то. В глотке чувствовался неприятный ком, что так и перекрывал воздух. И от каждого движения шеей этот ком щекотал голосовые звязки, отчего начинало тошнить. — Всё нормально? Нет. Нет, только не сейчас, пожалуйста. Не в момент, когда он не может нормально говорить. Самое отвратное, что самому не хочется говорить «Да». Хочется крикнуть сладостное «Нет» и зарыдать. На замену приходит робкий кивок. И, вроде, всё успокаивается. Никто из "вне" больше ничего не спрашивает. Это даёт сделать короткий вдох и чуть расслабиться.

***

Время уже перевалило за одиннадцать. Быстрые шаги близились к веранде. На ступеньках сидел человек, что склонил голову. Такое ощущение, что давно спит. Но он знает, что автоматон не спит, а дожидается. Как по команде Дилан встал со ступенек и улыбчиво смотрел на друга, что стоит перед ним. Будто сейчас ничего такого не произойдёт. — Поговорим. Сейчас это точно было сказано как утверждение. Приказ. Оглянув здание автоматон, хмыкнув, пошёл к двери, как к себе домой. Он неуверенным шагом пошёл вслед.

***

— Не знаю, как другие ещё не заметили, что в последнее время ты стал... Бледным. Даже зашуганным. Как чистые факты говорил автоматон монотонным, даже пофигистическим, голосом. На самом деле так казалось только ему, ведь, бедный, уже с утра не переваривает ничего вокруг. — Я знаю о большинстве твоих проблем и не мастер поддерживать. Но я рад помочь, чем смогу. Дилан смотрел с беспокойством. И замечал, что друг даже не пошевелился за это время, смотря своими пустыми глазами сквозь него, боясь сказать чего-то лишнего. Понимая, что обычными словами не возьмёшь, он пошёл на крайние меры. — Всё нормально? Выстроенный образ сразу разрывается на маленькие кусочки. Маска падает, разбиваясь на осколки, которые невозможно склеить. Зазубренное «Да» не говорится на автомате, а головой совсем не пошевелить. — Нет... — тихо вырывается из груди, он подходит и крепко обнимает. Будто это последний способ выбраться из всего хаоса, что его окружает. Дилан – человек, который спасал его много раз. Иногда неосознанно, иногда по случайности, но спасал. Всегда рад помочь ему, чтобы не случилось. Самое настоящее спасение для него.

Правда, Ло?