Проблемы

      — Чан, Чан, Чан, подожди, — быстро проговорил Минхо, откинув голову назад. Он закрыл глаза, крепко сжимая и останавливая бёдра сидящего на нём Чана.       По шее Минхо стекала тонкая струйка пота, и Чан слегка опустился, высунув язык и широко облизав от груди до нижней челюсти, вызвав дрожь по всему телу Минхо.       — Боже, что ты делаешь? — вздохнул Ли, отказываясь смотреть на Чана и устремив свой взор на зеркальный потолок.       Картина открывалась до ужаса развратная: покрасневший Минхо, отдавший всякое управление, и возбуждённый Чан, готовый забрать столько власти, сколько ему заблагорассудится.       — Что? — Чан хихикнул, приблизившись к уху Минхо и немного пососав мочку. — Слишком много для тебя, да? — он шептал, но Минхо казалось, что его слышал весь отель. — Ты заработал штрафной, — Чан потёрся носом о чужую щёку, положив свои руки поверх ладоней, где они до синяков сжимали млечные бёдра. — Теперь тебе запрещено трогать меня, — он убрал руки Минхо, заведя их за его спину.       — Нет, Чан! — его глаза широко раскрылись, но ладони остались сжимать покрывало под собой.       Чан довольно улыбался, выводя узоры на чужой груди, иногда щипая соски Минхо, от чего парень каждый раз вздрагивал, прикусывая нижнюю губу.       — Хм, мы договорились, Минхо-я, — обманчиво нежно произнёс Чан, посмотрев на Минхо самыми большими и умоляющими глазами, на которые только был способен. — Ты делаешь то, что я говорю, а я просто весело провожу время. Разве не так? — его ладонь потянулась к отросшим прядям, спадающим на лоб Минхо, и он мягко заправил их назад, не отрывая взгляда от смущённых глаз Минхо.              — Да-да… всё так, — сказал он на выдохе, поддаваясь прикосновениям.              — Не нужно было меня останавливать, — добавил Чан, улыбнувшись ему, а затем схватился за плечи, медленно крутя бёдрами, посылая сотню мурашек по воспалённой коже Минхо.              Он не спешил, оставляя мелкие поцелуи на шее и груди. Пальцы Минхо зудели от желания прикоснуться, сжать, погладить, но он лишь сильнее стискивал кулаки, не собираясь больше расстраивать Чана.              Минхо не понимал, как тело Чана могло быть настолько совершенным. Он чувствовал, что сами боги благоволили ему, раз на его бёдрах сидело само определение красоты. Поцелуи его были ядовитыми: оставляли ожоги, но только о такой боли мог мечтать Минхо. Прикосновения добирались до самой души, вызывая зависимость, избавиться от которой оказалось невозможно.              Когда они придумывали глупый план с «взаимопомощью», Минхо не ожидал, что упадёт так глубоко, что будет внимать каждому слову Чана, словно с ним говорили Зевс, Посейдон и Афродита в одном лице. Не ожидал, что будет жаждать просыпаться и засыпать рядом с ним, имея возможность прикоснуться в любую секунду.              Чан предупреждал, что это будет опасно, и только сейчас Минхо осознал, почему.              — Ну, и о чём ты задумался? — спросил Чан; движения стали быстрее, а щёки раскраснелись от охватывающего его удовольствия.              — О тебе, — пробормотал Минхо с лёгкой улыбкой на лице.              Глаза Чана блуждали по лицу Минхо; Чан потянулся к его губам, захватывая в самый нежный поцелуй, что у них когда-либо был. Минхо чувствовал, как внутри взорвалась целая Вселенная, пока чужие, пухлые губы мягко перебирали его.              — Можешь обнять меня, — прошептал Чан, пряча лицо в изгибе шеи Минхо, вдыхая смешанный запах пота и геля для душа.              Руки Минхо сразу нашли талию Чана, поддерживая его на каждом движении, пока их глаза не отрывались друг от друга. Минхо ощущал так много и одновременно ничего, пока взгляд Чана добирался до самых его глубин, переворачивая всё существо вверх дном, словно оно всегда принадлежало только ему. Минхо всегда принадлежал только Чану, и ему совсем не хотелось с этим бороться.              — Кажется, у нас проблемы, — усмехнулся Чан, чувствуя, как узел оргазма развязывался внизу его живота. Он упал на Минхо, тяжело дыша и сжимая его плечи.              — Наверняка, — ответил Минхо, уже вбиваясь в Чана, догоняя собственное освобождение. Из него вырвался гортанный стон, когда он кончил, прижимая к себе Чана.