Союз

Дни в Бомбее летели один за другим – именно так казалось Дивии Шарма де Клер. По уши погрязнув в семейно-бытовых делах днем, она в томительном предвкушении ожидала наступления вечера, желая как можно скорее оказаться в объятиях милого сердцу брахмана. Кристиан активно работал все дни в поездке. Ночами спал как убитый, выматываясь от бесконечных документов, рабочих передвижений, обсуждения сделок. Лорд был нацелен на укрепление рыночных отношений между Индией и Англией. Это было выгодно для обеих сторон, ведь при самом хорошем раскладе наладятся поставки из Лондона в Бомбей, а уже оттуда – в Калькутту. Если ему удавалось выкроить в течение дня свободные пару часов, он непременно уделял это время семье. И хотя в основном Кристиан был чрезмерно загружен, с детства внимательный и подмечающий любые детали, он не смог упустить из виду внезапно возникшие перемены в супруге. Дивия всё чаще избегала смотреть ему в глаза, а вечерами, когда генерал-губернатор жаждал одарить свою красивую госпожу лаской и получить ту в ответ, ëрзала и отстранялась, придумывая самые разные причины для отказа. Вела себя так, словно испытывала неловкость от близости с собственным мужем. Де Клер сильнее забеспокоился после одного утра, когда вошел в ванную комнату, чтобы умыться. Обнаженная после купания Деви вдруг ахнула и торопливо укуталась в ткань, пряча свою наготу под белыми тряпками. Мужчина ничего не сказал на это, молча покинув комнату, но мысли в его голове поселились мрачные. От неё вновь веяло морозной прохладой. Будто бы у девушки происходило в жизни что-то такое, что непременно влияло на развитие их отношений. Его подозрения усилились, когда мужчина заметил очевидное: Шарма после отбоя детей под любым предлогом жаждет сбежать из дома, предпочитая ночевать вне семейного поместья. Вот и в этот вечер он застал её собирающейся куда-то. Деви забрасывала сменную одежду в хлопковый мешочек, стараясь всё делать бесшумно – за стенкой сладко посапывали их с Кристианом наследники. – Снова уходишь? – услышала Шарма тихий мужской голос позади и резко обернулась. Постаралась придать себе невозмутимый вид, отвечая совершенно спокойно: – Да, сегодня договорились с Сарой посетить храм Махалакшми и пожертвовать одежду и обувь для нищих. Передадим местным девадаси, а они уже дальше нуждающимся. Думаю, закончим поздно, поэтому переночую вместе с Сарасвати и вернусь утром… – Деви, – Кристиан устало вздохнул. В глазах обычно сдержанного супруга промелькнула тоска. Было ощущение, словно мужчина смертельно устал под гнетом лапши, что свисала с ушей и переплеталась вдоль шеи, не давая нормально вздохнуть. Девушка почувствовала неприятную тревогу в груди. Ту самую, что всегда начинается перед важным – чаще всего неприятным – разговором по душам. Она молча ждала продолжения. – Можешь расслабиться, я не собираюсь настаивать и удерживать тебя силой. Мне одного сложно понять – почему всеми этими делами нельзя заниматься днем? – де Клер опустился на край кровати, бросив невозмутимый взгляд на хлопковую раскрытую сумку – со сменным нарядом и гребнем для волос. Подметил скептически: – Это для нищих? Сари с камнями и дорогой гребень? – Нет. Подручный Сары закупился товарами на местном рынке. Я нужна там лишь как лицо, что проспонсировало всю затею, – ответила ему Шарма спокойным тоном, продолжая стоять возле кровати и глядеть на супруга сверху вниз. Кристиан вдруг печально улыбнулся. – Я не отец тебе, Дивия. Можешь не оправдываться. Я знаю, что ты собралась к Дубею. – Сказано было с непоколебимой уверенностью. Необходимость опровергать его слова пропала вместе с рукой, которой он потянулся к её ладони. Обхватил женские пальцы, бережно погладив нежную кожу, ни разу в жизни не видавшую грязной работы. Тяжело выдохнул: – Я понимаю, что происходит. Он вернулся, и ты вдруг стала обходить меня десятой дорогой, точно прокаженного. Не даешь целовать, касаться. А когда я заключаю тебя в объятия… знаешь, что замечаю в твоих глазах? – Она молчала, и Кристиан спокойно продолжил: – Желание испариться. Тебе тяжело принимать чужие касания. Те, что принадлежат не Ему. Мне импонирует, как отчаянно ты стараешься оставаться верной своей любви. И упрекнуть тебя не в чем – ты никогда и ничего мне не обещала. А я никогда ни на что не рассчитывал, поэтому… – Его слова прервал тихий всхлип. Деви не выдерживала давления, что оседало на сердце огромным камнем. Судорожно вздохнула, желая остановить горькую правду, подсластить другой – не менее стоящей – истиной. Сказать, как он был для неё важен все эти годы – и как важен сейчас. Ведь он подарил ей смысл жизни в виде горячо любимых детей, помог отстоять место главы рода, всегда защищал и старался делать жизнь лучше. И чем она ему отплатила? Грязной изменой? Сейчас Деви казалось, будто она вершила великую несправедливость. И делала это раз за разом, втаптывая чувства и честь Тиана в грязь вместе с собственной совестью. Шарма с болью в душе приняла важную вещь: за все эти годы она даже не хотела пытаться сопротивляться этой греховной тяге, объяснить происхождение которой сможет разве что сама Темная Мать. Сил не было бороться с собой – стоило вновь заглянуть в разноцветные глаза Рама, как чувства по отношению к нему, столько лет теплившиеся меж рёбер, вырывались наружу, выбрасывая все аргументы разума и морали в нараку. Шарма стояла с таким видом, будто ей на голову вылили ведро ледяной воды. Все эти дни она эгоистично думала лишь о собственных чувствах, а рассудок словно бы пеленой накрыло. Одурманенная свободой и страстью, грезила лишь о том, как бы побольше времени провести с любимым. Ни его, ни её любопытные слуги не мельтешили, а местный Дубейский дом убирали строго в определенные часы. Здесь Деви чувствовала спокойствие и безопасность, тогда как в Калькутте от этой связи дёргалась с каждым шорохом и опасалась лишний взгляд бросить на Дубея. И вот к чему всё привело: наслаждаясь их с Рамом единением, Шарма не удосужилась подумать о том, как всё это скажется на Кристиане. Поэтому сейчас драгоценной госпоже пришлось столкнуться с последствиями, от которых грудь сдавило так сильно, что каждый последующий вдох причинял ощутимую боль. Лицо де Клера смягчилось, когда он увидел влажные дорожки на щеках Деви. Внимательно всматриваясь в красивые раскосые глаза супруги, лорд вычитал в них столько стыда и вины за совершенное… Самому неприятно стало от вселенской несправедливости. Разве это преступление – просто любить и быть любимой в ответ? Особенно в их реалиях, где практически каждый брак – следствие договоренностей, связей, сделок или просто попытка спастись от нищеты и голодной смерти… Кристиан подумал о том, что не считает супругу предательницей, а себя – обманутым и несчастным. В любом случае, за прошедшие десять лет обе стороны оказались в выигрыше. Она выполнила свою часть сделки и отдала даже больше, чем должна была. А он… надеялся на то, что был для Деви сносным мужем. И сейчас особенно не хотел, чтобы Шарма корила себя. Мало ей горя в жизни? Во время войны с его народом погибла её семья, а долг перед родом вынудил юную госпожу выйти замуж за человека, которого впору было врагом считать. И она считала. Пока не узнала ближе. Это ли не мудрость – судить личность человека, а не его этническую принадлежность? Ему с ней очень повезло, и глупо даже пытаться отрицать очевидное. Генерал-губернатор, желая утешить и дать ей вдоволь наплакаться, укутал супругу дружескими объятиями. Не просил успокоиться, потому что осознавал – ей нужно освободиться хотя бы от части мук совести, что мешали дышать полной грудью. Он терпеливо прижимал стройное тело к себе и гладил шелковистые тёмные локоны, запах которых так нравился хладнокровному лорду ещё с первого дня знакомства. Деви пахла розой и пряной корицей, даже здесь сочетая в себе культуру ароматов обеих стран. – Я честно пыталась… забыть о нем, полюбить тебя, – прогундосила девушка в шею мужчины, всё сильнее распаляясь в рыданиях. С каждой каплей слезы как с пролитой калидасой кровью во имя Богини Махакали, на душе становилось легче, светлее. – Не нужно пытаться меня любить, – полушепот Кристиана успокаивал, а его крепкие руки на плечах давали такую поддержку и безопасность, какой Дивия не замечала за все десять лет брака. Илине хотелазамечать? Кажется, их роли сменились – и вместо должных друг другу супругов они превратились в свободных и искренних добрых союзников. – Я никогда не хотел заставлять тебя чувствовать. – Но сделал это, – девушка тихонько рассмеялась – над собой и своими эмоциями, руками цепляясь в хлопковую ночную рубашку де Клера. – Я дорожу тобой, Тиан! Больше, чем ты думаешь! – заявила с таким искренним выражением, от которого лорд на миг растерялся – почему они общаются как перед смертью? – Деви, всё хорошо? Скажи, пожалуйста, что у тебя всё хорошо? – он аккуратно взял её лицо в плен своих прохладных ладоней, заставляя смотреть в глаза. Большими пальцами стёр слезы со щек, утопая во взгляде брюнетки – том самом, который было бы славно увидеть у алтаря в день их свадьбы – полный доверия и необычайной нежности. В груди защемило, и лорд сам едва смог сдержать скупую мужскую слезу. Этот момент откровения отзывался в душе каждого по-особенному и слов не хватало, чтобы суметь описать весь спектр испытываемых чувств. – Всё в порядке, Тиан, не волнуйся. Единственное, о чем прошу – доверься мне. Пожалуйста, что бы ни случилось – помни: я на твоей стороне. И буду на ней всегда, – положив свои руки на ладони Кристина, которые мужчина продолжал держать на её щеках, прошептала Деви. Ей было важно, чтобы он понял и вспомнил сказанные в нужный момент слова. Спасти его у неё получится лишь при условии, что он не станет в ней сомневаться. Она просто обязана позаботиться о его судьбе. – Я доверяю, Деви. – Увидев в глазах супруга легкое замешательство, она проговорила ещё раз – медленно, вкрадчиво, подчеркивая значимость сказанного: – Прошу, отнесись серьезно к самой главной мысли, которую я до тебя пытаюсь сейчас донести: я на твоей стороне. Также, как и на стороне Виджаи или Джея. – Поставила его на одну чашу весов с собственной кровью. Их дети – часть индийского народа. Они принадлежат к обществу, которое с особой жестокостью будет выживать народ Кристиана с местных земель. И мужчина никогда не встанет на сторону, где правят страх и насилие. Но у него попросту не останется выбора, когда дело коснется детей. И он будет вынужден бежать, забрав наследников для безопасности и спокойствия как своего, так и их матери. А там уже Деви решит, что делать потом. Серьезно кивнув супруге, Кристиан чмокнул её в макушку и выпустил из кольца своих рук. Шарма поправила волосы, помахала ладонями у лица – чтобы слезы подсохли, не смазав с глаз краску. – Увидимся завтра. – Взяв себя в руки, Деви нашла силы улыбнуться супругу привычной – прохладной – улыбкой. Но лорд без труда прочел девушку по глазам – тревога и беспокойство не отпускали, а мягкая нежность отогрела генерал-губернатору сердце. Не подав виду, он просто кивнул. Дверь за Деви прикрылась тихо и незаметно, оставив задумчивого мужчину в комнате одного. «Доверься мне. Что бы ни случилось», – Кристиан сплел пальцы и уткнулся в них подбородком, стараясь не поддаваться тревожному чувству в груди. Его жена звучала и выглядела так, словно вот-вот должно было случиться что-то страшное… и это вызывало крайнее беспокойство.

***

Спустя несколько дней лорд де Клер закончил дела в Бомбее, и вся компания в прежнем составе вернулась в Калькутту. Добрались без происшествий. Дивия хлопотала в своем кабинете, занимаясь ответами на скопившиеся рабочие письма. Пальцы уже гудели от писанины, волосы лезли в глаза и отвлекали, словно упрашивая их владелицу передохнуть хотя бы минуточку. Шарма прихватила со стола последний конверт и прошла к подоконнику, забираясь на него прямо с ногами и поглубже вдыхая свежий фруктовый воздух, идущий в её кабинет прямиком из сада. На подоконнике стоял расписной поднос с фарфоровой чашкой и таким же кувшинчиком. Айшви заранее приготовила для своей госпожи ягодный чай со льдом, и Деви теперь наслаждалась напитком, попутно берясь за последнее – но не по важности – послание, собираясь на нём и закончить. Объемная морда леопарда на сургуче отметала необходимость читать на конверте имя отправителя, и Шарма легко его вскрыла, разворачивая послание от Камала. «Приглашение?» – бровь госпожи удивленно приподнялась, когда она пробежалась глазами по строчкам, в которых говорилось о скором празднестве в честь заключаемого союза между Камалом Рай и Раджани Бисвас. Единственный и неповторимый наследник, лакомый захолостевший кусочек в самом начале списка дюжины вызывал у молодых незамужних красавиц с менее значимыми фамилиями вопросы и отчаянные надежды. Ну, когда же уже, когда? Когда он посмотрит на кого-то из них и поможет подняться хотя бы на строчку? – думала одна часть девиц. Вторая же, смущаясь грозного справедливого взгляда и восхищаясь поджарым крепким телом, жаждала стать любимой госпожой Рай. Сам же Камал не горел особым желанием окольцеваться, хоть и не имел ничего против брака в принципе. Мужчина воспринимал это как некий способ скрепления связей. Так вышло, что за свою жизнь Раю не удалось встретить ту самую девушку, что способна влиять на сердце храброго воина. Был как-то момент, когда асуры попутали – и взрослый мужчина стал бесстыдно засматриваться на свою красивую юную подопечную. Но, хвала Махакали, у первой красавицы штата и без него нашлось ухажеров, и Рай так и не решился признаться. Он видел по Дорану и даже слышал от него лично, как привлекает его хорошенькая птичка. Знал о связи Шарма с брахманом Дубеем, а далее события закрутилось так, что маленький сокол упорхнул в клетку под названием брак, связав себя узами с лордом де Клером и… всё. Дальше сердце приняло ровный ритм, глаза перестали выискивать силуэт Дивии абсолютно везде, а желание жениться у него испарилось окончательно. Зачем, если можно работать? А наследники… как-нибудь позже. Возможно, это даже его вина, ибо Камал толком не искал ту единственную, будучи всë время в работе по самые уши. Каждый раз наблюдая за тем, как мужчины из его окружения связывают себя узами брака, господин Рай отмахивался от навязчивых мыслей, твердящих вполне очевидную суть – пора бы уже самому обзавестись семьёй, да побыстрее. Он вёл себя как типичный одинокий трудоголик – списывал собственное внутреннее сопротивление на «гору работы», «дела поважнее», или еще лучше – «да куда торопиться, времени ведь ещё полно, жениться всегда успею». Однако годы шли, а он так и оставался до мозга костей холостым. Потребность в женитьбе росла по мере того, как седина в густых кудрях поедала темный каштан, а гладкую кожу все глубже испещряли морщины. Оставить свой род без наследников – трагедия, коснувшаяся семьи Шарма, какую Рай не мог допустить. У Камала даже нет дочери, а единственная сестра, способная занять его место – уж глубоко замужняя и ушедшая в иную семью. Это тревожило, проедало плешь с каждым днем всё сильнее. Долг, ответственность, вынужденная необходимость. Рай был человеком благоразумным, а потому не смел и дальше игнорировать прямые обязанности. Да и сплетни о себе нелестные слышать откровенно устал. Мужчина также понимал, что если будет выбирать сам, то скорее всего так и останется без наследников, поэтому обратился к Видии, чтобы львица Басу на своё усмотрение выбрала подходящую партию благородных кровей. Боле тянуть стало некуда. С горем пополам Камал принял решение. Видия, не упуская собственной выгоды, покончила с этим делом на удивление скоро. Камал к, казалось бы, радостной новости отнëсся с малодушным принятием. На смотринах бросал на невесту взглядов не больше, чем на цветочный горшок в той же гостиной. Общался лишь с главой семейства, не пытаясь казаться любезным – всё в точности так, будто покупал лошадь, а не брал в жены красивую благородную девушку. Невзирая на это, Бисвас были счастливы породниться с родом, что стоял прилично выше их в дюжине, поэтому мысли отказать не возникло ни на секунду. Сверив гороскопы будущих супругов, назначили дату свадьбы, выбрав по луне наиболее благоприятный день. И началась предпраздничная суета. Подготовка к роскошному празднеству шла стремительно. Видия руководила процессом с покровительственным великодушием, за что Камал был ей безмерно благодарен – тратить собственные силы и нервы на эту суету хотелось меньше всего. Амрита в отличие от брата была рада его скорой женитьбе. Девушке так было грустно осознавать, что после замужества она оставила Камала совсем одного! И вот, наконец, в резиденции Рай – бывшем родовом гнезде госпожи Дубей, появится женщина. Хозяйка, что займется их чудесным садом и бестолковыми слугами – на это Амрита уповала всей душой. Тогда с её плеч свалится бремя, и можно перестать жить на два дома, ведь Камал уже не будет один. В его жизнь наконец войдет та, что одарит мужчину заботой, любовью и лаской. Эти мысли окрыляли, дарили вагон энтузиазма, и маленькая женщина с особой строгостью и дотошностью руководила слугами, доводя до совершенства – мечтала, как свадьба её брата затмит все прошедшие за последний десяток лет. Дивия Шарма, как и Амрита, не смогла остаться в стороне. Речь шла о женитьбе её дорогого наставника, заменившего всю семью, оттого девушка также всячески содействовала в подготовке. Иногда госпожа Басу, Деви и Амрита сталкивались между собой – при выборе блюд, декораций или музыки, и тогда Шарма, подняв ладони в жесте «я умываю руки», с ухмылкой следила за перепалкой львицы и молодой тигрицы. Это было весело и всегда заканчивалось одинаково – госпожа Басу демонстративно хваталась за голову и причитала о том, как всё летит в нараку – молодые совсем обнаглели, и не повод ли это задуматься о нравственных ценностях. Тогда Амрита, достаточно скоро утомляясь от высокомерных речей, закатывала глаза, нехотя уступая Видии. К счастью Камала, от него потребовалось лишь один раз принять у себя портного, чтобы снять замеры для свадебного шервани, а затем второй раз – примерить готовое и убедиться: всё село как надо. Следуя всем местным традициям, свадьба длилась целых три дня, поражая своей роскошью и буйством красок. В первый день жених и невеста проводили предбрачные ритуалы в кругу своих семей. На второй день прошла церемония мехенди, во время которой невесту и её подруг разрисовывали хной, сплетая изящные узоры на коже. Всë это сопровождалось песнями, танцами, благовониями и вкусными традиционными блюдами. Деви с близкими ей двойняшками Басу проводили время в своём нерушимом трио, попивая вино, обсуждая дела и мужчин. – … и тогда мне пришлось признаться. Врать не было смысла – он уже давно обо всём прознал, – с тяжелым вздохом закончила Дивия, после чего опрокинула в себя кубок с вином. Сара грустно поглаживала подругу по спине, а Радха молчала, устремив задумчивый взгляд на деревья. Там, между ними, слышался хохот гостей и довольный голос виновницы торжества. – Деви, открою тебе маленькую тайну: о вашей связи с Дубеем болтают практически все, – мрачно подметила старшая львица Басу, покачивая в тонкой руке кубок с терпким напитком. Сарасвати бросила на сестру полный скепсиса взгляд: – Радха, ты в курсе, что у тебя та же беда? Если нет, тогда и я открою тебе маленькую тайну: о твоей связи с Дубеем тоже болтают практически все. Девушки молча переглянулись и спустя мгновение невесело рассмеялись. Деви протянула ладонь, и Радха сжала ее, переплетая пальцы. Сестры по несчастью – обе повёрнуты на Дубеях, будь они прокляты. – Это наша самая гадкая ноша – быть изменницами как себе, так и мужьям. Думаешь, в браке с Анилом я переставала хоть на секунду думать о Радже? Разумеется, нет. И ненавидела себя за невозможность быть рядом с любимым. Ненавидела Раджа за то, что он не боролся за нас. Ненавидела Анила просто за то, что он был и мельтешил рядом, раздражая одним своим видом. Прости, Деви, – в глазах главы Басу не было ни капли вины, и Шарма прекрасно ее понимала. – Всё хорошо, не волнуйся. Спасибо за твою честность, – она одарила подругу мягкой улыбкой. Сарасвати попыталась развеять гнетущую атмосферу. – Как бы ни вертела нами судьба, кое-что остается неизменным. Мы вместе, – лучезарно улыбнулась девушка, обнимая сидящих рядом любимых сестер – родную и названую. Шарма внезапно добавила, пораженная истиной: – Сара, как так вышло, что ты – единственная верная жена среди нас?! Радха весело хохотнула. – Да уж, чего я точно никак не ожидала – так это того, что Тхакур сумеет тебя очаровать, дорогая сестричка, – львица метнула насмешливый взгляд в сторону Сары, и девушка ухмыльнулась: – Такова воля Богини. Не завидуйте, девочки. – Тут правда есть чему завидовать. Брак, в котором царят уважение и любовь! Цена соразмерна десятке вагонов бриллиантов, не меньше. Счастливая ты! – улыбнулась Шарма, легонько потрепав госпожу Тхакур по спине. Сара с горькой насмешкой подумала: «Цена – не вагон бриллиантов. Всё куда ироничнее: поток этой любви оказался настолько огромен, что Боги решили – хватит с нас счастья. И лишили самого главного – наследников». – А птичка наша всё о камушках своих, – усмехнулась Радха. Девушки рассмеялись, переводя тему на ту, что не рвёт душу и сердце – занялись обсуждением дел и рабочих забот. С наступлением третьего дня празднования Раджани облачили в красное сари и с ног до головы обвесили золотом, купленным подручным господина Рая. Камал прибыл в резиденцию Бисвас верхом на белом коне при личном сопровождении. С прибытием мужчины началась основная часть этого дня. Жениха и невесту усадили под навес, и пуджари какое-то время читал им мантры. Длилось это достаточно долго, предоставленные самим себе гости не упускали возможности насладиться празднеством. Деви появилась на торжестве под руку с Кристианом, облаченная в шикарное синее сари – родовой цвет Шарма. Статная, гибкая, хрупкая – рядом с роскошным высоким лордом она смотрелась до того ладно, что многим гостям становилось завидно. Женщины тихо плевались ядом, недоумевая, как эта гадкая подстилка для чужеродных агрессоров умудрилась возглавить такой великий и знатный род! Мужчины думали еще хуже, кроме, пожалуй, самых возвышенных – Тхакур и Дубеи с улыбками приветствовали чету Шарма де Клер. Рам подмигнул любимой женщине, Эрит дружелюбно усмехнулся близкой подруге и её миролюбивому супругу, Радж сдержанно кивнул прибывшим. Организовалась «группка по интересам». Генерал-губернатор старался не досаждать супруге своим присутствием, прекрасно осознавая, чьей компании она жаждет больше всего. Тактично свернув диалог с Эритом, Кристиан привлек жену ближе и шепнул ей на ушко, что отойдет по делам. Шарма согласно кивнула, и лорд предоставил Деви самой себе, отходя в сторону вместе с Раджем к хитро поглядывающей на них Видии. Троица лидеров, как обычно это бывало, готовилась нападать и парировать, параллельно сетуя на тяготы ведомых дел. Деви, оставшись без надзора де Клера, тут же включилась в беседу, с улыбкой посматривая на довольного Рама. Довольного? Обескураженного. Восхищенного. Исступленного. Итак самая красивая женщина на свете сегодня умудрилась превзойти все мыслимые ожидания. Не сводил горящего взгляда с прекрасной девушки, смущая её до невозможного. Вспоминал годы, проведенные без этих глаз, и думал о том, что, погибнув в то время, он бы точно не выбрался из Сансары до тех пор, пока не нашел бы обладательницу лунных очей при следующих жизнях. Фривольные взгляды Дубея сбивали с толку, и Деви старалась не говорить, чтобы не выдать волнения – под таким пылким взором точно запнется и потеряется. Как можно одними глазами заставлять тело плавиться и вариться в томительном ожидании? Превращать в безвольную куклу, готовую бросить все блага мира к его длинным ногам и самой упасть на его колени, в ладони, которые будут ласкать, ласкать и ласкать. Что за магию творит этот ракшас?! Ей нужно немедленно взять себя в руки! Пытаясь отвлечься, драгоценная госпожа посмотрела в сторону молодоженов. Шарма сразу обратила внимание: Камал совсем не выглядел счастливым. Выражение лица его оставалось серьезным и чуть утомленным, невзирая на то, что все окружающие и невеста стояли с улыбками до ушей. Деви тут же вспомнила собственную свадьбу и почувствовала, как сердце болезненно сжалось, унося во времена мук и сомнений. Она вновь ощутила себя юной, потерянной девушкой, что под гнётом гневливый судьбы принесла свою душу в жертву, согласившись на брак по расчёту. Будучи влюбленной, любимой, счастливой – предала какего, так и себя, став разменной монетой в играх сильнейших. Сейчас Деви чётко осознавала, что следовало бороться. Отстаивать собственную судьбу, стать хозяйкой самой себе, а не принимать чужие правила. Но тогда, в свои двадцать три года, у неё был слишком большой опыт отчаяния, чтобы брыкаться. Едва не лишившись жизни, Шарма совсем потеряла суть бытия и безвольно плелась по прокладываемой дорожке. И многое упустила из виду. Но о чём уж теперь жалеть… Наблюдая за тем, как, обменявшись гирляндами и обойдя семь кругов вокруг священного огня, Камал окрасил пробор Раджани синдуром, Дивия прослезилась. Пальцами смахивая слезинки с уголков глаз, искренне улыбалась и желала близкому другу счастья. Пускай ему повезет также, как повезло самой Деви – ведь Кристиан оказался лучшим вариантом, и никто не смог бы составить ему конкуренцию. Кроме, пожалуй, до одури красивого господина Дубея, что стоял точно напротив и пожирал девушку одними глазами. А ещё лучше, если Рай на время выключит собственную голову и немного послушает свою душу. Мало ли – вдруг именно Бисвас сможет заполнить его пустующее сердце, вложив в него солнце и щепотку греющей нежности? Окончательно потонув в сантиментах, Деви едва заметно вздрогнула, ощутив, как вдоль обнаженной поясницы скользнули теплые пальцы. Негромкий голос Дубея опалил кожу у уха: – Видела бы ты себя. Ракшаси, нельзя быть такой совершенной. С тобой так и хочется что-нибудь совершить, – он задержался лишь на секунду и быстро отстранился, не собираясь привлекать лишнее внимание. Опьяненная ароматом лаванды, Деви несколько раз моргнула и выдавила несмелое: – Не сдерживайся. Дубей усмехнулся, но отчего-то вмиг посерьезнев, ответил: – Устал зажимать тебя по углам. Хочу засыпать и просыпаться рядом со своей будущей госпожой Дубей. – Тс-с, – Деви нервно шикнула и, оглядевшись по сторонам, спокойно пообещала: – Осталось совсем чуть-чуть. Рам молча моргнул, как бы говоря: «принимается». Драгоценная госпожа ухмыльнулась, прошептала: – И я согласна лишь на госпожу Дубей-Шарма. Или же Шарма-Дубей. Второй вариант мне нравится однозначно больше, – и покинула Рама, грациозной походкой двигаясь к Сарасвати и каждой клеткой тела ощущая испепеляющий, недовольный взгляд на себе. Брахман наверняка закатил глаза на её заявления. Родители невесты и близкие родственники, попрощавшись с Раджани, проводили молодоженов до широкой богатой повозки. Камал со своей новоиспеченной женой отправились в резиденцию Рай – строить свою жизнь подле друг друга, под одной крышей. Пока Видия с Кристианом были увлечены безобидным спором, Радж взглядом наткнулся на старшую наследницу Басу. Ну, или по-честному: выискивал девушку добрые полчаса и, заприметив, больше не смел упускать из виду. Как ни старался – отвести взор от любимой женщины не удавалось. Такая красивая... Роспись хной на открытых участках кожи притягивала внимание, витиеватыми узорами прячась под тканью, вызывая безумную жажду увидеть рисунки полностью, не прикрытыми. Золотые украшения в россыпи драгоценных камней дополняли и без того роскошный образ махарани, а ярко-фиолетовое сари в тон родового цвета Басу подчеркивало статус молодой женщины. Она искренне смеялась, слушая какие-то истории стоящих рядом девушек, а Радж из последних сил боролся с собой, заглядывая львице практически в рот. Смотрел, точно завороженный, и чувствовал себя глупым мальчишкой. Ее красота оказалась выше всяких сил и годами отточенной выдержки. Лишь слепой не заметил бы эту смесь из восхищения и отчаяния, что плескались в светлых глазах на самой поверхности. В какой-то момент их взгляды пересеклись, и Радха пропала. Попала в ту же ловушку, в коей варился мужчина уж добрые полчаса. Жадно разглядывая дорогие сердцу черты, растерянно улыбалась, чувствуя, как слова стоящей рядом болтушки влетают в одно ухо и вмиг вылетают через другое. Красное шервани, кольца на пальцах, черные кудри и глаза – точь-в-точь глазаихдочери. Он улыбнулся краешком губ, и весь мир госпожи Басу переменился. Остался лишь взор любимых глаз и безудержное желание оказаться в крепких мужских объятиях. Одним взглядом она указала на выход и, попрощавшись с подругами, улизнула с пышного празднества. Никто не заметил, как Радж вышел следом – гости были увлечены завораживающим танцем живота девадаси из местного храма. Кругом стоял гул: все суетились, кто-то бурно и громко обсуждал новости, кто-то плясал и пел, одни ели, другие пили. Казалось, никому не было дела до глав Бенгалии и их сумасшедших, до болезненного запретных чувств. Но так лишь казалось… Невольным свидетелем «перестрелки глазами» стала Амрита. С каждой прошедшей секундой сердце девушки колотилось всё громче. Злость и топившее в своей глубине отчаяние штурмовали ей разум, а ненависть лилась через край. Впервые девушке захотелось поддаться эмоциям... оставаться покорной получалось с каждым разом всё хуже, и вот – точка кипения достигла предела. Вертящиеся на языке проклятья и помыслы лишить жизни обоих, ощущение безысходности от постоянных унижений, отвращение, страх – бурный всплеск негативных эмоций отразился на хорошеньком личике, а челюсти сжались так сильно, что Амрита услышала мерзкий скрежет. Испугавшись противного звука и собственной ярости, госпожа Дубей резко вздрогнула. «Так, спокойно!» – приказала себе девушка, шустро стащив с подноса проходящего мимо шудры кубок вина. Залпом выпила содержимое и, поморщившись, смахнула выступившие слезы – напиток ощущался горько, ровно как и собственное отчаяние. «Пора связать тебе руки. Не желаешь наследников, Радж? Боишься, что с их появлением времени бегать за юбкой старшей Басу не останется? Я больше не позволю тебе выбирать!» – решение пришло быстро. Совершить задуманное Амрита намеревалась сегодня же. Пусть сгорит со стыда, целуя её губы с послевкусием губ любовницы, и касается пальцами, что часом ранее были на чужой женщине. Боги ему судьи!

***

Прошла неделя с нашумевшей свадьбы. Элита Индии заканчивала последние приготовления перед мстительным марш-броском. Собиралась местная знать по ночам, в обход британских констеблей, и доводила свой план до безупречного идеала. И вот наступил рассвет. Ранним декабрьским утром в богатом районе Калькутты неожиданно зазвучали крики. Первым вспыхнул цветастый флаг – символ Великобритании, висящий на крыше роскошного каменного поместья. Спустя несколько минут интенсивность воплей стала расти, а огонь вспыхивать чаще и методичнее. Ко всеобщему ужасу, выявить поджигателей не удавалось никак – ловкие, быстрые, в черных масках на лицах и в сшитых наспех бесформенных мантиях, они причиняли чудовищные разрушения и исчезали – через окна, двери, крыши, отрезая пути своего отступления всполохами огня. Запечатывая одних в горящих домах, других – чудом сумевших выбраться из дымящихся вилл, неизвестные в мантиях убивали кинжалами. Английские мужчины с пистолями отстреливались с большим трудом, отчаянно пытаясь спасти свои семьи и жизни. Кристиана разбудила его служанка – женщина по имени Марпл. Рыдая, она трясущимися губами сообщила лорду чудовищное известие: практически весь район Английской диаспоры пожирает огонь. Погибших целые семьи – в основном семьи военных. Нападавших вычислить пока не удалось. На главную площадь города вышли местные. Из их уст монотонным набатом льется одно-единственное слово, мстительное и торжествующее: расплата. Лорд быстро сообразил, к чему всё идет, и рванул в спальню.