Дар Се Ляня

      Не Хуайсан и Сычжуй прогуливались по Цинхэ — Хуайсан решил пригласить своего супруга погулять в лугах и на обратном пути в Нечистую Юдоль, проходя мимо светлой рощи, оба увидели Се Ляня и Хуа Чэна, которые также прогуливались вдвоем. И Сычжуй, и Не Хуайсан знали, что оба не показываются людям просто так, поэтому Сычжуй, с улыбкой поприветствовав небожителя и демона, спросил: — Что привело Се Ляня-гэ и господина Хуа Чэна в земли Цинхэ Не? — Хотел повидаться с тобой, А-Юань, — просто ответил Се Лянь. — К тому же, мы с А-Чэном любим время от времени путешествовать в мире людей в человеческом облике. — Так проще? — предположил Сычжуй. — Во всяком случае, интереснее, — улыбнулся Хуа Чэн. — А вы с главой ордена Не, похоже, счастливы? — тоже улыбнулся Се Лянь. — В немалой степени благодаря Се Ляню-гэ, — ответил Сычжуй. — С тех пор, как Се Лянь-гэ покровительствует мне, и не только мне одному, но и нам с А-Саном, нас действительно не оставляет удача. Простите мне моё любопытство, но… Се Лянь-гэ ведь содействовал и учителю Вэю? — Насколько это было в моих силах, А-Юань, — подтвердил Се Лянь. — Я помог юному Вэю, точнее, его духу, после смерти, и, как мог, содействовал его счастью и после возвращения. Но ведь юный Вэй добился многого и сам. — Молодой Усянь так похож на нас с гэгэ, — заметил Хуа Чэн. — Чувством справедливости — на гэгэ, готовностью рисковать — на меня. — И при этом учитель Вэй пережил столько боли… — вздохнул Сычжуй. — У меня сжимается сердце, когда я думаю о том, сколько ему довелось перенести… — Как и мы с гэгэ, — ответил Хуа Чэн. За разговором оба вышли на чудесную светлую поляну в роще и он, расстелив плащ, уселся, непринужденно положив руку на колено и жестом приглашая остальных сесть рядом. — Да, гэгэ не мог вмешаться, когда страдал юный Вэй, но когда страдал гэгэ, не в силах был вмешаться и я. Знал бы ты, как это было больно… — Слишком несправедливо… — тихо заплакал Сычжуй, упав ничком на плащ Хуа Чэна. — Мой А-Юань слишком долго себя сдерживал, — вздохнул Не Хуайсан, бережно обнимая плечи любимого. — Эти правила Ланей… Иногда я удивляюсь, как А-Юань из-за них не утратил рассудка в свое время. — Я бы не позволил этому случиться, — мягко заверил Се Лянь. Он тихо свистнул, и поляну тут же заполнили прехорошенькие белоснежные кролики, а Хуа Чэн, слегка взмахнув рукавом, призвал множество лазурных бабочек, зная, как те нравятся Сычжую. — Се Лянь-гэ также любит кроликов? — улыбнулся Сычжуй, смахивая слезы. — Люблю, — кивнул Се Лянь, наблюдая, как зверьки льнут к Сычжую. — Я слышал, А-Юань недурно рисует, — улыбнулся Хуа Чэн. — Изобрази нас с гэгэ вместе, ты ведь мечтал об этом.       Сычжуй просиял, мгновенно забыв о слезах. — Князь Хуа читает мысли…       Се Лянь извлёк из рукава превосходную бумагу, кисть и тушь и протянул всё это Сычжую. Не Хуайсан обнял любимого сзади, и прикосновение супруга придало Сычжую и сил, и вдохновения, так что в итоге портрет Се Ляня и Хуа Чэна вышел верхом совершенства, точно дышал. — А-Юань сделал нам с гэгэ наилучший подарок из возможных, — шепнул Хуа Чэн с искренней благодарностью. — Я буду носить его у самого сердца. — И я, — решил Се Лянь. — А мы с А-Чэном могли бы что-то сделать для А-Юаня? — Мы вполне счастливы с А-Саном, Се Лянь-гэ, — ответил Сычжуй, и Се Лянь видел по его глазам, что это действительно так, но Хуа Чэн неожиданно сказал своему возлюбленному: — Дай А-Юаню то, что можешь дать только ты, гэгэ, чего не дал бы более никто. — Да, А-Чэн, тут ты прав, — кивнул Се Лянь.       Он положил руку на грудь Сычжуя и тот мгновенно ощутил, как по его духовным каналам бежит усиленная энергия, а золотое ядро словно бы стало ещё крепче. — Се Лянь-гэ ещё больше укрепил моё золотое ядро? — понял Сычжуй. — Не только укрепил, — улыбнулся Се Лянь. — Теперь А-Юаню будет достаточно помедитировать, чтобы зачать дитя, если А-Юань пожелает. — Зачать в одиночестве? — спросил Сычжуй. — Не обязательно, — уточнил Се Лянь. — Твоё золотое ядро достаточно сильно, чтобы ты смог зачать и в уединенной медитации, но если захочешь, то сможешь создать в своём золотом ядре жизнь, соединив свою духовную энергию с духовной энергией своего возлюбленного. — Се Лянь-гэ щедр, — благодарно ответил Сычжуй. — Я действительно хотел бы испробовать подобное. — Но я не хотел бы рисковать тобой, А-Юань, — заметил Не Хуайсан. — Выносить дитя в золотом ядре… А если оно ослабнет после того, как ребенок родится? — Мой А-Сан, этого не будет, — пообещал Сычжуй. — Наоборот, такой опыт сделал бы моё золотое ядро сильнее. А соединить твою и мою ци, чтобы создать дитя — что может быть лучше? — Я буду присматривать за А-Юанем, как делал это до сих пор, — пообещал Се Лянь Не Хуайсану. — С А-Юанем всё будет хорошо. — Проводите нас до Нечистой Юдоли, — попросил Не Хуайсан. — Я вижу, как А-Юаню хорошо, когда Сяньлэ рядом.       Се Лянь и Хуа Чэн охотно исполнили его просьбу. Се Лянь по дороге делился с Сычжуем секретами самосовершенствования, а Не Хуайсан узнавал у Хуа Чэна самые интересные новости Поднебесной, о которых тот узнал, пока путешествовал с Се Лянем в мире людей. Остаток пути до Нечистой Юдоли Не Хуайсан нес Сычжуя на руках, а Се Лянь легонько помахивал рукавом, распространяя вокруг лёгкое благоухание. — Я буду рядом, — пообещал он Не Хуайсану и Сычжую, когда все вместе добрались до Нечистой Юдоли. По-отечески поцеловав юношу в лоб, Се Лянь легонько подпрыгнул, словно взбегая вверх по воздушной лестнице и пропал. Хуа Чэн последовал за ним. — Мой А-Сан… — прошептал Сычжуй, приникая к любимому долгим и мягким поцелуем. — А-Юань… — тоже вполголоса ответил Не Хуайсан, обнимая супруга. — Не сомневайся, мой А-Сан, это принесёт нам счастье, — чуть слышно произнес Сычжуй. — Ты действительно хотел бы это испытать? — спросил Не Хуайсан. — Да, мой А-Сан — с тобой, — кивнул Сычжуй.       Чувствуя, что предстоящее будет подлинным таинством для них обоих, Не Хуайсан с Сычжуем вместе приняли ванну, надели самые мягкие и уютные из своих ханьфу, бережно расчесали друг другу волосы, после чего Не Хуайсан помассировал ладони любимого и зажёг те благовония, которые Сычжуй особенно любил использовать во время медитации. — Что мне нужно сделать, мой А-Юань? — спросил Не Хуайсан, когда Сычжуй сел в позу для медитации. — Встань позади меня и положи руки мне на плечи, мой А-Сан, — попросил Сычжуй.       Не Хуайсан с радостью исполнил его просьбу, положив руки на плечи Сычжуя и поглаживая так, чтобы активизировать точки скопления ци. Почувствовав, что возлюбленный погрузился в транс, Не Хуайсан сделал то же самое. Это было лучше самых нежных ласк наедине с Сычжуем — чувствовать, как сливаются вместе потоки их ци, видеть новую маленькую жизнь в золотом ядре Сычжуя. Нежное тепло духовной энергии их обоих соединилось, создавая близнецов — мальчика из духовной энергии Сычжуя и девочку — из ци Хуайсана. Оба плавно вынырнули из транса. Хуайсан ещё немного помассировал плечи Сычжуя. Тот счастливо улыбался. — Это было чудесно, мой А-Сан, — прошептал юноша. — Благодарю тебя. — Не просто чудесно, любовь моя, это лучше всего, что было между нами, — вполголоса ответил Не Хуайсан. — Но всё же, — осторожно спросил он, — как это будет? Все же, золотое ядро — не женское вместилище для ребенка… Сычжуй улыбнулся. — Это легко, мой А-Сан. Небольшой надрез на теле, моё золотое ядро приоткроется, дав выйти детям, и станет таким же, как прежде, даже ещё сильнее. Обними меня, мой А-Сан, — неожиданно попросил он.       Не Хуайсана и не нужно было просить дважды. Он взял Сычжуя на руки и отнес на постель, раздел и разделся сам, лег рядом с любимым, целуя, обнимая и поглаживая, особенно мягко и нежно — в области золотого ядра. — Пообещай, что не станешь изнурять себя, пока носишь наших детей, — вполголоса попросил Не Хуайсан. — Я не стану, мой А-Сан, — кивнул Сычжуй.       Он исполнил своё обещание, стараясь не утомлять себя во время беременности, во многом бывшей особой, ведь ей поспособствовал сам Се Лянь. Сычжуй продолжал совершенствоваться и это помогало: он не чувствовал слабости или недомогания, но всё же, чем дальше, тем явственнее новое состояние давало себя знать — Сычжую было сложно двигаться и порой это приводило юношу почти в отчаяние. Не Хуайсан, когда это было возможно, откладывал дела клана, чтобы заботиться о любимом, но чувствовал, что этого не вполне достаточно. — А-Юань, ты плачешь? — спросил Не Хуайсан, осторожно приобнимая любимого. — Для меня это впервые, мой А-Сан, — признался Сычжуй, утерев слёзы. — У меня ничего не болит, но я почти не могу двигаться, не говоря уже о том, что я давно не брал в руки меча для тренировок… — До меча ли моему А-Юаню? — нежно произнес Не Хуайсан, кладя юношу на постель и передавая ему духовную энергию, пока Сычжуй не заснул. Не Хуайсан не отходил от его постели, поглаживая по волосам и животу, где в золотом ядре тихонько двигались их близнецы. Занавеска на окне спальни чуть шевельнулась и в комнату неслышно влетел Се Лянь. — Как А-Юань? — спросил он осторожно. — Подавлен, а я мало что могу сделать, — признался Не Хуайсан. — Возможно, Сяньлэ бы помог А-Юаню лучше меня? — Я буду рядом, — пообещал Се Лянь, беря Сычжуя на руки и начиная тихонько ходить с ним из угла в угол. Не Хуайсан улыбнулся с облегчением, видя, что лицо Сычжуя разгладилось, пропали следы от слёз, он задышал ровнее и спокойнее.       Се Лянь сдержал своё слово и теперь не покидал Сычжуя, регулярно навещая его, делясь духовной энергией, медитируя с ним вместе, так что теперь Сычжуй буквально купался в любви двух близких людей — Не Хуайсана и Се Ляня. Не Хуайсан, чьего внимания нередко требовали дела ордена, был искренне благодарен Се Ляню за заботу о Сычжуе. Теперь тот почти всё время беседовал с Се Лянем о предстоящих родах. Тот пообещал быть рядом с Сычжуем, когда для этого придет время. — Посторонние не смогут меня видеть, но я буду рядом, ты сможешь слышать меня, я буду помогать тебе. Чего бы ты хотел сейчас, А-Юань? Хочешь, я возьму тебя на руки и похожу с тобой или ляг в постель, а я посижу у твоего изголовья? — Мне тяжелее двигаться, чем прежде, но я не хотел бы лежать — ещё успею належаться после операции, — ответил Сычжуй. — Лучше помедитируем вместе.       Се Лянь сел напротив Сычжуя и оба погрузились в транс. Се Лянь во время медитации коснулся детей Сычжуя, придав им сил и удостоверившись, что оба в полном порядке. Сычжуй же во время медитации наслаждался вдвойне — прикосновение духовной энергии Се Ляня было чудом. Когда оба закончили медитировать, Се Лянь вынул из рукава пилюлю, помогающую при беременности, и дал принять Сычжую. Проглотив её, тот мгновенно ощутил прилив сил. В этот момент к ним вошёл Не Хуайсан. Взглянув на Сычжуя, он расцвел от счастья, видя, что его возлюбленный порозовел, что это был здоровый, а не лихорадочный румянец, а в глазах юноши сиял подлинный покой. — Мой А-Юань так счастлив… — прошептал Не Хуайсан. — Благодарю Сяньлэ за моего А-Юаня. — Я обещал ещё Лань Ванцзи, что буду заботиться об А-Юане, когда А-Юань был ещё ребенком, — ответил Се Лянь. — Я действительно очень счастлив, мой А-Сан, — улыбнулся Сычжуй, ныряя в объятия супруга. — Я так люблю моего А-Сана, и Се Лянь-гэ тоже рядом со мной… — Мой А-Юань… — прошептал Не Хуайсан, осыпая его лёгкими и бережными поцелуями и прошептал, обращаясь к Се Ляню: — Береги А-Юаня, Сяньлэ, молю тебя. — Обещаю, — кивнул Се Лянь и слово свое сдержал. Когда Сычжую пришло время родить, и он уже лежал на операционном столе, Се Лянь, бывший все это время рядом, обнял руками плечи Сычжуя и чуть коснувшись губами лба юноши, от чего лезвие хирурга уже не причинило бы ему боли, шепнул: — Я рядом, А-Юань, я буду помогать тебе.       Сычжуй нырнул в медитативный транс, соединяя своё сознание с сознанием своих детей, шепча им, что не нужно бояться, что им безопасно. Он видел надрез, сделанный целителем на его теле, и вовремя приоткрыл свое золотое ядро, чтобы дать лекарям возможность извлечь детей. Се Лянь же усилил ток духовной энергии, дабы ускорить заживление надреза на теле юноши без шва. — Усни, А-Юань, я сделаю все остальное, — пообещал Се Лянь, помогая Сычжую заснуть одним прикосновением и одновременно создавая подобие молока в его груди, более совершенное, чем женское.       Проснулся Сычжуй уже в своей постели. Се Лянь и Не Хуайсан были рядом с ним. — Мой А-Сан, Се Лянь-гэ, как хорошо… — прошептал Сычжуй. — Надрез на моем теле уже совсем не болит и слабости нет.       Не Хуайсан уже держал на руках их маленького сына, а Сычжую Се Лянь протянул девочку. — О да, Се Лянь-гэ, я так хочу её подержать… — улыбнулся Сычжуй.       Се Лянь поддерживал его руки, поскольку малышка была крупной и держать её было не так легко. Се Лянь коснулся груди Сычжуя, и в рот малышки брызнуло сладкое молоко. Девочка улыбнулась Сычжую одними глазами и Се Лянь начертил на её головке и на головке сына Сычжуя оберегающий знак. — Се Лянь-гэ, благодарю тебя, — прошептал Сычжуй. — Благодарю тебя за все… — Я буду рядом, — пообещал Се Лянь и вылетел в открытое окно, понимая, что сейчас Сычжую и Не Хуайсану лучше побыть вдвоем. — Мой А-Юань… — прошептал Не Хуайсан, — ты подарил мне счастье. Наши маленькие… — Наши… — повторил Сычжуй, приникая долгим и нежным поцелуем к любимому. — Именно мой А-Сан сделал так, чтобы наших маленьких было двое и чтобы у нас была дочка… — А ты сделал их прекрасными… — благодарно прошептал Не Хуайсан, отвечая на поцелуй. — Для тебя, мой А-Сан, — улыбнулся Сычжуй.