Академия N: Полезное Упражнение

      Картинно распахнув двери, украшенные цветными стёклами, я вышел на балкон своих учительских покоев. Лёгкий порыв свежего утреннего ветра, сдобренного солнечными бликами, обдал моё лицо, и я улыбнулся от удовольствия. Снова внизу предстали зелёные газоны, аккуратный парк и каменные дорожки моей любимой Академии. Было около восьми, именно в это время исполнял свой ежеутренний ритуал. Несколько учеников, резвившихся на газоне, подняли головы, и, увидев, как Учитель стоит на своём балконе, заторопились, засобирались, поднимая портфели с травы. Занятия начинались ровно в 9:00, а ученикам предписывалось быть в классных комнатах за полчаса до этого времени. Я усмехнулся, заметив, какой эффект произвело моё появление, постоял ещё пару минут, давая возможность всем желающим засвидетельствовать моё присутствие, и вернулся в комнату. У меня и самого скоро должен был состояться урок. Набросив свой учительский фрак, я взял со стола чемоданчик, в последний раз проверил его содержимое и отправился в учебный корпус. Внизу меня уже ждал пожилой коллега учитель Гранберг. Он стоял у крыльца и покачивал седой головой, оглядывая дорожки и зелёные газоны Академии. — Гранберг. — кивнул я. — А, Хардвуд! Всё такой же подтянутый и свеженький! — улыбнулся старик.       Для моего многоопытного коллеги я всегда оставался «свеженьким», хотя уже проработал в Академии пару лет. Мы вместе двинулись к корпусу для занятий. Из вежливости я сбавил шаг, подстраиваясь под медлительную походку пожилого педагога. — Никак не могу в это поверить, Джеймс… — неожиданно сказал он, когда мы свернули на аллею и присоединились к потоку спешащих учеников, — Выглядят такими юными… такими… — В чём дело? — Вот скажи, Джеймс, сколько лет той девчушке с косичками и… эээ… кошачьим хвостом? — Ты прекрасно знаешь, Альберт. Ей 32. Это мисс Грин, Аннет Грин. Гранберг тяжело вздохнул и растерянно посмотрел на меня. — Не могу я к этому привыкнуть… Смотришь ей в карточку — тридцать два года! Мой старший в этом возрасте уже кандидатом наук стал. По документам взрослые, по виду подростки, а по уму… Средняя школа. В салки играют, здоровые парни и девки. Ты посмотри на того вон! Ну как мой внучок прямо, только тот уже в универстите собирается. Эхх… Я посмотрел на старика с состраданием. — Ты опять об этом. Да, представители волшебных народов взрослеют и стареют в два раза медленнее нас, людей. И технически наши ученики уже считаются взрослыми в человеческом обществе, да и выглядят так. Но не в своём собственном. И мы учим их, воспитываем их. Как обычных подростков. Если ты не можешь смириться с этим, то, боюсь, пора подумать о пенсии, старина. Он провёл ладонью по лицу, будто пытаясь стереть с него задумчивые морщины. — Ох, Джеймс, ну как я проживу свои последние годы без этих весёлых легкомысленных шалопаев? — Гранберг рассмеялся, — Просто их природа… мне её трудно понять. Спасибо что привёл меня в чувство. Снова.       Я похлопал коллегу по плечу и мы продолжили путь молча. Как и должно было быть, мои юные студенты уже сидели на местах. Их разноцветные глаза внимательно смотрели на меня, а острые ушки навострились. Благосклонно ответив на их стоячее приветствие, я прошёл к доске и начал урок. Как всегда, мы углублялись в потоки Истории — неоднозначные, противоречивые, бурлящие от событий и полные омутов, скрывающих в себе невероятные тайны, курьёзные совпадения и пикантные подробности. Сегодня я раскрывал перед классом загадки великого Древнего Китая и его нескончаемых государств, княжеств, империй и провинций. Урок был вводный, так что целью моей было заинтересовать учеников, настроить их на нужный лад и закрепить в их маленьких головах основные понятия, которые в будущем раскроются перед ними букетом дат, имен, чисел и происшествий. К моему удовлетворению, многие слушали раскрыв рот — всё же, недаром мне несколько лет назад достался пост Учителя Истории в одной из самых престижных Академий нашего государства. Да и мир людей, новый и необычный, был для молодых представителей чудного народа огромной загадкой. Были, однако, и те, кто пропускал мимо ушей часть информации. От моих глаз не ускользали записочки, которые озорная Маргарет передавала своей куда более прилежной подружке Мими. Хулиган Роберт — хулиган по меркам Академии, конечно, — пытался привлечь внимание настороженно слушавшей урок юной красавицы Анабель, близняшки Лиз и Фрэнни то и дело одновременно поглядывали в окно, из которого было видно урок физкультуры старшего класса. Я не жертвовал своим временем ради того, чтобы делать им замечания — их выбор скажется на их же учебной успеваемости. Зато юная Лили, позёвывавшая раньше на лекции о становлении Месопотамии, на этот раз не упускала ни одного моего слова. Даже компания «элитных девочек», как я их называл из-за их высочайшего происхождения, отложила свои альбомчики ради того, чтобы узнать об изобретениях и победах древних китайцев.       Первая часть урока быстро подошла к концу — интересные минуты всегда заставляют потерять счёт времени. Услышав нежные переливы звонка, я закончил фразу, опустил указку и отпустил воспитанников на перерыв. В горле немного свербило из-за долгой речи, и я решил взбодрить голосовые связки горячим кофе. Устроившись на скамейке неподалёку от входа в учебный корпус, я достал из чемоданчика термос и принялся наслаждаться приятным напитком, попутно оглядывая двор, где отдыхали воспитуемые. Утро выдалось на редкость солнечным, так что ребята резвились в траве, забывая про всё на свете. Вот беззаботная Линда плюхнулась на газон, и длинная юбка её розового платья задралась так, что Роберт и Виктор получили возможность несколько секунд полюбоваться белоснежными трусиками. Пацанка Натали играла в догонялки с мальчишками. Ей одной из этого класса разрешалось носить короткие шорты вместо платья — по просьбе родителей. Натали было невдомёк, почему некоторые мальчишки салят её не куда-нибудь, а именно по попке, но она продолжала играть, смеясь и носясь по яркому газону как оголтелая. «Элитные девочки» чинно уселись в тени дерева, близняшки опять нашли какого-то жука и что-то ему втолковывали, а нелюдимая черноволосая Мари бродила в одиночестве по периметру площадки. Всё шло своим чередом. Затем прозвенел звонок.       Раскрасневшиеся от беготни, или, напротив, спокойные и сосредоточенные после отдыха, ученики вновь уселись на места. Вторая часть занятия была посвящена закреплению материала и обсуждениям, которые очень высоко ценились в Академии как способ развить у учеников способность правильно изъясняться и строить свою речь. Я решил перейти сразу к обсуждениям — мне нравилось видеть, как ребята проявляют себя. — Ну что ж, леди и джентльмены, — начал я, — Кто скажет мне, какое ныне существующее государство ощутило на себе сильнейшее влияние древнекитайской цивилизации? На несколько мгновений воцарилась тишина, потом поднялись несколько рук. — Мистер Крюков? — Америка! — выпалил Виктор, лохматый долговязый подросток. — Америка — не государство, мистер Крюков. — Соединённые Штаты Америки! — тут же снова выпалил он. Я усмехнулся. — Должно быть, вы считаете это хорошей шуткой, хотя здесь и есть доля истины, мистер Крюков. Однако, вы сильно забегаете вперёд. США действительно ощутили на себе влияние китайской цивилизации из-за волн иммиграции, но не древней. Спасибо за ответ. Ещё варианты? — Учитель Хардвуд! Учитель Хардвуд! — Мими заёрзала на месте, вытягивая руку. — Прошу, мисс Лэнгли. — Это, должно быть, Монголия, сэр! — Должно быть, мисс Лэнгли. И вы тоже правы в определённом смысле, однако, Монголия, как государство, всё ещё очень далека от того периода, который мы обсуждаем. Вы почти попали в точку, но не совсем. Спасибо за участие. Но, может быть, кто-то сможет дать наиболее точный ответ для изучаемого нами исторического периода? В классе начались приглушённые разговоры. Безусловно, каждому хотелось угадать верно. Наконец беззаботная Линда с широкой улыбкой вскинула руку. — Пожалуйста, мисс Гэбриэл. — Эт-это...Эт-т… — как всегда, Линда стала заикаться, когда дело дошло до академических разговоров, — Эт-то Яп..Яп… Больно было смотреть на светловолосую Линду, отчаянно боровшуюся со своим заиканием, которое и проявлялось-то только в те моменты, когда надо было отвечать перед всем классом. — Мы не торопим вас, мисс Гэбриэл, — подбодрил её я, — Соберитесь с силами. — Яп...Япония! — Благодарю, это совершенно правильный ответ. Очень многие особенности китайской культуры были заимствованы древними японцами. Благодаря великим соседям японцы развили свою письменность, социальные институты, вооружение, государственный строй и даже кухню. Но сможете ли вы, мисс Гэбриэл, показать нам где на карте находится Япония? Я потянул за верёвочку над доской и раскрыл физическую карту мира, на которой не было показано границ государств. Для гостей нашего мира, которые воспитывались в Академии, это было серьёзное испытание. Всё же наша география была им пока что чужой…       Трепеща, как осиновый лист, обычно беззаботная Линда вышла к доске, и, зажмурившись, ткнула пальцем в острова на востоке Евразии. — Что это, мисс Гэбриэл? — Яп..япон-н-н-ски...яппп-понские о-ва… — Прошу прощения? — Яп-по-нские осс-т-т-т-тро-ввва… — Линда обратила на меня глаза, полные слёз. Я понял, что мучаю её, и испытал укол совести. — Спасибо, мисс Гэбриэл, отличный ответ. Вы можете занять своё место.       Конечно, мне и раньше приходилось сталкиваться со случаями заикания, но обычно они быстро исправлялись умелыми логопедами Академии. С Линдой же то ли врачи оказались бессильны, то ли её заиканье проявлялось от случая к случаю, что заставило логопедов проглядеть сей недуг. Остаток урока мы провели в размеренном обсуждении истории Древнего Китая, забавных притч и рассказов, связанных с его культурой, и прочих пустяков. Я напряжённо обдумывал проблему Линды. Когда прозвенел звонок и ученики были отпущены на перерыв, я остановился у дверей классной комнаты, и, когда Линда проходила мимо меня, вежливо положил два пальца на её плечо. Она посмотрела на меня удивлённо, но уже без тени слёз или страха. — Да, господин Учитель? — Линда, — мягко сказал я, специально использовав её имя, — Ты не могла бы подойти в мой кабинет после окончания учебного дня? — Конечно, Учитель! А зачем? — с любопытством спросила она и навострила острые ушки. — Я бы хотел поговорить о твоей небольшой проблеме. — П..п...проб..проб...пробле-м-м-ме? — её снова затрясло. — Просто приходи ко мне, хорошо? И ни о чём не беспокойся.       День, как всегда, пролетел в уроках. Во время большого перерыва я встретился с коллегами в учительской столовой, и, разрезая биф веллингтон, который был великолепен сегодня, как бы невзначай сказал, ни к кому особенно не обращаясь: — Заиканье порой удивляет меня. Странно, что даже в Академии такое порой встречается. — Ничего удивительного, — тут же откликнулся учитель математики Тоору, — Мои мальчишки чуть ли ни через одного заикались, пока логопеды не взялись за них. — Мои тоже, — жуя спаржу подтвердила учительница химии мисс Аримура, — Академия это благодать для таких ребят. Наш медицинский корпус избавляет от заиканья за пару месяцев. — В том-то и дело, что в моём случае логопеды, кажется, то ли не заметили проблему, то ли не справились с ней. Все удивлённо уставились на меня. Конечно, я ведь подверг сомнению авторитет специалистов Академии. — Вам обязательно нужно заявить о недуге ученика, Хардвуд. Такие вещи не должны проходить мимо внимания наших коллег. — заявил усатый учитель Уилсон, славившийся своей строгостью. — Безусловно. Спасибо за совет! — я кивнул, и он вежливо склонил голову.       Совет, конечно, было, правильный, но если бы от школьных логопедов был в данном деле толк, то никаких трудностей с речью у девочки уже не наблюдалось бы. Закончив обед раньше, чем остальные, я заскочил в библиотеку и полистал несколько книжек по логопедии, ознакомившись с некоторыми способами исправления заиканья. На удивление, все они были довольно сложными. Раздражённо захлопнув очередную книгу, я поставил её на полку, и решил, что разработаю свой собственный подход, основываясь на прочитанном. Закончив учебный день, я вернулся в кабинет, и, усевшись в своё любимое кресло, стал ожидать прихода Линды. Вскоре она постучала в дверь. — Войдите! — откликнулся я. На пороге появилась Линда, вся красная после беготни, с растрепавшимися светлыми вьющимися волосами. На её форменном платьице были видны пятна — явно опять возилась на газоне. Я уже научился не удивляться тому, что почти взрослые ученики увлекаются такими детскими забавами и пригласил её войти. — Линда, — серьёзно произнёс я, — Мне кажется, что у тебя есть проблема с заиканьем. — Нет, господин учитель! — девушка уставилась на меня большими искренними глазами. — Нет? — удивился я, — А по-моему, всё-таки есть. — Вовсе нет! — она помотала головой, и её светлые кудряшки затрепыхались, — Я же ведь сейчас совсем не заикаюсь. Я задумался. — Ну что же, Линда, тогда тебе не составит труда прочитать мне своё любимое стихотворение. Прошу. Линда забавно нахмурила брови, подумала, и начала декламировать: «Тигр, Тигр, жгучий страх, Ты горишь в ночных лесах. Чей бессмертный взор, любя, Создал страшного тебя? В небесах иль средь зыбей…» — Спасибо, Линда. — я остановил её жестом, — действительно, прекрасный стих. Блейк, я не ошибаюсь? — Да, господин Учитель! — она снова расплылась в милой улыбке. Я не смог удержаться, чтобы не улыбнуться вместе с ней. — Любишь тигров, да, Линда? — Тигры классные! — она оскалилась и изобразила ручками когтистые лапы хищника. Это было очаровательно.       Очевидно, что в своей зоне комфорта Линда не заикалась — иначе бы мы давно заметили проблему, и тогда бы логопеды взялись за неё. Я прошёлся по кабинету и вытащил с полки учебник истории. Раскрыв его на нужной странице, я подал учебник Линде. — Будь добра, почитай мне. И, пожалуйста, без ошибок. Линда взяла учебник. Было заметно, что она несколько напряглась. Параграф был посвящен Месопотамии, которую мы как раз проходили в прошлом месяце. С трудом удерживая большую книгу, Линда принялась за чтение. — М..ме..месопо...месопота-та-тамия… ис-ис...т..т...орико… — она сглотнула слюну, стараясь успокоиться, — историк-ко-ге-ге-ге-географ…. Я остановил её. Всё было ясно. Как только тема, на которую нужно было говорить, касалась академических знаний, Линда впадала в заикание. И это нужно было исправить. — Линда. Согласись, что ты заикаешься. — Да… — она зашмыгала носом, — П-простите меня, господин Учитель… Я понял, что она сейчас расплачется, и усадил девушку в кресло, положив руку ей на плечо. — Здесь не за что извиняться. Мы вместе исправим эту проблему. Просто делай, что я скажу, и ты больше не будешь заикаться. — Правда? — она с надеждой посмотрела на меня. — Правда. Ты помнишь кто такой Демосфен? Это из курса философии. Учитель Вайнсфельд, конечно же, рассказывал тебе о нём. — Помню! — загорелась она. — Тогда ты помнишь его упражнения. Чтобы развить ораторский талант, он клал в свой рот камни и пытался произносить речи с этими камнями во рту. Научившись членораздельно произносить слова даже с таким препятствием, Демосфен больше никогда не испытывал трудности при обычной речи. В результате, он стал прекрасно говорить. Понимаешь? — Да, господин Учитель! — Линда с серьёзным лицом смотрела на меня.       Я прошёлся по кабинету. — Но дело в том, что камни — это не то, чему стоит быть во рту юной леди. Это слишком грубо. Поэтому мы используем другой инвентарь. Подойдя к буфету, я открыл его дверцу и достал с полки коробочку с зефирками маршмеллоу. Когда ученица увидела угощение, глаза её на миг вспыхнули, но потом грустно погасли. — Мне нельзя сладкое, учитель… Медсестра запретила… Я от него полнею… — и Линда покраснела, по-детски стыдясь этого факта. Признаться, про это я не подумал — всё-таки здоровье учеников не было моей компетенцией. — Ну а если вы не будете разжёвывать его и глотать? — Ой, я точно его проглочу, — с горькой уверенностью заявила девушка, — Я всё вкусное глотаю.       Я растерянно почесал в затылке. Обычно ничего кроме сигар, виски и воды в моём буфете не было — столовая Академии была слишком хороша, что бы хранить обычную еду в личных покоях. Да и если бы было… Что ж мне, запихивать в девочку хлеб или брокколи? А если она подавится? Мысль о задыхающейся ученице заставила меня побледнеть. Нет уж, этого мы делать не будем! — Ладно, Линда, попробуем другой метод. Я ополоснул руки под краном и подошёл к креслу. Девушка с ожиданием и готовностью смотрела на меня во все глаза. — Открой рот, пожалуйста. Ученица послушно распахнула розовые губки. Я уверенно просунул между них два пальца, ощутив как влажная поверхность рта мисс Гэбриел касается подушечек моих пальцев. — Попробуй теперь. — Вффеффофофавыя… Фыффафичевфый… Ввыффовыфо… Ввыффавыфеффый! Гах! Кроме того, что ни одного слова было не разобрать, зубки Линды больно сжимали мои пальцы каждый раз, когда она пыталась произнести слог. Толку от этого было мало, хотя зрелище было забавное — губы девушки гуляли по моим пальцам так, будто я давал ей слизывать с них сладкий крем, а губы соблазнительно заблестели от слюны. Но упражнению это не помогало. — Ладно, Линда, пока хвати т, — прокомментировал я, вытащив пальцы изо рта девушки и вытирая их об платок. — Слишком твёрдо! Мешает! Будто у меня две палки во рту, — пожаловалась она.       Две палки во рту… Какая интересная формулировка. Я прошёлся по комнате взад и вперёд, вновь посмотрел на девушку. Тридцать два года по-нашему… Шестнадцать или даже семнадцать с виду, впрочем, она уже вступила в тот возраст, когда по девушке не скажешь, шестнадцать ей или двадцать один. И такой порок. Её же засмеют. Наверное, это уже происходит — пусть волшебный народец Академии и добрее относиться к своим, чем человеческие ребята в общих школах, но всё-таки подростки бывают жестоки. Нет, надо было решительно что-то делать! — Скажи, Линда, а какая у тебя оценка по анатомии? Девушка молча вытянула вперёд раскрытую ладошку, показывая, что у неё пятёрка. Я улыбнулся и кивнул. Подойдя вплотную к ученице, я расстегнул ширинку и достал свой член. — Скажи, Линда, что это за орган? Она заинтересованно уставилась на меня. — Это половой член мужчины, он отвечает за… Тут девочка осознала ситуацию, покраснела как рак и уставилась в пол. — Это мой член, Линда.       Я стоял посреди кабинета, и мой член висел в нескольких сантиметрах от лица эльфийской девушки-подростка. Какое-то время она отводила глаза, но в финале всё-таки уставилась на него с любопытством и страхом. — Теперь открой рот, Линда. Она повиновалась, не смея противиться воле Учителя. Я медленно поместил свой член в её открытый рот и ощутил, как мягкие губы юной эльфийки охватывают мой орган. — Итак, Линда, сейчас ты будешь читать учебник и постараешься не заикаться. Может быть, у тебя получится не с первого раза. Но это опыт, который ты должна приобрести. Поверь, в будущем ты будешь произносить много речей. И… такие ситуации тоже могут происходить. Используй этот опыт во благо.       Юная Линда кивнула и начала читать текст. Поначалу из её рта, занятого моим пенисом, не исходило ничего, кроме прежнего «муф-муффу-фуф-ммуффу», и я чувствовал, как её зубки покусывают мою плоть. С каждым касанием её девственного язычка, задевавшим головку моего члена, тот становился всё твёрже, и Линде приходилось стараться усерднее. Но в конце концов я даже услышал слово «Меффопоффамия», однако мой член уже был полностью эрегирован и всё сильнее мешал ей говорить. Теперь маленькая Линда просто делала мне минет, пытаясь что-то произнести. Я понял, что начинаю увлекаться, и вытащил член из её рта. Блестящие нити слюны повисли между розовыми губками и моим напряжённым органом. — Ну что, Линда, ты чувствуешь прогресс? — спросил я. — Д-да, господи Учитель! Это легче, чем с пальцами. — Тогда прочти мне ещё раз эту страницу. Линда, с губ которой капала влага, посмотрела в книжку и попыталась прочесть. — Месопотамия — историко-географический ре-ре-ре-г-г-гги-он — заикание снова одолело её.       Я решительно взял Линду за голову и снова вставил член ей в рот. — Посмотри на меня! Девочка глянула вверх. Её зелёные глазки и ротик, занятый моим членом, который был слишком велик для неё, были неотразимы. Щёчки юной мисс Гэбриэл розовели, а длинные ресницы подрагивали, как крылья маленькой бабочки, готовой взлететь. — Старайся лучше, если хочешь избавиться от заиканья, Линда!       Я принялся медленно совершать поступательные движения, ощущая, как мой пенис входит в её ротик глубже. Девочка принялась читать, но это давалось ей с большим трудом. Зубки раз за разом впивались в мой ствол, однако лёгкая боль лишь раззадоривала меня. Эти зубки не могли по-настоящему ранить, а горячий мягкий рот так ласкал головку и ствол моего члена, что я даже зажмурился от удовольствия. «Гогораффиффефкий рефивон» — раздавалось снизу, — «межжурефье!». Звуки смешивались с чмоканьем и хлюпаньем, которое издавал мой пенис, входя в нежный ротик. Я положил ладонь на голову Линды и заставил её двигаться быстрее. Она жалобно замычала, но не посмела прекратить упражнение. Моя головка в очередной раз ткнулась кончиком в нёбо девушки и я почувствовал, что вот-вот кончу. Усилием воли заставив себя остановиться, я снова вытащил член. Девочка тяжело дышала, с её губ потоком стекала слюна, смешанная с выделениями моего органа. — Мисс Гэбриэл! — строго сказал я, подняв вверх палец, — Перестаньте кусаться. И, оттянув член чуть влево, я шлёпнул им ученицу по щеке. Она на секунду зажмурилась, с её губ слетело несколько капель, на щеке остался мокрый след. Конечно, это было совсем не больно. — Я… я стараюсь, Учитель! — жалобно отозвалась она. — Думаю, стоит сделать урок чуть более приятным для тебя. Так мы усилим эффект. Снимай трусики. Девочка растеряно посмотрела на меня, явно не понимая, шутка это или серьёзный приказ. — Трусики, Линда. Долой их. Уверен, тебе приходилось уже снимать трусики перед другими людьми во время медобследования. Чуть замешкавшись, Линда полезла под платье и медленно неуверенно стянула трусы. Они упали на пол. Девушка продолжала непонимающе глядеть на меня. — Ах, мисс Гэбриэл, вы мне совсем не помогаете.       Я засунул руку под юбку её платья и нащупал попку. Линда пискнула, но не двинулась. Её ягодицы были мягкими, как свежие круассаны, которыми я имел привычку завтракать. Мне даже захотелось впиться в эти упругие булочки зубами, чтобы почувствовать всю нежность юной плоти, но я подавил в себе это варварское желание и лишь чуть сжал их. Скользнув прочь, мои пальцы нащупали пухленькие половые губки, а палец пробежал по тому месту, где они смыкались. Мягкие волосы обрамляли интимное место ученицы, щекоча подушечки пальцев. Линда прикусила губу, чтобы не издать ни звука, но я знал, что ей приятно. — Сделаем упражнение более интересным. Я встал сбоку от кресла, опёрся коленом об его подлокотник и положил руку под юбку девушки. — Читай, пожалуйста. — Месопотамия это — Ааах! — мой палец скользнул между половых губ в поисках клитора и, видимо, коснулся его, — Оаах… Историко–.. Геог-геог-гег…       Я поднялся, решительно повернул подбородок Линды в свою сторону, и вставил член между её губ, которые никак не могли справиться со словом «географический». — Феввофавифеский! Глаг… Хлюп… Февогравивески… Кхегогхафиче! Фки! Амн… Гий! Член с хлюпаньем покинул рот ученицы, капнув влагой на воротник. Движением пальцев правой руки я повернул голову Линды к книге, а пальцы левой положил обратно на её интимное место. — Историко-гео…гра-фи-чес-...кий регион!! Вагина девушки была достаточно влажной для того, чтобы я без труда сделал несколько круговых движений пальцами в области её клитора. Мисс Гэбриел замычала и вздрогнула от наслаждения. — Регион! На Ближнем ааааххх Востоке! Располо-женный в долине двух рек! Тигра… И Ев.. Ев-в… Еввф… Еееев… Мой ствол опять оказался во рту юной заики и её потуги к чтению потонули в пошлых чмокающих звуках. — «Тигр, тигр, жгучий страх… Ты горишь в ночных лесах… Тигр, тигр… и?…» — тихонько пропел я, наслаждаясь горячим ротиком ученицы. — И Евфрат! Тигра и Евфратаа-а-аа! — радостно воскликнула Линда, теперь уже сама освобождаясь от обузы. Последний слог потонул в стоне, вызванном тем, что я вновь погрузил пальцы в киску девушки.       Когда мы дошли до финала этого довольно длинного предложения, оканчивающегося словами «в истории человечества», мисс Гэбриел была уже такой мокрой, что мои пальцы скользили по её киске совершенно свободно. Подбородок девушки тоже блестел от влаги, а мой член был готов в любую минуту извергнуться, символизируя, видимо, полноводность древней реки Тигр. Или реки Евфрат. — Что ж, Линда… Очень хорошо. Наверное, на сегодня хватит. Вопреки моим ожиданиям, девушка вздрогнула и посмотрела на меня почти с негодованием. — Нет, господин Учитель! Давайте ещё хотя бы строчку! Я всё ещё за-за… За.. Заикаа… И ученица, как бы поняв паттерн и наказывая или воспитывая себя, вновь присосалась к моему стволу. «Она… Она что, начала притворяться??» — подумал я, ощущая как язычок Линды скользит по моей головке, уже не затрудняя себя произнесением сложных слов. Я уже был почти готов, когда… Хлюп! — В научной литературе встречаются альтер…нативные обо-зна-че-ния региона — Двуречье и Меж-ду-речье! — триумфально выговорила Линда и настойчиво прижала мою левую руку к своей промежности.       Что ж, она действительно заслуживала награды за такое прилежание, и я, раздвинув её половые губы указательным и безымянным пальцем, проник средним внутрь вагины. Она была тесной, так что вошла только одна фаланга, а мне хотелось войти глубже, взять её, пронзить… Но нарушать девственность ученицы было непозволительно. Вместо этого я стал массировать дырочку пальцем, а сам выпрямился и вновь поместил член в рот воспитанницы. Тигр… Тигр… Внутрь, наружу, внутрь… Чей бессмертный взгляд, любя… Оааах!       Прежде чем вспышка удовольствия ослепила меня, я успел сделать две вещи — высвободить член и оттолкнуть прочь книгу. Струя спермы выстрелила прямо в лицо Линды. Будто в замедленном воспроизведении я наблюдал, как белые капли падают на её щёчки, носик и волосы, попадают в рот и окропляют платье. Отшатнувшись от неожиданности, девочка откинулась в кресле, так что последний поток спермы пришёлся на подол её платья. Книга лежала на полу. Нетронутая.       Мне пришлось опереться на спинку кресла — ноги подрагивали, пока с моего возбуждённого органа падали последние капли. Линда лежала в кресле, залитая белесой жидкостью, вся раскрасневшаяся, и тяжело дышала. Её ножки подрагивали, а из-под задравшейся юбки виднелось киска, блестящая, раскрывшаяся как бутон цветка, с бусинками и потёками влаги на обрамляющих её волосах.       Чуть переведя дух, я насухо вытерся салфеткой из салфетницы, застегнул ширинку, и обтёр мокрую мордочку и платье девушки полотенцем. Затем отошёл к буфету и налил два стакана воды. — Что ж, Линда, — чуть задыхаясь сказал я, — Думаю, упражнение пошло тебе на пользу. Когда будешь готова, я хотел бы услышать от тебя краткий пересказ прочитанного абзаца. Жадно выпив стакан воды в полной тишине, Линда собралась с силами и начала: — Месопотамия — это такой географический регион на Ближнем Востоке, расположен он между двух великих рек — Тигра (она довольно оскалилась) и Евфрата, в зоне Плодородной луны. Это место существования одной из самых древних цивилизаций в истории человечества! Линда просияла, осознав, что ни разу не сбилась. — Плодородного полумесяца, — поправил я, — Смотри-ка, ты совсем не заикалась! — Это совсем не сложно, когда во рту нет вашего… — Линда радостно улыбнулась, а затем потупила глаза. — Всё в порядке, мисс Гэбриэл. Упражнение прошло на славу. Но пусть оно останется между нами — будет нашим секретом. Иначе все остальные узнают, что раньше вы страдали заиканьем. Обещаете? Я протянул девочке вытянутый мизинец. — Обещаю! — радостно воскликнула она, обхватывая тонким мизинчиком мой.       Мы трижды покачали наши скрещенные пальцы в воздухе, затем я ловко перехватил запястье девушки и легко поцеловал его. — А теперь бегите в свою комнату и прилежно займитесь домашним заданием. Я ожидаю от вас высоких оценок по Истории! Линда радостно вскочила, и, стуча каблуками, устремилась к двери. Я умилённо посмотрел, как она выбегает в коридор, и почувствовал, что что-то забыл. Оглядев комнату, я понял, что именно. Трусики Линды так и остались лежать на полу.